Несмотря ни на что

Девятнадцатого сентября Гермионе Грейнджер исполнялось двадцать шесть лет. В преддверии своего дня рождения, как и положено, одинокая и травмированная жизнью Гермиона впала в депрессию. В этом году мрачные, деструктивные мысли принимали особенно зловещий характер. Девушка всерьёз сомневалась в собственном психическом здоровье и задумывалась о том, что ей пора обратиться за помощью. Когда за пару дней до её дня рождения на пороге появилась Джинни, сообщив, что они решили устроить для Гермионы праздник, но подумали, что сюрприз-вечеринка возможно будет не самой лучшей идеей при данных обстоятельствах, Гермиона окончательно впала в уныние. Теперь всё магическое окружение и даже её лучшие друзья опасаются её неуравновешенности. Думая обо всех других, девушка старательно избегала мыслей о своём новом знакомом. На утро после того вечера в колонке сплетен «Ведьминого досуга» появилась их совместная колдография, на которой он выглядел решительным и суровым, она — обезумевшей и некрасивой. Гермиона почти убедила себя, что все, что она придумала в тот день — полный бред. Она сознательно не писала ему и не выходила на улицу несколько дней, а Стив и сам не давал о себе знать. Сейчас же Джинни, сидя на том месте, где сидел он, спрашивала, не хочет ли Гермиона пригласить его на свой праздник. Гермиона не знала, хотела ли она этого, но была уверена, что Стив откажется. Он отказался бы и сам по себе, а уж если представить, что её предположения верны… Очень вряд ли Северус Снейп согласится провести время в такой компании. Время показало, что Гермиона ошибалась. В день ее рождения Гермиона выбрала самое сексуальное платье из всех, что у неё были. Девушка чувствовала себя некомфортно в узком, тесном платье, и ей не для кого было наряжаться, как она думала, но дурацкая колдография в журнале требовала реванша. Когда Гермиона прошла в украшенную в честь дня рождения гостиную на площади Гриммо, оставив мантию Кикимиру в коридоре, она пожалела о своём выборе наряда. Первым, с кем она встретилась взглядом, оказался Стив Джексон. Он нахмурился, увидев её, и отвернулся к камину. Настроение Гермионы снова упало ниже некуда: в её представлении платье должно было вызывать другую реакцию. Она вымученно улыбалась на поздравления семьи Уизли и Гарри, даже сумела вежливо поблагодарить красавицу Элеонору, но потом ей всё-таки пришлось подойти к стоящему отдельно от всех молодому человеку. — Добрый день, мисс Грейнджер. Поздравляю вас… — Спасибо. Я удивлена, увидев вас здесь, я не думала… — Признаться, меня обманули, — Стив скривил недовольную гримасу. — Миссис Поттер явилась ко мне десять минут назад, уверяя, что вам требуется помощь. Поэтому прошу прощения, что без подарка… — Ничего. Я рада, что вы здесь. И откровенно говоря, я предпочла бы, чтобы ни подарков, ни излишнего внимания не было в принципе. — Я могу это понять. — Правда? Не любите свой день рождения? — Никогда не любил. — А когда он у вас? — кажется Гермиона спросила об этом с чрезмерным любопытством и нетерпением. Стив покосился на неё, несколько секунд что-то обдумывая, а потом тяжело вздохнул и, глядя в камин, тихо ответил: — В январе. У Гермионы на секунду остановилось сердце, и она побоялась спрашивать дату. Не зная, чего опасается сильнее: услышать то, что ей так хотелось услышать, или наоборот, она молчала бесцельно оглядывая гостиную: болтающих и улыбающихся, но немного напряженных, друзей. — Думаю, вам нужно потерпеть не больше часа, потом можете сослаться на головную боль, — очень точно уловил её настроение Стив. — Вы останетесь? — не скрывая надежду в голосе спросила Гермиона. — Честно говоря, получается, что Джинни не совсем вас обманула… Стив помолчал какое-то время, а потом сухо пробормотал: — Если только с целью оправдать миссис Поттер. Гермиона улыбнулась и впервые за долгое время почувствовала, что всё не так плохо. Перехватив не очень умело скрываемые взгляды мистера и миссис Уизли, стоявших в противоположном углу комнаты и о чем-то перешёптывающихся с Джинни, Гермиона не сдержавшись фыркнула. В ответ на вопросительный взгляд Стива ей пришлось пояснить: — Уверена, они сейчас обсуждают насколько вы выгодная для меня партия и делают ставки, выгорит ли дело. Стив, казалось, растерялся, и Гермиона поспешила добавить: — Не пугайтесь, все просто давно пытаются меня куда-то пристроить и выдать замуж. Так, будто это решит мои проблемы, — Гермиона несчастно ухмыльнулась. — Так почему вы до сих