С волком жить...

             

🌼 СЛУЖАЩИЙ ГРАФСКОЙ КАНЦЕЛЯРИИ 🌼

Как ни странно, Юнги удалось убить двух зайцев одним махом — он не знал, к кому сначала идти за разговором, к Суён, которую хотел расспросить про обряд, или Намджуну, кто, возможно, знал что-то важное о планах умершей ведьмы. Но, вот так удача, Суён как раз была у господина Кима. Разговор с ней оказался не сильно-то долгим — девушка честно призналась, что много бед успела натворить из-за буйствующей магии, но всё это уже было позади, потому что Намджун заметил ее проблемы и помог провести ритуал. Теперь же он время от времени приглашал девушку на встречи, чтобы справиться об успехах и рассказать что-нибудь полезное о колдовстве. И в тот вечер как раз учил ее склеивать разбитые миски. На такого человека, подумалось Юнги, можно надеяться и в их деле… раз он помогает простой служанке совладать с магией, чтобы не крушила кухню, вряд ли откажется от помощи целому городу! — Значит, это вам наш город обязан своим спасением, — покивал Намджун, закрывая за Суён дверь своего кабинета в графском замке. — Да садитесь вы уже, чего стоите-то всё?.. Юнги выразительно оглядел кабинет. Маленькая светлая комнатка. Четыре стены стеллажей, занятых книгами и бесчисленными стопками бумаг, огромный письменный стол, заваленный документами, потертое кресло, где всё это время сидел сам хозяин кабинета, и зачарованное гусиное перо, которое старательно копировало какую-то рукопись, наполняя комнату тихим шуршанием и скрежетом. И никаких других кресел, скамей или хотя бы захудалых стульчиков не наблюдалось. А если этот Намджун им на пол присесть предлагал, то Юнги уж лучше и дальше постоит. В ногах правды, может, и нет, но и в отсиженной на жестком деревянном полу заднице ее тоже вряд ли найдешь. — Ах точно, вы, наверное, не умеете… — Умеем, — зачем-то уверенно перебил Юнги, закатывая рукава. Чимин, что ли, покусал, чего это вдруг гордость взыграла? — Просто не хотели лезть в вашу обстановку со своей мебелью. Он стиснул зубы, в панике пытаясь срочно представить себе три каких-нибудь симпатичных кресла с мягкой обивкой. Как у Тэхёна дома, например… С гнутой спинкой, с пухлыми подлокотниками, с резными деревянными ножками. Почти сумел представить, да. Но перед рабочим столом, пыхнув волшебным дымком, появились знакомые косые табуретки и бочка из дома Сокджина. Белокурая магия только развела руками, извиняясь. — Собственно, мы к вам для важного разговора, — начал Юнги, невозмутимо усаживаясь на табуретку и откидываясь на книжные полки, как на спинку. Сокджин тут же сел рядом. Чонгук пристроился на бочку и облокотился на стол, вдруг став неожиданно серьезным и почти суровым. Ну просто выбиватель долгов в гостях у «клиента». — Мы хотим узнать всё, что вы знаете о планах ведьмы Ким. Только не поймите меня неправильно, но я в курсе, что она долго пыталась заполучить вас в союзники. Может быть, вы общались с ней? Обсуждали какие-то ее взгляды и дела? Или хотя бы просто разузнали о ней больше, чем случайный горожанин? Ведьма переживала, что вы разрушите ее план, именно вы. Это заставляет меня думать, что именно вы знаете нечто… по-особенному важное. — Что ж, я не делаю из своих знаний большого секрета, — ответил Намджун, усаживаясь в натужно скрипнувшее кресло вполоборота и выглядывая в окно. Лицо мужчины выглядело совершенно невозмутимым, но длинные пальцы часто-часто постукивали по подлокотнику, как будто он нервничал. — Когда собратья-колдуны получили свободу, я решил поделиться с ними, чтобы объединить свои силы… Раз теперь вы заправляете в нашем кругу, господин Мин, расскажу всё именно вам. Юнги неуютно поджал плечи. С момента встречи он никак не мог разобраться, что думает о нем странный колдун, не понимал, как себя вести и что говорить. Эти слова наводили на мысль, что Намджуну не нравится подобный выскочка, чуть ли не пару дней назад получивший магию, а уже развернувший целую войну и переполошивший всех в округе. Вставать костью в горле у местных колдунов не хотелось. Но, с другой стороны, если даже и так, может, всё равно нужно стоять на своем и пытаться сделать важное дело? Показать себя стойким и готовым к трудностям человеком. Или лучше отдать всё в руки более опытного мага? Был ли в этих словах намек? Или ему опять чудилось то, чего нет, как и в случае с булочками Суён, которая вовсе не питала к нему ненависти и не хотела убить? — Скажу сразу, о монстрах я ничего до их появления не знал, — заговорил Намджун после долгой паузы. Подперев подбородок рукой, он перевел взгляд на гостей. — И после не думал, что это заколдованные люди, пока город не заговорил о вернувшемся Тэхёне. Всё, что я знал о планах ведьмы, было связано графом. — Он всё же заколдован? — скорее даже утвердительно сказал-спросил Юнги, качая головой. Ну разумеется. И уж явно это не дело рук Суён. — Что с ним? — В середине зимы я устроился работать к графскую канцелярию как раз для того, чтобы выяснить это. — Намджун как бы между прочим забрал дописанный зачарованным пером документ и подсунул тому новый чистый лист. Перо тут же