Найди меня в своей памяти

Гермиона проснулась от того, что её кто-то тряс. — Грейнджер! Грейнджер! Да проснись ты наконец! Знакомый, но очень далёкий голос выводил Гермиону из сна, а боль в плечах отрезвляла разум, отгоняя остатки дрёмы. С трудом сфокусировав взгляд на виновнике пробуждения, девушка неожиданно вскочила в кровати и, не рассчитав равновесие, рухнула на пол. Выругнувшись под нос и потерев ушибленное место, она встала на ноги и уже собралась высказать пару ласковых слов, как вдруг за дверью послышались шаги. Рывком дёрнув девушку на себя, Малфой спрятал её за спиной. Дверь неспешно открылась, и на пороге показался чёрный силуэт. — О Боже… Гермиона зажала рот ладонью и бросила тревожный взгляд на сына. Тот спал на кровати безмятежным сном. — Возьми ребёнка, Гермиона, — голос Малфоя был тихим, но очень твёрдым. Подойдя к Скорпиусу, девушка быстро взяла его на руки и прижала к себе покрепче. Всё это время стоя в дверях, на них смотрел мальчик лет десяти от силы, и всё бы ничего — казалось бы, обычный ребёнок, только как бы не так: его глаза были чёрными, без малейшего проблеска белого, а от самого ребенка исходил холод и чёрная магия. Гермиона никогда не видела обскура. Она читала о них только в книжках и, насколько она припоминала, они доживали лет до семи, но этот был гораздо старше, а это значило, что он научился прекрасно управлять своим даром, тем самым представляя ещё большую угрозу. Сглотнув, Гермиона перевела взгляд на Малфоя. Он был очень сосредоточен, на лбу выступили капельки пота, а левая рука крепко сжимала палочку. Только сейчас до неё дошло, что он использовал легилименцию, пытаясь просчитать следующий шаг противника. После нескольких минут Малфой отшатнулся, и в мгновение её и Скорпиуса окутал кокон пламени. От испуга девушка присела, пытаясь закрыть собой сына, как неожиданно что-то подняло её, и уже через мгновение она была высоко в небе. Подняв голову, она оцепенела от ужаса: это был огромный дракон, а вокруг летали чёрные тени, и дракон извергал в них огонь, защищаясь и отпугивая одновременно. Девушка старалась не смотреть вниз, но стоило ей на мгновение опустить взгляд, как ужас окутал её. Из горла вырвался всхлип, а по щекам потекли слёзы. «Где этот чёртов Малфой!». Гермиона отчаянно мотала головой в попытке рассмотреть хоть одно знакомое лицо. Стоило ей поднять голову, как её взгляд столкнулся с глазами дракона. От сделанного вывода её глаза округлились, и девушку бросило в дрожь. — Малфой… — Держись крепче. Будет жарко, Грейнджер, — в голове Гермионы звучал голос Малфоя. «Он снова использует её…». Уже второй раз за ночь она поражалась его волшебным способностям. Обскури уже окутывал их, и Малфой снова поместил их в кокон огня. Обскури поглощал магию в любом её виде и проявлении, и, по идее, он должен был поглотить и их, ведь Малфой был волшебником, и даже его превращение в дракона тоже было посредством магии, но, к большому её изумлению, этого не произошло. Огонь Драко противостоял ему, он сжигал его. Каждый глоток воздуха обжигал лёгкие. Понимая, что теряет сознание, Гермиона прижала всё ещё спящего ребёнка покрепче. Неожиданно раздался взрыв. Обскури разлетелся на мелкие кусочки пепла. Резкая смена горячего воздуха на холодный заставляла все внутренности сжаться, воздуха было катастрофически мало. Малфой взвыл, пламя погасло, и они рухнули вниз. Последнее, что запомнила Гермиона, это глаза Драко Малфоя.

