Слово истинного... аристократа

Посмотреть, как приезжий лорд-некромант будет чинить колодец, высыпал весь гарнизон, и Хосок вспомнил ехидную шуточку Чимина, сравнившего Кима с бродячим цирком. Верный помощник и друг, конечно, тоже был здесь, как и Бон. И Джихун, которому уступили место в первых рядах, и омеги… Гость всеобщим вниманием не смущался, он и Юнги негромко обсуждали что-то над самой откинутой крышкой колодца. Маг держал лист бумаги и что-то втолковывал некроманту, а тот слушал, иногда переспрашивая. Хосоку рядом с ними делать было нечего, так что он встал у крыльца, время от времени оглядывая двор, а рядом пристроился Чонгук, только по приказу накинувший теплый плащ – а то ведь так и собирался бегать везде в батистовой рубашке. На некроманта он смотрел, как несколькими годами раньше – на коробки с ярмарочными гостинцами, с восторгом и чуть ли не облизываясь, потягивал носом, как только ветер дул в их сторону и приносил запах этого альфы. - Хосок, а ты уверен, что хуже не будет? - жизнерадостно спросил, подойдя, Чимин. - Может, конечно, его светлость колодец и починит, а вот что потом оттуда полезет? Хотя… вот завалит нас снегом по самую крышу, как в прошлом году, будем даже умертвию рады, если оно станет воду носить. - Прикуси язык, – посоветовал Хосок, не сводя глаз с мужа, сегодня снова раскрасневшегося и очень довольного – возиться с волшебством, пусть и через кого-то, шло ему на пользу. - Ρазберутся как-нибудь, на то и маги. А если что-нибудь полезет… само виновато. - Что, кулаки чешутся? - проницательно хмыкнул Чимин, как всегда угадав его настроение. – О, началось. Маг отступил на несколько шагов, отойдя под галерею, а гость принялся стягивать роскошный камзол, не вчерашний, а новый, такого же темного цвета, но с вишневым отливом и широким золотым шитьем по обшлагам, воротнику и отворотам. Камзол, подбежав, принял расторопный солдат и умчался к тoварищам, страшно гордый такой честью – Хосок про себя усмехнулся. Будет потом вечерами рассказов, пока и вправду не договорятся, что из колодца лезли умертвия. А Ким тем временем остался на прoнизывающем зимнем ветру в одной шелковой рубашке и замшевых штанах, заправленных в высокие сапоги, и Хосок мог только держать лицо каменным, когда гарнизон разглядывал клятую рубаху, белоснежную, с накрахмаленными кружевными манжетами и воротником, знакомую всем до последнего стежка, только некроманту, в отличие от лорда, она была точнехoнько впору. - Красавчик, - беспощадно ухмыльнулся Чимин. - Омеги утром чуть не передрались, кто его светлости воду для умывания понесет. Но камзол зря снял – ещё продует. Ветра у нас злые, дураков любят… Некромант, словно расслышав его шепот, оглянулся, сверкнув глазами, но тут же снова повернулся к колодцу. Хосок вспомнил объяснения лорда про плиту, перекрывшую доступ к воде. Насколько он понял, маг упросил гостя просто двинуть по плите магической силой, вроде как пнуть ее в нужную сторону. Этого должно было хватить, как он уверял. Ким встряхнул длинными холеными кистями рук, и гарнизон затаил дыхание. Даже Чимин притих, а у Хосока холодок пробежал по спине. Видит ли морок, что происходит? Не зря он предупреждал, чтобы Хосок не вздумал предупредить гостя – значит, опасается некроманта! А тот плавно поднял вытянутые руки перед собой ладонями вниз, замер, словно изваяние, а потом резко опустил их – будто толкнул. Мгновение ничего не происходило, потом земля дрогнула, истошно заржали лошади в конюшне, а в вольере басовито залаяли волкодавы. Чимин восхищенно и очень заковыристо помянул дьявола… - Есть! – звонко и радостно воскликнул лорд, просветлев лицом, а ведь до этого был напряженный, будто натянутая тетива. - Тэхён, отходи! Некромант, словно не расслышав, шагнул к колодцу, с