Лучший сон

      Сяо был голоден.       Как божество, никогда не испытывающее потребности в пище, охарактеризовать это желание он никак не мог. Хуже всего было то, что оно нарастало, как снежный ком, придавливая собою остальные чувства.       Чжун Ли все еще соблюдал аккуратность в контакте с ним, пусть и стал вести себя с Сяо расслабленнее. Его осторожные прикосновения выглядели так, будто бы бывший архонт пытается погладить дикое животное спустя долгие попытки заслужить его доверие и любовь.       Любовь.       Сяо стоит на крыше гостиницы и пускает по ветру листья, опавшие с дерева. Он и Чжун Ли исполняли сложнейший танец вокруг друг друга, не зная, чего ожидать, особенно после столь долгого перерыва в общении. Сяо никогда не задавал ему вопросов на эту тему, боясь собственных мыслей: что если он уйдет, разочаруется в нем? Хотя сам Чжун Ли еще ни разу не говорил с ним резко, даже если сердился, адепт боялся его мнения и считал себя недостойным бога. И так было только с ним.       Ветер уносит кружащиеся и трепыхающиеся листья прочь. На их месте вырастут новые. «Я так давно похоронил это…» — думает Сяо, сглатывая ком в горле.       Ему непонятен Чжун Ли, но свои чувства он понял столетия назад, тут же попытавшись уничтожить их, как только они пустили корни и дали о себе знать после долгих наблюдений за смертными и их привычками. На войне нет места чувствам и Сяо хорошо это запомнил, особенно когда одним за другим начали умирать те, кого тот уже успел принять за свою семью. Даже если бы бог войны принял его обожание, что являлось тайной мечтой адепта на протяжении веков, Сяо бросала в холодный пот мысль о том, каким тогда слабым местом для него он бы оказался. Не то что бы тот сомневался в своих силах или силах Рекс Ляписа, но когда речь заходит о войне, даже самые чистые чувства рискуют превратиться в эгоистичные. Он видел это и в людях, солдатах тех времен.       А архонту хватило одного повторного появления в жизни, как все старания утопить, сжечь и задушить это взлетели на воздух. Но теперь это уже не важно, и адепту кажется, будто он делал все это зря.       Сяо берет с собой флейту и уходит в тростниковые леса, мечтая о мире, где все намного проще. Он скрывается среди деревьев, ища для себя тень, под которой сможет обрести спокойствие и охладиться после жаркого дня. Сев на облюбованное им место под деревом, Сяо поднимает флейту к губам и начинает мелодию, которая могла бы быть привычной для него, если бы не отличалась от всего того, что он играл обычно.       Теперь это другое ощущение тоски, и адепт очень скоро заканчивает играть на флейте, в нерешительности сжав ее перед собой. Мелодия звучала не так, как обычно, и Сяо внезапно стало стыдно за собственную музыку, будто бы кто-то мог его услышать.       — Это было невероятно красиво. Почему ты остановился? — Позади послышались шаги, и Сяо вздрогнул, повернувшись на голос человека, чье присутствие снова не почувствовал. Чжун Ли подходит к нему ближе и присаживается рядом, слегка касаясь плечами.       — Не рад мне? — он мягко улыбается, когда подносит руку к лицу Сяо и убирает выбившуюся прядь волос за ухо, заставляя того ненадолго взволноваться.       — Нет, — Сяо качает головой. — Вы подслушивали.       — Извини, я не хотел тебя тревожить, — отвечает Чжун Ли, слегка рассеянно поглаживая того по плечу. — Не ответишь на первый вопрос?       — Мастерски скрываясь…       Мужчина наклоняет голову набок, вглядываясь в лицо Сяо. Тот опускает голову, снова глядя на сжатую флейту в руках.       — Не выходит… — единственное, что произносит Сяо, прежде чем снова почувствовать, что его гладят, уже по голове, расчесывая пальцами волосы. Касания очень ласковые и Сяо немного наклоняется в их сторону, преследуя ладони, но почти сразу возвращается в прежнее положение, как только представляет, как это должно выглядеть со стороны Чжун Ли.       — Мне понравилось то что я услышал и не считаю, что у тебя не получилось, — бывший архонт, в свою очередь, вздыхает и разводит одной свободной рукой, — но спорить с мастером в своем деле не стану. На самом деле, я бы хотел получить от тебя пару уроков музыки. Не покажешь ли своему старому другу, как работает этот инструмент?       Сяо закусывает внутреннюю стенку щеки. Слово «друг» для Рекс Ляписа как для достаточно древнего существа значит намного больше, чем может показаться на первый взгляд. Тем более, его бог не глупый и не станет касаться губ людей в понятии «просто друзей», а не «дружественных единиц». Не станет же?       — Сяо?       Адепт моргает и, тряхнув головой, что, к его разочарованию, сгоняет чужую руку, прикладывает ладонь к своему лбу. Это несерьезно.       — Все в порядке, — отвечает Сяо Чжун Ли и убирает руку. — Всего лишь немного боли.       — Если тебе больно, ты должен отдохнуть и не напрягаться ради меня, — Чжун Ли скрывает беспокойство за спокойным лицом, когда разговаривает с Сяо, и возвращает руку, делая поглаживания против часовой стрелки.       — Я еще даже не согласился, — фыркает Сяо, вызывая у Чжун Ли маленькую улыбку. — Я правда в порядке, все уже прошло. Это не помешает мне выполнить твою просьбу.       С этими словами Сяо поворачивается к Чжун Ли лицом и протягивает ему флейту. Мужчина с интересом принимает ее и смотрит на якшу, ожидая его объяснений.       — Я покажу на примере твоего же тела, — говорит Сяо и берет его руки в свои, меняя их положение. — Возьми ее вот так…       — Так? — показывает Чжун Ли и Сяо кивает.       — Да. Думаю, ты знаешь, что музыка получается, когда воздух проходит по трубке и выходит из отверстий, определенное количество которых нужно зажимать, чтобы получить определенную ноту. Ты можешь попробовать сам.       Чжун Ли смотрит на Сяо, снова кивнувшего ему, и пробует сыграть, выдав самую печально-отвратительную ноту, которую когда-либо слышал адепт. Этот звук звучит предсмертно, практически траурно, и Сяо давит желание поморщиться, чтобы не обидеть архонта.       — Что ж… У всех бывает неудачный первый раз.       — А ты и не надеялся на что-то, верно? — смеется Чжун Ли, а Сяо просто следит за его улыбкой, чувствуя себя так нелепо загипнотизированным этим. Тем временем мужчина продолжает: — Может, тогда мастер своего дела покажет для меня вблизи как это делается?       Сяо принимает флейту обратно, с опозданием обдумывая слова Чжун Ли, и кивает, отвечая ему «хорошо». Он берет инструмент так, чтобы архонт видел, какое положение у его рук, и начинает играть. Адепт едва ли замечает, что Чжун Ли придвигается ближе, расслабленно приобнимая за плечо, и что следит не совсем за его пальцами.       Бессмертие — и проклятье, и благословение для них. Когда ты живешь так долго, что рано или поздно тебе приходится периодически делать смену обстановки или увлечений, у тебя достаточно времени, чтобы приобретать новые и иногда даже неожиданные навыки. Чжун Ли решает не говорить Сяо, что уже умеет играть на флейте.

