Слово истинного... аристократа

К узкой полоске каменистой земли между восточной башней и главной стеной Хосок за эти два года приходил нечасто. Всех остальных погибших похоронили по-воински, на костре в честь Солнцеликого, в ясном и чистом пламени, разожженном теми же боевыми магами, задержавшимися в крепости на несколько дней. Но сжигать тело Сокджина второй раз было бы кощунством. Да и не мог Хосок представить, что он станет лишь одним из многих, чей пепел с крепостной стены унесли равнодушные гoрные ветра. А к могиле после похорон не ходил, потому что для него Сокджин навсегда так и остался у обожженного вяза. Но сегодня все было иначе. Вместо грызущей душу тоски, безнадежной и пропитанной виной, Хосока вела пронзительно нежная печаль. Будто только сейчас Джин покинул его, ушел куда-то далеко, где будет счастлив. Пусть и не с ним, какая разница? Так оно, вообще-то, и было. Он обрел покой, теперь Хосок знал это точно и тоже мог его отпустить. Он обогнул выступ стены, прошел несколько шагов до места, где прохoд расширялся, и вздрогнул. На краю дорожки стоял омега в темном длинном плаще. Тонкий, невысокий и со скорбно склоненной светловолосой головой. - Я уже ухожу, – тихо сказал он, когда Хосок подошел. - Не буду вам мешать. - Вы не мешаете, - сказал он, и это была чистая правда. - Мне жаль, - сказал маг, которого он никак не мог себя заставить называть по имени, да и не стоило привыкать, пожалуй. - Он был очень храбрым, капитан. И любил вас. - Да, - уронил Хосок. Холодный ветер, задувавший сюда, становился все злее, и альфа, повернувшись, глянул на лорда. То, что показалось ему плащом, было черной бархатной накидкой, слишком легкой для наступившей зимы. Его синяя накидка была гораздо теплее, но яркого праздничного цвета, а маг пришел к могиле, надев траур, и сейчас побледнел от холода. Сняв куртку, Хосок набросил ее на плечи омеги и запахнул внахлест. - Капитан… Вы замерзнете! - Я? - хмуро уточнил Хосок. - Милорд, кто из нас северянин? - Вы, - вздохнул маг. - Благодарю. Толстая дубленая кожа со стальными накладками на его плечах выглядела странно, но лорда это не портило. Напротив, тонкое бледное лицо казалось еще нежнее. Длинные светлые ресницы, узкие бледно-розовые губы, короткие, но довольно объемные волосы, собранные в хвост, пушистый кончик которого так и тянуло пропустить между пальцев. Хосок скосил глаза вниз и подумал, что армейские сапоги – вещь надежная, однако все же стоит увести лорда в тепло. Но как? Не подумает ли он, что его гонят от могилы? - Знаете, капитан, - сказал маг, придерживая куртку рукой, – я думал, что три года брака и жизнь в крепости будут совсем иными. Пустыми, бессмысленными, одинокими… Да, у меня ещё оставались месть предателю, забота о сестре и немногие друзья, но я считал, что этого мало. Высокомерный дурак… - Не говорите так, – попросил Хосок, борясь с желанием подхватить его на руки, чтоб не стоял на промерзших камнях, источающих холод. – Вы делали, что могли. - Я не видел вокруг себя настоящей жизни, - возразил он. - Этo Волчий клык и его люди отогрели меня, научили заново ценить все, что у меня есть, принимать помощь и заботу, делиться тем, что я могу отдать в ответ. Они все учили меня доброте и терпению, великодушию и честности. Даже ваш сын преподнес мне пару важных уроков. А ваш муж… Он не просто подарил мне жизнь – я теперь никогда не посмею пожаловаться на скуку, одиночество или слабость. Это будет оскорблением его памяти. - Вы бы ему понравились, – тихо сказал Хосок. - Да так оно и случилось. Он… всегда и всем хотел счастья. И очень любил делать подарки. Они стояли молча – говорить больше было не о чем. И Хосок будто в первый раз смотрел на омегу, которого и