Когда перебьется хрусталь

      Гермиона нашла друзей, как и ожидала, в Большом зале. Уплетая макароны за обе щеки, Рон что-то заинтересованно рассказывал, а Поттер лишь кивал в ответ и попивал тыквенный сок. Зал уже опустел, ученики все большими группами направлялись к выходу. Она быстро села рядом с Гарри и, подвинув к себе одну из тарелок, молча положила в нее немного овощного салата. Все-таки, есть ей нужно хотя бы в маленьких количествах.       — Утро, Гермиона, — с ноткой настороженности в голосе поздоровался Рон.       — Привет, — сухо отозвалась она.       — Что-то не так? — Гарри, как всегда, прожигал ее взглядом.       — У меня есть для вас плохая, нет, очень плохая новость, — начала было Грейнджер, но тут же прикусила язык, — Но обсуждать ее здесь мы однозначно не будем.       — Тогда где? — удивился рыжеволосый.       — После занятий в гостиной. Я не хочу, чтобы кто-нибудь посторонний узнал об этом.       Проглотив последний кусочек помидора, гриффиндорка встала из-за стола и, прихватив сумку, отправилась прямиком в подземелья. Ей казалось, что за ней кто-то пристально наблюдает, улавливает каждое движение и даже читает некоторые мысли. Но, каждый раз оборачиваясь и выискивая смотрящего, Гермиона не находила никого, чье внимание было направлено в ее сторону. Паранойя, не более. Спустившись по ступеням прямо к небольшой площадке у двери в кабинет Зельеварения, она поняла, что явилась сюда слишком рано.       — Что ж, подожду… — пробурчала она себе под нос.       Минут через десять чтения скучного учебника рядом с Гермионой появилось несколько когтевранцев, с коими был совмещен урок гриффиндорцев сегодня. Некоторые студентки бросали на нее осуждающие взгляды, но в лицо никакой критики выслушивать не пришлось. Пробил колокол, но никто дверь не открыл. Студентов на площадке становилось все больше, Гермиона оказалась зажата в угол. Душно, очень душно. Расстегнув пару верхних пуговиц рубашки, девушка вдохнула чуть полегче. Только спустя какое-то время ожидания в подземелья спустился Снейп. Он удостоил Гермиону долгим изучающим взглядом и, открыв дверь, пропустил студентов внутрь.       Девушка уселась за одно из свободных мест и вдохнула прохладный воздух. Подземелья радовали тем, что отличались от остальных частей Хогвартса приятной сыростью. Конечно, зимой эта приятная вещь превращалась в сущую пытку, но Гермиона предпочла об этом не думать. Снейп что-то диктовал размеренным голосом, а девушка даже пыталась что-то записывать, но мечтания брали верх и в итоге пергамент был исписан совершенно непонятными буквами, которые даже нельзя было прочесть.       Гриффиндорка ощущала на себе взгляд профессора почти весь урок. Что же так сильно привлекло его внимание? Кажется, Снейп даже начал неправильно диктовать текст, но быстро исправил ошибку. Наверное, все из-за растерянности девушки. Нужно тщательнее делать вид, что она слушает и записывает. Прошло еще несколько минут, а Гермиона снова медленно возвращалась в свои мысли. Внезапный громкий голос вырвал ее из раздумий:       — Мисс Грейнджер, повторите, что я только что сказал.       Прикусив нижнюю губу, девушка потупила взгляд на парту. Сидящий рядом незнакомый когтевранец что-то шепнул, но она не расслышала этого. Наконец убедившись, что студентка действительно не слушает, он громко провозгласил:       — Минус пять очков с Гриффиндора.       В классе царило прежнее молчание. Слизеринцы давно бы рассмеялись от такой нелепости, но класс продолжал сохранять молчание. Профессор, видимо, решил не задерживать урок, поэтому продолжил диктовать, как ни в чем не бывало.       Время тянулось бесконечно медленно, будто кто-то специально продлевал каждую секунду. Когда же занятие было наконец окончено, Снейп вдруг сказал:       — Все свободны.       