Когда перебьется хрусталь

      Эльфы по всему дому готовились к визиту Гринграссов. С самого утра по всем этажам здания с грохотом передвигались маленькие создания, пытаясь тщательно подготовиться к посещению гостей. Вчерашним вечером отец предупредил всех пожирателей и настоятельно рекомендовал им не высовываться из своих комнат. Малфой сидел в своей комнате, осматривая свое отражение в зеркале. Он считал, что черный цвет определенно подходит ему и находится в контрасте с белыми волосами и бледной кожей. Внезапный стук в дверь отвлек его от восхищения собой. Неужели Грейнджер не поняла его с первого раза? Готовясь предъявить ей свое недовольство, Драко распахнул дверь, вкладывая в это почти всю силу. Его лицо тронуло удивление, когда в коридоре он увидел свою мать. Нарцисса внимательно оглядела его, заходя в комнату.       — Ты готов? — стряхивая пылинки с его плеча, нежно спросила женщина. Она уже успела одеться в закрытое черное платье в пол, прекрасно подчеркивающие все достоинства ее фигуры.       — Да, — ответил Малфой, отталкивая теплую руку матери.       Он снова подошел к зеркалу, продолжив разглядывать свой внешний вид. Ему пришлось воспользоваться пудрой, дабы скрыть огромные синяки под глазами, свидетельствующие о регулярном недосыпе. Конечно, все синяки скрыть не удалось, но теперь они не так сильно выделялись на фоне бледной кожи. Нарцисса зашла следом, плотно закрывая за собой дверь. Она любовалась отражением сына в зеркале, когда он перевел взгляд на нее. Вопросительно изогнув бровь, она ожидала его слов. И они последовали почти сразу.       — Я не хочу помолвки с Асторией, — грубо отрезал Малфой.       — Кажется, мы это уже не единожды обсуждали, — раздраженно закатила глаза ведьма.       — Но почему вы с отцом так не хотите, чтобы я сам выбрал себе пару? — требовательно спросил он.       — Так уж заведено в семьях аристократов, — пожимая плечами, она садится на стул и берет в руки небольшую вазу со стола Драко. В ней еще никогда не было цветов.       Драко цокнул языком. А чего другого он ожидал от своей матери? Привыкшая потакать повелениям отца, она никогда не высказывала своего мнения. Наверное, даже если бы ее спросили, она бы ответила то же, что и отец. И это раздражало. Мать всегда была уязвимой, никогда не перечила отцу и вела себя подобно маленькому ребенку, которого учат не шалить и слушаться взрослых. Нарцисса давным-давно миновала этот возраст, но по неопределенным причинам продолжала слушать чужие указания. Драко это безумно раздражало, он хотел бы высказаться обо всем матери, но портить отношения с настолько близким человеком парень не решался, все время откладывая разговор на потом.       Впервые они заговорили о помолвке с Асторией еще на четвертом курсе и это не понравилось Малфою еще с тех времен. В один день он попытался рассказать отцу о своих переживаниях и желаниях, но тот и слушать ничего не стал — тогда отец впервые избил Драко. Когда же парень снова высказывал свое мнение, — а делал он это всего около четырех раз, — Люциус снова применял на нем тяжелые предметы, крики и кулаки. Все это усугубляло постоянное употребление мужчиной огненного виски, который чересчур опьяняюще действовал на него.       Он чувствовал витающее в воздухе напряжение на кончиках пальцев. Запах духов матери заполнял всю комнату, раздражающе действуя на слизеринца. Он обернулся, ловя на себе ее пристальный изучающий взгляд. Она всегда смотрела так на него, когда была чем-то недовольна. А бывало это довольно-таки часто. Теперь уже он вопросительно смотрел на Нарциссу. Женщина все еще сжимала в руках изящную вазу. Она поставила ее на место, когда Драко нервно закусил губу.       — Что-то не так? — произнесла она.       — Ты и сама прекрасно знаешь, — фыркнул Малфой, снова отворачиваясь и поправляя безупречно черный пиджак.       