пор не замужем, мисс Грейнджер? — Гермиона перевела удивленный взгляд на Стива, а затем, задумавшись, пожала плечами. — В моем случае это непросто… Есть ряд факторов, усложняющих процесс поисков подходящих кандидатов. Да и в конце концов… Я против того, чтобы делать замужество самоцелью. Я никогда в детстве не представляла себя в роли принцессы, не делающей ничего и только ожидающей своего «долго и счастливо»… — Это действительно не про вас, учитывая то, что мне известно, — усмехнулся Стив. — Но тем не менее? Гермиона снова пожала плечами, удивляясь тому, как легко вести с ним такие откровенные разговоры и как ясно формулируются собственные мысли, когда он рядом. — Мне одиноко. Как бы я не пыталась бодриться, было бы хорошо иметь кого-то, с кем можно просто разговаривать на равных. Стив не ответил. В их обоюдном молчании Гермиона почувствовала гораздо больше понимания и поддержки, чем в девчачьей болтовне с Джинни или задушевных материнских беседах с Молли. Она запрещала себе думать о том, каково бы это было говорить обо всем, что ее тревожит, со своей мамой. Когда Гермиона попыталась вернуться за родителями в Австралию, она обнаружила то, что в очередной раз глубоко ранило и без того разбитое сердце: ее родители удочерили ребенка. Одиннадцатилетнюю кудрявую девочку. Обливиэйт стирает память, но не стирает эмоции. Очевидно, грусть от потери дочери, ещё в тот момент, когда она уехала так надолго от них в Хогвартс, не позволила родителям окончательно забыть Гермиону — и они нашли ей замену. Девушка ничего не могла сделать с этим: нужно было смириться, чтобы не разрушать их жизнь ещё раз. Ей оставалось только взять под контроль разум, как она делала последнее время очень часто, и вернуться домой одной. И сейчас, когда одиночество стало её верным спутником, говорить об этом кому-то ещё было очень опасно и уязвимо. Но рядом с этим мужчиной Гермиона ощущала, будто только это и было правильным. Она вздохнула, почувствовав, как сковавший ее грудь тугой узел отчаяния ослабил хватку. Хитро прищурившись, Гермиона спросила: — А вы? — сдерживая улыбку, она повернулась к Стиву. — Почему вы до сих пор не женаты? Его реакция стоила того, чтобы быть запечатленной на пленку: шок, читавшийся в широко распахнутых глазах, смущение, растерянность и непонимание, стремительно сменились обреченным спокойствием. Гермиона подумала, что, кем бы ни был этот человек на самом деле, у него очевидно непростая история. — Я не думаю, что институт брака для меня… — Самый частый вариант, при котором используется такая отговорка — боязнь ответственности… — в Гермионе проснулось озорное желание сыграть с ним в игру, правила которой были известны только ей: задавать ему такие вопросы, ответы Северуса Снейпа на которые она могла предугадать. Это должно было быть забавным. Стив Джексон ненадолго задумался, а потом, удивив Гермиону, сказал: — Вполне возможно это мой вариант. — Боитесь ответственности? Серьезно? Человек, который уже трижды спас меня, избегает ответственности? — Это другое, — он нахмурился. — Спасая вас, я не гарантирую вам даже «долго», не говоря уже о «счастливо». Не думаю, что могу гарантировать это в принципе. — Не думаете, что можете сделать кого-то счастливым? — Гермиона чувствовала, что приблизилась к загадке этого человека, как никто никогда в жизни. И от этого у неё перехватило дыхание. К сожалению, и сам Стив понял, что его слова непозволительно откровенны, и мгновенно напрягся. По его тягостному молчанию, Гермиона поняла, что разговор по душам закончен. И тем не менее, она чувствовала, что эта минутная откровенность была её лучшим и главным подарком на день рождения, пусть и сдобренным ее нездоровой фантазией и домыслами, не имевшими под собой основания. Вишенкой на торте этого вечера, оказалось совершенно неожиданное для Гермионы зрелище: когда под настоятельные увещевания Молли, Стив отправился проводить Гермиону домой, девушка задержалась перед зеркалом, надевая мантию. Неожиданно для себя через отражение она заметила взгляд молодого человека задержавшийся на её попе, тесно обтянутой мягкой тканью платья. Продолжительность этого взгляда была достаточной, чтобы у неё не осталось никаких сомнений, куда именно он смотрит. И Гермиона покраснела от радостного смущения. Укладываясь вечером в постель, она решила, что это был лучший день рождения за последние лет десять. Прокрутив в голове этот вечер несколько раз, Гермиона наконец заснула с ощущением неоправданной надежды.