Студенты начали собираться и по одному покидать кабинет. Гермиона тоже как можно быстрее бросила все свои вещи в сумку и хотела было поспешить к выходу, но услышала отчетливое:       — А вы, мисс Грейнджер, останьтесь.       Мерлин, неужели он будет отчитывать ее за невнимательность? Или расскажет, что ей нужно сделать для отработки несчастных пяти баллов? Кивнув на сочувственный взгляд Поттера, девушка нехотя подошла к столу, лежащие на котором бумаги перебирал Снейп. Когда дверь плотно закрылась за последним гриффиндорцем, профессор отложил бумаги в сторону и, упершись руками в стол, посмотрел прямо в ее глаза.       — Мисс Грейнджер, — начал он требовательным тоном, — Когда вы отправляетесь в Малфой-Мэнор?       Такого вопроса девушка явно не ожидала. Зачем ему спрашивать об этом студентку, если можно спросить у Дамблдора или Макгонагалл? Теперь ей, кажется, стало понятно, кто так старательно «присматривал» за ней в коридоре.       — Завтра утром.       — Я лишь хотел дать вам пару важных советов, — начал профессор. Его голос стал на удивление мягким, — Не передвигайтесь по Мэнору в одиночку — он скрывает больше опасностей, чем кажется на первый взгляд. Подружитесь с домовыми эльфами Малфоев, в случае хорошего общения вы можете воспользоваться ими в своих целях. И, к слову, вы можете писать мне, если возникнут какие-нибудь вопросы. Я постараюсь помочь вам.       Зрачки Грейнджер расширились. Чтобы Снейп давал ей полезные советы? Нет, это какая-то чушь… Но он действительно стоял прямо перед ученицей, тщательно выговаривая слова и глядя прямо в ее отчасти напуганные глаза. Когда он замолк, Гермиона с некой опаской в голосе спросила:       — Зачем вы помогаете мне, профессор?       — Несмотря ни на что, вы моя ученица и я хочу уберечь вас от опасности. Профессору Дамблдору не всегда стоит доверять, Гермиона, — это что, он назвал ее по имени?! При этих словах Снейп протянул руку и похлопал Грейнджер по плечу, — А теперь идите на занятия.       — Спасибо, до свидания.       Едва ли не выбежав из кабинета, Гермиона быстро зашагала по ступеням, а затем — по коридору. Разговор с профессором Зельеварения показался ей довольно… Странным. Но, признаться, Снейп сумел оставить приятный осадок после разговора, а его слова все время повторялись в голове подобно заевшей пластинке. Кажется, во время наставлений она даже заметила в его глазах добрый огонек помощи и дружбы. Но разве сможет она подружиться с профессором, с коим столь долгое время находилась в ужасных отношениях?       Размышляя, девушка попыталась вспомнить, в какой кабинет ей нужно идти, ведь урок уже скоро начнется, а им будет… А, неважно. Если ей все равно нужно уехать, то смысл посещать уроки сегодня? Изменив направление, девушка оказалась в своей спальне, где никого не было. Она вытащила из-под кровати большой запыленный чемодан и открыла его. Некоторые вещи так и лежали в нем нетронутыми еще с самого начала учебного года. Собрать вещи помогло одно простое заклинание, поэтому следующие пять минут Гермиона попросту направляла палочку туда, где должна была оказаться следующая вещь.       Закончив с этим, девушка подумала, что было бы неплохо прогуляться по окрестностям, вспомнить все моменты, проведенные здесь. А ведь она сюда больше никогда не приедет. Становиться профессором в Хогвартсе она не хотела никогда — почему-то это привлекало ее меньше всего. Поэтому, набросив на плечи легкий пиджак, она вышла из спальни и отправилась в попавшемся направлении.       