Нарцисса сглотнула, поднимаясь с места и приближаясь к сыну. Она положила руки на его плечи, заставляя их покрыться мурашками. Аромат матери заполнял собой все свободное пространство, отчего становилось тяжело дышать. Она всегда любила приторно сладкие парфюмы и от этой любви ее никто не мог избавить. Она ухмыльнулась, когда Драко поморщился от раздражающего запаха. Он делал это точно так же, как и когда-то в детстве. Передернув плечами, Малфой заставил мать сбросить руки с его плеч.       — Ты же знаешь, милый, — ласково прошептала Нарцисса, — Я не могу ничего изменить.       — Можешь, — громко ответил тот, чем заработал заинтересованный взгляд от матери.       — И как же?       — Просто перестань всегда делать то, что говорит отец. Начни высказывать и отстаивать свою точку зрения, — выдохнул Драко.       Его давно посещала мысль сказать ей об этом, наконец открыть ей глаза на ее же слабость. Но мать зачастую не оставляла повода сказать это, а сейчас прямо спросила об этом, вынуждая ответить на вопрос. Это была хорошая возможность открыть матери глаза, но та с улыбкой покачала головой.       — Я не могу этого сделать, Драко, — стараясь контролировать свой голос, говорила она, — Твой отец не потерпит этого.       — Конечно, ты ведь строишь из себя идеальную жену… — пробормотал слизеринец так, чтобы она не услышала. И у него это получилось.       — Что? — сощурившись, переспросила ведьма.       — Ничего, — громко сказал Малфой.       В комнате воцарилась некомфортная тишина. Зачем мать вообще пришла сюда? Пробудить в нем злобу? Поспорить? Ежели она пришла затем, чтобы поговорить с ним о чем-то, то почему она не говорит об этом? Словно читая его мысли, женщина отошла от него, разглядывая комнату сына, и произнесла, раздражающе растягивая слова:       — Я хотела поговорить с тобой о Грейнджер.       Малфой обернулся, с легким недоумением глядя на мать. Такого поворота событий он почему-то абсолютно не ожидал.       — Конкретнее? — придавая голосу побольше холода, спросил он у матери.       — Ты ведь знаешь, что ее ждет?       — Не совсем, — честно ответил Малфой.       — Она нужна Лорду для проведения пыток, — безразлично сообщила Нарцисса, пожимая плечами, — Он пытается создавать новые заклинания, чтобы успешно помучить, а затем убить Поттера. Ему нужен был грязнокровный волшебник или волшебница, дабы пробовать все эти ужасы. Грейнджер была самой легкой мишенью, поэтому твой отец подкупил Дамблдора, уверяя его, что с Грейнджер все будет в полном порядке. С одной стороны, это не такой уж и плохой выбор — она собственноручно стерла память своим родителям, а друзья совсем скоро забудут за ней. Подготовка к экзаменам и выпускному вечеру вскружит им голову и времени думать о какой-то всезнайке у них точно не будет.       Она замолчала, позволяя сыну некоторое время переваривать новую информацию. Поступать так слишком жестоко. Даже когда речь касается магглорожденных. Драко всегда питал к ним некое сочувствие, из-за отца ему нужно было поддерживать статус человека, презирающего таких людей. Ему и самому было неприятно поливать грязью волшебников отличного от него происхождения, но он никогда не осмеливался перечить воле отца. Теперь студент не будет плясать под его дудку, совсем недавно он поклялся себе в этом. Маленькие поручения, не касающиеся его личной жизни и чистоты крови — пожалуйста, он без проблем исполнит такие просьбы. Но отнюдь Драко придется самому различать границы. Судя по всему, его мнения в этом доме никто не разделяет. Когда его лицо наконец приобрело прежнее выражение, она задала интересующий вопрос:       — Ей уже писали Поттер или Уизли? Или, быть может, еще кто-нибудь, с кем она общается?       — Да.       — Надеюсь, ты сделал то, что тебе велено? — она заглянула в глаза, отливающие серебром.       — Да, — сухо ответил парень.       — Тогда я пока не буду тебя тревожить. Спускайся в гостиную через двадцать минут, Гринграссы должны скоро прибыть.       