Найди меня в своей памяти

— Anche il diavolo fu prima angelo. — Что это значит? — Это поговорка. В Испании считают, что ни один человек не становится дьяволом просто так, таковым его делают люди и обстоятельства. Они даже придумали множество пословиц на этот счет. Драко подошёл к окну и, оперевшись руками о подоконник, продолжил: — Даже дьявол был когда-то ангелом. Тёплые руки обвили торс парня, и вскоре он ощутил тепло, разлившееся по спине. Девушка посильнее прижалась к Драко, положив голову, прикрыла глаза, а на губах появилась довольная улыбка. — Могу я спросить тебя…? Парень старался казаться равнодушным, но, как бы он ни старался убедить в этом её, сам прекрасно знал, что для него это очень важно. — Я никогда не давал тебе повода. Всё, что ты видела и слышала от меня, это оскорбления и унижения… — О чём ты? — девушка приоткрыла глаза, но отрывать голову от спины не стала. — Почему ты пришла тогда? Что заставило тебя поверить в то, что я не выставлю тебя? Повисла тишина. Каждый из двоих ощущал нарастающее напряжение, но внезапно Драко ощутил, как девушка расслабилась и улыбнулась. — Всё просто. Я просто поняла, что ты, Драко Малфой, мне нравишься, и мне стало плевать на то, сколько раз ты прогонишь меня. Я просто знала, что не смогу уйти и буду возвращаться снова и снова. Повернув Малфоя к себе, девушка потянулась и поцеловала его. Малфой уже давно привык к жизни, к которой сам себя привёл, но видеть Гермиону в своих снах и грезить ей для ледяного и хлоднокровного Малфоя было слишком. От одной только мысли о пылкой шатенке у Драко спирало дыхание, и сердце предательски начинало ныть. Драко Малфой никогда не был тем самым плейбоем, репутацию которого ему приписывали, он не был романтиком и никогда не говорил ей о своей любви, никогда не делал комплименты, не был с ней добр, но, несмотря на всё это, её глаза всегда горели и светились при взгляде на него. Он чувствовал тепло и ласку, которой она его наделяла. Это привлекало его. Чем больше она отдавала, тем меньше он хотел её отпускать. Он помнил и всё ещё ощущал запах её кожи, знал каждый изгиб её тела, и это сводило его с ума. Он скучал по ней. Безумно скучал… Он помнил, как она была потеряна и напугана в момент, когда сообщила ему о своей беременности. В её глазах читался страх, она действительно очень сильно боялась его реакции. В тот самый момент Малфой понял, что ему ненавистна сама мысль о том, что она усомнилась в нём, а ведь он сам был в этом виноват. Он молчал. Ошарашенный новостью, Драко молчал и пялился на девушку, которая нервно теребила край юбки и, съёжившись, ждала его вердикта. Сегодня он впервые сделает шаг навстречу, он пойдёт к ней и не станет говорить о том, что всё будет хорошо, он просто обнимет её и прижмёт к себе покрепче, ведь это тот самый тернистый путь, который они должны пройти вместе. В ту ночь Драко так и не смог уснуть. Его мир перевернулся с ног на голову, а мысли и приоритеты кардинально изменились. Он наконец понял, каково это — нести ответственность за свои поступки и за близких тебе людей, но, однако, это не стало тяжким грузом, упавшим на плечи, а наоборот — он принял это как само собой разумеющееся. Драко Малфой повзрослел… Потайная комната в Северной башне стала родным местом, чаще всего их встречи проходили именно здесь. Гермиона спала, уютно закутавшись в тёплый шерстяной плед, и в свете камина она выглядела очень мило. Драко отметил, что за последние дни она здорово похудела, и это так же подтверждали круги под глазами. Учебный год подходил к концу, и это тревожило ещё больше. Парень больше не хотел оставлять её одну. Устроившись рядом, юноша прижал девушку к себе и, вдыхая запах её волос, он почувствовал, что всё не так уж и страшно. Он сразится с этим миром, обязательно