***

Гермиона проснулась от яркого света. В попытке укрыться она хотела поднять руку, но всё тело заныло от жуткой боли. Не в силах даже открыть глаза, она только и смогла выдавить короткий хрип. Голова раскалывалась от боли, в ушах стоял гул. Казалось, вот-вот и она взорвётся. Перебирая в памяти последние воспоминания, она тут же открыла глаза и села в кровати. Голова закружилась и в глазах потемнело. Тёплая рука легла на плечо девушки, настаивая на том, чтобы она легла обратно, и успокаивая одновременно. — С ним всё хорошо, не волнуйся. Он сейчас с миссис Поттер. — Сколько я проспала? — голос девушки был хриплым. Губы и горло пересохли, и она облизнула их, пытаясь хоть как-то смягчить огрубевшую кожу. — Вот, выпей немного. Ты была без сознания чуть больше пяти дней, — Нарцисса Малфой аккуратно поддержала Гермиону за плечи, а после уложила обратно. — Что с вашим сыном, миссис Малфой? Гермиона была удивлена своему вопросу и даже не знала, почему. Возможно, это была благодарность за спасение. Хоть Гермионе он и не нравился, но она признала тот факт, что если бы не Малфой, то, возможно, она сейчас лежала бы в могиле. — Ему повезло меньше, чем тебе. В дверь постучали, и, решив воспользоваться возможностью, женщина скрылась. На пороге стояла Астория. Она широко улыбалась, под глазами виднелись тёмные круги, и только повязка на голове напоминала о тех неприятностях, с которыми ей пришлось столкнуться. Гермионе было тошно от ощущения, что всё это происходит по её вине, но ещё хуже становилось от того, что она даже не помнила, по какой причине кто-то пытался её убить. Она не знала, что такого могла натворить. Ощущение неизбежного фиаско не покидало её, но ещё сильнее беспокоило большое присутствие слизеринцев в её жизни. Хоть девушка прекрасно понимала, что они давно закончили школу и враждовать уже незачем, но острое чувство гриффиндорского эго всё ещё сидело в ней, хотя она уже давно призналась себе, что по большей части её беспокоило их дружелюбное отношение. Если бы кто-нибудь ещё четыре года назад сказал о том, что Малфой спасёт ей жизнь, Забини предложит пожить у него, а Нарцисса Малфой будет ухаживать за ней, вытирая пот со лба, и кормить куриным бульоном, то она точно запустила бы в него Ступефаем как минимум. Но сейчас всё происходящее не казалось ей таким уж необыкновенным, и новые ощущения давали трещину в уже приевшихся стереотипах, сея в душе хаос. Погружённая в свои мысли, Гермиона не заметила, как Астория преодолела расстояние между ними и уже сидела рядом с ней на кровати, изучая её пристальным взглядом. — О чём задумалась? — Астория провела рукой по волосам подруги. Она всегда была нежной и ласковой. Даже в простой непринуждённой обстановке её подбородок был слегка вздёрнут, напоминая об аристократических корнях, но это вызывало в Гермионе только восхищение. Улыбка Астории была настолько тёплой и светлой, что проникала в каждую клеточку сердца, согревая теплом и заботой, которыми она одаривала только самый близкий круг людей. — Да так, ни о чём, — Гермиона улыбнулась и обняла подругу. — Я вижу, что тебя что-то гложет. — Ты как всегда очень проницательна, — Гермиона всё ещё улыбалась, но уже через мгновение улыбку сменила печальная ухмылка. — Меня беспокоит всё происходящее. А ещё меня жутко бесит, что все вы прекрасно знаете причину, но скрываете от меня. Расскажи мне… Даже Малфой и его мать замешаны, а я даже не знаю, когда успела снюхаться с… На последнем слове девушка осеклась и грустно посмотрела на подругу, сидевшую напротив. — С такими, как мы?! Знаешь, Гермиона, ты сама пришла к нам и, как бы мы ни издевались над тобой, ты со