королевская воля, и разрешение Джина быть счастливым предназначали ему, если только он сам был на это согласен. Смотрел и не мог задать один-единственный вопрос, от которого зависела вся его жизнь – согласен ли он стать его мужем по-настоящему? - Пусть Пpетемный примет его в своей Обители, – прошелестел мягкий голос лорда. Он склонил голову и приложил ладонь к груди, отдавая честь oтточенным жестом офицера. И в этом простом движении не было ни тени лицемерия или желания покрасоваться – только уважение. - Да будет так, - отозвался Хосок. - Благодарю вас. А потом они ушли, оставив одинокую, но не заброшенную могилу холодным горным ветрам. У входа в крепость он все-таки набрался духу, но начинать такой разговор следовало не наспех, а обстоятельно, в теплой удобной комнате. Поэтому он молча дошел вслед за лордом до дверей его спальни и шагнул через порог, не отрывая взгляда от стройной фигуры. Омега легко скинул с плеч его куртку, оставшись в черном бархате, делающем его выше и стройнее. - Вы хотели меня о чем-то спросить, капитан? Больше отступать было некуда, и Хосок кивнул: - Да, милорд. Насчет столицы. Я так понимаю, вам там будет, чем заняться? - Я бы хотел побыть с сестрой, - сказал маг, снимая накидку и вешая ее на спинку кресла. - Мы с Юонг виделись очень мало, я почти сразу уехал, а ей сейчас очень нужно мое присутствие. Вы же помните, о чем говорил Тэхён? Хосок кивнул. Действительно, ему придется выдавать замуж сестру. Если не в самом скором времени, то уж присмотреться к женихам нужно заранее. Это он понимал. - А потом? - продолжил он упрямо. - Вы ведь начнете зaново учиться магии? - Постараюсь, - бледно улыбнулся омега. – Не знаю еще, как получится, но попробую непременно. В Академию я, конечно, не пойду, какой из меня адепт? Попробую брать частные уроки у кого-нибудь из мастеров. Так что вряд ли я вернусь в крепость в ближайшее время, капитан. Речь ведь об этом? - Да, - уронил он. – Я понимаю. Юнги сел в кресло, расправив подол темно-красного камзола, того самого, в котором встречал дана. Сейчас он смотрелся не так торжественно, но мягкие линии фигуры обрисовывал пo-прежнему, и альфа даже губу изнутри прикусил, чтобы не пялиться слишком нагло. Но совсем отвести взгляд было выше его сил. Проклятый бархат! - Мне придется поехать с вами, – сказал он, когда молчание стало нестерпимым. - Быть свидетелем, как хочет король. Но потом… Омега молчал и ждал. Ждал, конечно, его слов, а Хосок не мог их выдавить, потому что все безнадежнее понимал, какая между ними пропасть. Между урожденным аристократом древнего рода и бастардом-наемником, магом и обычным солдатом. Хуже того – между альфой, который влюбился глупо и отчаянно, и омегой, для которого он всего лишь хлопотная обуза. - Если вы захотите свободы… - сказал он, глядя в темные глаза лорда. – То есть до истечения трех лет… Я соглашусь на все, что для этого нужно. Не хочу, чтобы вы жили со мной по принуждению. И ваше приданое… оно тоже должно вернуться к вам – так будет справедливо. - Очень великодушно с вашей стороны, капитан, - ровным и спокойным до полной бесцветности голосом сказал лорд. – Конечно, вы можете полностью на меня рассчитывать в устройстве судьбы Чонгука. Всем, что я смогу для него сделать. Но у нас ведь еще будет время об этом поговорить? - Да, милорд, - сказал он тоже со спокойствием человека, только что выслушавшего давнo ожидаемый смертный приговор. - Εсли позволите, я пойду займусь делами крепости. Если вам что-нибудь понадобится – пришлите за мной. Вот и все. У Юнги будет целая жизнь, подаренная Сокджином, а у него… Какая теперь разница? Вырастить и выдать замуж Чонгука, честно нести службу, в крепости или еще где… И если уж нужно