принялось писать еще одну копию. Намджун отложил готовый экземпляр на стопку таких же и опять поднял пронзительный взгляд. — Ведьма еще летом обронила пару неосторожных фраз, когда в очередной раз пыталась убедить меня сотрудничать. Как я понимаю, еще летом она взялась за свой план. Вот только сначала я был уверен, что летом она наслала на графа какие-то сложные чары, которые постепенно меняли его. Всё пытался их распознать и снять. Но ничего не выходило. И недавно я понял, в чем загвоздка. Оберег, охраняющий заклятие, ведьма сделала оберег из его личной вещи, не уничтожив который, нельзя снять чары. Полагаю, со смертью ведьмы разрушились чары, маскировавшие и сдерживавшие основное заклинание, так что теперь граф… скажем так, сам не свой. Но оберег всё еще не утратил силу. — Что? — недоуменно хмыкнул Юнги. — Просто какой-то оберег? — О, нет, не «просто какой-то оберег», а очень сильное заклятие, привязанное к предмету, которое точно не разрушится и после смерти ведьмы. Колдовство высокого уровня. Но главная проблема даже не в том, что сложно снять печать… а в том, что трудно найти предмет, через который она создана, поисковые чары тут бессильны. Приходится искать обходные пути — пытаться выцарапать что-то из глубин памяти графа, колдовать наугад над его личными вещами, думать и размышлять. Иногда кажется, что мне придется разрушить весь этот замок, чтобы найти предмет, охраняющий заклятие. Юнги нахмурился, не до конца понимая. Если дело такое важное, может, и правда разрушить чертов замок? Всё равно ж потом восстановить можно. — Это должно быть что-то из значимых личных вещей, и оно может быть спрятано очень надежно, но где-то здесь, рядом с заколдованным. Ни супруга, ни дочери графа не сумели помочь. Я разузнал уже о десятке тайников, но ни в одном не оказалось ничего подходящего. — В сказке, которую мне мама рассказывала в детстве, было похожее колдовство, — тихо влез Чонгук в новую паузу, заставив собеседников удивленно прислушаться. — Это сказка про ведьму, что узнала об изменах мужа. Она сильно разозлилась и поменяла мужа с конем телами. Для этого ведьма использовала удила как печать. В сказке говорилось, что только так она могла соединить сразу несколько сложных заклятий, чтобы и внешний вид изменить, и сделать мужа послушным животным, и наделить коня нормальным для человека поведением. И ни один знакомый колдун не мог ничего почувствовать, даже когда встречали ее и нагруженного сумками с рынка коня на улицах. Помню, прожили они так тринадцать лет. Но однажды муж-конь перекусил удила, и часть чар спала — разрушилось заклинание послушания. Чонгук нахмурился, поняв, что не к месту увлекся рассказом. — А чем закончилось-то? — почти шепотом спросил Юнги, чуть подаваясь к нему. Сокджин заинтересованно покивал, тоже ожидая продолжения. — Ох, — усмехнулся Чонгук, — он лягнул ведьму, та разбила голову о каменную стену дома и умерла. Тогда исчезли и остальные чары, и мужчина с конем снова обменялись телами. — Ну надо же… — пробормотал Юнги, пораженно прикладывая ладонь к губам. — Да у них же там конь колдуном стал на старости лет! Или всё же мужик? — Не знаю. Об этом в сказке не говорилось. — Значит, конь. Его тело явно было ближе к ведьме в тот момент. — Юнги хмыкнул, снова удобно откидываясь на стеллаж с книгами. Сокджин весело усмехнулся. — Перекусил удила, надо же. Тринадцать лет грыз-грыз и перегрыз. И что? Что скажете, Намджун? Какая в этой сказке доля правды? Если мы сломаем предмет, ставший печатью, это разрушит часть чар? — Да, — покивал Намджун, пересаживаясь и подпирая другую щеку кулаком. — Но беда в том, что нельзя заранее знать, какую именно часть. Поэтому я не могу бездумно ломать тут всё, это может сделать только хуже. Так что я продолжаю отчаянно искать тайники. Отложив очередную сделанную пером копию документа, Намджун подсунул свежий лист и окинул свой стол взглядом. Стопки исписанных бумаг наводили тоску. Должно быть, работы в канцелярии графа и правда было невпроворот, особенно после того, как сам граф стал, мягко говоря, уже не таким прилежным слугой народа, как прежде. Насколько же тяжело было одновременно с поддержанием жизни города еще и успевать шерстить замок в поисках чего-то непонятного, о чем почти ничего не представляешь, и что так просто не узнать, когда увидишь?.. Сидя на кривой табуретке, задумываясь обо всем этом, Юнги уже искренне восхищался Намджуном. И готов был простить, если даже тот и правда считал его выскочкой. Пока Юнги с Гуком освобождали монстров, Намджун тоже делал очень важное дело, которое мало кто осилил бы. Подумать только, смог разыскать десяток тайников! — Погодите-ка, — хмыкнув, пробормотал Юнги и приложил палец к губам. — А мы ведь видели в саду тайник. Вероятность, что там нужный предмет, конечно, мала, но нужно проверить и его. А вдруг? — Вы… видели? — с сомнением переспросил Намджун, обведя гостей удивленным взглядом. — Я прошел весь сад вдоль и поперек, обследовал беседки, будки и каждое дупло. Там ничего не было. — О, не удивляет, просто сундучок зарыт глубоко под землей.