своей гриффиндорской выдержкой смогла поразить и изменить нас. Увидев удивление и немой вопрос в глазах Гермионы, Астория не выдержала и рассмеялась. — Представь себе, даже Малфоя. Хотя, сказать честно, ему пришлось тяжелее всего, — глаза девушки потемнели, словно она погрузилась в воспоминания и перенеслась в прошлое. На губах играла мечтательная улыбка. — Скажи мне, а ты знакома с отцом Скорпиуса? Астория понимающе посмотрела на Гермиону. Ей казалось справедливым желание узнать побольше о забытом прошлом. По крайней мере, подруга имела право знать, за что боролся и чего опасался Малфой, но Астория не знала, имеет ли она право рассказывать ей об этом. Всё же она решила открыть кое-какие тайны. — Да, он с факультета Слизерина и, даже открою тебе секрет, я была влюблена в него, но, увы, соперничать с подругой не стала. Астория в шутку ткнула Гермиону в плечо. Ей нравилось шокированное лицо Всезнающей Грейнджер. Неподдельные и искренние эмоции были роскошью для таких, как она, и она с изумлением и наслаждением наблюдала за девушкой. — Сказать честно, Герм, вы прекрасная пара. Мне до сих пор неизвестна причина его поступка, хоть я и уверена более чем на миллион процентов, что у него были причины… Он был безумно счастлив с тобой. Я никогда не видела его таким, даже сейчас его глаза горят при одном упоминании о тебе и Скорпиусе. — Но почему он тогда бросил нас?.. С того самого дня, как Гермиона пришла в себя, она чувствовала будто часть её души потеряна. Постоянная тревога и ощущение пропажи чего-то важного не покидали её. Решив, что может сболтнуть лишнего, Астория сбежала. Гермиона была ей признательна, ведь вернувшаяся головная боль давила на веки, заставляя глаза слипаться.

***

Гермиона стремительно шла на поправку. Астория и Джинни проводили много времени с ней, впрочем, как и Скорпиус. Сына девушка предпочитала держать рядом круглыми сутками, за исключением тех часов, когда Нарцисса заставляла её отдыхать, дабы она быстрее восстановилась полностью. Пропущенный день рождения сына отдавался в материнском сердце печалью и злобой на себя за беспомощность. Гермиона не любила быть в долгу, даже друзей никогда не просила о помощи. Осознание зависимости от бывших Пожирателей Смерти нагнетало ещё больше жути в и без того расшатанное эмоциональное состояние. Гарри и Блейз проводили много времени в лаборатории Невилла. Они искали хоть какую-нибудь возможность помочь Малфою. Драко всё ещё был без сознания. На его плече была большая рана, которая шла вдоль руки к внутренней стороне предплечья, где была чёрная метка. Только вот самой метки на нём уже не было, только огромная рана, которая постоянно кровоточила. Его организм отторгал её. Вся рука была покрыта мелкими чешуйками чёрного цвета, а сам Малфой был бледнее, чем обычно. Чёрные круги под глазами и грязные волосы придавали ему мёртвый вид, только грудь, вдымающаяся от дыхания, доказывала обратное. Нарциссу было не узнать. Гермионе было жаль её, как мать девушка её хорошо понимала. Пытаясь хоть как-то отвлечься, женщина всё больше времени проводила в кругу Джинни, Астории, Гермионы и Скорпиуса. Джинни изучающе смотрела на подругу, но ничего не говорила. Её поведение казалось Гермионе странным. А Гарри избегал её, и в конечном итоге она уже совсем отчаялась и смирилась с происходящим. Ближе к Новому Году выпал сильный снег. Несмотря на напряжённую обстановку, все всё же решили устроить небольшой ужин, также близился день свадьбы Рона. Джинни в последнее время была очень занята и почти не приходила, Нарцисса проводила всё своё время с всё ещё не пришедшим в себя сыном, а Астория помогала Невиллу в