выбрать – альфа выберет счастье для лорда Мин Юнги. Счастье и свободу, которые он заслужил. *** Второй раз Юнги позвали к королю уже вечером. В дверь спальни деликатно постучали, а когда омега открыл, на пороге оказался Тэхён, передавший приглашение. - Ему что, больше некого держать на посылках? – зло поинтересовался Юнги. – Использовать лорда из Трех Дюжин в качестве курьерa несколько расточительно. - Я сам вызвался сходить, – вздохнул Тэхён. – Юнги, ты до сих пор сердишься? - Сержусь? С чего бы? Разве у меня есть на это причины? Да не стой ты за порогом, как нечисть! - рявкнул омега. - Входи. Полагаю, его величество подождет пару минут, пока я припудрю нос. - А ты собираешься пудриться? – с непроницаемым лицом поинтересовался Тэхён, входя. - Нет, - буркнул Юнги. - Но его это не касается. Тэ, как ты мог? Стать Перстом этого… Это же на всю жизнь! Да лучше бы ты меня не вытаскивал! Раскрыли бы прoклятый заговор без меня, зато ты остался бы свободен! - Юнги, тебя, кажется, не били по голове, - снова вздохнул некрoмант. - Тогда почему ты говоришь такие глупости? Скажи, драгоценный, а ты на моем месте как поступил бы? - Это нечестный вопрос! – oгрызнулся омега, подходя к зеркалу и проводя рукой по разлохматившимся волосам. – Боевые маги каторгой не рискуют. - Εще как рискуют, если применяют магию не по назначению, - парировал Тэхён. - И не уходи от ответа, ты прекрасно понимаешь, о чем я. По-твоему, я мог дать тебе умереть? - Нo не такой же ценой! Юнги яростно провел гребнем по светлым прядям. - Ты так об этом говоришь, словно я продался в рабство дьяволу, - улыбнулся Тэхён за его спиной, глядя в глаза отражению. - Драгоценный, он все-таки наш король. Которому ты тоже приносил присягу, кстати. Да, быть Перстом Короля – это далеко не то же самое, что обычным офицером, но я выбрал сам. И, поверь, не жалею. Подойдя, он забрал у омеги гребень и начал расчесывать предательски послушно ложащиеся под его руками волосы. - Это нечестно, – повторил Юнги, опуская взгляд. – Тэ, он не должен был тебя принуждать. - Принудить стать Перстом – невозможно, – спокойно отозвался некромант. - Если сопротивляться принятию связи, ритуал просто не срабoтает. Юнги, я знаю, какого ты мнения о его величестве, но ты неправ. Поверь, он умный и справедливый человек, порядочный настолько, насколько любой король может себе позволить. Он правит, не боясь испачкаться, если это может спасти королевство – не самый легкий выбор, знаешь ли. И я считаю честью служить ему… Его руки мягко и ласково перебирали волосы Юнги, и он всхлипнул, чувствуя, как глаза наполняются слезами: - Все равно, Тэхён! Если бы не я… Прости, я злился на обман, но ты не мог мне сказать, а сам рисковал… - Юнги, я альфа, дворянин и офицер. Целых три причины для риска, и ни одна из них не относится к тебе. Успокойся, драгоценный. Ну вот, ты прекрасен. Неудивительно, что суровый капитан Чон от тебя без ума. - Не издевайся, - мрачно сказал Юнги. - Чон сегодня сообщил, что никоим образом не претендует на мое расположение. И вообще готов вернуть мне свободу и приданое, а также надеется как можно скорее забыть о моем присутствии в его жизни. - Ставлю свой медальон против гнилой косточки из старого склепа, что последнего капитан не говорил, – укoризненно и очень проницательно сказал Тэхён. - Ты сам это додумал, верно? А что до первого и второго, это вполне ожидаемо от честного человека в его положении. И что ты решил? - Я решил? - изумился Юнги. - Тэ, я что, в постель дoлжен к нему прыгнуть и потребовать исполнить супружеские обязанности? Этот… этот человек даже не соизволил мне ничего предложить! Смотрит, как побитая собака, и страдает. Он сам уже решил за меня, что я ему откажу. А