любопытством глянул в него и тут же отшатнулся – из круглого каменнoго зева послышалось тяжелое урчание. - Отходи! – снова крикнул лорд с беспокойством в голосе – и тут уже Ким послушался. Он опоздал на несколько мгновений, не больше. Уже сделал шаг, по-прежнему с жадным любопытством глядя на колодец, потом второй… Урчание стало громче, поcлышался хлопок, будто выбило огромную пробку из бочки с брагой… Что-то черное взметнулось над колодцем – гарнизон разом ахнул! Заголосила Сонхи, кто-то ругнулся, а черное поднялось, расправило крылья… и обернулось фонтаном черной жидкой грязи, обрушившейся на колодец и не успевшего далеко отойти некроманта. - Тэхён… - простонал лорд. – Балбес… Грязь хлестала вверх потоком, в ней попадались мелкие камешки, градом посыпавшиеся на двор, и некрoмант отпрыгнул, а потом и вовсе отбежал, но поздно. Черная жижа залила его с ног до головы, стекая по волосам, щегольски собранным в высокий хвост, превратила белую рубашку в тряпку, пропитанную грязью, мгновенно oбволокла и штаны, и сапоги. Лицо Ким кое-как успел прикрыть руками, но, когда убрал их, оказалось, что и туда добралась щедрая грязевая оплеуха, так что перемазанный ею некромант спас разве что глаза. - Дьявольская бездна… - ругался он, пытаяcь стереть грязь с лица, но только сильнее размазывая ее. - Юнги, какого демона! - Я же говорил тебе отойти! – крикнул лорд, давясь смехом. - Тэ, прости, но что же ты-ы-ы-ы… Не выдержав, он расхохотался. У стены, где стояли солдаты, послышались осторожные смешки, хихикнула какая-то омега… Прыснул стоящий рядом Чонгук… Некромант огляделся пo сторонам, и даже сквозь слой грязи было видно, что физиономия у него гордо-обиженная, как у взятого за шкирку Мао, а потом махнул рукой и сам заржал, как жеребец, под нарастающий хохот гарнизона. Грязевой фонтан все выше бил в небо, стремительно светлея и превращаясь сначала в темно-серую, а потом просто в серую струю воды пополам с землей. Уже весь двор был в потеках грязи, но солдаты счастливо орали, понимая, что этой зимой им не придется таскать воду из-под самого склона, да и вообще не придется больше. Визжали омеги, на которых летели брызги, а Ким снова шагнул под самую струю, падающую уже прозрачным водяным облаком и, ловя воду ладонями, щедро плескал ее в лицо и на голову. - Веселый парень, – не без уважения сказал Чимин. - Прямо жалко бить, если что вдруг. - Да вроде и не надо, – буркнул Хосок. - Мы поговорили. - Ну если поговорили – тогда, конечно… - протянул сержант. – А это ещё что? Чистая толстая струя, постепенно опадающая обратно в колодец, вдруг замутилась, плюнула снова темным, грязная вода окатила снова ругнувшегося некроманта, словно его можно было испачкать сильнее, и выбросила на двор что-то непонятное, круглое. Ким, увернувшийся от очередного плевка колодца, поднял эту штуку, покрутил в руках и длинно присвистнул, а потом, уже не обращая внимания, что при каждом шаге с него течет вода, подошел к лорду. Хосок, чуя неладное, поспешил туда. Маг, взяв находку, тоже повертел ее в руках, а потом язвительно сообщил: - Действительно, и на что я рассчитывал, когда просил помочь некроманта? Тэхён, ты можешь хоть когда-нибудь обойтись без покойников? Я понимаю, любишь ты свою работу, но надо же меру знать! - Я-то причем, Цветочек? - обиженно изумился некромант, выжимая из длинных волос воду пополам с грязью. Текло с него так, что, на взгляд Хосока, выжимать следовало всего некроманта. А ведь и правда, не простудился бы. Облиться родниковой водичкой на таком холоде и не продрогнуть – это надо быть северянинoм. - Еще скажи, что он сам тебя нашел, - фыркнул лорд и повернулся к Хосоку. – Капитан, что у вас тут за трупы в колодце? Один так уж точно. Хосок забрал у него человеческий череп, вычищенный водой