защитит их, но это будет завтра, а сегодня он просто хочет быть счастливым. Как бы он ни старался, но уснуть так и не смог. В голове был полный хаос, и первая мысль была встретиться с семьёй. За эту ночь Драко осознал, что любит Гермиону, и это стало для него открытием. Столько новых чувств и эмоций он ещё не испытывал. Забота, ласка, тепло, трепет, и… страх? Именно он. Драко безумно боялся и переживал за Гермиону. Это чувство не было ему чуждо, ведь он был знаком с ним с самого детства. Посмотрев на часы, парень вздохнул и трансгресировал в Малфой-мэнор. Обратного пути нет. Случится то, что должно случиться. Драко лежал и прокручивал в голове события прошлых лет. Непростой разговор с родителями, смерть Дамблдора, возрождение Тёмного Лорда и… тот день в Малфой-мэноре… От воспоминаний молодого мужчину бросило в пот. Эти воспоминания всегда будут болезненными и всегда будут делать невыносимо больно. Так много он ещё не просил никогда. Колени Драко были разбиты в кровь, он умолял отца и мать спасти Гермиону и её непутевых друзей, но отец был непреклонен. — Я лучше позволю умереть этому отпрыску и его грязнокровной мамаше, чем единственному сыну. Твоя жизнь стоила нам слишком дорого. На этой девке свет клином не сошёлся! И тут его рука дрогнула… Драко не помнил, как это произошло, но когда он пришёл в себя и осознал, что ударил отца, отступать уже было поздно. — Ты трус. Всегда был им, им и останешься. Я никогда не выбирал жизнь, которой живу. Всё, что произошло, было твоей заслугой, отец. Слова прозвучали словно гром среди ясного неба. Подняв голову и выпрямив спину, сын посмотрел на отца. В его взгляде не было презрения, которое Люциус ожидал увидеть, в глазах сына он прочёл жалость. Его сын стоял перед ним с высоко поднятой головой и показывал, насколько жалким стал некогда великий Люциус Малфой. Но разве мог он знать, что его сын уж слишком похож на него самого? Отступать не было чертой их характеров. Сжав сбитые кулаки, Драко вышел и направился в самую глубь подземелий мэнора. Нарцисса молила сына одуматься, но с каждым душераздирающим криком Гермионы его уверенность в сделанном выборе становилась всё сильнее и сильнее. Не раздумывая, Драко отправил патронус Добби и остался ждать. Это были самые долгие полчаса в его жизни. В какой-то момент он отчаялся и, скатившись вниз по стене на холодный каменный пол, закрыл лицо руками. Он ненавидел себя и тот день, когда неожиданно посреди ночи в его комнату пришла гостья. Гостья, которую он не смог, а точнее не хотел прогонять. Неожиданно раздался долгожданный щелчок. Малфой поднял голову и увидел домовика. — Хозяин Драко хотел меня видеть? Шаги домовика были нерешительны, и поэтому он остановился на полпути. Как во сне, Драко бросился и обнял его. Он был его последней надеждой. Последним лучиком света среди тьмы, в которую он был погружён. Объяснив ситуацию Добби, Драко направился в парадный зал, где всё ещё находились Пожиратели и продолжались пытки над Гермионой. Юноша ждал подходящего момента. Смотреть на то, как Гермиона страдает, было невыносимо, но он должен был стоять и ждать. Минута… Две… Три… Тут появился Добби с Поттером, Уизли и Лавгуд. Беллатриса направила палочку на Гермиону, и в мгновение всё произошло как в тумане. Драко оглушил тётушку и отправил аваду в Пожирателя, кинувшегося к Поттеру, подбежал к ним и сунул им палочки. Тотчас началась битва. Драко в совершенстве знал тёмную магию. Если быть точнее, он был тёмной магией, и в какой-то момент он ощутил сильный поток магии, который вырвался наружу, поглотив всех во мрак. Тьма сменилась пламенем. Всё полыхало, Пожиратели горели заживо и, казалось, вот-вот всё рухнет. «Ты должен быть сильным, дружище», — внутренний голос стал холодной пощёчиной, заставив взять себя в