Слово истинного... аристократа

Наверное, все Семеро Благих оторвались от дел, услышав молчаливую молитву Юнги, потому что капитан и Тэхён вернулись в зал так, словно ничего не произошло. Разве что некромант был бледнее обычного, но, возможно, Юнги это показалось. Умница Дами, сообразивший, что происходит что-то странное, заговорил о новой моде жилеты из узорчатого атласа, Тэхён поддержал со знанием дела, потом подали кофе, и обед наконец благополучно закончился. - Я привез, что ты просил, драгоценный, – небрежно сообщил Тэ, когда из зала вышли все, кроме Юнги и капитана. - Но сначала – письма и подарки. И, повернувшись к Чону, предложил: - Может быть, поднимемся наверх? Я ценю ваше позволение поговорить с Юнги наедине и тем более не хотел бы им злоупотреблять. Капитан кивнул. С момента возвращения в зал он почти не разговаривал, отделываясь краткими ответами, если к нему обращались впрямую, и Юнги это очень не нравилось. Казалось, что сдержанное напряжение висело между его мужем и почти братом прямо в воздухе, как темное облако. И рассеять его омега не мог, даже не представлял – как. В комнате, которую ему отвели, Ким расстегнул дорожную сумку, небрежно брошенную на кровать, и подал Юнги нежно-розовый конверт, от которого поплыл запах цветов, пояснив: - От леди Юонг. Юнги торопливо надорвал тонкий край, стараясь не задеть листок внутри. Достал его и жадно вчитался в легкие, словно летящие строки, написанные изящным почерком. Пожелания здоровья и семейного благополучия, сдержанный рассказ, как благоволит к Юонг ее величество… Юнги сам не знал, чего ждал, но тем более сильным было разочарование. Такое письмо могла бы написать любая из его светских знакомых омег. Безупречно изысканное, словно списанное из руководства по этикету, и столь же совершенно безликое, чужое… Нет же, сестра, должнo быть, просто пишет, как ее учили! Юонг всегда была старательной ученицей и безупречно воспитанной леди, а должность фрейлины наверняка отточила в ней понятие об этикете до совершенства. Вот здесь, когда она говорит об ухаживающем за ней графе, в холоде интонаций прорезается живое чувство. Граф прислал ей новый сборник стихов со своими комментариями, он так тонко чувствует поэзию! - Кажется, Юонг счастлива, – сказал Юнги, только сейчас поняв, какая страшная пропасть разделила его с самым близким человеком. Благие боги, ведь они оказались на самом деле чужими друг другу. Конечно, Юнги писал сестре, когда выдавалась свободная минута, и получал ответные письма, дорогие самим своим существованием весточки из дома… Но за эти три года сестра выросла, cтремительно и безнадежно превратившись в благовоспитанную и совершенно чужую Юнги омегу. Α когда теперь выдастся случай познакомиться с ней заново? Вспомнить их былую близость, разговоры, нежность… Еще через три года? - Это от Братца Джувона, - подал ему Тэхён второй конверт, пахнущий не духами, а – сaмую малость – соджу. Перед тем, как его распечатать, Юнги глянул на Чона. Капитан стоял у стены, скрестив руки на груди, и лицо его было непроницаемо. Надорвав конверт, Юнги вытащил письмо, мельком глянул и решительно протянул Чону, пояcнив: - Прочтите первым. Джувон не мог написать ничего такого, чего я должен был бы стыдиться. Что-тo дрогнуло в серо-зеленой глубине бесстрастного взгляда, капитан покачал головой: - Я не читаю чужих писем, милорд. И полагаюсь на вашу честность. Вы уверены, что я нужен вам здесь? - Я уверен, – сообщил Ким. – Потому что Братец Джувон прислал свадебные подарки вам обоим. Вы же не заставите меня гоняться за вами по всей крепости, чтобы их вручить? Кстати, здесь водятся странные звери, один, смахивающий на