Найди меня в своей памяти

— Вы сможете подготовить всё как можно быстрее? — Гарри стоял перед зельеваром и нервно теребил перо в руках. — Думаю, да. Нам понадобится около двух недель, мистер Поттер. Я отправлю вам сову. — Хорошо, благодарю за работу. Поставив подпись на договоре, Гарри передал пергамент Колину Магклагуну. Он являлся одним из самых знаменитых и способных зельеваров Магического Мира. Зелье, оставленое Малфоем, было чудом. Астория и Невилл давали его Гермионе согласно инструкции два раза в неделю на протяжении пяти месяцев, и внешний вид девушки стал улучшаться. Волосы обрели привычный блеск, с лица исчез болезненный белый цвет, на щеках появился румянец и иногда, бывало, она шевелила рукой. Все эти изменения дали надежду на скорое выздоровление. Единственным, что беспокоило Гарри, было то, что девушка никак не приходила в себя, но Джинни была настроена на лучшее и подбадривала Гарри. Малыш Скорпиус рос не по дням, а по часам, и уже самостоятельно вставал на ножки без чьей-либо помощи. Астория и Джинни проводили с ним очень много времени и незаметно для себя стали близкими подругами. Они часто устраивали совместные вылазки: Астория оставалась на ужин, и они подолгу болтали за чашечкой чая у тёплого камина. Детей девушка иметь не могла, поэтому от отношений с мужчинами она отказывалась, полностью посвятив себя работе, заботе о малыше Скорпи и его матери. Девушка незаметно стала членом семьи. Боясь пропустить самые важные моменты из жизнь подрастающего малыша, Гарри и Джинни купили магловскую видеокамеру. Первые шаги, первые буквы, самые важные мгновения — они пытались запечатлеть всё, всё для своей родной Герм, которая пропускала самые славные моменты материнства. Только вот было жаль, что возвращение Гермионы не было радостным событием, каким его себе все представляли… Несомненно, все были рады, но её состояние тревожило и беспокоило. Девушка подолгу молчала, не разговаривала, проводила время одна, в своей комнате, была отстраненной. Началось всё с того, что в одну из ночей раздался сильный грохот. Соскочив с кроватей, Джинни и Гарри бросились в комнату Скорпиуса, но там всё было тихо. Осознав, что звук был из спальни Гермионы, они направились туда, но, войдя внутрь, пара с ужасом обнаружила, что её там нет. Сказать, что оба были шокированы, это ничего не сказать. Они обыскали буквально весь дом, но её нигде не было. Больше всего поражал тот факт, что следов взлома не было. Это значило, что она ушла сама, и это пугало еще сильнее. Призвав на помощь Асторию и Невилла, волшебники продолжили поиски, только вот результат был не из радостных. Не на шутку испуганный Гарри отправил сову в Аврорат, и уже через двадцать минут команда самых преданных и близких напарников была рядом. Гарри объяснил проблему, и они с подчинёнными разделились. Ближе к утру третьего дня им всё же удалось найти её. Девушка находилась в Запретном Лесу, в самой тёмной его части. Все её тело было в ушибах, а на руке виднелся огромный порез. Прибыв домой, Гарри и Гермиона направились в гостиную. На любые вопросы девушка отвечала молчанием и, только услышав плач в детской, она немного оживилась. Она уже успела понять, что была без сознания долгое время, но спрашивать о чём-либо боялась. Она выглядела немного потерянной и задумчивой. Поднявшись, она прошла к двери, за которой нарастал требовательный крик Скорпиуса. У наблюдавших за ней супругов замерло дыхание и остановилось сердце. Положив руку на ручку двери, Гермиона никак не могла решиться войти. Встав с места, Джинни решила немного помочь. Подойдя к подруге и положив руку на её, она аккуратно опустила ручку двери. Гермиона стояла на пороге комнаты и всё равно не решалась войти, и Джинни, снова приобняв подругу за плечи, немного подтолкнула её к