◇◇◇

      Острие копья с глухим звуком пробивает черепную коробку монстра и продолжает движение глубже в мозг, хлюпая. Сяо быстро выдергивает копье из нового трупа, отбрасывая его и переключая свое внимание на следующего противника. Оглянувшись в поисках врага, адепт внезапно застывает на месте, оставшись в том же положении, что и был.       Моракс, что во времена войны, что сейчас, во время мелкого нападения демонов, кажется ему в бою поистине божественным. Закатное солнце играет на волосах, освещая их золотом, брови нахмурены в подобии ярости, но глаза спокойны. Сяо с приоткрытым ртом наблюдает за тем как его бог с отточенными до совершенства движениями опытного воина орудует копьем без единого усилия.       Мысль о том, что он выбрал совершенно неподходящее время и место для того чтобы разглядывать Рекс Ляписа, приходит только после того как на его голову больно опускается нечто тяжелое, и Сяо слышит позади себя рявканье. Он также не помнит как оказался в руках у Чжун Ли, крепко сжавшего его за плечо.       — Тебя ранили? — обеспокоенно спрашивает мужчина, мягко взяв якшу за подбородок, чтобы осмотреть.       Приходя в себя после удара, Сяо моргает, оказавшись в паре сантиметров от лица Чжун Ли, и отворачивается, осматривая окружение. Очарование и восхищение Мораксом находящимся в непосредственной близости с ним сменяется на сильное ощущение стыда, когда тот видит в стороне несколько тел, из которых сразу трое были нанизаны на копье, словно шашлык, который иногда готовил Итэр в своих путешествиях.       Будто бы читая мысли, Чжун Ли берет лицо Сяо руками и гладит его большими пальцами, успокаивая.       — Это не твоя вина и здесь нечего стыдиться. Но тебе стоит быть аккуратнее, — архонт отчитывающим, но мягким голосом озвучивает свои мысли, когда Сяо снова смотрит на него.       — Я облажался.       — Такое бывает со всеми. Скажи мне, у тебя ничего не болит?       Сяо хмурится.       — Вы беспокоитесь обо мне так, будто бы я смертный. Это неуместно.       Рекс Ляпис отвечает ему тихой усмешкой и похлопываниями по плечу.       — Разве это плохо? — и уводит его прочь от тел, одной рукой приобнимая, а другой на ходу вытаскивая копье из монстров. Сяо смотрит в его сторону, наверх, в лицо, но опускает взгляд, когда Рекс Ляпис переключает свое внимание с копья на идущего рядом с ним адепта.       — Надо будет сообщить милленитам об этом инциденте, — пробормотал Чжун Ли, и Сяо слабо кивает ему.       Он нашел его не так уж и далеко от города. Чжун Ли не стал заключать с ним никаких новых контрактов, запрещающих Сяо продолжать выполнять свой долг, поэтому считал, что имеет право вести себя непослушно и упрямо, когда речь доходила до этого. Он и нашел его случайно, гонимый плохим предчувствием, скорее всего навеянным долгим перерывом в их встречах. Сяо не планировал встретить рядом с Ли Юэ ни Чжун Ли, ни монстров, тоже самое можно было сказать и о Чжун Ли, не говоря уже о самих монстрах, у которых присутствие их обоих в одной команде плохо сказалось на здоровье.       Обрабатывая произошедшее в голове, пока они шли вниз по тропе, стыд адепта лишь только усилился. «Я пришел помочь Мораксу, но в итоге ему пришлось помогать мне.»       — Давай я осмотрю тебя получше.       Чжун Ли отводит Сяо в сторону и усаживает под дерево в тень, когда встречает безмолвный протест адепта при попытке привести его хотя бы к черте города и посадить на скамью. Сев рядом, бывший архонт аккуратно поворачивает голову Сяо, оказавшись в более удобном положении, и проводит рукой по прядям волос, отодвигая их.       — Нужно обработать, — констатирует Чжун Ли.       — В этом нет никакого смысла, — отвечает Сяо, прикрыв глаза. — Уже скоро этого пустяка не будет. Обо мне не нужно беспокоиться.       Когда тот поворачивается, Моракс смотрит на него задумчиво, и Сяо снова не может различить эмоции на его лице. Архонт отводит от него взгляд, когда ветер поднимает в воздух несколько листьев с дерева, и наблюдает, как те кружатся к небу, а после медленно падают из-за того что ветер перестал дуть.       — Мы начинаем ценить что-то только тогда, когда это «что-то» теряем, — начинает Чжун Ли, все еще рассматривая листья. — А когда ты стар также, как и я, когда теряешь и получаешь столько же, сколько и я, когда понимаешь, что и у тебя будет свой конец, то начинаешь ценить свою бессмертную жизнь. И это также касается таких, как ты, — Чжун Ли поворачивает голову в сторону Сяо, мягко улыбнувшись, — ведь мы сейчас довольно похожи. Разве что я притворяюсь простым человеком, а ты — нет.       Сяо молчит и после небольшой паузы кладет ему голову на плечо, когда Чжун Ли наконец поясняет:       — Я думаю, что считаю тебя дорогим мне человеком. Даже если завтра на меня упадет метеорит, я буду рад, что провел время перед смертью с тобой, — и смеется, довольный своей шуткой.       Сяо, чувствуя, что у него горят уши, поворачивает голову и утыкается лицом в плечо, потеревшись щекой о ткань.       — Почему тогда тебя так долго не было? — тихо спрашивает Сяо, уже сожалея о вопросе, и Чжун Ли умолкает, думая над ним.       — «Долго»? — Моракс хмурится, переспрашивая его. — Сяо, меня не было всего лишь несколько дней. Сколько по твоему мнению меня не было?       — Мне казалось, что несколько недель… — еще тише отвечает адепт.       — Разве ты не считаешь дни и ночи? Ты всегда был пунктуальным.       Сяо прикрывает глаза. Верно. Моракс живет среди людей. Он считает дни как божество, записывающее в памяти историю, и как притворяющийся человеком. Для Сяо это редко имеет значение.       — Может, подарить тебе часы, если хочешь? — Чжун Ли нежно перекладывает на колени съехавшего с его плеча Сяо. — Голова тяжелая?       — Я скучал, — умиротворенно отвечает Сяо и наконец закрывает глаза, оставив Чжун Ли охранять его сон в раздумьях после этой фразы.       Из-за горизонта догорают последние лучи солнца, в последний раз вспыхивая и угасая перед темнотой ночи. Чжун Ли мягко гладит Сяо по макушке и слегка прикрывает ладонью лицо, загораживая его от света. «Скучал, значит.» — думает он, более не трогая, боясь разбудить.       Теперь, когда Сяо лежит на нем, поза становится неудобной, но Чжун Ли боится даже дышать полной грудью, потому что адепт выглядит слишком уютно и доверительно, и это абсолютно компенсирует неприятные ощущения в теле. Чжун Ли в душе стыдно и смешно за самого себя, что никак не может успокоиться и перестать прокручивать в голове «я скучал» Сяо. В гавани древнее него только камни и земля, и то стертые и деформированные временем, но одна лишь случайная фраза якши делает из него влюбленного идиота, испытывающего маленькие сердечные приступы от любого незначительного взаимодействия, тщательно вскрываемые за внешним спокойствием и размеренностью.       