руки. Когда Малфой открыл глаза, все Пожиратели были мертвы. Ошарашенные Поттер и Уизли смотрели на него, не веря своим глазам. Но больше всего его интересовала девушка, что смотрела на него с ужасом. Гермиона плакала и была поражена тем, что только что увидела. Он вот так просто устроил бойню в собственном поместье, пошёл против семьи и защитил её. Драко хотел подойти, но остолбенел. Напротив него, вытянув палочку, стоял его отец, Люциус Малфой. — Стой там, где стоишь, — голос отца звучал холодней, чем обычно, но это не смутило Драко. Он был уверен и решителен как никогда. — По твоей милости нас всех убьют! — Люциуса буквально трясло от ярости. — Наши жизни ничто по сравнению с жизнями тысяч невинных волшебников, — Драко стоял, гордо выпрямив спину. — Так ты на стороне добра? Серьезно полагаешь, что тебе там будет отведено местечко? — насмешливая ухмылка отца отдала болью. С грустью он только и смог вымолвить: — Нет. Драко прекрасно понимал, что он всегда будет чужим среди таких, как Поттер и Гермиона, но оставлять всё так, как есть, он не хотел. — Я всегда знал, что для таких как я нет места среди них. По вине наших трусливых родителей, по вине некогда сделанной вами ошибки я и такие как я всегда будем изгоями и детьми предателей. Но знаешь, отец… Я не хочу оставаться в стороне, трусливо ожидая конца. Я хочу сделать всё, чтобы мне не было стыдно перед моим сыном. Смело посмотрев в глаза отцу, Драко направил на него палочку. От услышанного во взгляде Малфоя-старшего что-то изменилось, и, опустив палочку, он сухо сказал: — Убирайтесь. Происшедшее не осталось безнаказанным. В попытке хоть как-то всё исправить Люциус попытался придумать историю о нападении на них Мракоборцев, но скрыть правду оказалось намного сложнее, чем казалось. Вся семья Малфоев была подвергнута пыткам, Драко досталось сильнее всего. Истощённый и обессиленный, он был словно в тумане. — Драко… Драко… Ты совершил ошибку и за неё придётся платить. Как думаешь, что сейчас испытывают твои мать и отец? Драко прикрыл глаза и закрыл лицо руками. От холода всё тело свело, голова болела. Он не знал, сколько пролежал на этом каменном полу, но что-то подсказывало ему, что очень долго. — Твои родители были слишком беспечны, позволив тебе растрачивать свой исключительный дар на всякие глупости, но мы сможем всё исправить, ты ведь не будешь против? Подойдя ближе, волшебник достал из мантии нож и сделал длинный порез на своей руке, затем повторил то же самое с рукой Драко. Прижав свою руку к руке парня, Тёмный Лорд стал громко произносить заклинание. Вся комната погрузилась в лёгкий полумрак, вокруг Драко и Волан-де-Морта стали плясать тёмные тени. Неожиданно глаза Малфоя почернели, на лице и шее выступили вены, повсюду замерцали искры, и после громкого щелчка Тёмного Лорда откинуло в сторону. Рука Драко стала покрываться порезами, и из них текла чёрная кровь. Раздался страшный рёв, и Малфоя окутала белая пелена. Ещё мгновение, и стена обвалилась, а вместо юного слизеринца стоял огромный чёрный дракон. Не веря своим глазам, Волан-де-Морт всё же смог подняться. В изумлении подойдя к Драко, он наставил на него палочку и приказал: — Подчинись мне! Но вместо желаемого согласия он получил огненное дыхание. Сорвавшись с места, прекрасное чёрное создание взлетело и испарилось в облаках. — Найдите и приведите его ко мне!

***

Малфой постарался встать, но острая боль во всем теле заставила с криком опрокинуться назад. Полежав так ещё какое-то время, Драко стал оценивать своё нынешнее положение. Палочки у него нет, поскольку после войны лишь немногим удалось сохранить её, и связаться он ни с кем не может, разве что… Точно! У него ведь есть семейное кольцо! Потерев чёрный камень пальцем, Драко Малфой провалился в глубокий сон.