кроватке. Малыш уже стоял на ножках и держался за бортики, оглядывая своими серыми глазами вошедших в комнату женщин. Неожиданно он улыбнулся и протянул маленькие ручки к Гермионе. Внутри девушки что-то ёкнуло, но только была проблема — она ничего не помнила о том, кто отец её ребёнка и как она пришла к тому, что имеет. И хоть она понимала, что это её малыш, она не знала, как себя вести с ним. Внутри не было ничего из того, что пишут в книгах, ничего не просыпалось. Девушка помнила, как узнала о том, что беременна, как была рада и как предвкушала моменты счастливого материнства, но сейчас перед ней стоял уже годовалый малыш, и принять это было тяжело. Гермиона с детства была из тех, кто всё держал по полочкам, и осознание того, что она частично выпала из своей жизни на два года и полностью на год, просто убивало изнутри. Настолько разбитой и потерянной она ещё не ощущала себя никогда. Гермиона помнила всё, абсолютно всё кроме отца своего ребёнка. Она помнила всё, но только ни имени, ни лица, ни каких-либо ещё вещей о том, кто тот самый, кому она доверила себя. Воспоминания об этом человеке были утрачены, и Гермиона была отнюдь не из глупых людей, которые так и не поняли бы, что это было последствие вмешательства человеческого фактора. Кто-то намеренно стёр эти воспоминания, но зачем? Окутанная своими мыслями, Гермиона не заметила, как оказалась возле ребёнка. Взяв его на руки, она вдруг ощутила его запах, и из глаз потекли предательские слёзы. Скорпиус с улыбкой смотрел на мать и, положив свою маленькую ладошку ей на щеку, вдруг произнёс: — Мама! И вот тут Гермиона дрогнула. К горлу подкатил ком, и сердце предательски защемило. Обняв сына покрепче, она упала на колени и разрыдалась. После долгих усилий Джинни всё-таки удалось успокоить подругу. Уложив малыша спать, обе вышли из детской. Проведя девушку в комнату, Джинни наполнила ванну и помогла ей раздеться, и сейчас, лёжа в горячей воде, Гермиона мечтала о том, чтобы это был сон. Девушка прикрыла глаза и откинула голову назад. Взяв расчёску, Джинни стала расчёсывать влажные волосы подруги. Еще со времён учёбы у них была такая традиция: если одна из них была огорчена, то другая наполняла для неё ванну и, расчесывая волосы, выслушивала всё, что тревожило и ранило другую. Так же было и сейчас: перебирая прядь за прядью, Джинни ждала. Она не давила на неё, не рассказывала разные истории, не задавала вопросов, просто ждала, пока девушка раскроется сама. Больше всего в подруге Гермиона любила именно это. Хоть со стороны Джинни и выглядела вспыльчивой, неукротимой и дерзкой, но для семьи она всегда находила нужные слова, чтобы утешить, всегда знала, когда нужно дать время остыть и собраться с мыслями. Сейчас она чувствовала поддержку близкого человека и была безумно благодарна ей за терпение. Закончив с волосами, Джинни помогла Гермионе искупаться, и уже через некоторое время завернутая в тёплый халат Гермиона пила свой любимый чай из душистого чабреца. — Я скучала по тебе… — голос подруги был тихим и нежным. Задумчивое лицо и глаза, излучающие тепло — всё это было таким родным и знакомым. Сглотнув подступивший к горлу ком, Гермиона подняла глаза и спросила: — Расскажи мне всё, что знаешь. — Не уверена, что смогу помочь тебе. Думаю, тебе лучше поговорить с Гарри. Джинни повернулась к подруге, и её лицо было серьёзным, но расслабленным. — Ты помнишь, что с тобой произошло? — Нет. Я помню всё, кроме… Девушка осеклась, не зная, как закончить. Кем был для нее отец её сына? Любовник? Парень? Друг? Больше всего пугал тот факт, что никто из друзей не видел его и не знал. «Что же такого я скрывала и почему?». — Ты об отце Скорпи? — Да… Его зовут Скорпиус?.. Джинни виновато улыбнулась и продолжила: — Да, прости. Мы сами выбрали имя, сама