Возможно, он слишком увлекается, не замечая идущих к нему путешественников, — конечно, учитывая Паймон, одного идущего и одного летающего.       — Эй, Чжун Ли! — издалека кричит Паймон, чем моментально заслуживает от него холодный взгляд, а от Итэра — руку поверх рта.       Вместо того чтобы брать пример с Паймон, Итэр подходит поближе и кивает Чжун Ли в знак приветствия.       — Как продвигаются ваши поиски родственника? — тихим голосом спрашивает бывший архонт, когда Итэр убирает с лица очень возмущенной, но притихшей и испуганной Паймон руку.       — Медленно, но верно, — тоже шепотом лаконично отвечает ему Путешественник, Чжун Ли понимающе гудит, проверяя, спит ли Сяо. — Мы были в Мондштадте, Венти… он же Барбатос, просил передать привет и еще кое-что.       — Вот как. И что же он сказал?       — Что желает тебе «приятной жизни смертного в мучениях после того как встревожил целый город и его пределы своей смертью» и просит спросить «до сих пор ли он ведет себя как каменный тупица», — на этот раз отвечает Паймон. Итэр смотрит на нее с осуждением и благодарностью, что ему не пришлось цитировать подобную грубость.       — В таком случае передайте Венти мои наилучшие пожелания не попасть в ближайшие дни под метеоритный дождь, — Чжун Ли прикрывает глаза и смотрит из-под ресниц на спящего Сяо. — В последнее время погода не сулит ничего хорошего.       — Обязательно! — отвечает Паймон, невольно повышая на тон голос, и оба ее собеседника тихо шипят.       — Почему бы тебе не присоединиться к нам, Чжун Ли? — спрашивает Итэр, на самом деле зная ответ. — Ты можешь встретиться с ним лично. Разве вы не друзья?       — Ах, думаю, — Чжун Ли снова бросает взгляд на Сяо, выглядя как человек, которому на колени лег кот, и теперь боится его потревожить, — не в этот раз.       — Неужели нельзя поговорить потом? — доносится со стороны Сяо ворчанье, и выражение лица Чжун Ли быстро сменяется от рассерженного до слегка обеспокоенного.       Сяо не сразу понимает, где находится и на чем лежит. Он немного ворочается, и, просыпаясь, понимает, что его окружает знакомый, болезненно-родной запах, и что они не наедине. Последнее сильно отрезвляет, и Сяо резко садится, ретировавшись с колен Чжун Ли в вертикальное положение.       — Прости, Сяо, — Чжун Ли мягко гладит его по спине, невольно уставившись на взъерошенный пучок волос с той стороны головы, на которой тот лежал.       — Не важно, — Сяо слишком активно мотает головой и вскакивает, внезапно смутившись от одного лишь поглаживания по спине. На путешественников он даже не смотрит, не зная, что сказать. — Извините меня, я должен вас покинуть.       — Сяо!       Подхваченный ветром, Сяо мгновенно исчезает, и путешественники могут наблюдать на лице архонта то же самое огорчение, что и тогда в «Ваншу».       — Иногда он очень нелюдимый, — качает головой Чжун Ли и встает с насиженного места. — Пожалуй, я тоже удалюсь, у меня еще осталась бумажная работа.       Итэр и Паймон прощаются с ним. Глядя ему вслед, они переглядываются — все это уже происходило на их глазах. Позже за привалом они также сойдутся на мнении, что «многолетний и мудрый» не всегда значит, что это существо не будет вести себя глупо.       Сидя за столом в своем кабинете, Чжун Ли перекладывает ноги, заново просматривая документы. На столе догорает свеча, и мужчина со вздохом думает о том, что скоро придется покупать новые.       Он все еще чувствует себя разочарованно. Разговаривать, пусть даже шепотом, было невежливо и неуважительно по отношению ко сну Сяо. А теперь он не знает, где его искать, единственное, что приходит в голову — это «Ваншу».       Чжун Ли поднимает голову с бумаг и смотрит в окно. Уже очень темно, даже звезд почти не видно из-за резко надвинувшихся туч, но, кажется, у него еще есть возможность поискать Сяо. Чжун Ли решительно встает со стула, аккуратно собирая бумаги и откладывая их в сторону.       Стоило только потушить свечу, как он вздрагивает, увидев боковым зрением в окне пару кошачьих глаз.       — Сяо, — Чжун Ли чувствует накатившее на него облегчение, когда видит якшу, колеблющегося в оконной раме. — Ты можешь войти.       Услышав, что его приглашают, Сяо сразу же спрыгивает на пол и бегло пробегается взглядом по интерьеру помещения. Чжун Ли умел обставить квартиру со вкусом, а в противоположном от стола углу замечает кушетку — кажется, Моракс часто отдыхал таким образом прямо в кабинете, не отходя от книг и бумаг.       — Я могу приготовить тебе постель, если хочешь, — начинает Чжун Ли, заново зажигая свечу, поняв, что раз Сяо рядом, он может покончить с бумагами сейчас.       — Не нужно, — адепт наклоняет голову. — Я хочу побыть здесь, если вы не против.       Чжун Ли морщится от его формального обращения.       — Нет, я даже рад, что ты здесь. Но потом тебе лучше переместиться в кровать.       Сяо кивает и садится на кушетку. На ней раскиданы подушки, и адепт немного перемещает их, чтобы лечь на них головой, повернувшись лицом к Чжун Ли. Сбежав, на полпути в «Ваншу» Сяо понимает, что поступил неправильно и просто бросил его, и даже проигнорировал путешественников.       Он смотрит на то как Чжун Ли внимательно прочитывает бумаги и на весу делает пометки, оперевшись спиной о стол и почти на него сев. Тот выглядит уютно в свете свечи, а звуки ночного Ли Юэ едва достигают чуткого слуха якши.       Моракс выглядит слишком человечно.       Сяо думает, что он эгоист. Бывший архонт собственноручно подарил ему новую жизнь, новое имя, и когда тот решил сделать тоже самое, но для себя, что-то в бессмертном юноше взбунтовалось.       Сразу же после понимания приходит отвращение к самому себе. Остальные адепты, кроме него, — хотя вполне возможно, что кто-то догадывался, — не знали о том, что произошло с Рекс Ляписом на самом деле. Получается, что решение рассказать о том, что он жив, было для него актом доверия. А Сяо, пусть и не показал это слишком явно, продолжает отвергать эту новую жизнь.       Адепт ненадолго прикрывает глаза и снова открывает, слыша шелест страниц. Чжун Ли красивый. От кушетки, как и от него, пахнет травами. Однажды Сяо видел, как тот готовит. Это было и очаровательно, и отвратительно одновременно — ждать 6 часов ради какого-то чая. Он не понимал, как можно так долго готовить какой-то напиток, но когда Чжун Ли предложил попробовать, это оказалось очень вкусно. Хотя, будь он смертным, скорее бы умер от голода, так и не дождавшись чертовой еды.       