***

Блейз Забини… Горячий, загадочный испанец, которого объединяет с Малфоями не только дружба с Драко, а также и родственные узы. Мало кому известно, но Люциус Малфой был хорошим другом отца Блейза, и поэтому, когда в семье Забини родился сын-наследник, все уже знали, кто будет крёстным новорождённого. К сожалению, вскоре после рождения сына глава семейства скончался, взяв слово с друга, что тот позаботится о мальчишке и станет ему опорой и поддержкой. Люциус сдержал слово, данное другу, и именно это по большей части объясняет тот факт, что глава семейства Малфоев переписал большую часть имущества на Блейза. Люциус, конечно, отрицал, что истинной причиной была связь Драко с Гермионой. Хоть мать парнишки и имела скверную репутацию, но сына она баловала сильно. Несмотря на это, Блейз никогда не был избалованым, наглым или вызывающим. Наоборот, он казался скрытным, скромным парнем, но только казался таковым. Истинную сущность таинственного мулата знал только Драко Малфой. Хоть в школе они и казались не очень близкими, но каждый из них знал, что у него есть надёжный тыл. Первым, кто заметил изменения в Малфое, стал Блейз, также он стал первым, кто узнал об отношениях Драко и Грейнджер. Парень неоднократно помогал парочке устраивать свидания, в глубине души зная, что именно эта кучерявая девчонка приведёт Драко к свету и, возможно, не только его. Сам того не замечая, Забини вдруг понял, как много Гермиона дала их компании. Никто не говорит о радушном приёме и радости. Гермионе пришлось очень несладко, и было видно, что всё происходящее её вовсе не воодушевляло. Особенно остро среагировала Пэнси, ведь они с Малфоем уже были помолвлены, но после содержательного разговора с Драко она уняла свой гнев и вскоре всем всё же удалось начать более-менее нормальное общение. Во всяком случае, они перестали друг друга унижать и оскорблять. Астория, Пэнси, Драко и он. Заблудшие дети заблудших родителей… Их никто не спрашивал, и им никогда не давали мечтать. Быть озорными детишками для них было роскошью, и она продлилась недолго. Блейз не раз прокручивал день, когда Драко ввалился к нему в квартиру на окраине магловского Лондона, весь побитый, в крови и ожогах, но то, что он увидел и услышал потом, повергло его в шок. Даже сейчас, стоя в тёмной сырой пещере, Блейз удивлялся тому, как жизнь была жестока к Малфою. — Да, дружище, в этот раз тебя потрепало хорошо… Блейз стоял на одном колене перед лежащим другом. Проведя некоторые манипуляции с применением магии, ему удалось привести в порядок пульс Драко. Убедившись в отсутствии слежки, оба парня исчезли в серой дымке пепла и пыли. Ещё с детства Драко понял, что он вовсе не был простым ребёнком, каким были его сверстники. Уже к трём годам на счету было около восьми сгоревших до тла комнат. Когда ему исполнилось четыре, родители всерьёз забеспокоились. Как-то раз, во время визита четы Гойлов в Малфой-мэнор, Грегори и Драко не поделили игрушечного рыцаря. Обиженный и рассерженный Драко вдруг стал бледным, глаза потемнели, а из его кожи стали вырываться языки пламени. Мальчишка будто горел, но что было самым страшным, он стал будто одержимым, будто погружался в транс, и успокоить или привести его в чувство не было какой-либо возможности. В тот день всё могло закончиться весьма печально, если бы не всепоглощающая материнская любовь и страх за своего ребёнка. Увидев оцепеневшего Грегори, окружённого пламенем, Нарцисса бросилась к сыну и обняла его. Огонь, что окутывал сына, перекинулся на неё, и женщина стала гореть заживо, но ей всё же удалось привести Драко в сознание до того, как могло случиться непоправимое. Она трясла и молила его прекратить, и в какой-то момент его взгляд изменился, лицо посинело, и мальчишка потерял сознание. Стоило ему рухнуть в объятья матери, как