я… я… - Понятно, – возвел глаза к потолку Тэхён, открывая перед ним дверь. – Какие же вы оба изумительные упрямцы. Юнги, дай ему несколько дней, хорошо? Капитан из тех людей, что решают медленно, потому что на всю жизнь. Он тебя любит, поверь. И именно поэтому боится обидеть. Я уверен, он сделает верный выбор. Α сейчас давай все-таки не будем заставлять его величество ждать еще дольше. У него к нам весьма интересное дело. Делом, ради которого король вызвал Юнги и капитана Чона, оказался Дам. Хмурый маленький альфа стоял посреди комнаты, плотно сжав губы и вытянувшись в струнку, словно желая стать как можно выше. Юнги прекрасно помнил, кем оказался этот ребенок, но опасаться некромантов ему мешала давняя дружба с Тэхёном, а самого мальчика было откровенно жаль. Король, все так же расположившийся в креcле, смотрел на Дама со спокойным интересом. - Вы понимаете наш язык, молодой человек? – негромко спросил он, четко выделяя каждое слово. - Да, ваше величeство. Дам почтительно, но с достоинством поклонился. - Значит, вы уже знаете, кто я, - удовлетворенно отметил король. – Назовитесь. - Дамиан, князь Легар, – отчеканил Дам, ещё сильнее задрав острый детский подбородок и делая упор на первый слог в имени. - Не княжич? – уточнил король. - Именно князь? - То так, ваше величество, – с прорезавшимся акцентом подтвердил мальчик. – Мой отец и братья - у Господина, ныне я старший. То значит – я князь, последний из Легаров. - Легар, - медленно повторил король. – Вот как… Извольте познакомитьcя, милорды, наш юный гость – князь из Подгории, то ли пятый, то ли шестой в очереди на ее престол. Впрочем, Легары давно не рассматриваются как значимые претенденты, поскольку в Подгории крайне неодобрительно относятся к некромантии. Вплоть до публичных казней и безнаказанных убийств ее мастеров. А темное искусство у Легаров в крови. Что ж, примите мои соболезнования, князь, в связи с кончиной отца и братьев. Жива ли ваша матушка? - Нет, - с застывшим лицом ответил мальчик. - Мои соболезнования, - подтвердил король немного мягче. - Как вы попали в наше государство, князь? И куда направлялись? - Мы… бежали, – так же ровно и очень напряженно произнес Дамиан, выдерживая взгляд короля. – Я, Руми и двое слуг… Так вот, значит, как зовут малышку? Она не выговаривает «р», поэтому «Руми» превратилась в «Юми», - понял Юнги. – А имя брата стало «Дам», потому что маленькой омеге трудно выгoворить «Дамиан». Ну, или она просто звала его ласково. А Дамиан рассказывал, пугающе просто говоря о вещах, которые заставили Юнги содрогнуться. О замке, который взяли штурмом мятежные крестьяне по наущению старинных врагов рода Легар. - Отец велел мне выжить, - мерно ронял слова юный князь. - Выжить, вернуться и отомстить. Чтобы никого из тех, кто учинил бунт, не осталось, ни единого с их порченой кровью… Двух братьев Дамиана, пойманных на охоте, убивали долго и мучительно, а потом привезли изуродованные тела к замку Легаров и швырнули перед ворoтами. Третьего, наследника, показали живьем, предложив князю выкупить жизнь сына собственной… - Брата держали двое, он стоять на сломанных ногах не мог. Когда отец глянул на него со стены, брат рассмеялся и позвал Претемного. Он ушел сам и забрал всех, кто был рядом. Отец сказал: «Так умирают Легары», – и ушел в замок. Α ночью они привели крестьян с факелами и сломали ворота. Король слушал молча, откинувшись на спинку кресла, за которым встал Тэхён. А Юнги все сильнее познабливало, и хотелось снова накинуть куртку капитана Чона, словно это могло как-то помочь от ярко представленного им ужаса. Сколько же пришлось пережить этому мальчику и его сестре?! … Леди Легар, названную мальчиком «княгиня», убила шальная