понимаешь… — Всё хорошо! Спасибо, вы так много для меня сделали… — Есть ещё кое-что. Мы никому не стали говорить о его рождении. Решили, что ты сама должна с этим разобраться. Гарри настаивал. И по поводу… эм… Мистера Х тоже спроси Гарри, он что-то знает, но отказывается говорить. — Хорошо, спасибо. Разговор прервал стук в дверь. Вскоре она открылась, а на пороге появилась Астория. Улыбнувшись Джинни, девушка с опаской посмотрела на Гермиону. Увидев в доме Гарри Поттера слизеринку и бывшую Пожирательницу смерти, Гермиона непонимающе взглянула на подругу. Поймав тревожные нотки, Джиннерва поспешно вмешалась: — Она очень помогла нам. Астория ухаживала за тобой и помогала мне со Скорпиусом всё то время, что ты была… ну, думаю, ты поняла. Оживившись, Джинни быстро схватила девушек под руки и поволокла на кухню. Спустя полчаса на столе стояли разные явства. Кто бы сомневался в кулинарных способностях дочки Молли Уизли. Пообедав, девушки прошли в гостиную, где Астория обработала и перевязала рану на руке Гермионы. После тщательного осмотра слизеринка сообщила, что Гермиона в норме, но для полной картины состояния с памятью лучше обратиться в Мунго. Как и советовала Астория, Гермиона обратилась за помощью к специалистам, но, увы, её ждал провал. Все легальные и нелегальные попытки кончались полным фиаско. Еще хуже дела обстояли между матерью и сыном. Девушке было безумно тяжело. Привыкнуть к мысли, что ты мать и у тебя есть годовалый малыш, было само по себе тяжко, а осознать, принять и стать хорошей и любящей мамой ещё тяжелее, но девушка старалась как могла. Каждую свободную минуту Гермиона проводила с сыном и вроде даже как-то наладила отношения. После того, как девушка официально представила Скорпиуса семье, друзьям и близким, на неё обрушился шквал критики. Все осуждали, обвиняли в беспорядочных интимных отношениях, всё чаще стали появляться провокационные заголовки в газетах… Бушевали все, кроме Рона. Это казалось очень странным. Рон, который вечно устраивал истерики, забастовки и разборки, в этот раз был очень спокоен. Он даже старался как-то поладить с малышом, пару раз покупал ему подарки, но отношения никак не налаживались. Дистанция между друзьями увеличивалась, и парень решил начать новую жизнь, уехав в Норвегию. Молли была безутешна. Она обвиняла Гермиону в том, что та довела её сына до того, что ему пришлось уехать, что отношения в семье испортились по её вине, что Гермиона оказалась змеёй, пригретой на её тёплой материнской груди… В Норе ей были не рады, а в квартире Гарри Гермиона больше находиться не могла, поскольку чувствовала себя неловко. Хоть ребята и были против их переезда, Гермиона всё же настаивала. Гарри был непреклонен. Наотрез отказавшись отпускать Гермиону и Скорпиуса одних, он решил купить дом больше, с маленьким огородом, балконом и чудной верандой. Женская половина была в восторге. Гарри и Джинни выжимали максимум из своего бюджета и сил, старались сделать абсолютно всё для того, чтобы обустроить комфортную жизнь Гермионе и Скорпи. Гермиона часто спрашивала Гарри о забытом прошлом, но он всякий раз лишь кротко пожимал плечами и отмалчивался. Лишь однажды, застав Гермиону в уютной маленькой библиотеке, задумчиво смотрящую в камин и в то же время потерянную и грустную, он произнёс: — Знаешь, Герм… Я не могу сказать тебе о том, о чём ты меня просишь, но одно я знаю точно: он бы ни за что не оставил бы вас, будь у него другой выбор. А ещё я уверен на миллиард процентов, что он тебя очень любит. Просто знай, что твой сын — это самый дорогой подарок, который он дал тебе. Береги его и будь счастлива. Гермиона хотела спросить, разозлиться, закричать, но неожиданно разрыдалась. Она так и не заметила, как промок пиджак Гарри и как он бережно отнес её в комнату. Еще