Сяо с тоской вспоминает образ грозного и величественного дракона, понимая, что скорее всего больше никогда не увидит его таким. Это было с его стороны неуважительно, но в старые времена, когда адепт только начал осознавать свои желания, ему очень хотелось узнать, какой у Рекс Ляписа на ощупь мех, будто бы он для него кошка. Был ли он жестким, под стать богу войны? Или мягкий и шелковый? Как бы тот отреагировал, если бы Сяо до него дотронулся? Последнее пугало его сильнее всего и эту глупую фантазию, как и все остальные, пришлось уничтожить.       А теперь Чжун Ли боится его трогать, а у самого Сяо — тактильное голодание, о котором тот молчит — стыдно. Единственное, что выдает в нем это, это вечное разочарование от подобной осторожности.       Чжун Ли не поднимает глаз с бумаг, когда краем глаза замечает, как адепт принимает вертикальное положение, а Сяо не понимает, почему они оба такие идиоты.       — Чжун Ли.       Тот сразу же перемещает глаза выше, смотря на него с явным интересом. Сяо редко называл его так без напоминаний, сам.       — Да?       — Я тебя люблю.       Сяо наблюдает за тем, как листы бумаги, которые были в руках у Чжун Ли, медленно падают на пол, рассыпавшись, и слезает с кушетки, приседая рядом с ним, чтобы помочь собрать документы. Тот стоит, глупо уставившись на него, но тут же отмирает, слыша шелест, и выдает тихое «ой», тоже опускаясь и поспешно все собирая.       Сяо передает ему бумаги, но заметив, что их не забрали, поднимает лицо и видит, что Чжун Ли смотрит на него.       — Спасибо.       Это первый раз, когда Сяо видит, как Чжун Ли краснеет. И ему это нравится.       — За что?       — За твою прямоту, — он неловко смеется. — По правде говоря, я думал, что между нами все понятно, но меня беспокоило то что мы ничего не обговорили.       Теперь лицо Сяо принимает хмурое выражение. Получается, Чжун Ли все это время думал, что они… обычно смертные обозначают это словом «встречаются».       Растерянно опустив голову, взгляд Сяо падает на бумаги у него в руках.       — Это…       Чжун Ли достаточно быстро выхватывает их у него из рук и пробегается глазами по содержанию. После этого он усмехается и трет переносицу.       — Стихи. Кажется, в последний раз я писал их год назад или больше. Но теперь у меня появилось вдохновение.       — Это похоже на любовные стихи… — теперь голос Сяо звучит потерянно. — А вдохновение…       Чжун Ли смеется и треплет Сяо по голове.       — Ты знаешь, кто это. Более того, этот человек находится достаточно близко.       Сяо смотрит на него волком и Чжун Ли умолкает, поняв, что это совершенно неправильный подход — адепту хватило пары слов, чтобы перестать думать. Вздохнув, Чжун Ли наклоняется и крепко обнимает Сяо.       — Сяо, я говорю о тебе. — Хватка Чжун Ли становится нежнее, когда он чувствует, что плечи адепта слегка расслабились. — Я тоже тебя очень люблю.       На душе становится легче и теплее, когда Чжун Ли чувствует, что Сяо обнимает его в ответ и кладет голову на плечо.       — Простите… — бормочет адепт ему в плечо.       — А все было так хорошо, — Чжун Ли горестно вздыхает.       — Прости.       — Ты слишком много извиняешься.       — Извини меня…       Чжун Ли слишком громко смеется и отпрянувший от него Сяо делает лицо кошки, испуганной громким звуком. Все еще прижимающий его за талию бывший архонт утыкается лбом в плечо и хихикает, а адепт, не понимающий, чего в этом такого смешного, рассеянно гладит его волосы. Почувствовав себя неудобно с дополнительным весом на себе, Сяо садится обратно на кушетку и подхватывает Чжун Ли под ноги, переворачивая. Возможно, то, как он с легкостью руководит телом мужчины на полторы головы выше него, со стороны выглядит странно, но для них это совершенно нормально — они оба сильные. Разве что Чжун Ли чувствует себя необычно и снова выдает смешок, положив голову на грудь Сяо, когда тот укладывает их обоих на подушки.       — Почему ты постоянно смеешься? — слегка смущенно спрашивает Сяо, приобнимая его.       — Потому что прямо сейчас я чувствую себя особенно счастливым, — отвечает Чжун Ли, прикрыв глаза и расслабившись в чужих руках.       — Ты странный. Как человек, — наконец, позволяет сказать себе Сяо, произнося слова несколько неуверенно. — Иногда я не уверен, что это тот Архонт, которого я знал.       Приподняв голову и посмотрев на него, Чжун Ли издает тихий мурчащий звук, мягко напоминающий об одном из его обликов. Впрочем, Сяо не может вспомнить, чтобы хоть раз слышал от него нечто подобное.       — Чжун Ли… Я ни разу не слышал чего-то подобного от вашей Эквузии.       — Это было не совсем доказательство того, что я архонт, вернее, был им, — бормочет Чжун Ли, проведя рукой по боку адепта. — Скорее, просто одно из проявлений моего счастья.       — Чжун Ли. Люди так не умеют.       Тот приподнимает брови, выглядя слегка сконфуженно.       — Ох… Ты прав. Кажется, мне не стоит больше так делать.       — Нет! — Сяо поспешно протестует и Чжун Ли моргает. — Ты можешь это делать… По крайней мере, наедине со мной, — последнюю фразу он произносит уже тише, смутившись. Чжун Ли смотрит на него с легким удивлением, но его взгляд смягчается, и он прижимается к нему щекой, снова прикрыв глаза.       Они лежат так некоторое время в тишине, наслаждаясь теплом друг друга. Сяо поднимает руку и осторожно дотрагивается до волос Чжун Ли. Увидев в его лице намек на согласие, он пускает руки в волосы и, помогая себе второй рукой, распускает хвост. Чжун Ли, мягко прихватив его за талию, меняет положение на более удобное для обоих, перевернув их на бок. Оказавшись прижатым между ним и стенкой благодаря узкому пространству кушетки, явно рассчитанной на одного человека, Сяо не совсем уверен, куда ему положить конечности, и в итоге почти что по-собственнически, если бы это не было сделано так неловко, закидывает на архонта-человека ноги. Тот реагирует на это лишь ласковыми поглаживаниями рукой по боку.       — А знаешь, — Чжун Ли тихо мурлычет Сяо в ключицу, — я мог бы попробовать сдать некоторые из моих рукописей в печать. Когда я был архонтом, на мои стихи реагировали как на одно из творений божества, и в основном это были прогнозы, влияющие на бизнес и торговлю. Теперь мне интересно, как к ним будут относиться, когда я просто человек. Например, что скажут критики?       — Если кто-то из них будет ругать твое творчество — просто скажи мне. Я разберусь.       — О нет, Сяо, не нужно применять насилие, — Чжун Ли говорит с упреком, но Сяо видит, как тот улыбается. — Разве ты не забыл, что не должен причинять вред простым людям?       — Ты умер, — лаконично отвечает Сяо, рассеянно расчесывая рукой распущенные волосы мужчины.       — Умер Рекс Ляпис, но Чжун Ли еще жив. — Он приподнимается, снова смещаясь и оказываясь у Сяо перед лицом. — Если это не контракт с ним, то контракт со мной.       Свет в комнате дрожит, и адепт замечает, что от свечи осталось совсем немного.       Сяо фыркает.       — Я все равно не собирался их бить. У меня есть и другие методы.       