вдруг пламя исчезло. Оцепеневшие Гойлы боялись сделать шаг навстречу собственному сыну. Ошарашенный Люциус не сразу понял, что к чему, а когда понял, Нарцисса уже несла Драко прочь из комнаты, бубня какие-то нелепые извинения. В нос ударил запах дыма, сажи и горелой кожи. Драко после этого провёл без сознания около восьми месяцев. Нарцисса была вся покрыта шрамами, и только с помощью магловской пластической операции ей удалось принять человеческий вид. Потом стало только хуже — вспышки стихийной магии были слишком велики. Драко превращался в монстра. Он становился драконом. Люциус потратил уйму времени и денег, но всё же ему удалось запечатать монстра в дальний уголок подсознания Драко, однако он никак не ожидал, что однажды его сын сам добровольно отдастся в руки внутреннему зверю. С того дня, как Драко прошёл обращение впервые, оно стало происходить систематически, и даже сейчас, после окончания войны, продолжалось снова и снова. Только вот происходило оно независимо от его воли, чаще всего во время сильной злости или ярости. Что он делал, где был после — не оставалось никаких воспоминаний. — В этот раз процесс перевоплощения в человека прошёл быстрее. Открыв глаза, Драко посмотрел на друга. Тот сидел на кровати и старательно втирал мазь в каждый порез на его коже. — Сколько я проспал? — голос Малфоя был тихим и хриплым. — Около четырёх дней… Я тут позвал кое-кого. Думаю, ты бы хотел узнать последние новости. На пороге показалась знакомая фигура. Драко прищурил глаза в надежде рассмотреть лицо, но неизвестная фигура не заставила себя долго ждать и подошла ближе. — Астория?! Что-то с мамой? Обеспокоеный внезапной встречей Драко попытался сесть, но тут же откинулся назад. — Всё хорошо, я с новостями. Думаю, ты должен знать… Девушка улыбнулась, и от этого жеста в душе стало тепло. Невольно оба парня улыбнулись в ответ. — От вас давно не было вестей, а искать сама боялась. Думала, что смогу привлечь внимание… Драко выжидающе смотрел на девушку, и от этого её улыбка стала только шире. — Думаю, ты слишком слаб, чтобы принимать гостей сегодня. Расскажу как-нибудь в другой раз… Подмигивая Блейзу, девушка театрально поднялась и тут же была схвачена за руку Малфоем. — Ох, ты только посмотри на него! Даже будучи одной ногой в могиле, этот засранец трепещет от ожидания новостей о своей возлюбленной! Блейз нарочно говорил напыщенно, делая театральные паузы и заговорчески улыбаясь девушке напротив. — Да-а… И где тот самый Драко Малфой? Ты только посмотри на этого мальчишку-школьника! Блейз и Астория громко засмеялись. — Да пошли вы! Малфой бросил в друга подушкой. На лице была довольная улыбка. — Не буду томить тебя. Хоть новости и запоздалые, но всё же: у тебя есть сын, Драко! — девушка широко улыбнулась, обнажив зубы, и достала из сумки колдографию. На ней был запечатлён белобрысый малыш: он хмурил брови и пристально смотрел на женщину рядом, а она звонко смеялась и прижимала его к себе. Это была она, это была Гермиона! Улыбка Драко стала грустной, но во взгляде было столько нежности, что, казалось, она была размером с океан и вот-вот грозилась выйти из берегов и затопить всё в округе. Проведя пальцем по щеке сына, бывший слизеринец поднял глаза и произнёс: — Спасибо. В этой простом слове было столько тепла и благодарности… Чувствуя, что вот-вот расплачется, девушка достала из сумки письмо. — Это от Поттера, он просил передать тебе его. Астория бросила взгляд на Блейза, и оба вышли, оставив Драко одного. Он не знал, столько просидел, рассматривая каждый миллиметр заколдованной фотографии, улыбаясь и радуясь, но всё, что он сделал, все принятые им решения и поступки обрели смысл, и всё его существование тоже. «У меня есть сын!», — с этой мыслью и довольным лицом Драко Малфой уснул, так и не открыв письмо Поттера.