через полгода девушка полностью восстановилась. Шумиха вокруг её имени поутихла, и та решила устроиться на работу , но как бы она ни старалась, на все её старания отвечали отказом. В очередной раз вернувшись разбитой и унылой, Гермиона застала на кухне Джорджа. Рыжий был уже не тот, что раньше — подросшая щетина, потемневшие волосы, что уже были не яркими и огнеными, а тусклыми и кое-где поседевшими. Черты лица стали более мужественными, и это придавало ему брутальности. Невольно Гермиона засмотрелась на Джинни, которая щебетала и летала по кухне, накрывая стол для брата. Её лицо сияло, походка была лёгкой и непринуждённой. Она что-то напевала и при этом подтанцовывала, кривляя всякие рожицы. На столе виднелся огромный букет красных роз и пакет из лавки «Очарование и Соблазн», один из самых известных бутиков женской брендовой одежды. По её виду легко было определить — Джиннерва Молли Поттер счастлива. Джордж смотрел на сестру с улыбкой и восхищением. На мгновение Гермиона подумала, что ему всё-таки удалось пережить потерю частички себя. Безусловно, потеря Фреда Уизли принесла всем им большую боль, но его брату-близнецу было тяжелее всего. На какое-то время он стал затворником, оборвались все связи с семьёй, даже сейчас он не приходил на воскресные ужины семейства Уизли. Все относились с пониманием, ведь даже то, что Джордж неожиданно стал присылать ответные письма и пересекаться с семьёй на нейтральной территории, принимать их приглашения и всё чаще стал выходить в люди, всё это было огромным счастьем и все были рады этому. Даже сейчас, когда он сидел на кухне вместе с сестрой, по его глазам было понятно, как тяжело ему всё это даётся. Простояв на пороге ещё несколько минут, Гермиона прокашлялась и вошла. Джинни тут же повернулась к девушке, и уже через мгновенье заключила подругу в объятия. Гермиона широко улыбнулась и обняла её покрепче. Джинни была для Гермионы не просто подругой, а сестрой, которой у неё никогда не было. Между девушками было плотная связь, и Гермиона была уверена настолько сильно, насколько это возможно — Джинни и Гарри никогда не оставят её, как бы сильно она ни ошиблась и как бы сложно ей ни было, эти двое будут опорой и стержнем, что никогда не позволит ей сломаться. Так же было и сейчас — Гарри и Джинни делали всё, что в их силах, лишь бы обустроить комфортную, уютную и, самое главное, безопасную жизнь ей и её сыну. За последний год на Скорпиуса и Гермиону было совершено семь нападений, и именно этот факт вынудил Гарри купить новый дом, где они смогут жить все вместе. Самое главное — у дома посменно дежурили люди из аврората. Гарри без устали старался найти нападавших, но все концы уходили в воду, оставляя потерпевшую сторону в неведении. Сейчас, стоя на кухне, Гермиона оглядывалась назад и осознавала, как много эти двое сделали для неё. Отстранившись от подруги, Гермиона просунула руку в карман мантии и достала бархатную коробочку. — С днём рождения, Джинни! Я безумно благодарна тебе за всё то, что ты делаешь для меня. — О Боже, Герм! Ты просто… Спасибо… Смахнув слезы, она открыла коробочку и увидела на бархатной подушке цепочку с кулоном. «Лилия», — пронеслось в голове именинницы, и, проведя пальцем по украшению, девушка подняла восторженный взгляд на подругу. — Как ты узнала?.. — Переверни. Прислушавшись к совету, Джинни перевернула кулон и прочла гравировку: «Per aspĕra ad astra». — Через тернии к звёздам, — одновременно перевели Джордж и Гермиона, и все весело рассмеялись. Уже ближе к полуночи, когда последние гости были выпровожены, посуда вымыта, а все стали уставшими, но счастливыми, Гермиона вышла на террасу с бокалом «Бардо» и, всматриваясь в небо, неожиданно для себя прошептала: — Anche il diavolo fu prima angelo. «И дьявол был когда-то ангелом»…