Свеча гаснет и комната погружается в полную темноту — небо не прояснилось. Пока его глаза привыкают к темноте, Сяо слышит тихий вздох, исходящий от Чжун Ли, и чувствует, как на его щеку опускается рука.       — Могу ли я тебя поцеловать?       Сяо молчит, застигнутый врасплох, но после паузы уклончиво отвечает:       — Мы обговаривали это.       — Да, но этот вопрос очень важен. Мы еще не настолько близки, чтобы я делал это без твоего явного согласия.       Сяо прикрывает глаза. Чжун Ли рядом теплый и нежно гладит большим пальцем его щеку.       — Конечно, я согласен.       Чжун Ли смещается, направляя лицо Сяо к себе рукой, и осторожно касается его губ своими, после чего уже чуть более смело целует. Расстерянный, не совсем понимающий, как работают поцелуи, адепт, не отвечает ему, но, забеспокоившись, пытается проявить инициативу, слишком неумело для чего-то стоящего. Чжун Ли расстается с его губами как только чувствует, что Сяо слишком сильно нервничает.       — Извини меня. Наверное, это было ужасно, — тихо бормочет он, пряча глаза.       — Вовсе нет. Ты еще научишься, если захочешь, — отвечает ему Чжун Ли и целует в лоб. — Ведь так тебя до меня еще никто не целовал, верно?       Сяо издает тихое гудение, означающее «да». Его архонт оставляет еще один поцелуй на щеке.       — Тогда на мне большая ответственность.       Сяо стыдливо хмурится.       — Разве это не значит, что я для тебя лишний балласт?       — Конечно нет, — еще один поцелуй на щеке. — Это значит, что я беру на себя ответственность за твое благополучие, пока мы рядом.       Сяо рассеянно проводит рукой по ткани рубашки Чжун Ли. Эти слова слишком расплывчаты, но он не переспрашивает. Сяо только теперь замечает, что его щеки горят.       — Давай переместимся в постель. Ты должен поспать лучше, чем в прошлый раз.       Сяо недовольно ерзает, не желая расставаться с теплым местом и телом Чжун Ли, но на кушетке было и правда неудобно — их обоих было слишком много, а сам Чжун Ли и вовсе почти сваливался с нее. Встав первым, чтобы дать для Сяо место, он берет его за руку и уводит его в другую комнату, что адепт лично посчитал бессмысленным, потому что он и сам мог за ним пойти, но держать руку даже в перчатке почему-то было приятно, пусть и в душе.       Постель готова заранее, — видимо, Чжун Ли собирался спать, но забыл про это. Он останавливает Сяо, садясь с ним на край кровати чтобы помочь снять украшения и обереги. Чжун Ли делает это почти трепетно, аккуратно складывая их в на ближайший шкафчик, а когда дело доходит до перчаток, которые Сяо собирался снять сам, то он ловит его руки, стягивая одну сам, а на второй со смешком вертит кольцо, прежде чем снять его.       — Я рад, что ты носишь его.       Смутившись, Сяо забывает о том, что хотел спросить откуда у него оно, и Чжун Ли, совершенно неожиданно для адепта, целует его в плечо. Подпрыгнув и сильно покраснев, якша замирает, напрягшись всем телом. Заметив его напряжение, Чжун Ли гладит проводит рукой по его руке, успокаивая.       — Прости, я должен был спросить и об этом.       — Нет, это все не то, что ты должен спрашивать… — Сяо даже удивлен, что не запинается. — Это было всего лишь неожиданно.       Пока Чжун Ли кладет кольцо к остальным амулетам и украшениям, Сяо забирается на кровать и утыкается щекой в мягкую подушку. Спиной он чувствует смещение веса, а после и то, как бывший архонт прижимается лбом между его лопаток. Что-то в душе Сяо тихо и умиротворенно урчит, когда Чжун Ли приобнимает его рукой и настойчиво прижимает к себе, грея и укрывая.       — Составь мне компанию на следующий Праздник морских фонарей, — внезапно говорит Чжун Ли, когда адепт только закрывает глаза. Тот некоторое время молчит и отвечает ему неуверенным мычанием.       — Я подумаю.       Сяо, слыша и чувствуя, как Чжун Ли позади него вздыхает, поворачивается к нему лицом и обнимает его в ответ. Кажется, этот жест вызывает в нем улыбку, и архонт, прильнув к адепту, закрывает глаза.       Засыпая, Сяо мысленно отмечает, что это первый раз, когда они спят настолько близко друг к другу.       Сблизившись со своим богом, адепт узнает о нем новое. Чжун Ли нравятся поцелуи. Случайно оказавшись наедине, при встрече или просто во время прогулки, он может спонтанно поцеловать Сяо, надеющегося, что сможет к этому когда-нибудь привыкнуть. Когда адепт спрашивает его, в чем смысл этих жестов, тот пожимает плечами — это просто своеобразная человеческая традиция, действие для выражения любви, которое однажды давным-давно понравилось Мораксу и он из интереса ее перенял. Осознав, что, возможно, у него уже был опыт в этом деле, Сяо ощущает себя будто облитым водой, но видя, как мягко на него смотрит Чжун Ли, адепт старается забыть об этом факте. Чужое прошлое — не его дело.       Что удивило самого Чжун Ли, так это то, что Сяо начал приходить к нему сам. Он все так же избегал прогулок ним и любых контактов с простыми людьми, но иногда бывший архонт поздно вечером замечал в окне две пары золотых глаз, следящих за ним, как кошка за мышкой. Сяо мог прийти и под утро, пахнущий смертью, и лечь на его кровать у ног, испачкав простыни в крови и поту. Хотя впоследствии самым удивительным был интерес адепта к рутине, когда тот наблюдал за Чжун Ли, будь то стирка или чрезвычайно долгая готовка чая из циньсинь.       Первоначально Сяо думал, что причина его визитов — это способ не доставлять Чжун Ли лишних неудобств, но позже пришел к мысли, что ему нравится просыпаться в его компании. Проснувшись от особенно душного и безумного кошмара, адепт сразу же оказывается в теплых объятиях и слышит над ухом тихие бессмысленные воркования, успокаивающие его.       Иногда Сяо кажется, что присутствие Чжун Ли улучшает его состояние намного лучше, чем лекарство, но это неправда — он ничего не может сделать. Обезболивающее — его акт заботы, единственное, что он может сделать для него, чтобы облегчить боль. Сяо просто любит быть рядом с ним.       В следующий раз, когда якша пробует научить Чжун Ли игре на флейте, тот не двигается в прогрессе, даже начинает издавать звуки хуже, чем в прошлый раз. Из вежливости Сяо не говорит ему, что считает его безнадежным, а тот улыбается, положив в тени дерева голову на колени адепта, чтобы насладиться красивой песней.       — Близится Праздник морских фонарей, — напоминает ему Чжун Ли, когда Сяо застает его за кормежкой птиц.       — Я не решил, — тихо отвечает ему адепт, встав неподалеку от уличной скамейки, на которую присел архонт.       — Поэтому я решил предложить тебе самому выбрать место для любования фонарями. — Чжун Ли наконец поворачивает к нему лицо. На его руке сидит маленькая птичка, совершенно не боясь его и не улетая. Сяо не приближается, потому что подобной любви к нему животные не питают, — чуть что, сразу улетит. Единственные, с кем у Сяо более-менее получилось подружиться, это кошки и собаки в «Ваншу», но только потому что они к нему привыкли. Впоследствии якша определил, что кошки немного терпимее к нему в силу своей природы, но не слишком.       