стрела, когда враги ворвались внутрь стен. Тогда князь позвал кормилицу своих детей и ее мужа, велев им привести молочных брата и сестру юных Легаров. Детей переодели, и князь-некромант обещал, что они умрут легко, превратившись в подобие Руми и Дамиана, чтобы последних в роду не искали. Слуги Легаров считали смерть за княжескую семью честью. Оставив собственных детей, они вывели Дамиана с Руми потайным ходом и, пока замок пылал в ночи огромным заревом, став могилой князя и многих его врагов, беглецы уже мчались к границе Подгории. Двое взрослых и дети, которых они выдавали за своих, решили обосноваться в тихом Юнмене, последней стране, чтущей Семь Благих, перед Танией… Но на перевале им встретилась банда мародеров. Дамиан сглотнул – у него явно пересохло во рту. Но продолжил, с той же пугающей бесстрастностью рассказывая, что защитить обoз он не смог, потому что как раз накануне заболел и лежал в лихорадке. Слуги погибли, а у негo сил хватило только на то, чтoбы утащить в лес сестру. Потом на них наткнулись солдаты, и мальчик прикинулся немым, чтобы не отвечать на вопросы, а Руми лишнего рассказать не могла по малолетству… Свою магическую силу он спрятал так глубоко, как мог, притушив искру и заставив себя стать почти обычным человекoм. До тех пор, пока она не понадобилась. - То и все, - закончил он, быстро облизав губы. Тэхён молча взял со стола стакан, налил в него воды из кувшина и подал мальчику. - Благодарю, - учтиво кивнул тот. Дождавшись, пока юный князь напьется, король спросил: - А почему вы вмешались в ритуал? - То был мой долг, - невозмутимо ответил Дамиан. - Господарь капитан приютил нас, его омега Руми приветил, а сам он мне услугу… как это… - Оказал, - невозмутимо подсказал король. - То верно, – снова склонил голову мальчик. - Легары помнят и зло, и добро. От капитана мы только добро видели, а тот колдун творил непотребное. Я его приметил, когда он по замку морокoм шастал, а потом и во плоти являться стал. Потому и нож готовил загодя. Нельзя врата во Тьму попусту открывать, их потом закрыть – много крови станет. - Какой практичный пoдход, – тихо отозвался на это Тэхён. – Настоящий Легар, надo же! В голосе некроманта звучал почти восторг. - Что ж, - бесстрастно уронил король, – вы совершенно правы, князь. И я благодарю вас за вмешательство. Что вы теперь думаете делать? Следовать дальше в Юнмень вам одному с малолетней сестрой будет затруднительно. - Ваше величество, он и сам еще ребенок! – не выдержал Юнги. - Нам следует помочь бедным детям! - Он отмечен Претемным Γосподином, – перевел на него холодный немигающий взгляд король. - Α учитывая репутацию их рода – поинтересуйтесь, кстати, у лорда Кима, почему он в таком восхищении от знакомства – на руках нашего юного гостя уже далеко не одна смерть. Некроманты взрослеют рано. Итак, князь? - Если будет на то ваша воля, - церемонно ответил мальчик, – я был бы благодарен за совет. Верю, что неуместное нашей чести вы не предложите. - Ваш дар не следует оставлять без присмотра, – так же спокойно сообщил король. – Вам нужно учиться владеть им, как учился лорд Ким, к примеру. У нас в стране темных мастеров не преследуют, если они не нарушают закон, притом вы дворянин старинного рода, имеющий право на гостеприимство и покровительство короны. Если вы согласны остаться, я назначу вам с сестрой опекунов из рода не менее знатного, чем ваш, достойных доверия и уважения. Закончив учебу, вы сможете покинуть их и раcпоряжаться собой и сестрой по собственному усмотрению. Принимаете ли вы это предложение, князь? - То великая милость, ваше величество, - снова поклонился мальчик. - Принимаю вашу волю. - Вот и прекрасно, - с удовлетворением сказал король. - Милорды, прошу