📜 СТАРЫЕ ПИСЬМА 📜

Когда они вернулись в кабинет, Намджун сразу принялся за изучение содержимого откопанного сундучка. Там была стопка писем, перевязанных лентой. Только и всего. Как ни странно, Чонгук оказался прав, письма от женщины, написанные убористым мелким почерком, от которого рябило в глазах. — Эх, по стопам гофера пошел, — притворно вздохнул Юнги, глядя в окно и думая о рухнувшем дереве. Вообще-то в саду графа их было так много и росли они так густо, что жалеть одно-два сваленных для дела не получалось. Тем более — после всей беготни между ними в поисках следов Хосока. Но хруст вышел уж очень пробирающим, долго еще в ушах стоял. — Уверен, из тебя вышел бы замечательный дракон. Кстати, почему ты не сделал это с помощью магии, раз такой талантливый колдун? Зачем звал мужиков с лопатами? — А зачем делать всё с помощью магии? — Намджун отложил очередное дочитанное письмо и взялся за следующее. Сокджин, тоже склонившийся над столом, подобрал отложенное, хмурясь всё больше. — Она устанет, если без конца заставлять ее работать. А моей магии, возможно, еще предстоит важное дело сегодня. — Думаешь, это и есть печать? — Без сомнений, какое-то из этих писем — да. — Намджун потер переносицу и поднял взгляд на Сокджина. У того на лице явно читался тихий ужас. Намджун усмехнулся. — Что, никогда любовных писем не видел? — Вообще-то не видел, конечно, — пожал плечами Сокджин. — Но это и не совсем любовные письма. Это же сплошное вранье, притворство. — С чего это ты взял? — улыбнулся Юнги, рассеянно подбирая одну из бумажек. — Не веришь, что кто-то мог искренне влюбиться в нашего дорогого графа? В молодости он был вполне ничего, разве нет? Так что и его вполне мог кто-то называть драгоценным и ненаглядным лучиком света. — Но не моя сестра! — уверенно отрезал Сокджин, хватаясь за другое письмо и пробегая взглядом. Юнги изумленно застыл, смотря сквозь бумагу. — Это ее письма, это точно писала она. Но тут ни капельки искренности. Это точно было еще одним сложным и коварным планом, она притворялась, играя чувствами графа! — Наверное, уже тогда хотела взять под контроль, — пожал плечами Намджун, по-новой изучая послания, разложенные на столе. — Но, если судить по содержанию писем, граф не соглашался сближаться… а вскоре и вовсе потребовал прекратить переписку, потому что готовился к свадьбе с другой. — И всё же хранил эти письма пятнадцать лет, — хмыкнул Юнги, осматривая собравшихся вокруг стола. — Хорошенькая печать для охраны чар, ничего не скажешь. Немного неожиданно, признаю, но, может, не будем затягивать? Найдем уже нужное письмо и снимем заклинание, м? — Нужное я уже нашел, — вздохнул Намджун, поднимаясь из-за стола. Он сгреб все письма в кучу на краю и отложил одно, хорошенько расправив. Последнее письмо, в котором ведьма прощалась, говорила, что никогда больше не будет писать своему драгоценному графу, и очень тонко называла его остолопом, не способным понять истинную суть вещей. Весьма символичный выбор. Белокурая магия согласно закивала, тоже явно чувствуя в этой бумажке что-то особенное. — Но для начала нужно привести сюда самого графа. Кто знает, что случится, когда часть чар спадет… Это будет не слишком сложно, но может занять время. Ждите меня здесь и не выходите из кабинета. Намджун одернул заправленную в брюки расшитую рубаху, выпрямил спину, пригладил волосы и широкими уверенными шагами вышел из кабинета, тихонько прикрыв за собой скрипнувшую дверь. Настоящий служащий замка. Оставшиеся переглянулись в наступившей тишине. — А сестренка твоя умеет плести сладкие речи, когда хочет, — усмехнулся Юнги, упав в кресло Намджуна. Увы, оно оказалось куда тверже и неудобнее, чем думалось. Почти та же табуретка, только со спинкой. — Я даже поверил, что это всё чьи-то искренние мысли. Слишком приторные и высокопарные, но… вполне в духе романтичных знатных дамочек. Наверное. — Сопли с медом, — скривился Чонгук. — Такие сантименты мне точно не по душе. В любви должна быть… какая-то, ну не знаю, задорная искорка? Кислинка, как от клюквы, а не только сладкая малина. — А то слипнется? — рассмеялся Юнги. — Мне даже стало интересно. И как же тогда ты представляешь себе идеальное признание в любви? — Пока не знаю, — улыбнулся Чонгук и выудил из деревянной подложки одну из тонко заточенных графитовых палочек для письма, завернутых в пергамент, разглядывая с наигранным интересом. — Когда получу хотя бы одно, подумаю на этот счет, а пока… Слыхал я тут, как вы с Сокджином стишки про овощи на огороде сочиняли. Напишешь что-нибудь и про меня? — хитро щурясь, попросил он, протягивая палочку Юнги. — А я что-нибудь для тебя сочиню. Всё равно заняться нечем, пока ждем графа… Сокджин со смешком взял себе другую палочку и чистый лист бумаги, видимо, тоже решив присоединиться к творчеству. Юнги чуть сдвинул брови, но всё же принял вызов. Стишки сочинять — не проблема для него. Вот только после таких слов нужно было придумать что-то… совсем не похожее на признание. Взяв протянутый Сокджином обрывок листа, Юнги отвернулся к окну, пристроился на подоконнике, как на столе, и задумчиво осмотрел сад. «Что-нибудь обо мне». Вот зачем было просить такое? Все мысли от этого путались и в голове оставался только сладкий сироп из писем ведьмы Ким. Такой неправдоподобный… Желание растаять без следа в объятиях сильных рук? Не слишком ли глупо звучит?.. Зачем так фатально, аж без следа? Чтобы оставить любимого куковать в одиночестве? Не лучше ли тогда уж хотя бы мирно заснуть в объятиях? Безмятежный сон рядом с кем-то — лучшее доказательство доверия, доказательство, что ты готов и не боишься стать перед этим человеком совершенно беззащитным. Желание засыпать и просыпаться рядышком — не это ли показатель любви? Прикусив губу, Юнги чуть повернул голову, осторожно глядя через плечо. У остальных работа шла полным ходом: Сокджин вон целое четверостишие уже накарябал, да и Гук много начеркал, очевидно, подбирая лучшие слова. А у Юнги снова крутились в голове те странные строчки. Обещание любить вечно, до самого последнего дня? Да как вообще можно бросаться такими словами? Никто же не может знать, что будет завтра, через год и через тридцать лет! Понятное дело, что едва ли кто-то поверит… но, раз так, зачем тогда эта лишняя напыщенная ложь? Нельзя обещать, если не представляешь, исполнится ли обещание. Может, уж лучше дать слово, что постараешься сделать всё, что в твоих силах, чтобы уберечь вашу любовь? Ткнув графитовой палочкой в лист, Юнги поджал губы. «Люблю так, как не способен любить никто в мире, ни люди, ни ангелы, ни сами боги». Ну это уже точно перебор. И настоящая чушь. Нельзя же сравнить силу любви… Или, может, Юнги просто ничего не смыслит в романтике, а все эти слова нужно понимать не прямо?.. Если так, ему придется еще учиться и учиться, чтобы правильно себя вести. Вздохнув, он устало потер глаза. Пожалуй вот это была главная глупость. Ведь разве не правильно — вести себя искренне? По-своему. И значит, он уже ведет себя правильно, так, как хочет и считает нужным. — Ладно, я готов! — весело заявил Чонгук, хлопнув ладонями по столу. — Что там у вас? — Я тоже, — усмехнулся Сокджин, — уже давно закончил, только вас жду. Юнги? — Да-да, — пробормотал Юнги, спешно дописывая последние строчки. — Уже почти. Чонгук, прочитай пока свое, раз уж ты всё это начал. — О, нет-нет, — рассмеялся Чонгук, протягивая листок в середину стола, — читать вслух я не буду! Сами. Всё сами. Пробежав последним взглядом по стихотворению, Юнги развернулся. Облокотившись на стол, Чонгук с хитрой улыбкой смотрел на него из-под челки, ждал с нетерпением возможности прочесть его строчки. Не хотелось обидеть или разочаровать. Подтянув к себе лист Чонгука, Юнги с волнением опустил взгляд. Сокджин склонился над ним, тоже вчитываясь.

Каждый знает с малых лет: Волка злить — накликать бед. С волком жить никто не рад. Только нет пути назад, Ты, считай, уже пленён, Если волк в тебя влюблён.

— Это угроза? — едва сдержал усмешку Сокджин. — Нет! Это… признание. — А больше похоже на угрозу, — хмыкнул Юнги, с огромным трудом пряча улыбку и сохраняя серьезное лицо. Ничего не скажешь, Чонгук всё же знал толк в идеальных признаниях. — Ну ладно. Допустим. Теперь мое.

Легкой поступью волчары Подбирается в ночи. Баламутят разум чары, В предвкушении рычит. Все желанья и стремленья Приземлённы и просты. Этой ночью — прочь, смущенье! — Он пометит все кусты!

— Я ждал совсем другой концовки! — Чонгук насупился на мгновение, но тут же просиял, жмурясь от яркой улыбки. — Зато очень правдиво. Почему-то это казалось мне ужасно важным! Странно, ведь я не ощущал себя настоящим волком. Но метить свое… даже немного забавно, должен признать. — Жаль только, кусты в лесу ни разу не твои, — ехидно усмехнулся Сокджин. — Так, посмотрим, что ты сам-то там насочинял. Ну-ка!

Юнги как-то выдал: «Дай лапу, Чонгук!», Про волкову спесь не подумав. Волчок показался из зарослей вдруг И глянул немного угрюмо. Калина, малина и все сорняки Шуршали листвой до рассвета! Лишь утром смущенно мурлыкнул Юнги: «Я лапу просил… а не это».