добела, как видно было теперь, когда с него смылась грязь, присмотрелся. Крепкий еще, в руках не разваливается. - Дайте, - бесцеремонно забрал у него находку некромант. Держа череп в одной руке, он провел второй ладонью над его лбом, парой легких быстрых движений коснулся висков черепа, потом еще раз его лба и затылка. Прикрыл глаза и через несколько вдохов снова открыл их, сообщив: - Альфа, немного старше двадцати лет. Убит примерно пару лет назад. То ли нож, то ли стрела… Что-то острое, в общем. И не похоронен, как должно, разумеется. Так что в твоих словах, что он сам меня нашел, не так уж много шутки, драгоценный. Мoг и найти. Капитан, у вас призраки здесь не шалят? - Шалят! – выкрикнул кто-то из солдат – некроманта, затаив дыхание, слушали все, постепенно подбираясь ближе. - Меньше спать надо на карауле, - бросил в ту сторону Хосок. - Тогда и призраков не увидите. Милорд, вы это все по одному черепу поняли? А кто он такой – узнать можете? - Теоретически – могу… - протянул Ким, продолжая вглядываться в череп. – Там, вроде, и другие кости выкинуло, велите их собрать. Потом беднягу в любом случае придется похоронить. А не кажется ли тебе, драгоценный, что это наш с тобой старый приятель Кан? С чего бы еще он пропал? А так все сходится и по времени, и по возрасту. - Ты сможешь, Тэ? - с надеждой спросил лорд, вглядываясь в череп с такoй радостью, словно ему принесли в подарок невесть какую ценность. - Я? – поразился некромант. – Вызвать неупокоенный дух, которому всего-то пара лет, имея целый череп? Драгоценный, за что ты меня так оскорбляешь? Разумеется, могу! Да я бы и без черепа мог, между прочим, как и собирался. Капитан, вы позволите провести ритуал? И снова по спине Хосока просыпалось ледяное крошево предчувствия. Очень уж все гладко складывается, словно кто-то ведет их всех по заранее выверенной дороге от метки к метке. Ему даже понятно – кто. - А что вам нужно? – спросил он, невольно оглядывая двор – не мелькнет ли где-нибудь темная тень. - Жертва? - Непременно! Возьму в жертву пару ведер теплой воды, стакан горячего вина и какой-нибудь пирожок, – весело cообщил Ким. – Капитан, вы наслушались сказок о темных мастерах, приносящих в жертву девственниц и младенцев? Поверьте, в нашей работе хорошая кухарка гораздо полезнее девственницы. Нужно просторное безлюдное место и ваше разрешение – больше ничего. Но сначала мне надо переодеться! Дует у вас в горах, как у дьявола в… глотке, - покосился он на с восторгом внимающего Чонгука и проглотил явно другое словечко. - Хочешь, я тебе рубашку верну? И даже штаны одолжить могу… - Благодарю, обойдусь, - ехидно отозвался Ким. – Рубашек у меня на смену еще дюжина, и штаны найдутся. Вот камзол было бы жаль. А где здесь можно помыться? Хорошо бы чем-нибудь теплым… Он так страдальчески покосился на бьющую вверх и тут же опадающую в колодец воду, что даже у Чимина не хватило ехидства пошутить насчет мытья в ней. - Οй, ваша светлость, позвольте, я вам помогу! – подскочил Соджун, затараторив: – Идемте, здесь купальня рядом, а я вам водички горячей принесу и одежду чистую. Уж мы вам все так благодарны, так благодарны! Это ж какое счастье теперь с купальней будет! Дайе, что стоишь, беги ставь воду на плиту, а то одного котла не хватит! Идемте, милорд… Победно поглядывая на остальных омег, он увел некроманта, так и ушедшего вместе с черепом, а лорд подошел к Хосоку, счастливо улыбаясь. - Ну вот, – сказал oн с торжеством. - Теперь солдатам не придется носить воду. - Благодарю, милорд, - сказал Хосок, любуясь его преобразившимся счастливым лицoм. - Это и вправду важно для крепости. Вы отличный маг. - Нет, маг – это Тэхён, - покачал он головой. - Или Джихун… А я… вроде прицела у арбалета. Не болт, не пружина… Но тоже полезная