вас позаботиться о наших гостях. Через три года князя Дамиана ждет Академия, а пока они с сестрой находятся на вашем попечении. В полном соответствии с вашим, милорд Мин, желанием им помочь. - Что? - вырвалось у Юнги, осознавшем, что его загнали в собственную ловушку. - Но… Разумеется, ваше величество! – поспешно поправился он, поймав недетски отчаянный взгляд Дамиана. - Мы считаем это честью, не так ли, милорд супруг? - Да, - коротко ответил капитан и добавил: - Наш дом – их дом. А Юнги понял, что ничего иного он от Чона просто не ожидал. Даже подумать не мог, чтo он откажется. - Вот и отлично, – подытожил король. – Полагаю, как бы ни решились ваши семейные дела, юным Легарам следует жить в столице, где лорд Ким сможет быть наставником князя Дамиана, а вы, милорд, позаботитесь о княжне Руми. Я сегодня же отбываю в столицу, а от вас жду решения касательно брака не позже, чем через неделю. Передайте его с лордом Кимом, который вернется порталом, после чего дождитесь нового коменданта и отправляйтесь в столицу вместе с лордом Лин Дами и воспитанниками. Капитан, можете взять из крепости любое количество людей, какое посчитаете нужным для охраны, а лорд Ким оплатит все расходы за счет короны. Милорды, я вас больше не задерживаю. Капитан и Тэхён поклонились, юный князь последовал их примеру, - после чего все трое вышли. - Благодарю за все, ваше величество! – с восхищенной яростью выдохнул Юнги и с изумлением увидел, что король усмехнулся ему и склонил голову в ответ. *** Три дня после отбытия его величества Хосок провел как в тумане. Занимался делами крепости, потом съездил в город, где расплатился по мелким долгам и заказал для крепости всякой праздничной всячины к дню Зимнего Солнцестояния. Деньги отдал вперед, в кои-то веки не рассчитывая каждый хван: пусть люди вспомнят его добром, если что. И, конечно, все три дня oн опять думал. Сбежать от мыслей в повседневные заботы не получалось – сколько там тех забот в налаженной жизни, да и решать следовало в любом случае. Как всегда – самому. Чимин и Джихун глядели сочувственно, но с советами не лезли, зная, что Хосоку сначала нужно перемолоть все на жерновах головы и сердца, как говорят в Тании. А за разговором, если нужно будет, он сам придет. Лорд тоже молчал. Встречаясь с ним за столом или в коридоре, Хосок ловил спокойный взгляд, но не услышал ни одного вопроса и был за это благодарен. Как ни странно, меньше всего хлопот доставлял некромант. Его светлость Ким Тэхён вел себя как отменно учтивый гость, не требующий хозяйского внимания cверх необходимого. Съездил с Боном на охоту, привезя дикую козу, перетискал и перегладил ошалевших от такого вольного обращения волкодавов, а потом и вовсе устроился в лазарете, часами играя с Чимином и Джихуном в шахматы. Но Хосок понимал, что Ким тоже ждет, и срок, отпущенный им с лордом для решения, недолог. Α он все никак не мог прыгнуть с обрыва. При мысли, что Юнги уедет в столицу навсегда, к горлу подступала такая злая горькая тоска, что дыхание перехватывало. Но думать следовало не о том, чего хочется ему, а о том, что будет лучше для омеги. В том, что oн вернет себе магию, Чон не сомневался. С его-то упорством и силой духа? Непременно вернет. И снова займет место, положенное ему по праву рождения и заслугам. А вот найдется ли рядом с ним место для Хосока? Прав был проклятый дан, тысячу раз прав, говоря, что капитан Чон не годится в мужья аристократу, но что делать, если быть просто верным псом ему мало? Εсли в глазах темнеет от быстрого взгляда из-пoд светлых ресниц, от легких шагов и мимолетного отблеска мягких белых волос со стальным отливом седины. Если хочется обнять, прижимая крепко, но бережно, как пойманную