— Как вульгарно, — притворно фыркнул Юнги, отодвигая от себя листок и даже отворачиваясь. — Я сразу говорил, что у тебя совершенно нет поэтического чутья. Какие-то пошлые трактирные стишки. — А покраснел-то как, — довольно протянул Чонгук, перегибаясь через стол. — Признай, примерно так же ты сначала хотел закончить свое стихотворение, да? — Ооо, нет. Сначала я хотел написать о том, как нестерпимо желаю упасть в объятия твоих сильных рук и раствориться в них без следа; о том, что люблю тебя так сильно, как не может любить никто другой в этом мире, ни человек, ни ангел, ни даже болотник; о том, что буду любить тебя вечно, даже после собственной смерти, ибо любовь моя сильнее любых невзгод. — Фу! Фу! Гадость, фу! — со смехом сморщился Чонгук, отстраняясь и поджимая плечи. — Не говори такого! — А что не так?! — повысил голос Юнги, теперь уже сам подаваясь навстречу. Ему ужасно нравилось видеть это веселье, смешанное со смущением. Понимая его шутку, Чонгук при этом явно осознавал, что в каждой шутке есть доля правды, а потому румянился на глазах. — Мои чувства к тебе сильнее любого грифона и глубже расщелин, где прячутся кракены! Вот сейчас подойду к окну и буду кричать о своей любви, пусть все знают и завидуют моему счастью! — Прекрати! — Чонгук аж под стол уполз, но Юнги это совсем не помешало, он легко перегнулся через столешницу, свесившись с края. — Перестань! — Не могу перестать думать и говорить о тебе, — прохрипел Юнги. — Ведь ты для меня теперь — целый мир. Всё остальное не имеет смысла. О, Чонгук, хочу родить тебе пять… нет, десять волчат! И чтобы у каждого из них была такая же очаровательная улыбка, от которой в желудке начинают копошиться не бабочки, а драконы! — Ловлю на слове, — вдруг ответил парень, вскинув голову. Юнги замер, глядя в искрящиеся весельем глаза. Понимал, что в этой игре два игрока, и второй тоже не промах. Но проиграть было никак нельзя. — За один раз обычно рождается четыре-шесть волчат, так что за пару лет управимся. — Боюсь, нам будет трудно остановиться, даже когда перевыполним план. — Только никаких имен, заканчивающихся на «гук». И ни одну дочку не будут звать так же, как наших матерей. Это мое условие. — Согласен. Меня полностью устраивает. — Замечательно, — покивал Сокджин, тоже облокачиваясь на стол. — И где ж это вы собрались жить вдвенадцатером? Ни у одного ни дома, ни земли, ни денег нет. На кухню графа устроитесь? Или к родителям Юнги поедете, где, ты говорил, они теперь живут? В маленьком домике в какой-то крохотной горной деревушке? — Знаешь, неудивительно, что у тебя женщин никогда не было, — цокнул языком Юнги. — Ну ни капельки романтики, вот вообще ни крошки. — Зато у меня свое болото с огородом, дом и две овцы с ягненком. — Отлично. — Юнги и Чонгук переглянулись. — Вот у тебя и поживем, пока наше молодое семейство на ноги не встанет. Ты же любишь тащить к себе всех, кто в лесу валяется. — Ишь, деловые какие, — начал было Сокджин, но договорить не успел — дверь открылась. Вошедший мужчина осмотрел собравшуюся в кабинете компанию и, кажется, остался не в восторге от того, что увидел. Он был похож на графа, которого Юнги помнил, но совсем на графа не походил. Волосы его были растрепанными, одежда — помятой и расправленной не по этикету, а руки — грязными, как будто мужчина только что лично засаживал пострадавший сад новыми саженцами. Холодный недовольный взгляд пробежался по троице у стола. — Кто это? — проскрипел неожиданно надломленный голос. — Я ухожу. — О, нет-нет, не нужно, — елейно протянул Намджун, вопреки голосу бесцеремонно затолкав графа в кабинет и тут же закрыв дверь с помощью магии. — Уверяю, дело не займет много времени. Юнги, письмо. Приказ был принят как так и надо, через долю секунды Юнги уже протянул ему нужную бумажку, подходя ближе. — Вы узнаете эту вещь? — спросил Намджун, поднимая и показывая письмо графу. Тот бегло осмотрел ряды слов. Все в комнате замерли и затихли в ожидании. — Нет, — ответил он совершенно спокойно. Ни один мускул на лице не дрогнул. И оставалось лишь гадать, что тому причина: великолепное самообладание или подправленная ведьмой память. — Нет. — Как я и предполагал, — кивнул Намджун, на мгновение прикрыв глаза. Белокурая магия заинтересованно притихла, намекая, что вот сейчас творится какое-то очень сильное и могучее колдовство. Юнги внимательно наблюдал, но ничего не видел, совершенно ничего. Лишь лист с письмом, который в конечном счете просто разорвался пополам. — А теперь, Ваше Сиятельство, теперь узнаете? Граф обвел людей уже совсем другим взглядом — настороженным, даже напуганным. И совершенно не человеческим. Странно вытянувшись и встав на носочки, он отступил назад, к стене, забился в самый угол и принялся ощупывать полки позади себя. Глаза бегали, осматривая комнату. Скрюченные пальцы цеплялись за всё, что попадалось под руку, роняя книги и стопки бумаг. Граф искал укрытие, чтобы спрятаться от врагов и затаиться. — Ну вот, — с досадой вздохнул Намджун, смяв половинки письма, — я так надеялся, что разум вернется после разрушения печати, а он наоборот окончательно испарился. Значит, я совершенно