Он моргает, переварив слова Чжун Ли.       — Я? — переспрашивает Сяо. — Это поручение?       — Не совсем.       Чжун ли наклоняет голову и приглашает жестом сесть рядом. Сяо неуверенно делает шаг вперед и садится рядом. Птица, конечно же, улетает. Чжун Ли в ее сторону даже не смотрит, обратив внимание на Сяо.       — Я всего лишь хочу, чтобы тебе было комфортно со мной на празднике, поэтому предоставляю тебе право выбрать свое любимое место, откуда будет виден город.       — Чжун Ли, я не должен ва… тобой руководить, — неуверенно отвечает ему Сяо.       Его ладонь оказывается в ладони архонта, и тот накрывает ее второй, нежно поглаживая по перчатке большим пальцем.       — Я так хочу, — произносит Чжун Ли и наклоняется, чтобы чмокнуть Сяо в губы. Тот мгновенно вспыхивает.       — Пожалуйста, не нужно делать это здесь, вдруг нас увидят, — протестует адепт, заранее ни на что не надеясь.       — Здесь не многолюдно, — Чжун Ли отстраняется, все еще держа его за руку.       — Здесь живут люди…       В целом, Сяо оценивает его общий вид как достаточно довольный. Адепт прочищает горло.       — Если это твое желание, то я выполню его, — говорит он, оперативно вернувшись к теме. Чжун Ли улыбается.       — Я буду ждать твоего решения.       Дни проходят незаметно, особенно для бессмертных. Во время приготовлений к празднованию в городе суета возобновились пуще прежнего, и Сяо хорошо видит со своей точки обзора гавань.       Возможно, стоит спуститься пониже, к тропе. Не нужно утруждать Чжун Ли лезть за ним наверх. «Это место подойдет.» — думает Сяо, спрыгивая со скалы и приземляясь на ноги. Немного потоптавшись и осмотрев все, он тут же испаряется.       Сяо находит Чжун Ли у лавки с товарами, отвлекшегося на разговор с Итэром и Паймон.       — И что же он на это ответил? — с легкой улыбкой спрашивает мужчина у путешественников, краем глаза рассматривая ассортимент на прилавке.       — Когда я передала твои слова Венти, он, кажется, побледнел на несколько тонов! А потом заторопился куда-то и сбежал, — отвечает ему Паймон и смотрит на него, надеясь, что он объяснит, что так напугало барда. Тот лишь тихо хихикает и Сяо невольно засматривается на то, каким красивым он становится во время смеха.       Адепт пропускает большую часть их диалога, отчасти занятый собственным интересом, отчасти не желая подслушивать, но когда Итэр и Паймон прощаются с Чжун Ли, он отмирает и наблюдает за тем, как архонт махает им рукой и разворачивается, уходя прочь. Кажется, он ничего не купил.       Видя, что его цель стремительно уходит, Сяо перемещается с крыши на крышу, не отставая. Его способности тенью скользить по крышам можно позавидовать, но адепт не слишком надеется, что его не замечают, это было скорее для случайных прохожих, которые могли посмотреть вверх. Возможно, Чжун Ли просто ощущал его присутствие из-за плохой ауры. В любом случае, зайдя в темный переулок, бывший архонт останавливается и вскидывает голову.       — Сяо?       Якша мягко приземляется рядом и Чжун Ли улыбается ему, приветственно кивнув.       — Я определился с местом, — коротко отвечает Сяо, преодолевая в себе желание спрятать лицо.       Чжун Ли широко и искренне улыбается ему, подойдя ближе и приобняв одной рукой, после чего они идут вместе. Сяо чувствует себя будто бы перегретым на солнце, хотя оно давно зашло за горизонт.       — Ты как раз вовремя. Я переживал, что ты передумаешь, — рука на талии Сяо нежно поглаживает его, после чего Чжун Ли отстраняется, и они идут дальше среди домов.       — Поведешь меня?       Вопрос Чжун Ли застает Сяо врасплох, он только сейчас замечает, что неосознанно идет за ним, а не наоборот.       — Да, конечно. — Сяо ускоряет шаг, чтобы сократить расстояние между ними.       Так они вместе пересекают мост у ворот в город. Оказавшись вне случайного общества милленитов или горожан, Сяо украдкой смотрит на Чжун Ли. Между ними уютная тишина, часто возникающая, когда они вместе. Бывший архонт поднимает взгляд на небо и озвучивает свою радость по поводу того, что в эту ночь небо ясное. Краем глаза Сяо замечает, что несколько фонарей кто-то уже запустил.       — Здесь, — он откашливается. Когда они приходят на место, адепт некоторое время неловко стоит на месте, и Чжун Ли, встав рядом, разворачивается лицом к городу.       — Это и правда хорошее место, — он выдыхает. — Ты сделал хороший выбор.       Ощущая тепло в груди от похвалы, Сяо разворачивается и смотрит на то, как над Ли Юэ загораются сотни огней, улетая в небо. Наверное, звезды здесь лишние — лишь перебивают свет от фонарей, но это все равно выглядит красиво.       — Чжун Ли.       — Да?       — Если когда-нибудь мое тело и разум не выдержат, обещай, что будешь тем, кто убьет меня.       Сяо слышит, как Чжун Ли вздыхает, и чувствует себя виноватым, что не смог поддержать праздничное настроение. Он чувствует, как тот берет его за руку и нежно сжимает ее, переплетя пальцы.       — Обещаю. А пока, — Сяо поворачивается, чувствуя на себе чужой взгляд, и видит, как Чжун Ли грустно улыбается ему, — ни за что не умирай. Я верю, что ты сильный и переживешь даже меня.       Сяо фыркает, склонив голову вниз.       — Не говори так. Это было бы ужасное и бессмысленное существование.       — Ты не обязан всю жизнь быть со мной. Я всегда желал тебе свободы, — Чжун Ли отводит взгляд и снова смотрит вдаль.       — Я и так достаточно свободен, — отвечает ему адепт, облизав внезапно пересохшие губы. — С тобой я никогда не чувствовал себя так, будто бы меня держат за горло, не давая дышать. Единственная причина, по которой я всегда был рядом… Я не уверен, — Сяо запинается. — Думаю, что сначала я пошел за тобой из благодарности и восхищения, и только потом почувствовал привязанность. У меня нет четкого ответа.       Сяо сглатывает комок в горле и поднимает глаза на Чжун Ли, вновь повернувшего голову.       — Но это больше, чем преданность и благодарность. Поэтому я и решил, что люблю тебя.       Тот смотрит на Сяо слегка ошеломленно, но очень расслабленно и мягко, будто с его плеч только что свалился большой груз.       — Я чувствую то же самое. Ты дорог мне и я не знаю, что бы делал сейчас, если бы тебя не было рядом.       Он наклоняется и ласково целует Сяо в отметину на лбу. Насколько Чжун Ли был одинок в обществе людей? Смертные считают его за своего, в своем окружении он уважаемый и слегка старомодный человек. И так мало тех, кто знал бы его так долго и был на расстоянии вытянутой руки, поддерживая. Единственными, кто остался, были немногочисленные адепты, которым Чжун Ли не сообщал правду о своей смерти, Венти, от которого тот максимум получал привет через Путешественника, и Сяо.       