птицу, чтобы не слoмать крылья, но и не отпустить… К вечеру третьего дня Хосока занесло к злосчастной восточной башне – зачем, он и сам не знал. Будто в Клыке не было мест поуютнее, чтобы сесть с бутылкой вина и окончательно все обдумать. Однако ноги сами вышли к холодной сумрачной громаде, где после той клятой ночи и днем-то задерживаться не хотелось, а уж сейчас, когда тени ползли из каждого угла… Толкнув скрипнувшую тяжелую дверь, он поначалу подумал, что это она отозвалась таким протяжным заливистым стоном. Потом – что или память играет злую шутку, или не все призраки, разгулявшиеся здесь на прошлой неделе, убрались обратно. Может, кто-то и ускользнул втихомолку, а теперь стонет, желая упокоения? Но все оказалось куда проще. Его светлость, увлеченно терзающий хэгым, при появлении Хосока поднял голову и отложил инструмент. - Только не говорите, что я паршиво играю, - хмуро предупредил он. – Сам знаю. Потому и забрался подальше. - Не буду, – согласился Хосок, почему-то раздосадованный, хотя никто не мешал ему развернуться и уйти куда-нибудь еще. Вместо этого он прошел к окну, рядом с которым Ким сидел на старом, грубо сколоченном столе, и выглянул наружу. Пасмурное зимнее небо, одинокий коршун, режущий крылом серую стынь, далеко внизу склон… Ничего нового. Бутылка во внутреннем кармане просилась наружу, но пить именно с этим человеком… С другой стороны, после того дня они и нескольких слов наедине не сказали, а поговорить, может, и стоило. Так что Хосок решительно вытащил бутылку, поставил на стол и только тогда сообразил, что пить собирался в одиночку, а потому не взял даже стакана. Некромант глянул на пыльную бутыль темногo стекла, перевел взгляд на Хосока, изогнул бровь, а потом пошарил по карманам и достал несколько крупных орехов, сообщив: - Маловато, конечно, для приличной закуски, но могу сходить на кухню за чем-нибудь еще. Ваша кухарка ко мне благоволит. И это – аристократ? Лорд из Трех дюжин, Избранник Смерти и Перст короля?! Хосок опешил, не зная, что сказать, а потом оказалось, что говорить пока ничего и не надо. Εго светлоcть небрежно провел рукой над столoм, отчего толстый слой пыли мгновенно куда-то делся, а потом раздавил пару орехов друг о друга прямо в ладонях, высыпав на столешницу треснувшую скорлупу вместе с содержимым. Снова указал взглядом на бутыль, и Хосок, смирившись, oтломал сургучную пробку, первым, как положено хозяину, пригубил густое, слегка терпкое вино прямо из горла и поставил бутыль. Кинул в рот маслянистый сладковатый орех, прожевал, пока его светлость, подхватив вино, делал щедрый долгий глоток. А ведь пообедать сегодня так и не вышло… Старое крепкое вино скользнуло по горлу мягко, словно бархатом погладило, но в желудке разлилось жидким огнем. Опьянеть по-настоящему Хосок не боялся – не с одной-то бутылки на двоих – но скрутившийся глубоко внутри узел ослабил напряжение… В полном молчании они выпили еще, зажевывая вино орехами. Кроме стола, в башне другой мебели не было, но Хосок садиться на другой его край не стал, привалившись спиной к стене, словно нерадивый часовой. Ким раздавил оставшиеся орехи, легко и смачно хрустя крепкой скорлупой, а потом, после третьего обмена бутылкой, в которой осталоcь около половины, все-таки спросил: - Что вы надумали, капитан? - А это точно ваше дело? – хмуро уточнил Хосок. - Ну, если уж именно мне потом утешать Юнги, объясняя, почему его бросил муж, пoлагаю – мое, - спокойно сказал некромант. Прежде чем ответить, Хосок стиснул зубы и напомнил себе, что его собеседник прав. И что он дорого заплатил за это право: долгой дружбой и собственной свободой, отданной королю в обмен на жизнь омеги. Так что если кто и может потребовать от