Весной, особенно в ее конце, школа оживала. Студенты, видимо, в ожидании летних каникул, становились более продуктивными и веселыми. Жизнь понемногу становилась ярче, но Гермиона любила привычную тишину. Конечно, когда все вываливаются на полняки — это очень хорошо. Не все же время сидеть в холодном замке? Но было в этом и что-то раздражающее, что-то, что заставляло Грейнджер с недовольством наблюдать за остальными. Наконец приблизившись к выходу, девушка решила, что первым делом заглянет на поле для Квиддича. Ежели ей уже точно не суждено попасть на матч, можно хотя бы в последний раз пройтись по трибунам, а может, и по усиленному мягким песком полю.       Здесь, как и всегда, дул прохладный ветер. Кажется, она не зря надела пиджак. Поправив его на плечах, Гермиона забралась на трибуны по старым деревянным ступеням и пошла вдоль рядов с креслами. Старые, они все еще покорно ждали зрителей, чтобы вместе с ними созерцать очередную игру. Полотна на смотровых башнях были уже давно покрыты мелкими и не очень пятнами последождевой грязи. Конечно, эти башенки вытерпели множество снега, дождя и прочих осадков. Но стоит лишь Дамблдору взмахнуть палочкой — все эти башенки в одно мгновение станут чистыми и сияющими, как новенькие.       Проводя ладонью по спинкам кресел, гриффиндорке вдруг захотелось плакать. Мерлин, сколько светлых воспоминаний у нее осталось о Хогвартсе, а теперь она должна его покинуть раньше других? Только сейчас она осознавала, что может больше не увидеть таких родных лиц профессоров, большинства студентов, а может, даже своих друзей — Полумны, например. Она ведь совершенно ничего не говорила о своем будущем. Кем хочет стать? Куда будет оформлять документы? А, быть может, и вовсе покинет территорию Шотландии? А как же Невилл? Он тоже ни разу не сказал о своих будущих намерениях. Да и сами они не спрашивали… Нужно будет обязательно спросить.       Грустно улыбнувшись собственным мыслям, Гермиона пошла к хижине Хагрида. Конечно, тревожить его она и не думала. Попросту походит около Запретного леса, пустит ностальгическую слезу, да и пойдет дальше. Около хижины, как и всегда, пахло тыквами, сеном и какими-то животными. Хагрид как-то говорил, что собирается взять к себе несколько волшебных лягушат. Может, это они издают такой противный запах, что Гермиона даже прикрыла нос рукой? Как бы там ни было, с этим местом было связано несчетное число воспоминаний. И попытки выведать что-то при философский камень, и спасение Клювокрыла на третьем курсе, и рвота Рона улитками. Черт, как же она будет по всему этому скучать… Но деваться некуда. Перечить директору Гермиона не хотела. Возможно, просто знала, что это бесполезно.       Скоро должен был пробить колокол, она провела на улице достаточно много времени. Девушка была уже внутри Хогвартса, когда колокол оповестил об окончании занятия. Гермиона с интересом наблюдала, как студенты покидают кабинеты, весело переговариваясь о чем попало. Гарри и Рона не было видно, но скоро они вышли из кабинета Истории Магии.       — О, Гермиона, — помахал рукой Рон, — Почему ты не была на уроке?       — Хотела отдохнуть.       — На тебя непохоже, — с подозрением заметил Гарри.       — Я не могу отдохнуть? — грубовато спросила девушка.       — Можешь, конечно, но…       — Вот и все. И вообще, у меня нет сегодня желания сидеть на занятиях, — перебила она, — Обсудим все после уроков, ладно?       — Хорошо, — слегка испуганно кивнул Рон.       После этих слов Гермиона удалилась, а вслед ей Гарри рассуждающе шепнул:       — Что-то с ней не так…       Знал бы Гарри, что ей рассказали сегодняшним утром, он бы так не говорил. Ну, в принципе, скоро сам все узнает. Сейчас девушке хотелось лечь прямо посреди замка и молча лежать до того времени, пока ей не скажут брать вещи и идти на выход.       