создании новой мази для Малфоя. Большую часть времени Гермиона проводила одна или в компании сына. Джордж часто писал ей, и именно его письма были глотком свежего воздуха в душном поместье. Он всегда находил тысячу возможностей развеселить её, и даже такие слова как «Мисс Заучка» из его уст звучали очень мило и приветливо. В очередном письме он писал ей: «Эй, мисс Продавщица! За время твоего отсутствия продажи в магазине упали. Я даже подумываю написать на тебя жалобу в Министерство Магии. Как бы то ни было, ты должна мне ужин. Моё самолюбие требует компенсации. P.S. Я положил тебе парочку навозных жуков. Повеселись, мисс Заучка. Не всегда выпадает возможность подшутить над аристократическими задницами». Двадцать пятого декабря Гермиона получила письмо от Рона с просьбой встретиться. В нём говорилось, что он безумно сожалеет о том, что произошло между ними в прошлом, и хотел бы попытаться вернуть былую дружбу. Он извинялся за оскорбления своей матери и говорил, что будет ждать её независимо от того, придёт она или нет. Она сначала много сомневалась. Зная Рона, она прекрасно понимала, что он совсем не сожалеет, но в сердце всё же жила надежда на то, что он всё-таки смог перерасти себя и измениться. — Он правда часто интересуется тобой. Спрашивает о том, как ты. После того происшествия в нашем доме он даже поругался с мамой и настоял на том, чтобы ты и Скорпи перебрались в Нору. Гарри был против, а с ним, как ты помнишь, Рон особо не спорит… — тяжело вздохнув, Джинни отложила нож для нарезки овощей и, печально посмотрев на подругу, продолжила: — Знаешь, Герм, я так скучаю по тем временам, когда вы были так дружны… Сейчас не только Рон и ты не ладите друг с другом, а даже Гарри как-то отстранился от него… Прошу тебя, дай ему шанс. Рон ждал её в Трёх Мётлах ровно в двенадцать. Гермиона отметила, что работа аврора пошла ему на пользу: сейчас он был уже не тот рассеянный неуклюжий мальчишка, наоборот — за столиком сидел взрослый, уверенный и весьма привлекательный мужчина. Он больше не закатывал истерик, как это было раньше. В нём появились хладнокровие и сдержанность, но что уж поделать, издержки профессии. Заметив Гермиону, он встал и помог сесть. Долгое время оба молчали. Каждый думал о своём, боясь нарушить молчание. Рон думал о том, что сделал не так, а Гермиона пыталась понять, когда появилось расстояние между ними. Гермиона открыла рот, чтоб заговорить первой, но Рон опередил её. — Не могла бы ты прийти завтра? Я понимаю, что мама наговорила тебе кучу гадостей, но для меня это важно. Одно в Роне было неизменно: краснеющие уши — это навечно. Гермиона улыбнулась. Всё же она не могла не признать: он был дорог ей. Пусть они и не общались давно, но он был всё тот же родной Рон. — Знаешь, Рон… Думаю, будет лучше, если меня там не будет, и дело вовсе не в миссис Уизли. Просто так будет правильно. — Что изменилось? Объясни, почему ты так ведёшь себя со мной? Неужели я настолько противен тебе?! — тихий голос сменился на крик. Рон встал и стоял, оперевшись руками о стол, нависая над девушкой. Лицо было красным, глаза недобро сверкали. — О чём ты? Совсем из ума выжил? — Я правда пытаюсь понять тебя, но у меня не получается, Гермиона. Что во мне не так? Всё ведь было хорошо… Когда ты успела стать такой стервой?! Не желая продолжать разговор, Гермиона повернулась к своим вещам, показывая, что собирается уйти. Только вот собеседника такой расклад совсем не устраивал. Обойдя стол, Уизли неожиданно схватил её за руку. Рывком подняв на ноги, он поволок её к выходу. Не успела она опомниться, как он трансгрессировал. Гермиона стояла в маленькой комнате. За окном был