Кивнув, Малфой проводил мать взглядом и наложил на дверь запирающее заклинание. Это небольшое количество времени он решил провести в полной тишине, но двадцать минут пролетели, не успел он и глазом моргнуть. Переведя взгляд на наручные часы на массивном ремешке, он поднялся с кровати и, еще раз осмотрев себя в зеркале, покинул комнату.       Спустившись в гостиную, он увидел о чем-то говорящих родителей, которые сразу же смолкли при его виде. Он спустился с каменных ступеней и, кивнув отцу в знак приветствия, стал рядом с ними. За дверью послышался приглушенный грохот, а затем дверь в гостиную распахнулась и внутрь ввалились раскрасневшиеся Гринграссы, приветливо улыбающиеся Малфоям. Драко посмотрел на наивно улыбающуюся Асторию, пытаясь скрыть отвращение, и кивнул. Она снова нарядилась в одно из своих лучших платьев — каждый раз ее наряд полностью отличался от предыдущего, даже аксессуары. Драко же появлялся перед ней в этом костюме уже несколько раз и без раздумий сделает это и в следующий их визит.       Приветствуя друг друга, Малфои и Гринграссы обнимались между собой. Принимая объятия в третий раз, Драко поморщился — у них всех были разные духи, но все были настолько едкими, что заставляли глаза слезиться. Смирившись, он выскользнул из тонких рук миссис Гринграсс, которая улыбалась ему, обнажая все свои зубы. Малфой попытался выдавить из себя улыбку — получилось очень даже правдоподобно, ведь ему приходится так делать едва ли не каждый день. Наконец закончив с приветствием, они переместились в столовую. Драко занял место напротив Астории, как и сказали родители. Девушка пялилась на него все время, пока парень пытался нормально поесть. Когда он отрезал кусок еды, когда клал ее в рот, когда отпивал немного вина — она тут как тут глядела на него во все глаза. Это очень раздражало. Малфой попытался отвлечься, вслушиваясь в разговор мистера и миссис Гринграсс со своими родителями, но из этого ничего хорошего не вышло, ибо они попросту обсуждали семейный бизнес, а Драко не находил в этом совсем ничего интересного.       — Астория, Драко, как насчет того, чтобы прогуляться в саду? — предложила Нарцисса, делая глоток огневиски.       — Неплохая идея, — молниеносно отозвалась девушка, поднимаясь из-за стола.       Драко молча кивнул, последовав ее примеру. Но, в отличие от темноволосой колдуньи он делал это менее энергично. Выйдя из поместья, он вдохнул свежий весенний воздух. Конец апреля выдался достаточно солнечным, не считая нескольких дождливых дней. Сидящие на ветвях деревьев в саду птицы издавали приятное пение. Заложив руки в карманы, Малфой молча шел по тропе, пока девушка пыталась поспевать за ним, каждую минуту поправляя свою одежду.       — Как твои дела, Драко? — весьма неожиданно спросила Астория, догоняя парня.       — Как всегда, а твои? — он пытается сделать вид, что ему есть дело до девушки, и это у него, кажется, получается.       — Мои прекрасно. Вчера я ездила с родителями в Косой переулок… — с энтузиазмом начала Астория, активно жестикулируя руками. Но Малфой потерял всякий интерес к ее болтовне с самого первого слова.       Драко думал о своем, а точнее — о Грейнджер. Сейчас она, скорее всего, снова сидит в своей полутемной комнатушке, читает книги и надеется разгадать загадки поместья. Интересно, она действительно думала, что ее везут сюда из-за благих намерений? Ему не нравилось, до безумия не нравилось, что девушка пытается найти ответы на свои вопросы. Но, услышав от матери, что ее ждет, сердце Драко с жалостью сжалось. Она не должна пережить этого, это простая случайность. Ему было искренне жаль, что Грейнджер прислали сюда. Когда он узнал об этом, его сердце едва ли не выпрыгивало из груди от ликования. Но позже ему в голову пришла мысль, что он ведет себя ровно так же, как и его отец. Наверное, Люциус испытывал огромное удовольствие, избивая сына. Конечно, он не может быть в этом уверен, но всем своим внешним видом отец показывал только счастье.