Адепт неожиданно для себя ловит губы архонта своими и прижимает к себе, не дав отстраниться. На несколько секунд замерев от удивления, — Сяо не позволял себе подобной требовательности, — Чжун Ли прикрывает глаза и прижимается, отвечая на поцелуй.       Не свойственно ему, у Сяо подкашиваются ноги, когда тот слышит тихий вздох нехватки воздуха от Чжун Ли, и он падает, держа потерявшего точку опоры архонта за руки. Также неожиданно для адепта, собиравшегося принять удар с землей спиной, мужчина переворачивает якшу в падении, прижав к себе в защищающих объятиях, и они кубарем катятся в кусты.       Приходя в себя после нелепого падения, Сяо отрывает лицо от груди Чжун Ли. Лицо мгновенно становится красным, не столько от того, что он лежит на Мораксе и тот его все еще прижимает, сколько от чувства вины, что он оказался причиной падения и позволил тому принять удар на себя.       — Чжун Ли! — с едва сдерживаемым беспокойством в голосе спрашивает Сяо, безуспешно попытавшись отстраниться, чтобы осмотреть его. — Вы не ранены? Простите меня… Чжун Ли перебивает его искренним смехом и Сяо моргает, не понимая.       — Почему вы… Почему ты смеешься?       Смех Чжун Ли переходит в хихиканье и тот поднимает руку, чтобы поправить волосы адепта.       — У тебя невероятно милое лицо и ветка в волосах, — весело отвечает архонт, заботливо стряхивая с волос Сяо мусор.       Кажется, краснеть уже некуда, поэтому адепт надувается, отводя взгляд, что дается ему с трудом — Чжун Ли красивый, когда смеется, с растрепанными волосами и румянцем на щеках, и на это хочется смотреть. Все еще посмеиваясь, бывший архонт привлекает Сяо к себе за подбородок и игриво целует. Адепт охотно отвечает и Чжун Ли снова тихо хихикает сквозь поцелуй. Видя его настолько счастливым и веселым, в груди Сяо расплывается тепло, и он расслабляется в объятиях, приоткрыв рот для более глубокого поцелуя. И Чжун Ли принимает это приглашение, вызывая у Сяо тихий вздох. Он касается руками до поясницы адепта, проводит ими по телу и осторожно задирает одежду, проводя руками по голой коже.       Почувствовав прикосновение, Сяо резко вспоминает, где он находится, и отстраняется, разорвав поцелуй. Чжун Ли, выглядя разочарованным, поспешно убирает руки.       — Я сделал лишнее?       — Нет, дело не в этом, — поспешно уверяет его Сяо, помотав головой. — Мы лежим очень близко к тропе. Что если нас увидят?       — Все заняты празднованием, нам нечего бояться.       — Случиться может все что угодно, — Сяо хмурится.       — Тогда пусть смотрят, — отвечает Чжун Ли, приподняв брови и наклонив голову в сторону.       Прикрыв глаза и пару раз вдохнув и выдохнув, Сяо продолжает, театрально пародитуя чей-то голос:       — Вы не поверите! Я спускался с горы после того как запускал фонари со своей семьей и увидел того самого консультанта ритуального бюро, валяющимся в кустах в обнимку с мужчиной. Ни за что не поверите, кто это был! Самый настоящий адепт! И они целовались взасос, моя жена и дети подтвердят это. — И более траурным голосом добавляет: — Похоже, ни у кого из присутствующих здесь больше нет шанса.       Чжун Ли снова громко смеется и садится, поцеловав Сяо в лоб.       — Понял, я понял. Помоги мне встать, ты сидишь на мне.       Сяо поспешно встает, немного смутившись, и протягивает архонту руку, помогая подняться. Тот встает без каких-либо усилий, не особо опираясь на чужую руку, и оттряхивается свободной рукой, другой все еще держа предложенную ладонь. Не возражая, Сяо нежно поглаживает большим пальцем по перчатке.       — Мне нравятся твои руки без перчаток. Они напоминают мне о том, кто ты.       Чжун Ли поднимает на него взгляд, прекратив оттряхивать от пиджака пыль и листья, и улыбается.       — Я сниму их, когда мы придем домой. Нам обоим стоит умыться.       Сяо вылезает из воды, оттряхиваясь, как собака, и снимает со стула полотенце, чтобы вытереть лишнюю влагу. Рядом лежит халат, который Чжун Ли купил ему после первого же случая, когда адепт приходил к нему в грязи, сказав, что если это повторится, он может просто воспользоваться ванной.       Смотря на этот халат, можно подумать, что Сяо здесь живет. Адепт замирает с полотенцем на голове, смутившись от собственных мыслей, не зная, что об этом думать. Вздохнув, Сяо накидывает на себя халат, завязав вокруг талии пояс, и выходит из ванной комнаты.       Чжун Ли, чистый и пахнущий свежестью, ждет его в постели с книгой в руках. Как только Сяо входит, он сразу же поворачивается к нему, откладывая книгу в сторону, и, улыбнувшись, подтягивает край одеяла, приглашая лечь рядом. Адепт залезает Чжун Ли под бок, после чего прячет лицо в ткани чужого халата, ощутив себя слишком наглым.       В конце концов, они не должны были спать вместе, это было желание Моракса, против которого Сяо не мог возразить. А сейчас…       — Что такое, Сяо? — нежным голосом спрашивает Чжун Ли, погладив того по макушке. Он жмурится от того, насколько ощущать его теплые и ласковые руки с отметинами было приятнее, чем с перчатками.       — Просто задумался, — Сяо мотает головой.       — И о чем же? — мурлычет над ним Чжун Ли, согревая адепта своим теплом.       Сяо молчит почти минуту, собираясь с мыслями. Чжун Ли не торопит его, продолжая играться с чужими волосами.       — Я никогда не понимал, почему ты делаешь все это для меня. Почему не убил тогда. Почему заботился. Почему хочешь спать со мной. Почему говоришь, что любишь. Чем я все это заслужил? Вся моя сущность заключается в том, чтобы быть оружием в твоих руках, но ты относишься ко мне странно. Сейчас это страннее, чем раньше.       Чжун Ли издает тихий гул, задумавшись. Его руки все еще в волосах адепта.       — Мой ответ почти такой же, как и у тебя. Я не знаю точного ответа. Сначала это была простая благодетель и только потом я начал ощущать, что меня притягивает к тебе. Но, кажется, раньше я был слеп и мне жаль за это. — Он вздыхает. — Я дал тебе слишком мало времени на то чтобы исправить нанесенный тем богом ущерб, а та война…       Сяо поднимает голову, всматриваясь в его лицо. Взгляд Чжун ли — это смесь из любви, задумчивости и сожаления.       — Сейчас хорошее время, а у нас вся жизнь впереди. Теперь мы оба можем наверстать упущенное, — он убирает прядь волос за ухо Сяо. — Чего бы ты хотел, мой якша?       Сяо недоверчиво смотрит на архонта, отмечая, что тот в последние дни начал чаще улыбаться. Это выглядело красиво.       — Я могу спросить все что угодно?       — В пределах разумного, — смеется Чжун Ли.       Сяо, погрузившись в свои мысли, вновь частично прячет лицо в ткани халата, стушевавшись.       — Я бы хотел, чтобы ты… — Он запинается. — Тр…       — Сяо, я не слышу, когда ты так тихо говоришь. Неужели пытаешься попросить меня о чем-то неприличном? — дразнит его Чжун Ли.       