Несмотря ни на что

Сидя на унылом, бесполезном заседании, где великие, престарелые умы имитировали бурную интеллектуальную деятельность, безуспешно пытаясь воссоздать живость дискуссий своей молодости, Гермиона рисовала карандашом на пергаменте деревья: два тесно растущих рядом дуба. Она раз за разом заштриховывала их стволы, превращая рисунок в сплошную чёрную тень. Его тень. Гермиона не могла уснуть. Сквозь старое полотно палатки просачивался тусклый свет люмоса Гарри. Девушка вытащила руку из-под одеяла, убрала волосы с лица и обвела пальцем затейливую трещинку на боковой стенке возле её кровати. Она старалась не думать о Роне. Чтобы уснуть, она мысленно отправлялась в Хогвартс, в кабинет Снейпа — туда, где ей было спокойней всего. Там, где она, несмотря на окружающие их обстоятельства, чувствовала себя защищённой. Отблеск света снаружи стал ярче. Гермиона приподнялась на локте, бессмысленно пытаясь разглядеть что-то сквозь плотный брезент. Она услышала, как Гарри встал, и как зашуршали покрывшиеся снегом листья под его ногами. Девушка вскочила, чувствуя, как бешено колотится сердце где-то в районе горла. Ей потребовалось больше минуты, чтобы совладать с паникой, выскочить из палатки и направиться следом за Гарри. Она увидела вдалеке патронус, за которым тот следовал, и у неё перехватило дыхание. Судорожно соображая, Гермиона приняла решение держаться на расстоянии: на случай, если Гарри окажется в ловушке, она сможет атаковать со стороны. Атаковать, конечно. Девушка вдруг вспомнила, что у неё нет палочки. В любом случае, как учил её Снейп «бросаться на амбразуру — последнее решение, когда можно поступить осмотрительнее». Она всегда старалась быть внимательной к деталям. Пользуясь этим качеством и сейчас, Гермиона заметила, куда повернула голову лань перед тем, как исчезнуть. Девушка по большой дуге двинулась в сторону двух дубов, за которыми так удобно было наблюдать за происходящим, оставаясь невидимым самому. Она оказалась от них в десяти шагах, к тому моменту, когда Гарри разделся и нырнул в прорубь. Девушка затаила дыхание и по-настоящему испугалась, увидев тёмный силуэт, притаившийся за деревьями: тогда Гермиона ещё не знала, что это он. Только то, как напряжённо Снейп следил за развитием событий, позволило ей подойти так близко, оставаясь незамеченной. Сейчас Гермиона понимала, как безрассудно это было. К тому же, она была без палочки. Ветка под её ногой хрустнула и мужчина обернулся, направив свою палочку ей в грудь. Глаза Гермионы распахнулись от ужаса, и она перестала дышать. Все время со смерти директора девушка пыталась или смириться с тем, что её кумир оказался убийцей, или придумать ему оправдание. Её бросало из крайности в крайность и она вынуждена была переживать это в одиночестве: ей совершенно не с кем было это обсудить, так как ни для кого не оставалось никаких сомнений, кроме неё. Но как бы ни пыталась она себя убедить в том, что Северусу Снейпу нельзя доверять, мозг постоянно подкидывал ей воспоминания — то, что он говорил во время её обучения, и что ей так хотелось расценивать, как намеки и подсказки. «Мистер Поттер снова оказался праведным героем… Как легко почивать на лаврах, когда твои друзья принимают удар на себя… — Гермиона слышала это сквозь туман обезболивающих зелий, лёжа в больничном крыле после сражения в Отделе Тайн. Очевидно, Снейп имел отношение к её выздоровлению, но она помнила это смутно. — Мы тратим время пытаясь обучить этих идиотов думать, защищаться, действовать благоразумно. А они поступают как дети! — Северус, они и есть дети, — Гермиона испытала острую боль в груди, когда рука Снейпа дернулась от голоса мадам Помфри, но за этим тут же последовало успокаивающее, мягкое тепло. Дальше Снейп ворчал и шипел так тихо, что ни мадам Помфри, ни Гермиона, которая вроде как была без сознания, не должны были этого услышать: — Дети, ради которых стольким жертвуют! Дети, которые не прилагают усилий, чтобы это ценить. Дети, для которых разыгрывается целый спектакль и куча людей играют свои плохо прописанные безвкусные роли лишь бы только… — Снейп замолчал, когда за дверью больничного крыла послышались голоса». «Глупое благородство, мисс Грейнджер! Ваши решения должны быть эффективными, а не благородными. Проще всего броситься на амбразуру, чувствуя себя героем и не думая, что будет дальше. Думайте, прежде, чем делать. Помните о вашей цели. Не имеет значения, какими будут поступки на пути к ней: главное — результат!» И вот Гермиона стояла перед ним