***

      Щурясь, Драко отполз назад. Он не знал, куда придется следующий удар и всеми силами пытался хотя бы как-то защитить свое тело. В тесной комнате не было почти ничего, чем бы он мог прикрыться. Он ненавидел, когда отец напивается. Когда это происходит, колдун превращается в настоящего маггла, находящегося под воздействием алкоголя. Он отбрасывает палочку и наносит удары собственными руками, либо попадающимися под руки предметами. Он превращался в настоящего монстра, избивал Драко до потери сознания даже за самые малейшие провинности.       Он снова почувствовал пронзительную боль. На этот раз отец изо всех сил пнул его острым ботинком в левый бок, позже на этом месте останется шрам. Закрывая лицо руками, Малфой продолжал сопротивляться. И только когда силы отца иссякли, он смог подняться и выйти из комнаты. В ту ночь ему так и не удалось заснуть, а резкая боль пронизывала все тело, не позволяя забыть о себе ни на минуту.

***

      Воспоминания нагоняли на глаза слезы. Драко больно вспоминать о тех временах, когда отец безжалостно избивал его. В прошлом году он перестал это делать, но причины остались неизвестными парню. И он, наверное, не хотел даже пытаться выведать, почему же его отец так переменился. Сглотнув противный ком в горле, который ужасно сильно мешал дышать, он начал вслушиваться в слова спутницы, которая все это время не прекращала что-то тараторить. Он мысленно ухмыльнулся тому, что она так и не заметила его полнейшего безразличия.       Но все вокруг сводилось к тому, что Малфой слишком долго витал в своих воспоминаниях. Они накрыли его с головой и он шел, размышляя о своем прошлом. Время не лечит раны, он уже успел убедиться в этом на собственном опыте. Отец продолжал казаться ему угрозой. При виде него все тело невольно содрогалось, а шрамы начинали немного жечь, напоминая о не таком уж светлом прошлом.       Астория наконец-то замолчала, и Драко с удивлением перевел взгляд на нее. Девушка шла рядом, разглядывая деревья и окружающую их природу. Несмотря на все однообразие, она с интересом разглядывала каждую веточку, прислушивалась к каждой птице и, вскинув голову вверх, наблюдала за проплывающими по небу облаками.       — Может, мы вернемся в дом? — предложила девушка, поеживаясь, — Я никогда не была в этой части сада, она меня немного пугает.       — Хорошо, — кивнул Драко.       Правда, оставаться с мисс Гринграсс он не хотел ни на улице, ни в здании, но внутри поместья он хотя бы мог отправить ее к родителям, не вызывая практически никаких подозрений. Завернув, они отправились в ту сторону сада, где находился один из многочисленных выходов из дома. За всю жизнь в поместье Драко успел изучить его полностью и теперь даже знал об одной секретной комнате, дверь в которую раньше была заклеена обоями. Нашел ее он совершенно случайно — приступ ярости после очередного конфликта с отцом закончился сдиранмем старых обоев, а затем, выпустив из себя весь пар, он заметил ручку в стене и, потянув на себя, тайно проник в комнату. С тех самых пор Драко нередко заглядывал в ту комнатушку, пытаясь уютно ее обустроить и сделать так, чтобы ему было комфортно в ней.       Зайдя внутрь Мэнора, он наблюдал, как Астория разглядывала все вокруг и тыкала пальцами в вещи, больше всего привлекающие ее внимание. Такое поведение раздражало еще больше, но слизеринец пытался держать себя в руках, не подавая виду и стараясь выглядеть абсолютно спокойно. Девушка сама завела его на этаж, где находилась его же комната. Однозначно, он мог ожидать такого от девушки. Астория уже несколько раз приводила его в комнату и пыталась поцеловать. Драко подумал, что после выпитого крепкого вина может и поддаться ее желанию.       Все действительно сложилось так, как он успел подумать. Гринграсс вывела его на нужный этаж и, подведя поближе к двери, приблизилась экстремально близко. Их губы находились в расстоянии не больше пары миллиметров. Девушка заглянула в темно-серые глаза, обвив руками его шею. Драко ничего не оставалось, кроме как положить руки на ее талию и притянуть поближе к себе. Быть может, сегодня он позволит ее желаниям сбыться. Быть может, завтра он будет оправдывать свои действия чрезмерным количеством выпитого вина. Острый кончик ее языка переплетался с его языком, оставляя во рту не слишком приятный карамельный привкус.       