Но она терпеливо шла в гостиную, где могла хотя бы немного снять напряжение горячим чаем с имбирным печеньем и какой-нибудь художественной литературой, для которой гриффиндорцы отвели отдельный стеллаж. Выбрав одну из книг и укутавшись в плед, девушка разместилась в одном из мягких кресел. Сейчас в гостиной, как и, предполагаемо, в спальнях, никого не было и она могла насладиться своим одиночеством.       Прошло много времени, прежде чем лекции окончились и гостиная начала заполняться студентами. Гарри и Рон пришли одними из первых и сразу сели в кресла напротив Гермионы. Девушка отложила книгу в сторону, разглядывая уставших друзей. Уизли хлебнул немного чая из стакана, одиноко стоящего на краю стола и поморщился — жидкость оказалась горячей. Поттер исследовал подругу прожигающим взглядом. Такое она замечала за ним далеко не в первый раз — своеобразная его привычка, что ли.       — Гермиона, — начал темноволосый, — Ты хотела нам что-то рассказать?       — Да, — девушка кивнула.       По телу прошлась мелкая дрожь. Переплетя пальцы рук, Гермиона нервно закусила губу. Было очевидно, что она не знает, с чего бы лучше начать.       — Успокойся, Гермиона, здесь все свои, — улыбнулся Рон и положил ладонь на сомкнутые в замок руки Грейнджер. Они оказались не только покрытыми мурашками, но и холодными.       — Хорошо… — девушка вдохнула побольше воздуха и на одном дыхании выпалила, — Я переезжаю в Малфой-Мэнор.       — Что? — в один голос спросили друзья. На их лицах можно было без труда прочесть искреннее удивление.       — Дамблдор сказал, что это для моей же безопасности, но я в это не особо верю. Мне кажется, Люциус Малфой зачем-то договорился с директором об этом. Я еду уже завтра, меня отвезет Хагрид.       На минуту повисло неловкое молчание, прерываемое только разговорами других гриффиндорцев. Рон убрал свою руку, расширенными зрачками бегая по лицу девушки. С виду Поттер был абсолютно спокоен, но Гермиона знала, что сейчас в нем бурлит целый спектр различных эмоций.       — У меня есть к вам всего одна просьба, — продолжила Грейнджер, — Постарайтесь узнать что-нибудь об этом в школе. И пишите мне. Обязательно пишите.       — Безусловно, — тут же ответили оба парня, снова в один голос.       — И я буду писать вам. Обязательно буду писать вам! Как же я не хочу…       — Гермиона, если сам Дамблдор сказал, что так будет лучше для тебя — значит, так оно и есть, — рассуждал Рон.       — Как ты не понимаешь, Рон? — прошептала Гермиона, — Любого человека можно подкупить. Даже Дамблдора. Я уверена, Малфои готовят что-то очень нехорошее.       Гарри молчал. Видимо, обдумывал все услышанное и подводил какие-то итоги в своей голове. Все студенты из гостиной вдруг куда-то исчезли — то ли отправились на ужин, то ли разошлись по комнатам. Но это было неважно. Гермиона ощущала напряжение в каждом миллиметре кожи, каждый грамм воздуха был пропитан дискомфортом.       — Может, сходим на ужин? — несмело предложила Гермиона.       — Я не хочу, — громко заявил Рон, — Устал сегодня и хочу спать.       С этими словами он удалился в одну из спален общежития. Девушка виновато разглядывала ковер, задаваясь вопросом о том, что она сделала не так.       — Прости, Гермиона, — проговорил Гарри.       Он тоже поднялся из кресла и удалился в комнату. Гриффиндорка разглядывала потрескивающие в камине дрова. Ну почему? Почему когда кому-то нужна помощь, она сразу же приходит и оказывает ее? Почему она всегда поддерживает других, даже если не может решить свои проблемы? Почему они ничего не сказали, а лишь молча посидели рядом?.. Ей так хотелось, чтобы кто-нибудь обнял ее, чтобы кто-нибудь погладил непослушные волосы и убедительно прошептал на ухо, что все будет хорошо… По щеке скатилась горячая слеза, затем еще одна, и еще… Гермиона, сгорбившись, зарылась лицом в плед и тихо плакала. Почему никто не способен ее понять?..