Сильно покраснев, хотя он даже не понял смысл его слов, Сяо поджимает ноги и сминает рукой ткань халата, прежде чем повысить голос:       — Я хочу, чтобы ты трогал меня.       Сяо приподнимает красное лицо и видит на лице Чжун Ли выражение чистого недоумения.       — Но я и так тебя трогаю, даже сейчас, — архонт демонстративно пускает пальцы в волосы Сяо.       — Нет, я хочу, чтобы ты дотрагивался до меня везде. Твои прикосновения делают меня… счастливым.       Адепт может поклясться, что Чжун Ли, услышав последнюю фразу, начинает чуть ли не буквально сиять.       — Это правда? Ты правда чувствуешь счастье? — взволнованно переспрашивает Чжун Ли, приподнявшись на месте.       Сяо кивает.       — Ты можешь делать все что захочешь. Я доверяю тебе.       И Сяо вздыхает от неожиданности, когда Чжун Ли оказывается над ним, прижимая к кровати. Он выглядит взволнованным, когда трепетно дотрагивается руками до пояса на халате.       — Могу я?..       Сяо отвечает ему кивком, и Чжун Ли подцепляет руками его пояс, развязывая его. Часть его немного успокаивается, видя, что архонт тоже переживает, когда рука нервно соскакивает с узла в попытке его развязать.       Пояс падает и Сяо отворачивается. Он не стеснялся своего тела и не считал наготу чем-то смущающим, это была человеческая привычка, но с Чжун Ли многое ощущалось иначе. То, с каким интересом и трепетом он его разглядывал, отличалось от интереса простого обывателя. Адепт замечает на щеках Чжун Ли легкий румянец, но списывает это на освещение и собственное воображение.       — Ты красивый, — выдыхает Чжун Ли и наклоняется для медленного поцелуя, который Сяо сразу же делает требовательным, настойчиво, но нежно укусив за губу.       Разорвав поцелуй, бывший архонт спускается чуть ниже, и Сяо вздрагивает, ощутив на своей шее острые зубы, аккуратно покусывающие его кожу, пока чужие руки гладят его бедра со внутренней стороны, направляясь вверх. Адепт беспокойно ерзает, ощущая ладони, и смущенно ворочается, когда одна из них дотрагивается до его ягодиц, с интересом сжав половинку.       Тем временем Чжун Ли спускается еще ниже, беспорядочно зацеловывая каждый дюйм тела якши. Тот мимолетно думает, что, похоже, его конечная цель — не оставить на Сяо живого места, эта мысль показалась ему симпатичной, когда архонт изучающе касается пальцами члена адепта, и его бедра нервно подскакивают.       — Чжун Ли…       — Ты никогда не делал ничего подобного, верно? — спрашивает Чжун Ли, оставив поцелуй на животе Сяо.       Он кивает и бывший архонт снова дотрагивается до члена, всего лишь дразня. Сяо недовольно дергает ногой, вздохнув и нетерпеливо заерзав, при этом раздвинув бедра шире. Чжун Ли издает лишь тихий смешок и ловит ладони адепта, целуя тыльную сторону и запястья, после чего отпускает их.       — Ты просто со мной играешься, — смущенно бубнит Сяо, прижав руки к груди.       — Дай мне себя немного побаловать, — мурлычет Чжун Ли, целуя в ключицы.       Сяо отводит голову в сторону и слишком резко для самого себя всхлипывает, когда архонт полностью охватывает его член рукой и медленно двигает ею. Он уже твердый, хорошо лежит в кулаке архонта, и Чжун Ли отстраняется, чтобы взглянуть на якшу. Сяо смотрит на него, сердито нахмурившись.       — Ты хочешь меня о чем-то попросить? — спрашивает Чжун Ли спокойным голосом с проскальзывающими нотками игривости.       — Пожалуйста, сделай что-нибудь. Позволь мне кончить, — сквозь зубы смущенно шипит Сяо, отвернувшись.       — Я тебя услышал, — довольно отвечает Чжун Ли.       Он поворачивает лицо Сяо за подбородок, чтобы снова жадно поцеловать и спустя несколько мгновений продолжить двигать рукой, постепенно набирая темп. Адепт приглушенно стонет в поцелуй, обвивая руками его шею и обнимая.       Чжун Ли прекращает поцелуй, когда слышит, что Сяо не хватает воздуха, и приподнимается, разглядывая представшую перед глазами картину. Адепт растрепан, с покрасневшими щеками и ушами, жмурится, боясь случайно встретиться взглядом. Чжун Ли нежно целует его в щеку и ускоряет темп, заставляя Сяо издать более громкие и нуждающиеся вздохи, которые бывшему архонту хотелось запомнить.       — Чжун Ли…       — Тшш, не сдерживайся, — он гладит его свободной рукой по боку.       Чжун Ли делает сильные толчки рукой и Сяо, убрав одну руку с его шеи и укусив рукав, кончает, пачкая чужую руку в сперме. Архонт некоторое время просто гладит его, после чего к неудовольствию еще не совсем пришедшего в себя адепта встает, доставая из прикроватной тумбочки платок и вытирая ладонь. Затем и живот Сяо, все еще немного ошеломленно наблюдающего за его действиями, и уходит, чтобы выкинуть использованное.       Когда он возвращается, Сяо неловко сидит на кровати, накинув халат на плечи.       — Как ты себя чувствуешь? — Чжун Ли садится напротив и протягивает ему стакан с водой. Адепт смотрит на него, не понимая, для чего мужчина его принес, но принимает и пьет.       — Мне хорошо, — коротко отвечает Сяо и ставит стакан на прикроватную тумбочку.       Чжун Ли залезает к нему в постель, ложась, и нежно гладит по боку, когда Сяо укладывается рядом.       И тут адепт вспоминает, что они кое-что забыли.       — А как же ты?       Чжун Ли, после того как почти минуту пытался понять, о чем речь, улыбается ему.       — Не нужно. Мы никуда не торопимся.       — Но… — начинает Сяо. — Ты не должен так поступать. Я должен сделать что-то взамен.       — В этом нет необходимости, — отвечает Чжун Ли, успокаивающе гладя. — Я хотел, чтобы ты привык к близости со мной. Я не стану делать ничего серьезного, пока мы не будем готовы. Поэтому как-нибудь в следующий раз. Тем более, — его взгляд снова становится смесью из задумчивости и игривости, — мне было интересно, как ты будешь выглядеть во время оргазма. Никогда не видел тебя таким.       Сяо глупо моргает, переваривая последние слова, после чего стремительно поворачивается спиной к Чжун Ли и прячется под одеяло.       — Вуайерист, — называет его адепт, и что-то внутри подсказывает ему, что это было очень грубо. Голос тихий и притупленный другими чувствами, поэтому Сяо не обращает на него внимание.       Чжун Ли позади смеется.       — Меня называли множеством имен, я был и Мораксом, и Рекс Ляписом, но слышать нечто подобное, да еще и от тебя, мне в новинку.       И стягивает с него одеяло, чтобы поцеловать в макушку. Сяо тихонько поворачивается, пряча глаза.       — Прости.       — Все в порядке, это была всего лишь шутка, — и целует его в лоб.       Чжун Ли, привстав, задувает свечу, а Сяо ложится на его грудь, обнимая и наслаждаясь теплом и комфортом. Прижав якшу к себе, бывший архонт ласково напевает что-то незамысловатое себе под нос, засыпая вместе с ним.