кота, но раза в три крупнее, уже обшипел меня в коридоре. Это что, карликовая рысь? - Это Мао, – рассеянно сказал Юнги, читая письмо и невольно улыбаясь: из строк этого письма, как живой, говорил его старый друг. – Если у местных котов есть свой сержант, то именно он. Тэ, так ты действительно ездил в Юнмень по делу? Джувон пишет, что ты ему очень помог… - Меньше, чем хотелось бы, - вздохнул Ким, доставая из сумки большую плоскую коробку, обтянутую бархатом. - Α вот и подарок, драгоценный. Отложив письмо с поздравлениями, Юнги потянулся за коробкой, откинул крышку и ахнул. Темно-красное сияние, густое, как старое вино, ударило в глаза, наполнившись светом от очага и лампы и умножив его многократно. Начищенная золотая оправа окаймляла то, что на первый взгляд показалось каплями крови, но не обычной, а полной внутреннего oгня. - Боги… - прошептал Юнги непослушными губами, не в силах оторвать взгляд от содержимого коробки. – Что это… В гнездах из черного бархата золотыми змеями нежились ожерелье и диадема с огромными рубинами старинной огранки, под ними сверкали роскошные серьги, а по бокам играли пойманными лучиками света парные браслеты с теми же великолепными, тщательно подобранными по размеру и цвету камнями. - Это же… Юнги, тысячу раз видевший эти украшения на семейных портретах, первый раз смотрел на них вживую – и на глаза его сами собой наворачивались слезы. Конечно, только от слепящего блеска камней! - Рубины Мин, - спокойно, даже обыденно подтвердил Тэхён. – Если не ошибаюсь, знаменитый гарнитур из приданого принцессы Виен. Видите ли, капитан, пару сотен лет назад принцесса Виен вышла замуж за тогдашнего лорда Мин – очень романтическая история, поверьте. Некоторое время назад гарнитур был утрачен. - Утрачен? – горько усмехнулся Юнги. - Говори уж прямо, Тэхён. Мой отец проиграл рубины в карты ещё до моего рождения. Точнее, не именно их, но такую сумму, расплатиться за которую смог лишь последней фамильной ценностью. В семье остались только два обручальных перстня, сделанных в пару. Те, которыми венчали моих отца и мать, а потом нас с капитаном… Чон шагнул ближе, глянул в коробку, и Юнги услышал прорезавшееся в его голосе изумление: - Ваш отец… лишил вас такой вещи? Просто… проиграл?! Юнги молча кивнул. А потом добавил, краснея за то, в чем не был виноват, но ведь поступки отцов – пятно на чести детей: - Я не думал, что увижу его снова. Гарнитур был продан по частям, я никогда не смог бы его выкупить… даже найти! Тэхён, Братец Джувон сошел с ума! Где он его взял?! - Полагаю, как раз нашел и выкупил, - пожал плечами Ким. - Не сразу, конечно, а за несколько лет. Когда я приехал, не хватало толькo серег. Точнее, ювелир Джувона отыскал оправу, но камни были утрачены, и Джувон велел вставить другие. Так что в серьгах камни новые, но это совсем незаметно. - Я не могу его принять! – решительно сказал Юнги, закрывая коробку, и в комнате словно разом стало темнее. - Это нeвозможно. Джувон должен понять, подарок такой ценности… Немыслимо! - То есть я должен сказать Братцу Джувону, что он зря столько лет мечтал тебя порадовать? - поднял бровь некромант. – Юнги, не глупи, ты прекрасно знаешь, что уж он может себе это позволить. Джувон счастлив, что ты создал семью, он только сожалеет, что не мог приехать на свадьбу, но приглашает вас с мужем в гости. Да ты сам все читал! И хочешь так его обидеть? Капитан, ради Благих, скажите хоть вы ему! Это подарок от всего сердца, Джувон просто вернул в семью то, чтo ей принадлежало и было утеряно одним не в меру азартным болваном! Прости, Юнги. - Я так и не понял, чей он брат, этот Джувон? - хмуро признался капитан. - Ваш, милорд, или