Несмотря ни на что

— Не стану скрывать, Гермиона, события последних месяцев существенно пошатнули стабильность нашего положения, — Кингсли сидел за столом, напряжённо сцепив пальцы рук, и смотрел ей прямо в глаза. — Вы с Гордоном своими вроде как сугубо личными разборками спровоцировали конфликт гораздо большего масштаба, — девушка хотела было возмутиться, но Кингсли не дал ей перебить. — Позволь мне объяснить, как обстоит расстановка сил сейчас. До войны в правящей магическим миром верхушке царило полнейшее единство: чистокровные, богатые и так или иначе связанные друг с другом родственными узами волшебники представляли абсолютное большинство в Визенгамоте. Единственной силой им в противовес долгое время был Дамблдор, отстаивавший права и интересы всех остальных членов нашего общества — тех, у кого не было денег, власти, именитых родственников. После смерти Дамблдора и смерти сама-знаешь-кого все стало крайне нестабильно. Те, кому удалось не запятнать свое имя участием в рядах Пожирателей, почувствовали, что их звездный час настал. Как шакалы, бросившиеся на растерзанное тело нашего государства после войны, они стремятся каждый откусить себе кусок побольше. Я всеми силами стараюсь продолжить начатое Дамбдлором, удержать авторитет и руководство правительством и уравновесить голоса Визенгамота другими мнениями, представителями других сословий, неравнодушными к судьбе нашего мира в целом. — То есть нечистокровными? Такими как я? — Не столько статус крови здесь играет роль, сколько незакостенелость взглядов. Необходимо, чтобы «старая» школа уравновешивалась представителями новой волны, молодым поколением, для которых собственное обогащение — не первостепенно. Тот хрупкий баланс, которого мне удалось достичь, вновь пошатнулся, и две, с позволения сказать, откровенно враждующие стороны столкнулись лбами. Ваша с Гордоном история послужила и катализатором и индикатором того, что давно назревало. Проблема заключается в том, что эти… назовём их — консерваторы… они сплочены, как единый организм. У них общая цель, общие принципы, на их стороне многовековой опыт правления. Они прикрывают друг друга, потому что у каждого есть что скрывать. Вторая же… молодая партия не имеет такой сплоченности. Хаос и отсутствие единства позволит консерваторам просто поглотить вас, и очень вряд ли на горизонте появится второй Дамблдор, чтобы противостоять им… — Я понимаю… Но не понимаю, почему вы именно мне это рассказываете? — Я рассчитываю, что ты окажешь нам содействие, Гермиона. Я просто рассуждаю над тем, как мы могли бы использовать произошедшее за последние месяцы в наших интересах… — Покушения на меня? Мой нервный срыв? Я не очень понимаю… — То, что произошло с тобой, безусловно, ужасно. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Но то, как люди теперь воспринимают тебя, сопереживают тебе, и это твоё интервью… — Мистер Кингсли… — Ты идеально подходишь на роль лица и лидера нового общественного движения, Гермиона. У Гермионы от удивления приоткрылся рот. Это совершенно точно не то, чего она хотела. Быть с Северусом, иметь размеренную спокойную жизнь, жить ради себя, а не ради других — вот, о чем она мечтала. А никак не о том, чтобы прожить свою жизнь в роли своеобразной Жанны Д’Арк. — К сожалению, мистер Кингсли, я вынуждена отказать. Состояние моего здоровья и мои новые жизненные ориентиры… — Новые жизненные ориентиры? — Кингсли испытующе на неё посмотрел. — Ты имеешь в виду своего нового друга, Гермиона? Девушка побледнела. Меньше всего она хотела вовлекать в это дело Северуса. — Я не… — Ты знаешь, кто он на самом деле? Что отразилось в этот момент на лице Гермионы, ей сложно было сказать, но, очевидно, этого было достаточно. Кингсли прищурился и откинулся на спинку стула. — Вижу, что знаешь… Значит он сказал тебе? Интересно… Гермиона ошарашено молчала, не зная, что ответить. — Я не стану выяснять, что связывает вас двоих. Но, очевидно, он доверяет тебе достаточно, чтобы рассказать свой секрет, — видя несчастное выражение лица совершенно растерявшейся Гермионы, Кингсли хмыкнул. — Ты же не думаешь, что я бы допустил, чтобы у меня под носом безнаказанно прятался бывший Пожиратель? Гермиона возмущённо вскинулась, но Кингсли перервал ее жестом