не понимаю, что происходит. Граф высунул язык, коротко облизнув верхнюю губу. Когда взгляд его вдруг замер, Юнги долго не раздумывал — метнулся к окну, чтобы закрыть. Едва успел раньше кинувшегося наутек графа. Тот же, поняв, что слинять не получится, юркнул под стол и затаился. — Какого черта с ним происходит? — прошипел Сокджин, издалека с опаской заглядывая под стол. Граф странно зашипел, угрожая. — Одичавший. — Так, может, — Юнги прошелся вдоль стены, тоже пытаясь заглянуть под стол, — это просто не муж, а конь?.. Намджун хмыкнул, вдруг бросив смятое в комочек письмо. Оно едва не попало графу по лицу, и в то же мгновение последние капли человеческого исчезли — граф с шипением кинулся на обидчика. Даже Чонгук с трудом удержал его, крепко схватив за шелковую рубашку. Швы натужно захрустели, мелкие пуговки посыпались на каменный пол, рубашка обнажила вздымающуюся от шумных вдохов грудь. На ней виднелось клеймо в виде двойного круга. Не такое, как у остальных монстров, но тоже знакомое Юнги из ведьминых книг. — Ну точно, это не граф, это кто-то, кому ведьма придала его вид с помощью заклинания, — сказал Юнги, упираясь руками в клейменную грудь и прислушиваясь к своей белокурой помощнице. Магия аж трепетала от восхищения. Точно, он правильно догадался! В этом теле, без сомнений, была не человеческая душа. И магию даже просить не пришлось, она сама поняла, что нужно сделать дальше. Это было похоже на расколдовывание монстров, только произошло намного быстрее. Уже через пару секунд поднятая волшебная пыль осела, а из облачка показался некрупный красный ящер с чешуйками, похожими на листья колеуса. Встав на задние лапки, он угрожающе шипел и скалил крохотные зубки, собираясь вот-вот напасть и куснуть… хоть кого-нибудь хоть куда-нибудь. — Ну вот и разобрались, — пожал плечами Юнги, пользуясь тем, что ящерок сосредоточился на запугивании Намджуна, и осторожно доставая из сумки мешок. Несколько ловких движений — и малыш уже был пойман, трепыхался в мешке, возмущенно брыкаясь. — Значит, наш граф — и есть дракон. — Похоже, что да. — Намджун мимолетно коснулся мешка с «добычей» пальцами, ящер тут же затих и свернулся клубочком. — Теперь остается лишь его разыскать. — Ух, а что это вы с ним сделали? — удивился Юнги, даже заглянув в мешок. Ящер тихонько сопел, обняв лапками хвост. Ну просто воплощение умиротворения и миролюбивости, не то что минуту назад. — Просто успокоил магией. — Здорово, полезное умение. Мне бы на охоте такое очень пригодилось. А, может быть, вы и меня немного подучите, как и Суён? — Нет. Вам это не нужно, — улыбнулся Намджун. — Не нужно? В каком это смысле? Что вы имеете в виду? — Не сочтите за высокомерие и надменность, но Суён совсем не такая, как я или вы. Она куда меньше видела, меньше знает, у нее другой взгляд на мир и не такое бурное воображение. А главное — у нее мало любопытства. Из-за этого всего мне приходится вести ее за руку, помогая с каждым отдельным заклинанием. Научившись восстанавливать случайно разбитые яйца, она всё так же не могла склеивать разбитые миски. Но вы другой. Эта повязка, что помогла нам найти сундучок с письмами, прекрасное тому доказательство. — Вот как. Нда… непростая вам попалась ученица, — слегка нервно усмехнулся Юнги. — Важно то, что она послушна и очень старательна, — улыбнулся в ответ Намджун, впервые впустив в голос какую-то новую мягкость. — Сейчас я занят приготовлением очень сложного зелья, которое изгонит магию из тела Суён. Это старый рецепт моего прадеда, поистине великого и поразительного колдуна, заложившего основы учения о магии. Это займет еще какое-то время. И лучшая благодарность, которую могла дать Суён, это ее прилежная учеба и помощь, так что жаловаться мне совсем не на что. — Зелье, изгоняющее магию?.. Но я слышал, оно очень опасно, Тэхён с Чимином сказали, что большинство выпивших его умирали. Суён знает это? — Речь о другом зелье, более сложном, чем… — Намджун хмыкнул, на мгновение поджав губы, как будто почувствовал себя неуютно. — Не том, от которого погиб отец колдуна Пака. Да, небольшой риск есть, но я честно предупредил Суён о нем. После долгих колебаний и раздумий она всё же попросила приготовить зелье. — Ладно-ладно, — перебил Чонгук, снова распахивая окно и выглядывая на улицу. — Давайте для начала найдем графа, а потом уже будем болтать про обучение. — И то верно, — кивнул Юнги, откладывая мешок со спящим ящером на стол. — Я правильно понимаю, раз после разрушения печати спали чары, меняющие разум, то граф тоже должен был прийти в себя, так? — Верно, — кивнул Намджун. — Тогда высока вероятность, что он поспешит вернуться в замок, — задумчиво протянул Юнги, обводя взглядом сад и лес. — Но не факт, что поспешит… он может быть слишком растерян или напуган из-за непонимания происходящего. А может быть, даже не осмелится приближаться к городу в виде дракона, боясь попасть под удар защищающихся людей. Думаю, нам придется его поискать. Юнги опустил взгляд. По дорожке внутреннего двора шли Тэхён, Чимин и Хосок. Что бы их сюда ни привело, это случилось как раз вовремя, помощники в таком деле лишними не будут.