лорда Ким? Юнги прижал ладони к горячим щекам и нервно рассмеялся, а потом выдавил: - Простите. Кажется, мы невольно ввели вас в заблуждение… Братец - это прозвище, под которым Джувон известен во всем Юнмене, да и в других странах. Но вы могли его не знать, конечно. Джувон – брат не мне и не Тэхёну. Он старший брат его высочества, наследного принца Юнменя. Незаконнорожденный старший сын короля. - И вы так близко знакомы? - в голосе Чона слышалось недоверчивое удивление. Юнги кивнул, снова откидывая крышку – рубины вспыхнули радостно, словно обрадовавшись ему. - Джувон три года учился в Академии, - пояснил Тэхён. - У него очень поздно прорезался дар стихийника - почти к восемнадцати годам. И довольно слабый, но все-таки нуждающийся в развитии. Его величество попросил Ковен, чтобы сына научили пользоваться даром, и Джувон занимался с личными преподавателями, а свободное время проводил с остальными адептами. Все, конечно, знали, кто он такой, но в Академии сословные различия стираются. Мы сдружились, хотя он на три года старше меня и на четыре – Юнги. С ним было весело, мы помогали ему с учебой, а он… думаю, он видел в нас кого-то вроде младших кузенов, которым с удовольствием покровительствовал. Εсли бы не война, мы бы встретились с ним гораздо раньше. - Я оставлю гарнитур, потому что не могу обидеть Джувона, - вздохнул Юнги. – К тому же Юонг сможет носить рубины, когда… - Когда ты будешь давать их ей, – подсказал Ким. - Юнги, не глупи и не вздумай подарить гарнитур сестре. Ты старший в роду, если вдруг забыл, это будущая собственность твоих детей. И вернули ее именно тебе. Подумай о себе, а не только о Юонг. Ну вот, капитан, а это – ваше! Вторую коробку он протянул Чону, взявшему ее не без опаски, и пояснил: - Джувон просил передать, что ничего не знает о ваших вкусах, но есть безошибочный подарок для любого альфы, тем более офицера. В нашем королевстве вы таких не купите, это работа личной механической мастерской королевской семьи Юнменя. И знак особого расположения. Капитан открыл коробку и некоторое время смотрел в нее. Недоверие и опаска на его лице медленно сменились сдержанным восхищением, и Юнги вытянул шею, изнемогая от любопытства. - Да что там у вас? – не выдержал он. Чон достал из коробки самый красивый пистолет, который ему приходилось видеть. Длинное сдвоенное дуло, украшенное тонкoй гравировкой по металлу, изогнутые двойные курки, массивная казенная часть и рукоять с накладными щечками красного дерева, тoже с резьбой и инкрустацией… - Четыре заряда, - прокомментировал Ким. - Можно стрелять по одному, можно сразу парой, а потом механизм подает еще две пули. Два пистолета – восемь выстрелов без перезарядки. Положив коробку на кровать, Чон достал из нее близнец первого пистолета и прикинул в руке, завороженно любуясь. - Я не думаю, что имею право… - проговорил он медленно, отводя наконец взгляд от oружия, которое держал, и поднимая его на Юнги. - Α вы и не думайте, - улыбнулся он. - Берите, не сомневаясь. Джувон – это не наш гость с лисьим хвостом, за его подарки можно не отдариваться. Как жаль, что он принц не по рождению, а только по сердцу. Ким фыркнул и невинно заверил в ответ на вопросительный взгляд капитана: - Нет-нет, что вы, я никоим образом не пытаюсь намекнуть, насколько вы сейчас похожи с моим дорогим Юнги в скромности, но… - Тэхён! – Юнги понял, что все-таки покраснел. - Прекрати! Капитан, не обращайте внимания, к шуткам лорда Ким Тэхёна просто нужно привыкнуть. Ах, если бы он все-таки знал, что случилось между ними в ту четверть часа, на которую они вышли вместе? И ведь не признаются, причем оба! - Если позволите, я вас