руки. — Он бывший Пожиратель, Гермиона. Официально. Для всех. — Если вы знали, так почему же он до сих пор не в Азкабане? — резко спросила она. — У меня есть на это свои причины. Более того, я не просто не арестовал его, я помог ему устроиться лучшим и самым незаметным для аврората способом, — Кингсли посмотрел в окно и совершенно нейтральным тоном, тихо и спокойно произнёс: — Но всё может измениться, конечно… Гермиона не была дурой. Ей не надо было повторять дважды. Всё было предельно ясно. Кингсли её шантажировал. — Что ж, мисс Грейнджер, — Кингсли встал, мгновенно перейдя на официальный тон и давая понять, что разговор окончен. — Я не буду торопить вас с принятием решения. Хорошенько обдумайте мое предложение. Буду ждать вашего ответа не позднее пятницы. Всего доброго. *** Гермиона вернулась в новый дом, где её дожидался Северус совершенно подавленной. В ответ на все его расспросы она коротко изложила суть предложения Кингсли. — Я надеюсь, ты отказалась, — Снейп скривился, возвращаясь к газете, всем своим видом демонстрируя, что эта идея не заслуживает и толики внимания. — Ну… Он, знаешь ли, умеет быть убедителен. Снейп фыркнул и уставился на неё: — Представить себе не могу, чем он мог заманить тебя на роль пушечного мяса? Это точно не деньги. Что это? До сих пор не удовлетворённые амбиции хорошей, правильной всезнайки? Снейп сказал это таким полным презрения и высокомерия тоном, что у Гермионы моментально на глаза навернулись слёзы от несправедливости этого обвинения. Давясь обидой, не в силах что-либо возразить, она выскочила за дверь и аппарировала прочь, в свою маленькую квартиру. *** Она металась из угла в угол, поглощенная собственным возмущением: «Как он мог? После всего, что было!» «Может и в правду теперь отказаться, раз он так! И будь, что будет!». В какой-то момент девушка поняла, что бессознательно зацикливается на своей обиде только для того, чтобы не думать, в каком безвыходном положении она оказалась. О том, как её загнали в угол, и кто? Свои! Те, кого она считала друзьями! Гермиона села на диван, уронив лицо в ладони, и разрыдалась. Через минуту раздался хлопок аппарации, и в гостиной появился Снейп. Увидев её, он кинулся на пол перед ней на колени. — Мне очень жаль, — сказал он напряженным голосом. — Гермиона… Гермиона, прости. Я не думал, что сказал что-то, что может так тебя обидеть. Девушка ничего не ответила, лишь бросилась к нему на шею, громко всхлипывая и рыдая. Он растерянно обнял ее и неловко погладил по волосам. — Прости меня. Мне, очевидно, не следовало этого говорить. Я постараюсь впредь следить за тем, что говорю. Я бы не хотел, чтобы это… повлияло на то, что между нами… Гермиона отчаянно замотала головой. — Дело не в этом, — пробубнила она ему в шею. — Ты ни при чём. Это всё они… — Кто? — Снейп мгновенно напрягся. — Кингсли… Они… Просто ты… Он знает. Снейп моментально всё понял, несмотря на её судорожные всхлипывания вместо каких-либо пояснений. — Гермиона, Кингсли в курсе, что ты знаешь про меня? — Он сам догадался, да. — Что он сказал тебе? — Что помог тебе устроиться в магическом мире и что «всё может измениться в любой момент». Он сказал это после того, как я отказалась от его предложения. Снейп прикрыл глаза. — Прости меня. Я идиот… Гермиона последний раз всхлипнула, наконец, успокоившись в его руках. — Что же нам делать? Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Я сделаю это. Сделаю то, что он скажет. — И отдашь себя в рабство пожизненно, позволяя ему в случае чего шантажировать себя моим разоблачением? Гермиона пожала плечами и опустила голову. — Серьезно? Ты бы сделала это ради меня? — в голосе Снейпа слышалось слишком много недоверия, и Гермиона подняла глаза. — Ну конечно… — они смотрели друг на друга удивлённо, каждый не в состоянии поверить в то, что говорит другой. — Гермиона… — Снейп так проникновенно взглянул ей в глаза, что Гермиона не сдержалась и облизнула губы. Ему не потребовалось большего приглашения. Северус отчаянно и страстно её поцеловал. У Гермионы мелькнула мысль, что рядом с таким мужчиной, нет смысла беспокоиться о каком-то Кингсли и его интригах. Если для Северуса самое главное — то, что происходит между ними — то и для неё тоже. Остальное может подождать…