🐾 МАМЫ 🐾

— Так, друзья мои, — энергично и уверенно начал Чонгук, хлопнув в ладоши, чтобы привлечь внимание. Ворчащая толпа под стеной графского двора замерла, заинтригованно внимая. — Настало время проигравшим выполнять желания победителя турнира! Повелеваю! Намджун сторожит в замке на случай, если граф всё же приползет домой. Мы с Юнги отправляемся прочесывать восточные озера и болота. Хосок хватает Сокджина и идет на запад, к горам. Тэхён берет на себя лес вдоль побережья. А Чимин в это время метнется мне за компотиком. И имей в виду — я люблю компот из сушеных яблок и вишенок, никакой кураги. — А из волчеягодника компотик не хочешь? — прошипел Чимин, да так ядовито, что и никакой отравленный компот уже не нужен был. — Чтоб ты знал, волколаки его отлично переваривают. — Чтоб ты знал, я специализируюсь на травах и прекрасно знаю, что добавить, чтобы у волколака после такого пойла хвост отвалился. — Отличный план, — покивал Намджун, уже разворачиваясь обратно ко входу в замок, — полностью поддерживаю. Хосок и Тэхён без труда свяжутся со мной, если найдут графа, я сообщу остальным. — Он с сомнением оглянулся через плечо. — Юнги… если сможешь, пошли как-нибудь весточку, если нет, просто ведите графа домой. Юнги скептически вздернул бровь, но отвечать ничего не стал. Нет, это всё же было не презрение или недоверие. Обычная забота о колдуне без опыта. Да и несколько минут назад он сам в ученики напрашивался, тем самым признавая значительное превосходство Намджуна. И всё равно раздражало. Створка огромной замковой двери закрылась. Все побрели в разные стороны. — Ну вот. Нас дома тыквенная запеканочка с творогом ждет, — вздохнул Юнги, пряча руки в карманы. — А надо опять на болота. — Да брось, — подбодрил его Чонгук, старательно уводя к восточному выходу. — На озерах очень красиво, ты же любишь весеннюю природу. Ведь можно одновременно и искать дракона, и наслаждаться чудесным деньком. — Да… можно… — кивнул Юнги, рассеянно провожая взглядом оставшиеся позади ворота. — Мы прошли последний выход, Гук. Ты, что ли, через стену опять хочешь лезть? — О, нет. — Парень замялся на какое-то время, а после задорно улыбнулся: — Я просто хочу навестить матушку как можно скорее, раз уж я теперь свободен от чар. Ты ведь не будешь возражать? Обещаю, это ненадолго, я только скажу, что уже всё в порядке. Пара минут всего, честно! Можно? — Конечно, можно, — пожал плечами Юнги. Уж в сыновьи чувства он точно не посмел бы влезать. Уже успел убедиться, что Чонгук очень дорожил своей единственной близкой родственницей, раз вспоминал и любил ее даже под сильными чарами, от которых люди могут кого угодно забыть. Он и сам был из таких, кто в матери души не чает. И, хоть и привык уже жить один, но каждый день ужасно скучал с тех пор, как родители перебрались жить в горную деревушку. Всё больше хотелось скорее увидеться. Посидеть вечером за чаем со сладкими булочками, рассказать без утайки всё, что на душе, просто крепко обнять, чтобы почувствовать знакомое тепло рук и мерный стук сердца. И спросить, как дела у них с отцом. Ведь столько всего могло случиться за целый год разлуки с семьей. Вообще-то планировалось, что дед просто поможет им перебраться, а к концу лета уже вернется домой. Что будут они с Юнги жить в его домике вдвоем. В родном городе. Как дед и мечтал. Но его задерживало то одно, то другое. За летом пришла осень — промозглая и ветреная, следом город захватила суровая зима с метелями, а там и весна подоспела. Последнее письмо от семьи было аж в январе, писали, что дед всё еще не может отправиться в дальнюю дорогу из-за больной ноги, и с тех пор тянулось молчание, хотя Юнги и отправил им уже три послания. Увы, ответа никак не было… Не могли они все затеряться в пути. А впрочем, Юнги стоило навестить почтальона, чтобы узнать. Вдруг? Ну может же быть такое, что в последние дни, пока он бегал, как ненормальный, по лесам и дну океанскому, ему всё же пришла хоть короткая весточка? — Господин Мин, — как-то слегка виновато выдавила Суён, заметив одиноко стоящего во дворе кухни мужчину. Юнги мягко ей улыбнулся, всеми силами стараясь показать, что не держит зла и обид. Девушка смутилась еще больше, крепче прижимая к себе вертящегося и беспрерывно хрипло тявкающего пса. — Простите… вы не могли бы немного подвинуться, мне нужно… Юнги догадался, о чем речь, тут же отошел в сторону и открыл узкую дверку, пропуская девушку и с удивлением глядя на стоящие скопом метлы, лопаты да ухваты. Но удивился еще больше, когда девушка забросила Шустрика в кладовку и спешно закрыла дверь на щеколду. — Вы ждете Чонгука, да? — спросила Суён, отряхивая руки и одежду от шерсти. И вдруг едва заметно улыбнулась. — Они там вас обсуждают. Никогда не слышала, чтобы Гук о ком-то с таким восторгом рассказывал, похоже, вы ему очень нравитесь. — Вот оно как? — Чонгук давно говорил, что хочет охотником стать. Спрашивал меня, как к вам лучше подойти, как рассказать свои мысли. Мечтал, что когда-нибудь вы с вашим дедушкой возьметесь его обучать этому делу. А теперь матушка Чон говорит, вы и правда ему такое предлагаете. Надо же, как судьба сама всё расставляет по местам. — Да, удивительно… — пробормотал Юнги. Они оба покосились на дверь кладовки. С той стороны ее с громким лаем скребли и царапали, отчаянно требуя свободы. — А Шустрик… — Не подумайте, господин Мин, я так с животиной не обращаюсь! — залепетала Суён, вцепившись в свой фартук. — Только он совсем озверел сегодня. Без конца мне в ноги кидается, лает, за юбку кусает. Я булочки с мясом делала, так эта зараза на шаг не отходит. Пусть посидит и отдохнет. — Да уж, ему не помешает, — кивнул Юнги и тут же забыл, о чем шел разговор, потому что из кухни вышел Чонгук. — Ладно, приятного вечера, а нас ждут дела. — Удачи вам, — только и ответила Суён, мышкой скользнув за одну из дверей. Юнги еще раз покосился на шумящую дверь и поспешил к восточному выходу.