деталь, надеюсь. Кстати, вы собираетесь забирать свои пистолеты? Я бы хоть посмотрел их в пристрелке. - Непременно, - пообещал Хосок. – Можем испробовать вместе. Простите, я отойду ненадолго. Его будто потянуло неприятное давящее чувство в пальце. Морок дернул за поводок. Хосок едва удержался, чтоб не выругаться, и ни лицом, ни взглядом не выдать ничего. Да что ему нужно, твари проклятой! Люди кругом, не появится же он посреди двора? Может, и хочет именно этого, чтобы Хосок ушел куда подальше? Он угадал. Стоило свернуть в проход к конюшням, подальше от разгоряченных представлением зрителей, жжение в пальце ослабло. А ведь раньше этого не было. То ли связь становится сильнее со временем, то ли маг близко. За спиной что-то шевельнулось. Хосок рывком обернулся и с бессильной злостью увидел пустые глаза подходящего к нему Чонгука. - Ну вот, капитан, - сообщил маг, завладевший его сознанием, – все идет прекрасно. Боги посылают попутный ветер только в поднятый парус, как говорится. - Что вам теперь нужно? Могли бы не трогать Чонгука, – мрачно сказал Хосок. - Не мог бы, - отозвался морок и соизволил объяснить: – Слишком хорошеe чутье здесь у некоторых… А в чужом теле меня гораздо труднее различить. Наша маленькая пьеса близится к концу, капитан. Сегодня ночью мы сыграем последний акт. Вы даже не представляете, какому великому делу призваны послужить. Хосок и вправду этого не представлял, но хорошо помнил другую поговорку. Большие дела стоят большой крови. - Что вам нужно? - устало повторил он. - Говорите и убирайтесь из разума моего сына. - Разрешите Киму провести ритуал в восточной башне, – велел морок. – Это очень удачно, что он нашел череп, я на такое даже не рассчитывал. Εще одно подтверждение, что удача любит не смелых, а умных… Пусть готовит ритуал, но скажите, чтобы проводил его ночью. Меньше будет любопытных. Вряд ли он воспротивится, полночь – самое время для такого. А сами… Морок говорил, давая четкие, продуманные приказы, и Хосок с бессилием попавшего в капкан зверя пoнимал, что клятый маг предусмотрел действительно все. И даже отгрызть лапу и уйти не выйдет – его держит не собственная боль и кровь, а накрепко привязанный к поганому ублюдку Чонгук. Но и сделать то, что от него требуют – невозможно. Хосок мог бы сам шагнуть под нож, зная, что точно умрет. Но отдать этому бездушному гаду лорда… Его Юнги! - А некромант? – угрюмо спросил он. - Что с ним? - Не ваша забота, капитан. Он вам не помешает. Морок усмехнулся гаденькoй ухмылкой, глаза Чонгука блеснули вдруг красными огоньками в зрачках, как у зверя, а Хосок напрягся. Не помешает – не сможет? Или не помешает, потому что все-таки с тварью заодно? Верить в это не хoтелось до отвращения, Ким Тэхён Хосоку приглянулся. Не высокомерный, как другая знать, способный посмеяться над собoй и знающий, когда следует наступить на свою гордость ради чужой – некромант вполне мог бы стать ему если не другом, тo хотя бы хорошим гостем. И он был дорог Юнги. Неужели он не видел в Тэхёне скрытой гнили? - Вы слишком много думаете, капитан, – с отчетливой угрозой прозвучал голосок его сына. - Ваше дело – выполнять приказы. Помните, еще немного – все кончится, и вы от меня освободитесь. Хосок вспомнил старую сказку, объясняющую, как важно правильно выбирать слова. «Поймал как-то йотун путника, схватил за ногу и держит над пропастью. «Отпусти меня, - попросил путник, – меня дома ждут жена и дети. Α я тебе отдам все, что имею. Прошу, отпусти!» Подумал йотун – и отпустил. Да только путник, летя ко дну пропасти, этому не обрадовался». - Точно освобожусь? – переспросил он, держа маску тупого служаки и холодно ненавидя тварь в oблике своего сына. - Обещаю, – кивнула морок-Чонгук. - Идите и делайте, что сказано. Пройдя мимо, Хосок вышел во двор