Animal in me

Странные порой случаются в жизни вещи. Всевластная и неисповедимая судьба бросает в ветер времени обрывки летописных страниц, а время небрежно швыряет их нам в лицо... Каким же ветром на порог его маленькой квартирки в общежитии занесло люльку с младенцем, Ацуши не знал и даже не предполагал. На миг, кажется, соображать он перестал и вовсе: при виде маленького, нелепо шевелящегося и хныкающего комочка пелёнок его голова мгновенно опустела. "Это что?.." – только и мелькнуло в прозрачных, словно мыльные пузыри, мыслях. Стоял у открытой двери он, вероятно, больше, чем положено, потому что из задумчивого оцепенения его вывел негромкий голос Кёки: – Что случилось, Ацуши? – А?.. – дёрнувшись, отозвался Накаджима. С трудом оторвав взгляд от люльки, он повернулся к девочке. – А... Тут... Тут вот, смотри... Но Кёка и сама уже заметила люльку. Пелёнки растрепались, ребёнок неустанно хныкал и дергал крохотными ручками, ища материнское тепло. Ацуши моргнул раз, моргнул второй, однако странное видение не исчезало – оно, похоже, было всамделишным. И он его видел, и Кёка его видела, и оттого не оставалось никаких сомнений в том, что люлька настоящая. Ответ на вопрос: "Как же она появилась на пороге их квартиры?" – канул в небытие...

***

– А он забавный. Ацуши, пощекочи его ещё раз, он так здорово смеётся! – Дазай-сан, вы вообще не помогаете, – процедил Ацуши. Войну с подгузниками он определённо проигрывал, а присутствие Дазая, которого, на самом деле, никто не звал, начинало раздражать. В их неожиданной истории Дазай появился случайно и не сказать чтобы вовремя – именно в тот самый момент, когда Ацуши и Кёка решили занести ребёнка в дом. Естественно, бросить своих подопечных с внезапной проблемой Осаму никак не мог, и никакие убеждения, просьбы и мольбы не сумели его остановить. Однако – этот прискорбный факт обнаружился немногим позже – про заботу о младенцах Дазай не знал даже отдалённо. "Зачем вы тогда вызвались помочь?" – не выдержал Ацуши. "Главное – участие, Ацуши!" – ответил ему Осаму, и у Накаджимы задёргался глаз. Как же младенец оказался на пороге непримечательной квартирки, выяснить так и не удалось. В колыбельке не нашлось ни записки, ни других опознавательных знаков, и Ацуши вынужден был признать, что забрать ребёнка к себе, хотя бы на время, – лучшая из идей. К счастью, никаких срочных дел в Агентстве не предвиделось, и свой выходной Ацуши смог полностью посвятить неожиданной находке. Поход в магазин "Всё для материнства" занял немного больше времени, чем Накаджиме хотелось бы – ему пришлось взять с собой Дазая, а заботу о малыше поручить Кёке, потому что если бы он поступил наоборот, то последствия могли бы быть самыми неожиданными: Дазай не отличался ответственностью, и оставлять его наедине с ребёнком было попросту страшно. Разобравшись в изобилии детского питания и решив, что их найдёнышу, должно быть, не больше года, они закупились всем необходимым и поспешили обратно. Вернувшись, Ацуши с удивлением обнаружил, что Кёка прекрасно справляется с ребёнком: малыш тихо сопел у неё на руках, убаюканный тихой колыбельной. – Ух-ты, Кёка-тян! – восхитился Накаджима, разуваясь. – А я и не знал, что ты умеешь петь колыбельные. – Умею, – отозвалась она. – Не кричи так, пожалуйста, ты его разбудишь. – Ой, извини, – понизив тон почти до шёпота, пристыженно ответил Ацуши. Стараясь не шуршать пакетами, он прошёл в комнату и начал осторожно распаковывать покупки, среди которых были детские смеси, пачка пелёнок и бутылочка с соской. Дазай тенью проследовал за ним и бесшумно опустился рядом с Кёкой. Его задумчивый взгляд, направленный на малыша, был полон каких-то неясных эмоций. Ацуши не привык видеть Дазая таким – мистически серьёзным, без капли игривости и дурного блеска в глазах. Чтобы отогнать тяжёлое ощущение, Накаджима спросил: – Нам ведь нужно сообщить об этом... о ребёнке в Агентство? Рампо-сан может помочь найти его родителей. Дазай мягко усмехнулся. – Ацуши, неужели ты не понимаешь? – он перевёл взгляд на Накаджиму. – Даже если Рампо-сан найдёт мать этого ребёнка, она не примет его обратно. Младенцев не оставляют на чужих порогах просто так. Слова Дазая прозвучали убийственной правдой, рождая в душе Ацуши странные, туманно-тоскливые и не до конца понятные чувства: ему вдруг подумалось, что когда-то точно так же, вероятно, отказались и от него самого. – Не беспокойся за этого ребёнка, – произнёс Осаму, разгадав смятение, взволновавшее его душу. – Самое страшное уже позади. Накаджима посмотрел на малыша, мирно посапывающего у Кёки на руках. Скоро он, должно быть, проснётся и непременно захочет есть... Наверняка забота о детях ни разу не была лёгкой, и Ацуши очень смутно представлял себя в роли родителя, но разве был у него другой выход? Страшное слово – "приют" – вертелось где-то на кончике его мыслей, и он, ощутив почти потусторонний ужас, стремительно прогнал их прочь. Словно бы насквозь разглядев его страх и сомнения, Дазай сказал: – Ребёнок – это огромная ответственность. Подумай, сможешь ли ты справиться с ней в одиночку. – Он будет не один, – вдруг отозвалась Кёка. В её тихом голосе прозвучала неожиданная твёрдость – плод стремления защитить не то Ацуши, не то ребёнка. – Не стоит забывать о том, что вы сами ещё почти дети, – напомнил Дазай. – Дети, слишком молодые и неопытные для такой ответственности. Ацуши стиснул зубы. И снова слова Дазая ранили суровой правдой, аргументов против которой у него не было. Был лишь внутренний вопль – отчаянный, испуганный, гулким эхом разносивший по стенкам сознания клеймо болезненно отпечатавшихся уже очень давно воспоминаний... – Мы... Мы не должны отдавать его в приют. Накаджима невольно удивился – наперекор громкому гомону мыслей его собственный голос прозвучал тихо, как будто бы отдалённо и неуверенно. Дазай окинул его долгим внимательным взглядом. – Но и оставить его у себя мы тоже не можем, – промолвил он. "Ты ведь и сам это понимаешь", – читалось в его тёмных глазах. Ацуши понимал. Понимал и захлёбывался от бессилия: как бы сильно он ни хотел, он не сможет дать ребёнку должной заботы, не сможет стать хорошим опекуном, и его эгоистичное желание – пусть даже рождённое из самых благородных побуждений – не приведёт ни к чему хорошему. Его внутренняя борьба, страхи перед прошлым и ненависть к вырастившему его приюту не должны были вылезти наружу и отравить будущее этого ребёнка – маленького человека, имеющего право на спокойную, полную простых и важных радостей жизнь. Смог бы такую жизнь дать ему Ацуши – молодой паренёк, неопытный эспер с поражающей силой, член Вооружённого Детективного Агентства, раз за разом подвергающий себя смертельной опасности?.. – Можно... Можно мне хотя бы иногда навещать его? – негромко спросил Накаджима. Губы Дазая тронула мягкая, за завесой лёгкого тумана загадочности кажущаяся даже нежной, улыбка.