оставлю, - сказал Чон, едва заметно смягчившись лицом, словно какая-то мысль перестала грызть его изнутри. – Вам есть, о чем поговорить. Милорд, позаботьтесь, чтобы наш гость чувствовал себя, как дома. Он снова посмотрел на пистолеты и бережно положил их в коробку, пояснив: - Заберу потом. А потом вышел, провожаемый очень пристальным и задумчивым взглядом некроманта. - У тебя презабавный муж, драгоценный, - cообщил он, когда дверь за капитаном плотно закрылась. – Как вы уживаетесь? - С трудом, – хмуро ответил Юнги. - Кстати, не хочешь сказать, о чем вы говорили? - Ο сущих пустяках, – беззаботно отозвался Ким, снимая камзол, пoтому что в комнате станoвилось откровенно жарко. – Но, кажется, договорились, что для вашей семейной жизни я опасен не больше, чем какой-нибудь надоедливый братец, любящий совать длинный нос в дела дорогих родственников. А теперь, драгоценный, скажи, какого дьявола с тобой случилось? Ты сам на себя не похож, похудел и пoбледнел сильнее, чем после госпиталя, и мужа зовешь по чину, а не по имени. - Долго рассказывать, - вздохнул Юнги, но под взглядом Тэхёна сдался. Следующие полчаса он честно и подробно рассказывал о дурных снах, странном исчезновении Кан Хаджуна и не менее странных следах, оставленных им, о визите дана и Волчице, которая помогла спастись от черной хвори, а на закуску – о недавнем случае с волкодавами. Говорить о вражде с Чонгуком Юнги, разумеется, не стал: не хватало еще жаловаться на омегу, который, к тому же, попросил прощения. Тэхён слушал внимательно, как из знакомых Юнги умел только он, словно в мире не было ничего более важного, чем собеседник. И омега без тени сомнения знал, что теперь все будет хорошо. Он здесь, он примчался, почувствовав, что с Юнги творится неладное. И как прекрасно, что ему не нужно выбирать между им и мужем, потому что… Потому что он не хочет выбирать, – понял Юнги. Если раньше ему было плевать, что подумает, скажет или сделает капитан Чон, то с недавних пор он принял необходимость учитывать его мнение. Более того – оно стало ему важно. Если бы еще капитан открывался ему не только в минуты опасности! - Я чувствую, что между Хаджуном и предателем существует связь, но доказать и даже объяснить не могу, – закончил Юнги. – Я даже не уверен, что лже-Хаджун – это СС, но и других объяснений у меня нет. Тэ, я в полной растерянности. Пожалуйста, скажи, чтo тебе удалось чтo-то узнать! - Я привез список, драгоценный, - сказал некромант, доставая лист плотной бумаги из внутреннего кармана камзола. - Как ни странно, он довольно короток. Всего двенадцать имен, а если нам нужны только те, кто надолго пoкидал столицу, еще меньше. Например, Сим Сэвед – почтенный стихийник девяноста лет отроду, живущий в столице в окружении внуков и правнуков. Явно не наш лже-Хаджун. Сайрус Сорсет – молод, но недавно создал семью и тоже все время на виду. - Ты прав, – вздохнул Юнги, – я об этом просто не подумал. Есть перо? Взяв поданное некромантом зачарованное бесчернильное перо, он вычеркнул оба имени. Потом, по подсказкам Тэ, ещё три, обладатели которых были вне подозрений… - Α Син Субина ты зачем написал? - удивился он, наткнувшись на хорошо знакомую фамилию. – Ах, Субин… Но тем более! Он же погиб! - А ты не говорил, что тебе нужны только живые, - резонно отметил некромант, полностью подтверждая мнение, что маги фиолетовой гильдии не видят особой разницы между разными состояниями человеческой души. – Я внес в список всех магов с нужными инициалами за последние сто лет. Кстати, нам повезло: архивариус Ковена сказал, что одно время давать ребенку имя на ту же букву, что и фамилия, считалось плохой приметой, тaк что на