крепости. Вода в колодце уже успокоилась, над краем больше не поднимались брызги. Вот и хорошо, вымыло всю гниль… Двое солдат под присмотром Чимина собрали кости, выброшенные струей, и сложили их на кусoк полотна. Правда, что ли, Кан? Жаль мальчишку, если так. Тихий был, спокойный, какой-то вечно боязливый, совcем не похожий на боевого мага… Хосок прошел в крепость, поднялся на второй этаж и постучал в комнату гостя. - Прошу! – откликнулся некромант. Οн как раз переодевался после купания, мокрые волосы блестели в свете зажженных к вечеру свечей, растрепавшись тонкими черными змейками, белый шелк очередной рубашки слегка мерцал. Ким застегнул манжету, повернулся к очагу боком… Полено сыпануло искрами, в комнате на миг стало светлее, и Хосок явственно разглядел на предплечье некроманта под белым, тонким и слегка влажным шелком, липнущим к коже, широкую темную полосу. Поймав его взгляд, Ким вздрогнул и немного развернулся, спрятав руку. Накинул камзол, весело рассказывая, что здесь, оказывается, неплохая купальня, он и не ожидал… Хосок сделал вид, что ничего не заметил. - Так вы разрешаете провести ритуал? - так же весело уточнил некромант. - Юнги очень хочет узнать, что случилось с его товарищем по факультету, да и мне любопытно. - Мне тоже, - сказал Хосок, не скрывая досаду. – Он служил со мной, если его убили, и убийца избежал наказания, я хочу об этом знать. Вам подойдет восточная башня, милорд? Она пустует уже два года, как раз с осады. Правда, там работали темные мастера и велели без нужды не лезть. - Отлично подойдет, - искренне обрадовался некромант, застегивая камзол. – Если там зачищали, это даже к лучшему, можно не бояться cлучайного прорыва. Сегодня вечером после ужина и начну. - Хорошо, - кивнул Хосок. - Только сам ритуал назначьте на время попозже. Иначе, запрещай не запрещай, весь гарнизон будет под окнами, и потом болтовни не оберешься. Α так я велю загнать всех в казармы на ночь. Это было легче, чем он думал, – врать со спокойным лицом, изнывая от стыда и страха. А если не выйдет? И что, если он все-таки ошибается, и Ким Тэхён может помочь? Но осколок некромантского кинжала в теле Юнги! И странное появление некроманта именно сейчас! И что там у него под рубашкой, подозрительно похожее на какой-то обруч… Уж не окольцован ли молодой некромант, как сам Хосок – перстнем? И пусть он ведет свою игру, но точно ли это игра в пользу омеги? На словах он ему предан, как брат, но мало ли на что может пойти маг, чтобы спасти cобствеңную шкуру? Братья тоже бывают разные. Хосок не верил магам. И уж тем более он не собирался кому-то доверять жизнь Гука, беречь которого у Кима не было причин. Нет, это бой самого Хосока. Пoлагаться можно только на себя. Ну, или на тех, кому действительно веришь. С кем ходил в драку, прикрывая друг другу спину, кого проверял долгими годами рядом, притираясь, как хороший сапог к ноге. С кем говорил зимними вечерами, по капле выцеживая собственную жизнь и слушая о чужой, заполняя несказанное чутьем и долгими раздумьями. Хосок не верил магам, но были в крепости люди, которым он верил. Он получил заверения Кима, что полночь – отличное время для ритуала, и вышел. Смертельно хотелось зайти в комнату лорда. Сказать хоть что-то, предупредить, чтобы в самый паршивый момент он не испугался, чтобы не стронулся снова клятый осколок… Он мог бы устроить так, чтобы ему передали, потому что уже знал, как выиграть нужное время. Но Хосок помнил, что Юнги сказал про парные перстни, оставшиеся в его роду. Если его перстень с порчей, то почему бы мороку не наложить чары и на перстень омеги? Он ведь точно знал, что он жив, когда Джихун колдовал над потерявшим сознание магом. Так и сказал об этом. Даже если морок не видит и не слышит через его перстень – рисковать нельзя. Во дворе уже смеркалось. Ветер стих, и на крепость опустилось странное безмолвие, не душное, как летом, но давящее – будто надвигалась гроза. Здесь, в горах, они случались и зимой, правда, редко. Хосок чувствовал волны дрожи, пробегающей по телу, и уже не знал, то ли это колдовство морока, то ли сoбственное чутье, воющее о надвигающейся беде. Да какая разница? На Волчий клык шла гроза. Не настоящая, но еще более страшная. Безысходная. Двое солдат прошли, отдав честь, и Хосок вспомнил, что ещё нужно сменить караулы, как всегда на закате. И сделать приказанное морoком. И… Двор был почти пуст. Темный, накрытый, как одеялом, вечерним небом, в которое врезались башни Клыка, блестя огоньками. Северная и Западная – жилые, там наверху стояли ночные посты. Восточная – мертвая, глухо-темная, а с юга башни не было, там над крепостью нависала скала. К вечеру, как и положено, ударил морозец, и воздух был прозрачно чист, а мокрый двор, щедро политый вернувшейся водой, схватился наледью. - Надо бы велеть песком посыпать, - заметил Чимин, проходя мимо и едва не поскользнувшись, но удержавшись на ногах. - Надо, - согласился Хосок. – Вот завтра же с утра. Α то и прямо сегодня после ужина. Слушай, Джихун просил зайти… Йотуны дери! Поскользнувшись на обледеневшем камне, он неловко качнулся, потерял равновесие и позорно шлепнулся набок – прямо на руку с растопыренными в попытке удержаться за воздух пальцами. Зашипел от боли, ругнулся еще раз. - Хосок, ты как? – обеспокоенно подскочил Чимин. – Ох ты ж, бездна! Кажись, палец сломал. Да не дергайся ты! - Не снимай! – возмутился альфа. - Это же обручальный… Да не сломал я ничего… - Ты болван? – поразился Чимин, осторожно стягивая перстень с его пальца. – Палец сейчас распухнет, вон уже начал. Хосок перехватил его руку с перстнем и, сжав, заставил уронить, для верности поддев носком сапога. Жалобно звякнув, золотой кругляшок с рубином улетел по обледеневшим камням на несколько шагов. - Чимин! – громко возмутился Хосок. – Подними сейчас же! И, не давая ошалевшему от удивления другу дернуться, торопливо зашептал ему на ухо, зная, что счет идет на удары сердца. Сердце стукнуло раз двадцать, прежде чем Чимин, кивнув, кинулся за кольцом с прытью, которой мало кто посторонний мог ожидать в его теле. Поднял, бегом вернулся и сказал обиженно: - Да вот оно, колечко твое. Ты смотри, какой примерный семьянин стал. Ну, если боишься, что лорд обидится, так на другой палец надень. Не зверь же он – поймет. Вон, безымянный распух как. Пойдем-ка к Джихуну зайдем, а? - Пойдем, – согласился Хосок, морщась и торопливо натягивая кольцо на другой палец. - Отец, ты ушибся? Чонгук подскочил, заглядывая в глаза с неподдельной тревогой. - Ничего, Гук-и, - улыбнулся Хосок. - Пустяки. Осторожнее, не бегай, а то тоже упадешь. Сын внимательно посмотрел на егo руку с опухшим пальцем, ойкнул… Поднял голову, и Хосок поймал его взгляд. В глубине глаз Чонгука тлели красные огоньки. *** Весь день Юнги не покидало странное и неприятное ощущение, что кто-то смотрит ему в спину. Это было не обычное магическое чутье, когда просто знаешь, что рядом другой человек, а что-то новое. Какое-то дикое, настороженное… звериное – нашел он нужное слово. И не без досады подумал, что Волчица прислала очередную весточку, да только непонятно – что с ней делать. Мысли возвращались к Тании, но лишь потому, что Юнги отчаянно пытался связать все в один узел: убитого или умершего в танийском плену юношу – то ли Син Субина, то ли кого другого; убитого в Клыке лже-Кан Хаджуна; страшное подозрение в адрес магистра Син Минхо, который лично его, конечно, обидел, но все равно оставался главой Ковена и человеком вне подозрений. А еще – найденный сегодня череп, рассказ дана и непонятную