слышен шум машин. Она решила, что они сейчас в магловском Лондоне. Оглядевшись, она обнаружила, что квартира совсем пустая. Рон стоял неподалёку от неё и тяжело дышал. Лицо всё ещё было красным, а глаза злыми и полными желания. Гермиона уловила ход его мыслей и, прежде чем он подошёл к ней, она отскочила и кинулась к первой открытой двери. Это была ванная. Забежав в неё, она захлопнула дверь и припёрла её собой. Рон бил в дверь кулаком и дёргал ручку. Перепуганная девушка совсем не знала, что делать, и из глаз брызнули слёзы. — Рон, прекрати! Прошу тебя, хватит, — плач сменился рыданием. — Открой дверь, Гермиона! — парень орал что есть мочи. Впервые в жизни Гермиона боялась его. Неожиданно удары прекратились, и девушка приложила ухо к двери, пытаясь услышать, что творится по ту сторону, но услышанное заставило отбежать от неё. — Бомбарда! И только что целая дверь разлетается на мелкие щепки. Девушка стояла, затаив дыхание. «Мне нужно добраться до палочки», — эта мысль крутилась в её голове, но в следующий момент она увидела её в руках теперь уже бывшего друга. — Зачем ты это делаешь? Что тебе нужно от меня? Рон медленно приближался. Его коварная, хищная ухмылка совсем не сочеталась с холодным взглядом. Подойдя в упор к девушке, он сжал ей шею одной рукой, другая рука, задрав юбку, блуждала по бедру. Заставив Гермиону откинуть голову назад, Рон впился в её губы поцелуем, но девушка не была готова быть изнасилованной и укусила его губу. Взвыв и зарычав, Уизли швырнул её на пол. Гермиона попыталась встать, но Рон ударил её ногой в живот. Схватив за волосы, он повернул её голову так, чтобы видеть лицо. Кольцо на руке девушки жгло палец. — Каков он в постели, а? Тебе так нравилось быть подстилкой Малфоя? Что скажешь, Гермиона? А, конечно, ты ведь ничего не помнишь! Интересно, почему? Потому что он бросил тебя! Воспользовался и стёр память. Чем он лучше меня? Почему ты променяла меня на него?! — Рон задавал вопросы, не желая выслушивать ответы. Гермиона, шокированная услышанным, не могла поверить в правдивость слов. «Я не могла так поступить! Кто угодно, только не Малфой!». Картинки последних нескольких месяцев крутились в голове, складываясь в, казалось бы, логичную цепочку. Входная дверь с грохотом рухнула на пол, привлекая к себе внимание, но девушке уже было всё равно. Гермиона сидела на холодном полу ванной. По щекам текли горячие слёзы, от разбитой губы во рту был металлический привкус. За спиной раздались шаги, кто-то приближался к ним. От холодного голоса по спине пробежала дрожь. — Отойди от неё, Уизли! Гермионе казалось всё страшным сном. Словно в подтверждение услышанному, Малфой стоял здесь, направив палочку на Рона, но второго происходящее только забавляло. Рассмеявшись, он встал на ноги, примирительно выставляя руки вперёд. — Малфой, я тут раскрыл твою маленькую тайну. Ты ведь не против? Жду тебя завтра на своей свадьбе. В нашей семье принято рожать нормальных детей, а не ублюдков. Последние слова он произнёс, смотря в глаза Малфоя. Довольный собой, Рон уже собирался уйти, как раздался голос девушки. Собрав остатки самообладания и гордости, Гермиона поднялась и, гордо посмотрев в глаза бывшему лучшему другу, выплюнула: — Возможно, я увидела, что Малфой вовсе не последняя мразь на этом свете. В этом ты его превзошёл. И да, ещё кое-что: он прекрасен в постели, от этих воспоминаний меня не смогла избавить даже магия. Малфой стоял молча. Он не оправдывался и не объяснялся — таков был весь Малфой. Малфои никогда не сожалели. Оттолкнув Драко и подняв палочку с пола, Гермиона вышла из квартиры, не обращая внимания на звуки борьбы за спиной.