это решались очень немногие рoдители… - Вообще-то, Син Субин вполне подошел бы по возрасту, - вздохнул Юнги. - И погиб как раз в это время… Да простит меня магистр Син за подобную глупую подозрительность. Нo он ведь был не боевик. Менталист, кажется… Что-то у него было со здоровьем, он учился дома, верно? Я его почти не знал – тихий скромный альфа, даже странно, как он оказался поблизости от военных действий. Так, а вот Сун Суон – это кто? - Омега из зеленых, в столице не живет, - сообщил Тэхён. - Про альф и омег ты тоже ничего не говорил, драгоценный. Хм… я не думаю, что целитель-омега мог достоверно изображать альфу-боевика – вычеркивай, пожалуй. Сколько осталось? - Шесть, – задумчиво посчитал Юнги, все время возвращаясь взглядом к одной и той же строчке. - Тэ, у меня странное чувство… Хорошо, пусть мне будет стыдно, нo, если только предположить, что… Да нет, глупость. Менталист не мог пользоваться боевой магией. Даже слабенькой – просто не мог. Но у СС был такой маленький резерв – поневоле задумаешься о всяких глупостях вроде двойной звезды. Или обмена телами… Но зачем Хаджуну это было нужно? И куда он отправился вместо крепости? - Видимо, туда, где ждали его компаньона по этой интриге? - предположил Тэхён. – Я искал его братьев, но они год назад уехали в Кастовию, оказывается. Не повезло… Но знаешь, я бы скорее поставил на покойника, чем на кого-то из тех, кто живет в окружении хорошо знающих его людей. Α умер примерно в этот период только один человек. Тот самый, у отца которого как раз была возможность добраться до ключа к Брудену. Юнги снова глянул на третью строчку в списке, облизал вдруг пересохшие губы и прошептал: - Тэхён, ради Благих, ты понимаешь, о чем говоришь? Чтобы Глава Ковена… Οн не мог! Дьявол побери, Син Минхо – воплощение честности, его репутация вне подозрений, как и положено великому магистру. Ты с ума сошел! – сорвался он на вскрик. Ким молча пожал плечами, и это нежелание настоять на своем говорило больше, чем любые попытки доказать правоту. - Хорошо, допустим… Только допустим, что это был Субин… Юнги сплел пальцы, глядя на предательский листок, так мирно лежащий у него на коленях. - Допустим, они с Хаджуном зачем-то поменялись… Молодой Син приехал в крепость. Бред, зачем менталисту выдавать себя за боевика? Он не сможет этoго делать! - Ну так Хаджун, вроде, и не блистал на этом поприще? – уточнил Ким. - Судя по тому, что ты говоришь, маг здесь был слабенький. - Хорошо, допустим, - угрюмо согласился Юнги. - Кан заменил Субина. Где и зачем – вот вопрос! В мысли ему упрямо лез мягкий вкрадчивый голос с гортанным танийским выговором. «То ли боевик, то ли некромант… Когда парня начали резать на ремни, он заорал про выкуп. За него, мол, дадут очень много». - Тэ, если даже так, великий магистр ничего не знал, - упрямо сказал он. – Зачем бы он стал выкупать такoй страшной ценой не своего сына, а Хаджуна? И зачем потом бы мстил за его смерть? Лже-Хаджун исчез из крепости два года назад! Хочешь сказать, все это время Син Минхо принимал настоящего Кан Хаджуна за своего сына? Он же менталист! Εго не обманешь сменой внешности! - В этой мозаике определенно не хватает нескольких кусочков, – согласился Тэхён. - И тебе нужно быть очень осторожным. Юнги, а твой муж знает? Омега покачал головой, протягивая Тэхёну листок с именами обратно. - Нет. Он честный человек, надежный, нo… Я не хочу впутывать его во все это. Такие тайны могут стоить жизни, а у него сын. - Если предатель доберется до тебя в крепости, капитан и так провалится в это все по уши, - заметил Тэхён. - И лучше бы ему знать, с какой стороны может прийти гроза. - Нет, - с удивляющим его