Сбоку что-то едва слышно скрипнуло, но Гринграсс этого даже не услышала. В ужасе повернув голову в сторону звука на несколько градусов, он обнаружил стоящую рядом с приоткрытой дверью Грейнджер. Увидев то, чего ей не следовало бы видеть, гриффиндорка хлопнула дверью как раз настолько громко, чтобы привлечь внимание девушки, покусывающей губы Малфоя.       — Что это было? — прошептала она, переводя взгляд на захлопнувшуюся дверь. Драко ощущал, как испуганно колотится в груди ее сердце.       — Видимо, эльфы опять решили пошалить. Иди в столовую, я разберусь со всем этим и тоже подойду.       Кивнув, Астория нехотя освободила его шею от своих вспотевших ладоней. Несколько раз оглянувшись, она посылала ему воздушные поцелуи, пока не пришлось завернуть за угол. Малфой облегченно выдохнул. Своим неожиданным появлением Грейнджер хотя бы спугнула надоедливую особу. Но поговорить с ней все-таки следовало бы. Что она сделала, если бы здесь оказался кто-то из слуг Темного Лорда? Что ж, это был бы отдельный разговор. А сейчас ему требуется еще раз объяснить девушке опасность ее выхода из комнаты.       Драко не стал стучать, войдя в комнату без предупреждения. Грейнджер, видимо, не наложила на дверь никаких заклинаний — это объясняло потребность снимать их. Девушка сидела на кровати, обняв свои колени и уткнувшись в них лицом. Она не издавали ни единого звука и игнорировала вошедшего парня. Ему подумалось, что девушка плачет. Он приблизился к кровати, наблюдая за тем, как она выпрямляется. В ее глазах не было ни слез, ни каких-либо эмоций. Она не выражала абсолютно ничего и Драко на секунду остановился, в некоторой степени испугавшись ее холодности.       — Прости, что потревожила, — спокойно начала Грейнджер, — Я не должна была вообще покидать комнату.       — Ничего, — отозвался Малфой.       Карие глаза Грейнджер бегали по комнате, отказываясь смотреть на слизеринца. Он видел это, видел в ее глазах кричащее безразличие. Может, она просто пытается скрыть им свои настоящие чувства? Как бы там ни было, он надеялся, что девушка не станет больше нарушать его требований.       — Кто она? — внезапно спросила Грейнджер, заглядывая в самую глубину серых глаз.       — Астория Гринграсс, — Драко сложил руки на груди, — А что, ревнуешь?       — Нет, просто интересуюсь, — она пожала плечами.       — Ты встречаешься с Роном? — негромко спросил Малфой.       Гермиона отвела глаза и облизнула пересохшие губы.       — Я думаю, мы решили повременить с этим, пока все не наладится. Ведь никто не знает, когда мы увидимся снова, — призналась девушка. Ее щеки залились румянцем, но он быстро потух.       — Это будет нескоро, — загадочно произнес Драко.       — Что ты имеешь ввиду? — Грейнджер устремила взгляд прямо в его глаза.       — Ничего, забудь, — он вовремя прикусил язык.       В комнате повисла тишина, со звоном давящая на слух. Драко не хотел говорить этого, но слова сами вырвались из его уст. Он должен научиться лучше контролировать себя, ведь в один прекрасный день может таким образом вывалить ей всю информацию. Обвиняя во всем опьяненный вином разум, Малфой сделал несколько шагов в сторону двери. Гермиона пристально смотрела ему в глаза. Он чувствовал, как она пыталась проникнуть в его голову, покопаться в воспоминаниях в надежде найти ответы на свои вопросы. Ему с трудом удалось защитить свою голову — похоже, Грейнджер хорошо усвоила тему с Легиллименцией. Отведя взгляд, Драко вышел за дверь, плотно закрыв ее за собой. Он обещал скоро присоединиться к родителям и гостям, но даже не заметил, сколько времени провел в комнате Грейнджер. Может, он был там четверть часа? Или провел там тридцать минут? Он обязательно придумает отговорку своего длительного пребывания наверху, а сейчас его мысли волновала только гриффиндорская заучка.