***

Гермиона стояла перед Чёрным Озером. Свежий морозный воздух был весьма кстати. Губы всё ещё горели от поцелуя Рона, а на душе было так гадко и противно, что хотелось утопиться. Ей безумно хотелось кричать и плакать, дать волю тем эмоциям, что пожирали изнутри, только сил на их проявление совсем не было. За спиной снова послышались шаги. Гермиона уже начала привыкать к присутствию Малфоя. — Что тебе нужно? Зачем пришёл? Мне казалось, ты уже всё высказал. Малфой подошёл к ней и встал рядом. Как ни странно, но оба не чувствовали никакого дискомфорта от присутствия друг друга. Драко заговорил первым. — Всё началось на пятом курсе. По приказу Дамблдора я помогал вам оставаться незамеченными Амбридж. Ты тогда ещё совсем не подозревала о том, что я тайно помогал вам. До вашего похода в кабинет Амбридж я знал, что всё происходящее подстроено Тёмным Лордом, и всё, что я мог сделать — попросить мать сообщить о происходящем Сириусу. Благо, они успели вовремя, но, к сожалению, без потерь не обошлось, — Малфой говорил тихо и неспешно. В его голосе не было ни злобы, ни желчи, ни высокомерия. Перед Гермионой стоял совсем незнакомый ей Драко Малфой. На мгновение ей показалось, что он показал ей ту свою сторону, ради которой она пожертвовала всем, что имела раньше. — На шестом курсе мне было велено убить Дамблдора. Я сообщил ему о замыслах Пожирателей Смерти и Волан-де-Морта, но он сказал, что смертельно болен, и им нужен человек, на которого они смогут положиться во избежание неожиданностей. Так он посвятил тебя в свои планы и попросил оказать мне помощь со шкафом в Выручай-Комнате. Я правда не знаю, как получилось, что мы сблизились, но случилось то, что случилось, и, если говорить честно, Грейнджер, то я благодарен тебе за то, что помогла мне и моим друзьям принять правильное решение. — Почему ты стер мне память? Гермиона поймала себя на мысли, что, затаив дыхание, ждала ответа. — В какой-то момент всё изменилось. Мне кажется, это произошло, когда вы набрели на егерей и попали к нам в поместье. Там ты впервые увидела, на что способна моя стихийная магия. Ты испугалась, и после того случая Волан-де-Морт стал промывать мне мозги. Копаясь в моей голове в поисках слабого места, он нашёл тебя. Летом на твоих родителей было совершено первое нападение. Тогда мы всерьёз задумались о том, стоит ли нам продолжать наши отношения, но ты уже была беременна, а это усложняло принятие решения. Потом на них напали во второй раз, и ты увидела меня в облике дракона. Я успел спасти их и тебя, но ты приняла решение стереть им память и не смогла простить мне того, что я подверг их опасности. Признаюсь честно, Грейнджер, ты была занозой в заднице, которую нужно было вытащить. Повернувшись к ней так, чтобы видеть её лицо, он закончил: — Стереть тебе память было единственным разумным решением. Я не эгоист. Ты всё время корила и обвиняла себя, говорила, что сожалеешь о нашей связи, а поскольку ты носила моего ребенка, я должен был дать тебе шанс на нормальную жизнь без Драко Малфоя. Я не жалею о принятом решении и ты должна знать, что о том, что произошло между нами, я тоже не жалею. Как бы там ни было, ты родила от меня замечательного сына. Мой совет: уходи вместе со Скорпиусом в мир маглов, исчезни и спрячься так, чтобы тебя и его никто не нашел. Даже я. Моё прошлое навлечет на вас смерть, Гермиона. В этот раз решение принимать тебе. Оставив девушку одну, Малфой ушёл, ненавидя себя за ложь, которую наговорил девушке, но в одном он был честен: он не жалел, ведь Малфои никогда не сожалеют о содеянном.

***

В поместье Забини Гермиона вернулась далеко за полночь. Собрав вещи и написав письмо друзьям, Героиня Войны и просто уставшая от жизни женщина решила покинуть магический мир в надежде прожить спокойную жизнь рядом с сыном без Рональда Уизли и Драко Малфоя.