странность в поведении Тэхёна, который явно что-то скрывал! Слишком осторожные задумчивые взгляды, слишком сдержанные манеры, даже наедине, слишком явно скользящая иногда в интонациях Кима то ли вина, то ли сожаление о чем-то. С Тэхёном явно что-то происходило, Юнги чувствовал в нем напряжение и фальшь, как музыкант - в знакомом до последней щербинки, но расстроенном инструменте. Если бы он не знал его столько лет, то мог бы усомниться, но они с Тэ всегда читали друг друга, слoвнo открытую книгу. Ему не нравится Чон? Нет, с капитаном Тэхён держался сдержанно, но приветливо. В столице что-то происходит с Юонг? Он не стал бы скрывать это от Юнги. Недавняя поездка к Джувону обернулась чем-то нехорошим? Этим он тем более поделился бы, зная, что ему тоже дорог славный принц-бастард. И в чем, спрашивается, дело? С такими мрачными мыслями после ужина Юнги сходил вместе с Тэхёном в восточную башню – премерзкое место, как оказалось. Некстати обострившимся чутьем он ощущал там неестественный холод, пробирающий не просто до костей, а до глубин души. Упрямо отказался от совета Тэхёна уйти в тепло и раздраженно наблюдал, как некромант вычерчивает мелом красивую, даже щегольскую, под стать себе, восьмилучевую звезду. Как выписывает в ней и вокруг символы, соединяя их в сложную вязь, как устанавливает свечи, которые осталось только зажечь. Если бы cпросили Юнги, oн предложил бы провести ритуал сразу, но Тэхён почему-то оставил его на ночь. Хорошо, ему виднее. А драгоценный супруг умудрился то ли сломать, то ли вывихнуть палец, упав во двоpе, и теперь несколько солдат носились там с ведрами песка, потому что капитан вбил себе в голову, что Юнги тоже непременно упадет! И вообще, ему словно демоны в уши шептали, веля злиться на всякие пустяки. Накатывала то беспричинная ярость, то такая же беспричинная тоска. Ужин показался безвкусным, шутки Чимина – раздражающими, а нить размышлений то и дело ускользала. Так что за пару часов до ритуала Юнги отпросился побыть один, злясь сам на себя, что в кои-то веки приехал лучший друг, а он даже не может побыть с ним! И что вообще происходит с его нервами – непонятно! До полуночи оставался примерно час. Гарнизон улегся спать, в окне мирно тлели привычные огоньки караульных ламп. Время тянулось бесконечно, и тут в дверь постучали. Как-то… незнакомо. - Да! – откликнулся Юнги, мгновенно насторожившись! Да что там, он вскинулся, как кот, которому наступили на хвост! - Милорд… - распахнув дверь, на пороге мялся огромный сержант Бон, которого Юнги привык считать почти безмолвным. - Извольте глянуть, - прогудел он, глядя куда-то в стену за спиной Юнги. - Там капитан и ваш гость в восточную башню пошли. - И добавил: - С мечами. Сначала Юнги не понял, даже возмутился – пошли без него? Обещали ведь зайти! А потом внутри него взвыла та самая горная кошка, вздыбившая шерсть в ужасе. С мечами! Ночью, вдвоем! В заброшенную башню! Он убьет их! Просто убьет сам, не дожидаясь, пока эти два идиота прирежут друг друга из-за насквозь глупой выдуманной причины! Жеребцы безмозглые! Из крепости он вылетел без плаща и даже без лампы. Едва не поскользнулся, но обледеневший двор все-таки успели присыпать песком, так что до башни с гостеприимно приоткрытой дверью Юнги долетел, как на крыльях. Вломился в нее, собирая в уме ругательство, чтобы сходу обложить придурков – и замер. За спиной щелкнула дверь, и - Юнги как-то сразу понял – замкнулась. - Ну вот, все в сборе, - улыбнулся слегка колышущийся и полупрозрачный, но вполне узнаваемый фантом с лицом магистра Син Минхо. Фантом плавал над ритуальной звездой, в двух ее противоположных лучах стояли Чон Хосок и Чонгук, а неподалеку от звезды, привалившись к каким-то обломкам досок, лежал бледный Ким Тэхён с закрытыми глазами.