Несмотря ни на что

«Возвращение особняка Уитчпол в волшебный мир» «Вчера — во вторник двадцатого сентября — на очередном заседании Визенгамота было принято решение о возвращение особняка Уитчпол во владение магического сообщества. Напомним, что трехэтажный особняк в центре Лондона с 1905 года и до этого момента находился в ведении магловской администрации города. До 1905 года особняк принадлежал достопочтенной семье волшебников мистеру и миссис Уитчпол — древнейшему магическому роду, предком которых был Арго Пиритс [прим.ред. — алхимик, автор книги «Алхимия, древнее искусство»]. К несчастью, волшебная ветка их родословной прервалась и дом был унаследован их племянником-сквибом, женившемся на магле, дети которого также не обладали магическими способностями. Полностью ассимилировавшись в магловском мире, племянник мистера и миссис Уитчпол зарегистрировал дом в местной администрации города, тем самым, лишив магический мир доступа к исторической достопримечательности, ценность которой по-настоящему может оценить лишь волшебник. К счастью, Министерство Магии, наконец, озадачилось вопросом о возвращении великолепному особняку магического статус-кво. По результатам голосования на очередном собрании (14 голосов «за», 13 «против», 3 «воздержавшихся»), члены Визенгамота постановили «вернуть особняк Уитчпол, расположенный по адресу Лондон, Лейстер-сквер, 15, во владение Министерства Магии, соблюдая все необходимые процедуры для сохранения статута секретности». Для наших читателей специальный корреспондент «Ежедневного Пророка» подготовил колдографии с великолепными видами экстерьера и интерьера особняка (см. стр.15)…» Гермиона бросила газету на стол, шумно вдыхая и выдыхая воздух. Чертов Гордон! Ну конечно! Это его рук дело! Саймон Гордон — её постоянный противник во всех спорах в судействе, тот, кому она мешала больше всего. Жадный, корыстный, лицемерный! Вот, кто не стесняясь продвигал идею об аннексии этого особняка! Вот, кто дождался, когда Гермиону спишут со счетов и, наверняка, именно он организовал заседание в тот момент, когда она была отстранена. Сейчас Гермиона была на сто процентов уверена, на какие именно нужды будет передан особняк. Было очевидно, кто именно в нем поселится под видом осуществления дипломатических функции Министерства со своей новой молодой женой. Интересно, его посещения Лютного Переулка завершились вместе с заключением этого выгодного, со всех сторон просчитанного брака? Гермиона шипела, плевалась ядом и ядовито фыркала, стоя посреди своей кухни и с остервенением сминая газету. Как же удачно всё для него сложилось! Просто невероятно удачно! Просто подозрительно удачно… Гермиона подняла глаза и уставилась в стену перед собой. В начале этого лета уже был спор об особняке среди членов Визенгамота, затем состоялась женитьба Гордона, в августе произошло нападение псевдо-пожирателей, нервный срыв Гермионы и ее отстранение, и вот теперь: варварский захват особняка — все это выстраивалось в одну логическую цепочку. Гермиона не могла понять, было ли это её параноидальным бредом или в этом действительно был какой-то смысл. Ей срочно нужен был взгляд со стороны. *** Стив Джексон внимательно выслушал все аргументы и доводы Гермионы, когда она позвала его встретиться на безопасной территории — у неё дома — чтобы обсудить важный политический вопрос. Не смотря на то, что Гермиона была всерьёз обеспокоена сложившейся ситуацией и ей действительно нужен был совет, она не преминула возможностью привести себя в порядок и встретить молодого человека в лучшем виде (если более-менее причесанные волосы и джинсы в обтяжку можно назвать таковыми). Единственным, о чем девушка подумала в последний момент и поняла, что поздно спохватилась, было то, что он зашёл к ней после рабочего дня, а у неё на кухне, как всегда, было пусто. Гермиона