безоружная, пытаясь судорожно принять решение: достаточно ли было обрывков этих фраз, чтобы склонить её на его сторону. Время тянулось как в замедленной съёмке. Секунда, другая, ещё и ещё, пока мозг Гермионы вдруг не сбросил с себя парализующий страх и не заработал с отчетливой ясностью. Он не нападает. Снейп мог запросто оглушить её и оставить там, чтобы Гермиона не мешала ему в том, что он там делал. Чем бы это ни было. Но он медлил. Девушка судорожно вздохнула и сделала маленький шаг навстречу мужчине, не отрывая взгляда от его лица. Снейп не пошевелился, она сделала ещё один шаг, а затем со всех ног бросилась к нему и обвила руками его талию, вжимаясь лицом в его мантию. — Я знала, я знала… — прошептала она. Снейп стоял там, как каменное изваяние, казалось, даже не дыша. Гермиона продолжала вжиматься в него, когда позади вдруг отчётливо раздался голос Рона: — Мне вроде показалось, что там что-то шевелится, но я торопился, потому что ты нырнул и с концами, я не мог особо там разглядывать… Эй! Гермиона не успела даже удивиться голосу друга, как её затянуло в водоворот аппарации. Они оказались все в том же лесу, аппарировав чуть дальше на север, скрываясь в более плотных зарослях деревьев. — Вы растеряли остатки своего разума, скитаясь по этим лесам, мисс Грейнджер? — прошипел Снейп ей на ухо, не выпуская её из рук. Гермиона лишь прижалась к нему сильнее, дрожа от шока. — Что вы творите? — он оттолкнул девушку от себя. — А вы? — Гермиона старательно пыталась найти ответ на его лице. — У нас нет времени это обсуждать, — Снейп упрямо поджал губы и с секунду что-то обдумал, а затем направил палочку ей в лицо. Гермиона поняла, что сейчас произойдёт. Она не могла этого допустить, не могла потерять надежду и веру в него, веру в то, что всё ещё может быть хорошо, когда он на их стороне. — Пожалуйста, не надо, — по её щекам покатились слёзы. — Я не могу оставить это так, — тихо, но упрямо, пробормотал Снейп. — Вам пора возвращаться. — Я не могу… — Снейп нахмурился и посмотрел на неё. — У меня нет палочки. Глаза Снейпа возмущённо округлились. Он рывком обхватил ее, и не очень деликатно, но крепко прижал к себе. — Возьмите мою и аппарируйте к вашей палатке, так, чтобы нас не увидели. Гермиона медленно протянула руку к его палочке и со священным благоговением обхватила её ладонью. Она аппарировала их в ближайшую рощу, откуда хорошо просматривалась палатка. Мальчики, очевидно, ещё не возвращались. Мысли Гермионы снова скользнули к Рону, но она отогнала их прочь. Ощущение защищенности в крепких объятиях Снейпа заполонило собой весь мир для неё в эту секунду. — Я должен это сделать. — Гермионе показалось, что Снейп говорит это больше себе, чем ей. — Никто не должен об этом знать. Никто, мисс Грейнджер. Это опасно для всех. Гермиона судорожно всхлипнула: — Я понимаю… Снейп тянул время, не выпуская её из рук. Он должен был наложить на неё обливиэйт, стирая из её памяти и эту встречу, и её веру в него, и все догадки Гермионы о его роли в этой войне, и всё, что им поспособствовало: все их встречи и внеурочные занятия — оставляя в памяти только знания в сухом остатке. Он должен был это сделать, но продолжал стоять там и медлить. Ровно до того момента, как совсем рядом послышались шаги и голоса ребят. Гермиона в панике посмотрела на Снейпа. Он принял решение незамедлительно: — В палатку! Быстро! Я свяжусь с вами через Финеаса! Она успела бросить на него последний отчаянный взгляд, и Северус Снейп исчез. — … Мадам Грейнджер? — Гермиона очнулась, с трудом вырываясь из паутины своих воспоминаний, но от неё не ускользнуло презрительное произношение «мадам». Мистер Хэтчпол — извечный секретарь заседаний Визенгамота с трудом мог примириться с этим к ней обращением: незамужние девушки удостаивались уважительного «мадам» только за особые заслуги. И тот, очевидно, считал, что она не заслуживала. — Ваше решение, мадам Грейнджер? Гермиона слегка запаниковала, потому что минут сорок мысленно отсутствовала, но потом, решив, что скорее всего, как обычно, ничего за это время не пропустила, сказала: — Мы не можем продолжать удерживать обменный курс с немагической валютой насильным образом. Чем дольше мы тянем, тем хуже будут последствия. Я — против. Секретарь скривился и перешёл к следующему судье: — Мистер Стивенсон? — Не могу не согласиться с мадам Грейнджер. Я — против. — И я, — добавил следующий. Похоже, Гермиона была права. Все эти сорок минут обсуждения топтались на одном месте. Какая бесцельная трата времени. Идиоты…