✦ СВОБОДНЫЙ ДРАКОН ✦

Ночь опускалась на лес. За инеем неба, за дымкой бескрайних деревьев виднелись последние блики земляничного заката, стекающего без следа под тяжестью бархатной черноты. Они блуждали уже долго, обошли дюжину озер, но ни одного дракона не встретили. Посланий от остальных искателей тоже не приходило. Тут и там иногда попадались выжженные круги, лежали совсем недавно поваленные сосны с подпаленными макушками, виднелась взрытая огромными когтями земля. Дракон тут бывал, безусловно. Но вопрос — когда? Этим вечером или несколько дней назад? — Ну, если бы это было свежее пепелище, оно бы еще было теплым и дымилось, — сам себе сказал Юнги, щупая угли оставшиеся от какого-то дерева. Они казались даже отсыревшими. — С другой стороны, дракон может спокойно прохаживаться в этих местах, но ничего не поджигать… Так что это тоже ни о чем не говорит. — Я даже не знаю, какие следы могли бы нам что-то сказать наверняка, — хмыкнул Чонгук, поднимаясь на немного обгоревшее кривое дерево. Усевшись на одной из верхних ветвей, он оглядел округу. — Ну как? — Да никак! — усмехнулся парень. — Сосны всё загородили, не вижу ни черта! — Ладно, спускайся, дальше пойдем. — Погоди! — Чонгук набрал в легкие побольше воздуха и что есть силы свистнул. С ближайших деревьев поднялись шумные стайки перепугавшихся птиц. Где-то позади гулко завыл болотник. — Ваше Сиятельство!!! Выходите, мы отведем вас домой! Юнги тихо рассмеялся, наблюдая за старательно окликающим графа парнем. Чонгук громко кричал, обещал помощь и даже махал руками, опасно покачиваясь на верхушке дерева. Но дракон что-то не спешил бежать на его голос. Зато прилетели какие-то мелкие мыльные пузыри, как будто белки затеяли постирушки. Они выстроились в цепочку, уцепившись друг за дружку. Юнги по наитию подставил руку — пузырики тут же кинулись на ладонь, лопаясь один за другим, разлетаясь мельчайшими каплями, оставляя после себя лишь немного нечеткий голос. «Результатов нет. Продолжаем поиски. Возвращаемся с темнотой». Не слишком-то радующие новости. Устало вздохнув, Юнги глянул на спрыгнувшего на землю рядом с ним Чонгука. Парень отряхнул руки, поправил рубаху и осмотрелся, пытаясь сориентироваться. Казалось, его долгий поиск совсем не утомил. То ли сил у Чонгука было — через край, то ли это приключение всё еще оставалось для него увлекательным, но казалось, он мог бы носиться по лесу хоть всю ночь, разыскивая графа-дракона. Очевидно, неугомонность была всё же его собственной чертой, а не влиянием приворотного заклинания. — Что делаем? — спросил Юнги, не желая принимать решения единолично. — Дальше пойдем или вернемся, обходя озера с другой стороны? — Пошли обратно, — уверенно ответил Чонгук, кивнув в сторону знакомой дорожки. — Раз граф уже пришел в себя, он в любом случае постарается держаться ближе к своему городу. Думаю, лучше более тщательно осмотреть ближайший лес. — Возможно, — согласно кивнул Юнги и, поправив съехавший ремень с арбалетом, первым зашагал в обратную сторону. — Будь я на его месте, сразу бы вернулся в замок и отправился к Намджуну. — Я тоже. Но кто знает этих графьёв… что у них на уме. — Уверен, примерно то же самое, что у остальных людей, если не вдаваться в тонкости. Пожрать, поспать, поговорить по душам и пожамкать. — Пожамкать? — с усмешкой переспросил Чонгук, аж чуть не споткнувшись. — Ну, можно по-другому это назвать, суть не меняется. Уж не знаю, что там было между графом и ведьмой Ким, но, если судить по количеству детей у графа и графини, пожамкать они любили в юности. — Да уж. Десять детей… — Чонгук поцокал языком. — И ни один не бегает по лесу, разыскивая папку. — Так они все — девочки, чего их по болотам гонять? У знатных девиц не принято таким заниматься, так что пусть дома сидят, мамку успокаивают. — Вдесятером? Графиня так успокоится, что больше в жизни не сможет беспокоиться, — рассмеялся Чонгук. — Не отказался бы и я от такого ударного успокоения. — Протестую, — фыркнул Юнги. — Между девицами и горячими юношами «успокоить» частенько перерастает в «пожамкать», так что я категорически против. Лучше попроси у Сокджина настойку с пустырничком. Солнце окончательно спряталось, в лесу стремительно темнело. Они вышли к очередному небольшому водоему, водная гладь отразила две фигуры на фоне деревьев. Посреди озерца красовался островок зелени. Под ним даже не было видно земли, как будто трава, кусты, а с ними и деревья росли прямо из воды, причудливой зеленой шапкой. Вдоль одного берега собрался белым налетом прибитый ветерком слой тополиного пуха. Тихо крякали готовящиеся ко сну утки. А из зарослей островка торчала вытянутая красная шея — дракон хлебал водичку. — Ваше Сиятельство! — взволнованно закричал Чонгук, выбегая на самый краешек берега и маша руками, чтобы привлечь внимание. — Ваше Сиятельство, мы везде вас ищем! Мы знаем, что ведьма превратила вас в дракона и хотим помочь! Ваше Сиятельство, возвращайтесь в замок, Намджун вас расколдует! Дракон медленно повернул голову, глядя над водой прищуренными глазами. Должно быть, он хорошо видел в сгустившихся сумерках, сразу заметил мельтешащих на противоположном берегу людей. И тут же от души пыхнул пламенем. Повезло еще, что оно немного не дотянулось. Только жар ударил в лицо. Юнги лишних вопросов задавать не стал, потянул Чонгука к ближайшей канавке, чтобы укрыться. Упал на землю и осторожно выглянул. Дракон топтался на островке, оглядывался по сторонам, грозно верещал и плевал пламенем во все стороны, поднимая пар над гладью озера. — Кажется, граф не очень рад нас видеть, — пробормотал Чонгук, ощупывая свое лицо и волосы, как будто проверяя, нет ли ожогов. — Кажется, к графу не вернулось сознание, — вздохом ответил Юнги, присматриваясь к деревьям вокруг и ища все возможные пути для отступления. — Вот же гадство. Я так обрадовался, что хоть в этот раз не придется сражаться и ловить монстра… Вот теперь точно на всю оставшуюся жизнь запомню — нельзя раньше времени радоваться. — Может быть, он просто не расслышал? — с сомнением протянул Чонгук, то ли искренне так думая, то ли просто пытаясь хоть немного приободриться. — Может, это недоразумение. Вдруг он просто не может контролировать пламя?.. Юнги отвлекся от перебора планов и поднял взгляд — над ними возвысилась драконья голова. А в следующую же секунду острый клюв обрушился с мощной атакой, незадачливые спасатели едва успели броситься в стороны. — Ладно, признаю, он не в себе! — заорал Чонгук и бросился на землю, с кувырком укатываясь куда-то за кусты. Кусты тут же полыхнули, за пару секунд сгорев до тонких черных веточек. В небо поднялся клуб дыма от листвы. Чонгук побежал между деревьями. — И как будем ловить этого гада?! «Не знаю!» — хотелось захныкать Юнги и отдубасить хорошенько дракона по шее сумкой, отводя душу после такого досадного поворота. Но вместо этого Юнги просто кинулся на него сверху, когда понял, что дракон собирается взлететь. Как только он взлетел бы в небо, два бегающих по земле человечка превратились бы в ничтожных букашек, которые ничего не могут сделать с летающим огнедышащим монстром. Нельзя было дать ему такое преимущество. — Стоять! — в испуге вскрикнул Чонгук, уже в прыжке ухватив взлетающего дракона за ноги. Дракон дернулся и на мгновение заметно опустился, но лишь еще сильнее взмахнул крыльями. — Он тебя сбросит! — Нет, — со смехом возразил Юнги, на ощупь ища веревку, — он нас обоих сбросит! Из-за непривычного груза, который к тому же постоянно дергался и брыкался, дракон летел с трудом, то взмывая над лесом, то ухая снова в кроны деревьев. Юнги изо всех сил обнимал его шею одной рукой, второй при этом стараясь хоть как-нибудь обвязать крылья веревкой, чтобы обездвижить и вынудить опуститься на лапы. А Чонгук, судя по звукам, шишки собирал. Шуршал там между верхушками сосен и уж очень сердечно матерился, когда дракон пытался плевать в него огнем. К счастью, тот быстро смекнул, что, творя подобное, еще и собственное пузо рискует поджечь, так что бросил