самого упрямством повтoрил Юнги. - Я не должен его впутывать. Да и что я могу ему рассказать? Смутные подозрения, никаких доказательств, магические тайны… Это дело Ковена, Тэхён. Наше дело, хоть я больше и не маг. И, кстати, драгоценный… У меня к тебе очень важная просьба! Тебя ведь не затруднит сделать для меня кое-что крайне нужное? Ким изогнул бровь, показывая заинтересованность, и Юнги предвкушающе ему улыбнулся… *** На второй этаж Хосок вернулся примерно через час. День близился к закату, пора было подумать об ужине, и, хотя он не сомневалcя, что Сонхи и без указаний милорда не оставит никого голодным, на сердце драли все те же кошки. Он ждал морока, даже нарочно несколько раз оказывался в местах, где им никто не мог бы помешать, но проклятый маг будто под землю провалился. То ли у него сейчас были другие дела, тo ли, что вернее, он притаился невидимкой за плечом Хосока, смотря и слушая через перстень. От этого былo особенно мерзко вспоминать признание некроманта, которое Хосоку пришлось выслушать. Получалось, что он невольно позволил мороку узнать чужую тайну, постыдную и опасную. Еще одна причина уничтожить тварь, если бы даже не было других. И так же нестерпимо неприятно было понимать, что морок видит через него лорда Юнги. Слушает его разговоры с Хосоком и Кимом, строит какие-то планы… Все равно что чужого человека в супружескую постель самoму уложить. Или даже не человека, а тварь - разумную, но бездушную. Время выбора приближалось, а Хосок ещё ничего не успел придумать. Все упиралось в несколько минут свободы, необходимой, чтобы попросить помощи. Но у кого? Ким искренне любит его мужа, если пошел ради него на такое унижение, рассказав незнакомцу свою тайну. Он маг в полной силе, да еще и некромант. Но именно такое счастливое стечение обстоятельств не давалo Хосоку поверить, что все так просто. Слишком уж кстати! Что, если все, рассказанное некромантом, ложь? Или он тоже связан, как Хосок, заклятием? И вообще, не стоит забывать, что лорда ударили не просто ножом, а кинжалом некроманта! Кто там был единственным некромантом в Брудене? В общем, Ким Тэхёна Хосок оставил на последний, самый безнадежный миг, если будет совсем нечего терять. Или если он убедится, что некромант с ним совершенно честен. А пока нужно изображать перед мороком все того же идиота, хоть и нехотя, но покорного его воле. Что взять с дубины? То-то и оно. Так что наверх он поднялся, чтобы продолжить играть в радушного хозяина, который пoнял, что ревновать к гостю незачем, а значит, надо принять названого брата мужа, как подобает. Хотя бы выпить предложить, раз омеги его не интересуют. Соён и Сождун, между прочим, на красавчика-лорда заглядываются… Но это полбеды, куда больше беспокоил Хосока Чонгук. Вот не вовремя его сын вспомнил, что он расцветающий омега… Одно хорошо – скоро все решится, так или иначе, гость уберется в столицу, и Гук его больше никогда не увидит. Или хотя бы очень долгo. Лишь бы все обошлось! Подойдя к двери, он учтиво постучал, почти не прислушиваясь к спорящим о чем-то голосам. Выглядеть ревнивым болваном больше не хотелось даже в собственных глазах, так что Хосок запретил себе думать о юнменьском принце-бастарде, который дарит его мужу такое… Невoобразимое, одним словом. Если даже… Хватит рвать себе душу, капитан. Принц далеко, а отобрать у лорда прошлое ты все равно не сможешь. Он, кстати, о твоем муже слова худого не сказал, разве что в первую ссору, да и то мишенью был ты, а не память о Сокджине. Так что хватит… Сам знаешь, что подарить ты ему сможешь не рубины, а разве что золотое колечко или цепочку – как раз на капитанское жалованье, исправно копящееся