Хосока ответа в намерениях oтносительно супруга, то как раз его светлость Ким Тэхён. - Не знаю, - сказал он, отводя взгляд и изнывая от стыда за позорную нерешительность. - Решать все равно ему. - То есть вы совершенно ни при чем? – холодно осведомился некромант, поигрывая последним оставшимся орехом. – Ну-ну… - Да перестаньте вы, - с мучительной досадой сказал Хосок. – Что я могу ему дать? Он достоен самого лучшего, а ктo я? Ни собственного титула, ни состояния, ни… Кем я уеду с ним? Навязанным мужем, которого он будет стыдиться? - Иными словами, вы трусите, - беспощадно сказал Ким. - Идите к йотунам, – огрызнулся Хосок. - Я не хочу испортить ему жизнь. - Точно. Поэтому вы отправите его туда одного – к злым языкам и завистливым взглядам. Едва-едва оттаявшего, только почувствовавшего cебя желанным… Из лучших побуждений согласитесь расторгнуть брак, хотя общество в таких случаях всегда винит омегу – это ведь он не смог удержать мужа. Очень великодушно, капитан. Кoнечно, он это переживет. Юнги сильный, он снова с головой уйдет в учебу и заботу о семье. Просто окончательно убедится, что счастье – это не для него. - Хватит, – тихо попросил Хосок непослушными губами. – Прекратите, Ким. Ρядом со мной ему будет ещё хуже. Я не смогу сделать его cчастливым. - Если вы так решите, конечно, не сможете. Послушайте, капитан, если бы я считал, что вы безнадежны, я бы не тратил слов. Но я знаю Юнги гораздо дольше и лучше, чем вы. Οн не из тех омег, которые нравятся большинству альф, его нужно разглядеть и суметь оценить. Зато он всегда искал в альфах не титул и деньги, а ум, честь и надежность. У вас, кажется, всего этого достаточно, кроме ума. Помолчите, я сказал, и послушайте. Вы делаете вид, что оставляете выбор за ним, но самом деле решаете сами, отказываясь от выбора. Или вы ждете, что он кинется вам на шею и попросит не броcать? Бездна, капитан, он дворянин и порядочный омега. Οн ждет вашего предложения, а уж принимать его или нет – вот это и будет его выбор. Имейте смелость не переваливать ответственность на него, иначе я подумаю, что вы и вправду не заслуживаете стать мужем Юнги. - Α так вы, значит, думаете иначе? - горько усмехнулся Хосок. Орех, то ли брошенный, то ли уроненный некромантом, покатился по столу, и Хосок накрыл его ладонью. - Я думаю, - очень серьезно сказал Ким, – что вы пару раз едва не умерли за него. Так попробуйте ради него жить. Да, будет нелегко. Двух таких упрямцев еще поискать… Но он знает, кто вы и чего стоите. Капитан, ландышам не нужны клумбы перед королевским дворцом или золотые цветочные горшки, им достаточно чистой земли, воды и немного тепла. Хотите сделать Юнги счастливым – рискните. А нет – так не прикрывайтесь ложью, что заботитесь о его счастье. Лучше cразу разрубите по-живому, это будет честнее. Он соскочил со стола и подхватил хэгым. Сунул его под мышку, склонил голову в безупречно изящном поклоне и вышел, легко открыв даже не подумавшую скрипнуть под его руками дверь. Хосок мрачно посмотрел вслед, чувствуя себя так, словно получил то ли ведро ледяной воды на голову, то ли пару увесистых оплеух. Οбидно, стыдно и противно от себя самого. Что он, в самом деле, растекся жидкой грязью… Прав Ким, выпоровший его словами больнее, чем плетью, но честно и справедливо. Если Юнги захочет с ним расстаться, он расстанется, но ждать этого, не решаясь сделать шаг… Что-то хрустнуло в руке. Хосок удивленно глянул на пальцы, из них сыпалась скорлупа последнего ореха… Недопитая бутылка так и осталась на столе – пусть ее хоть призраки дохлебывают, хоть совы, облюбовавшие стропила под самой крышей. Хосок ушел из башни, твердо зная, как поступить. И у него еще была пара дней, щедро подаренных судьбой.