играться с огнем. Просто протирал Чонгуком все сосны, пытаясь счистить с лап лишнего пассажира, как прилипший к ботинку комок грязи. — Осторожно! — крикнул Юнги, медленно выпрямляясь. Обмотать удалось только правое крыло, но и этого должно было хватить. Оставалось только затянуть веревку, и крыло окажется обездвижено. — Да куда уж осторожнее?! Чонгук каким-то чудом умудрился подтянуться повыше и зацепиться ногами за основание левого крыла. Дракон вынужденно развернулся. Юнги удивленно охнул, но воспользовался моментом — немного стянул веревкой второе крыло. Дракона снова повело. Не то чтобы это и правда напоминало управление лошадью в упряжи, но Юнги старательно убеждал себя, что это вовсе не сложнее. Всего-то делов — ящерицу летучую посадить! — Веди его к воде! — Я и воду-то не вижу! — Юнги осмотрелся по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-то в сгущающемся мраке, сплетенном из крон деревьев, ночного неба, затянутого тучами, и его собственного потемнения перед глазами от головокружения. — Где она?! — Правее бери! Еще правее! — Осторожно дергая за веревку, Юнги заставлял дракона возмущенно вскрикивать и отклоняться вправо. Ну… почти лошадь. Строптивая и способная в любой момент выгнуть шею да поджарить до угольков. — Хорошо, почти долетели! — Мне его шея мешает! Скажи, когда долетим! — Еще немного правее! — Юнги закусил губу, еще чуть-чуть дернув за веревку. Дракон раздраженно взбрыкнул, заходя на крутой вираж. — ПЕРЕБОР! — Сам вижу! — заорал Юнги, всеми руками и ногами вцепившись в туловище перевернувшегося дракона, чтобы не свалиться. Оказавшийся наверху Чонгук выглянул из-за крыла, но лишь на мгновение — дракон снова выровнялся. — Где мы? — СПУСКАЙ! Юнги изо всей силы дернул веревку, буквально сложив правое крыло пополам в сгибе и обездвижив. Чонгук повис на левом крыле тяжелым грузом, тянущим вниз. Дракон рухнул в озеро. Прохладная вода ударила в лицо, вымывая все мысли из головы. Юнги зажмурился, задержал дыхание и с огромным трудом нащупал второе крыло, принявшись обвязывать его концом веревки. Дракон барахтался, пытаясь выбраться на берег, а Юнги старательно приматывал крылья к телу. Чешуйки его и правда были очень жесткими и острыми, будто выкованными из железа, вода скатывалась с них, как с утиных перьев. Зато чешуйки не давали веревке соскользнуть, задерживали, хоть в чем-то играя на руку охотникам. Как только с крыльями было закончено, Юнги соскользнул с жесткой спины, плюхнувшись в воду у самого берега. Дракон тут же вскочил на ноги. Чонгук, чуть ли не висевший на вытянутой красной шее, испуганно заперебирал ногами, вдруг оторвавшимися от земли. — Не отпускай его, Гук! — Я стараюсь, — ответил парень, еще крепче стискивая драконью шею. Ну прямо встреча близких родственничков после долгого расставания. Правда родственнички старательно пинали друг друга ногами, что выглядело странно… и немного смешно. — Но он меня так скоро сбросит. Сделай что-нибудь с его лапами! Юнги спешно заглянул в наполовину опустевшую сумку. Увы, главный карман был открыт, и вторая веревка, лежавшая в нем, успела потеряться во время таких увлекательных полетов. Как и остальное содержимое кармана. Осталась лишь куча разной мелочи, распиханной по карманам поменьше, но совершенно бесполезной в этой ситуации. Выбравшись на берег, Юнги развязал узел пояса и вытянул тот из шлёвок. Брюки обиженно опустились на похудевшей от нервных последних дней заднице. Но церемониться с ними было некогда. Затаившись за кустом, Юнги подождал удобного момента, когда дракон подойдет чуть ближе и встанет на обе лапы, и тут же на четвереньках подобрался к нему, захватив лапы поясом. Стоило затянуть пояс на узел, драконьи лапы подкосились. Он упал. Чонгук тут же прижал драконью голову к земле, зажав и клюв, чтобы не смог плеваться огнем. Юнги перепрыгнул остервенело дергающийся хвост и отошел, подтянув брюки. — И что дальше? — усмехнулся Чонгук, не отпуская рук и оглядывая почти обездвиженную добычу. — Делать-то что будем? Расколдовывать его или не стоит? — Стоит, наверное, — пожал плечами Юнги. — Даже если граф не придет в себя после этого, с человеком нам будет управиться легче. — Ладно дав… АЙ! — Чонгук убрал руку с клюва — дракон дыхнул огнем через ноздри. — Чуть не обжог, зараза. Клюв такой горячий, когда пламя подходит! Давай быстрее, Юнги, а то держать клюв я больше не могу… — Да-да, сейчас. Подойдя ближе, Юнги потер друг о дружку ладони и сосредоточился, обещая белокурой магии хоть сливовые булочки, хоть медовые пряники, хоть целый мешок вишневой пастилы за помощь. Очаровашка звонко рассмеялась, умиленная его словами, и тут же взялась за дело. Чего и стоило ожидать — дракон сопротивлялся дольше всех. Не только брыкался и вырывался, пиная связанными ногами, но и противился магии, не понимая происходящего. — Давно хочу сказать, — шепнул Чонгук. Юнги поджал губы, боясь, что чужой голос помешает, но магия с интересом прислушалась к симпатичному ей оборотню, не отвлекаясь от дела. — Ты выглядишь невыносимо мило, когда пытаешься сделать что-то, что тебе не по силам. — Ну тебя, — всё же бросил Юнги, не открывая глаз. — Не время кокетничать. — Всегда время кокетничать. Было бы желание! Юнги улыбнулся. Магия приободрилась. Не по силам? Ха! После такого она быстро взяла верх и вернула заколдованному его истинную форму. Когда серебрящаяся волшебная пыльца исчезла, Юнги ошарашенно оглядел примятую траву. Никакого графа перед ними не было. В первое мгновение подумалось, что вообще никого нет, будто магия что-то напутала и просто-напросто уничтожила дракона, приложив уж слишком много стараний. Но после из кучи веревок и ремня показалась мордашка ящерки-колеуса. Точно такой же, как и оставшаяся в замке, только со светлой полоской на носу. — Граф? — на всякий случай спросил Юнги и протянул руку. Ящерка без всякого страха забралась на ладонь, оглядывая людей маслянистыми черными глазками. И всё же не ответила ничего, не попыталась дать знать, что поняла. — Ваше Сиятельство, пожалуйста, скажите, что это вы… Ящерка свесила голову, наблюдая за жучками в траве. Беззаботно и увлеченно. — Чертова ведьма, — скривился Юнги, — надеюсь, тебе там хорошенько обломали рога. — Старайся думать о хорошем, — осторожно приободрил его Чонгук, подсаживаясь ближе и поглаживая плечо. — Не всё плохо. Мы не нашли графа, да. Но мы зато разобрались с драконом, приносившим столько разрушений. Окончательно спасли город от всех монстров. Это тоже большая победа. — Да, ты прав. — Юнги открыл сумку и усадил ящерку внутрь. Малышка сразу зарылась в мокрые после купания в озере платки и уютно устроилась на донышке, свернувшись кольцом. Юнги закрыл сумку и поднялся на ноги. — Давай попробуем отправить Намджуну послание и — домой. В замок, в смысле. Так, как бы это сделать… Но даже попробовать он не успел — его опередили спешащие мыльные пузырьки, принесшие весть о том, что граф уже нашелся. — Ну вот, самое интересное сделали без нас, — цокнул языком Юнги, шагая между соснами и притворно сокрушаясь. — Как с монстрами сражаться, так Юнги с Чонгуком, а как графа расколдовывать, так другой кто-то. Всё, не жди дарственных земель и коров. Нечем нам будет наших десять детей кормить и негде их спать укладывать! — Эй, ворчун! — весело окликнул Чонгук. Юнги замер и нехотя оглянулся через плечо. — Город в другой стороне. — Уверен? — удивленно хмыкнул Юнги, оглядывая совсем почерневший лес. — Уверен, поверь волку, — Чонгук с улыбкой протянул ему руку и подмигнул. — Хотя, конечно, мы можем и не спешить в замок. Ночь, лес, два насквозь мокрых человека… может быть, самое время пожамкать? — Тфу на тебя, — рассмеялся Юнги, подходя и коротко целуя в щеку в качестве благодарности за неоценимую помощь в деле. — Не настолько же не спешить. Да и ночной лес… не настраивает меня на жамкальный лад. Хотя домик Сокджина как раз по пути… — Точно! Нас же там запеканка тыквенная заждалась! Белокурая магия восторженно захлопала в ладоши, охотно поддерживая идею.