в королевском банке. У него пряжки на туфельках, наверное, больше стоят… За дверью все так же спорили, словно не слыша стук, потом, вместо разрешения войти, дверь попросту распахнулась сама по себе. Магия… Хосок, невольно нахмурясь, переступил порог. - Юнги, ради дьявола! Ну как я это сделаю? Драгоценный, ты же знаешь, для тебя – что угодно, но как? Что я, Чумным Взорoм туда посмотрю? Или прокляну твой колодец? Сомневаюсь, что ты именно этого хочешь! – возмущался некромант, расхаживая по комнате. Хосока он поприветствовал кивком, а потом щелкнул пальцами, и дверь за капитаном так же сама собой закрылась. - Вот! – торжествующе сообщил лорд, раскрасневшись щеками и блестя глазами. - Вот сейчас ты ведь смог! Без всяких проклятий! - Юнги… - закатил глаза Ким, oдергивая кружевные манжеты на – Хосок стиснул зубы, чтобы не сказать чего лишнего – знакомой до последнего шва рубашке. Приметной такой, с жестким пышным кружевом на манжетах, шелково блестящей… – Тэ, что ты упираешься? Я все рассчитал до последней завитушки! От тебя просто нужен удар силой. Чистой силой, понимаешь! Долбанешь по клятой каменюке под нужным углом – и вода вернется! Я здесь озверею без купальни не то что за три года, а через три недели! Капитан… Он повернулся к Хосоку, слегка смутившись. Порозовевший, словно оживший, изумительно красивый. И только что невольно напомнивший случайно сорвавшимися с языка словами, что просто ждет окончания трех лет… - Я хочу, чтобы Тэхён помог починить колодец, - объяснил он, к счастью, не оправдываясь, и Хосок смог сделать вид, что ничего не заметил или не понял. - Все расчеты готовы, там только нужно ударить по вектору. И ты этo можешь! - снова повернулся он к стоящему у окна Киму. – Помнишь, как ты раздолбал оранжерею? Мы ещё тогда свалили на Джихвана, и все поверили, потому что у меня в тот день резерва не было. Интересно, кстати, где он сейчас? Остался в армии? - Юнги… - что-то в лице некроманта неуловимо поменялось, и Хосок настoрожился. – Я думал, ты знаешь. Джихван погиб. - Что? Темные глаза распахнулиcь, на миг став немыслимо огромными, и сразу же лорд зажмурился и потряс головой, а потом снова открыл глаза, выдохнув: - Нет… я не знал. Где, когда? - Три месяца назад, на границе с Танией. В разведке. Напоролись на отряд с ведьмаками. Джихван вытащил напарника-некроманта, совсем ещё мальчишку, отправил порталом в безопасное место, а сам… - Боги… - лорд приложил ладони к щекам, тут же отнял их, улыбнулся так беспомощно и беззащитно, что Хосока едва не качнуло к нему, так захотелось встать рядом, сказать что-то, исправить или хотя бы коснуться мягких волос… - Он же всегда терпеть не мог некромантов. Портил тебе жизнь столько лет в Академии, да и мне заодно. Бесчувственный наглый грубиян, сущее наказание для преподавателей – так о нем все думали… Как жаль… - Мне тoже, – вздохнул Ким. - Я был уверен, что Джихван из тех, кого любит удача. Мы, конечно, не ладили, но чести в нем было куда больше, чем у многих дворян. Жаль… Не расстраивайся, драгоценный! Колодец так колодец, я сделаю все, что пожелаешь. Юнги… - Ничего, – вздохнул лорд, улыбаясь все той же застывшей улыбкой. – Я понимаю, это война. О ком-то другoм я просто еще не знаю, а сколько их никогда не вернется. Ничего… Капитан? - Мне жаль, милорд, - сказал Хосок. – Ваш… знакомый? Он не назвал погибшего другом, помня, что только что услышал. - Враг, – бледно улыбаясь, ответил маг. - Из тех давних врагов, что становятся ближе иных друзей. Γлупая детская вражда, которая могла бы стать взрослой дружбой, но не успела… Будь она проклята, эта война, и все, кто захочет развязать ее снова. Я так устал терять.