с детства была приучена к мысли: голодный мужчина, возвращающийся с работы, обязательно должен быть накормлен сидящей дома неработающей женщиной. Но девушка совершенно не ожидала внезапно оказаться в подобной ситуации и почувствовать себя так неуютно в чуждой для неё роли. Как бы то ни было, кофе она варить умела, а Стив не выказал вообще никакого интереса к содержимому стола, внимательно слушая то, что говорила Гермиона. — И что вы планируете с этим делать? — Я не знаю. Я не могу допустить, чтобы они просто выселили людей, которые живут в этом доме, стёрли им память, и уничтожили все упоминания об этом доме в документах. Это же воровство в чистом виде! — Хм, когда это кого останавливало… Говорите, что там замешан интерес одного конкретного человека? — Я так думаю, да. — Как он выглядит? — Гордон? О, он носит эту идиотскую бороду, чтобы сойти за своего, но он очень молод, ему лет сорок пять от силы. — Сорок пять это, по-вашему, молод? Гермиона выпрямилась на стуле, вдруг вспомнив, с кем она возможно разговаривает. — Конечно, да. И чем старше я сама становлюсь, тем меньший вес имеет каждый год разницы… — на секунду смутившись, девушка вернулась к сути их разговора. — Как бы то ни было, Гордон делает все, что позволит ему удовлетворить собственное тщеславие. — Кажется, я знаю, о ком вы говорите… *** Результатом их разговора стал не только тщательно продуманный план по восстановлению справедливости, но и окончательная убежденность Гермионы в том, кто перед ней на самом деле. То, как свободно они говорили, будто обсуждали подобное не в первый раз, и его манера держаться, слова и выражения, которые он подбирал, когда увлекался, его взгляд и интонации (хоть тембр голоса был совершенно другим) — все напоминало ей о Северусе Снейпе. В какой-то момент Гермиона для себя решила, что она вполне может смириться с этой двойственностью реальности, и не будет делать ничего, чтобы раскрыть его истинную личность. Если он хочет быть Стивом Джексоном, Гермиона примет его выбор. В конечном счёте, у него есть все основания желать себе новую личность и новую жизнь. Ей было важно только то, какое место найдётся для неё в этой жизни. — Мы должны узнать, замешан ли этот Гордон в происшествии в Косом Переулке. Если так, то это не просто уничтожит его репутацию — ему грозит тюремный срок. — О, Мерлин, это ужасно… Мне не нравится думать, что я буду тем человеком, кто прибегнет к шантажу, разрушит семью и исподтишка нанесёт удар по сопернику. Но, если он действительно подкупил этих молодых ребят изобразить из себя пожирателей… Я почти ведь убила его, — голос Гермионы дрогнул. До сих пор она ни с кем не обсуждала этого, и даже мысленно избегала этой темы. — Ему всего восемнадцать, если Гордон заставил его это сделать, то я… он… — по щекам Гермионы побежали слёзы. Стив молчал, глядя на свои руки, плотно сомкнутые в замок на столе. Когда девушка немного успокоилась, он спросил: — Так вы согласны с нашим планом? Гермиона помолчала, а затем, утерев слёзы, кивнула. Она готова была довериться ему и его решениям безоговорочно. — Тогда пишите письмо. Гермиона сходила за пергаментом и пером и, усевшись обратно за стол, написала письмо Кингсли, где сославшись на то, что она не была формально отстранена от работы (по крайней мере, ни с какими подобными решениями её не ознакомили), приложив справку больницы святого Мунго о своей полной дееспособности (тут девушке пришлось бороться с унижением и обидой), сделав отсылку к законодательному акту, в котором утверждалось, что судья Визенгамота, находящийся в отпуске, при желании, не теряет право голоса, проголосовала против «незаконного варварского захвата чужой собственности». Через час она получила ответ от Амелии Боунс: «Ваш голос учтён, мадам Грейнджер. Ждём вашего возвращения к работе». Первый шаг в их плане был осуществлён.