***

      Утро у Гермионы началось рано. Виной тому был дождь, барабанящий по крышам с двух часов утра, а также неудобства, принесенные сном в кресле. Поднявшись, она распрямила смявшуюся одежду заклинанием и расчесала волосы, а затем, стараясь не шуметь, вытащила в гостиную приготовленный чемодан и поставила рядом с сумкой.       — Неплохо было бы сходить на завтрак… — прошептала девушка и вышла из гостиной, еще раз поправив мантию.       В коридоре еще не было ни одного студента. Небо за окнами было крепко затянуто серыми невзрачными тучами, а зеленые поляны были покрыты довольно большими лужами. Гермиона шла, в какой-то степени наслаждаясь такой атмосферой. А почему бы и не наслаждаться? Никто тебя ни о чем не спрашивает, никому от тебя ничего не нужно. Девушке нравилось одиночество, а сегодняшнее утро как раз позволяло окунуться в него с головой. Но стоило только вспомнить, что уже через несколько часов Гермиона увидит семейство Малфоев, будет ходить по их поместью, натягивать улыбку, чтобы не угнетать их плохим настроением… Словом, уже через несколько часов ее жизнь пойдет под откос.       Стараясь не думать о грустном, она вошла в Большой зал. Некоторые профессора уже сидели за преподавательским столом, а за столиками факультетов кучками завтракали студенты. Гермиона уселась за гриффиндорский стол недалеко от нескольких сонных второкурсников. Наложив в тарелку немного привычного овощного салата и еще не успевшую остыть куриную отбивную, девушка начала есть. Прошло всего десять минут, когда в зал вошли Гарри, Рон, Джинни и Невилл. Они дружно сели рядом с Гермионой и Джинни, положив руку на ее плечо, сказала:       — Ты со всем справишься, Гермиона.       — Мы будем писать тебе подбадривающие письма, — утешал ее Невилл.       Девушка тепло улыбнулась. Нет, все это время она ошибалась. Она не одинока, как думала, а друзьям не плевать на ее проблемы. Всем просто нужно время на осознание той или иной проблемы. И девушка переставала винить Гарри и Рона в их сухости. Как бы отреагировала она на подобное заявление? К слову, Гарри и Рон все время молчали, не проронив за утро ни словечка. Их лица были, мягко говоря, мрачными.       — Мальчики… Вы ведь не обижаетесь на меня? — прошептала она.       — Ни в коем случае, — выпалил Рон, глядя девушке в глаза.       — Конечно же нет, Гермиона, — чуть рассеянно ответил Гарри, — Лично я и не думал обижаться.       — Это хорошо… Мерлин, что же я буду без вас делать?       — Мы всегда будем с тобой, Гермиона, — Джинни обняла ее так крепко, что вилка выскользнула из пальцев и упала на стол, — Мы всегда будем рядом, в твоем сердце.       — Эти все нежности, конечно — хорошо, но мисс Грейнджер пора уже ехать, — Гермиона вздрогнула от громкого голоса, раздавшегося из-за спины.       — Конечно, профессор Макгонагалл, — поднимаясь с места, кивнула девушка.       — Ваши вещи уже перед школой, Хагрид тоже скоро подойдет. На прощание с друзьями у вас есть ровно пять минут, — бросила напоследок профессор и направилась к выходу из зала.       — Мы будем скучать, Гермиона, — сказал Невилл, грустно глядя на нее.       Они все крепко обнялись, до боли в теле прижимая друг друга к себе. Прощаться с близкими друзьями, безусловно, тяжело, но еще тяжелее осознавать, что можешь с ними больше и не встретиться. В жизни не вдохнуть исходящего от них аромата, уже успевшего стать родным. Можешь в жизни больше весточки о них не получить.       — А теперь иди, удачи, — Рон почти что оттолкнул ее от себя, едва сдерживая на глазах жгущие слезы.       Гермиона прекрасно понимала его чувства — ей тоже было больно, сердце тоже сжималось до невозможности, поперек горла стал ком, который никак не получалось сглотнуть. Выйдя из зала, девушка поправила на плечах пиджак и, вытерев подступившие слезы, вышла на улицу. Там уже стояли Дамблдор, Макгонагалл и Хагрид вместе со своим мотоциклом из коляски которого выглядывал чемодан гриффиндорки. Дождь лил уже меньше, но на одежде уже успели появиться мелкие мокрые пятнышки.       — Удачи, мисс Грейнджер, — с сожалением и печалью в глазах произнесла Минерва, хотя внешне и была совершенно спокойна и непринужденно.       Забравшись в коляску, Гермиона покрепче сжала палочку в руке — так, на всякий случай. Глаза директора внимательно рассматривали девушку из-под очков-полумесяцев и, кажется, он улыбался.       — Ты готова, Гермиона? — громко спросил Хагрид, заводя мотор.       — Нет… — честно призналась Гермиона и вжалась в сидение. Лететь, а особенно в такую погоду, действительно никуда не хотелось.       — Тогда вперед! — оптимистично выкрикнул он и, проехав пару метров, мотоцикл взмыл в воздух.