Найди меня в своей памяти

Драко, вставай… Вставай, Драко… Далёкий, ранее незнакомый женский голос звал его. Молодой мужчина шёл по тёмному коридору, освещённому маленьким огоньком свечи в лампе. Кто-то звал его. Голос будоражил, одурманивая и ослепляя разум. Иди… Иди за мной… Уже скоро… Хоть Драко и не было знакомо это место, но какой-либо тревоги или страха оно не вызывало. Приглушённый нежный голос звучал, отдаваясь эхом в пустом коридоре тёмного подземелья. Хоть Малфой и не мог знать наверняка о месте нахождения, но запах земли и сырости подземелий знал слишком хорошо — обучение в Хогвартсе внесло свою лепту в познание им окружающей среды. Пройдя ещё по меньшей мере около двадцати метров, он обнаружил перед собой дверь. Потупившись, Малфой отворил её и вошёл в маленькую уютную комнатку. В камине мирно потрескивали дрова, напротив стоял диван, а по бокам от него кресла. На стенах висели картины, на одной из них изображалось сердце. Картинка была живой, и его биение совпадало с биением сердца самого Драко. Дверь за спиной с грохотом закрылась. От неожиданности парень подскочил и обернулся. Напротив него стояли двое: мужчина и женщина. Их лица были размыты, черты нечёткие. Поймав нотки напряжения, они выступили вперёд, открывая его взору лица. По голосу Драко определил, что женщина была той, кто звал его, а вот мужчину Малфой узнал бы из миллионов других. Это был Люциус Малфой. — Отец?!.. От радости и шока Драко стоял как вкопанный, но вскоре чувства взяли верх и, забыв обо всем, он бросился к Люциусу, заключив его в объятия. Осознание пришло позже. Замерев на мгновение, боясь, что отец растает и исчезнет в воздухе, Драко забыл, как дышать. Почувствовав тепло от рук отца на своей спине, парень расслабился. Драко и Люциус никогда не были особо близки, подобное выражение чувств для них было чуждо. В реальности он никогда не осмелился бы на подобное, но парень прекрасно осознавал, что это всё происходит в его голове, так что можно и помечтать. Он не знал, сколько прошло времени, знал лишь то, что он чертовски скучает по отцу, и боль от его утраты всё время съедала его изнутри. Сейчас они не были бывшими пожирателями или аристократами из чистокровной семьи волшебного мира, нет, они были просто отцом и сыном. Драко позволил себе быть открытым и честным, он рассказывал отцу обо всём, что произошло после его смерти, рассказал о нём с Гермионой, точнее, о том, что он лишил её некоторых воспоминаний и о том, что именно послужило этому причиной, рассказал о том, как ему было тяжело, пока она была без сознания, о том, что Люциус стал дедом и Скорпи — его точная копия. Он рассказал, что его пытаются убить, и ещё о многом, что беспокоило и лежало тяжёлым камнем на сердце. Люциус слушал сына не перебивая. Его лицо было спокойным и расслабленным, он только изредка хмурился, когда парень рассказывал об особо тяжёлых моментах своей жизни. Всё его внимание было обращено к сыну. Когда всё накопленное было сказано, Драко поднял на отца свой взгляд. В комнате повисло молчание. В глазах отца было многое: любовь, забота, тоска, но наконец Драко смог увидеть то, что так хотел всю свою жизнь — он видел в глазах отца гордость, понимание и что-то ещё, чего пока никак не мог определить, это должно будет прийти с годами. Поднявшись с места, Малфой-старший подошёл к камину и, не оборачиваясь, заговорил: — То, что случилось ранее, это только начало. Страшнее то, что ждёт тебя дальше, сын. Ты должен заставить их уйти… Грейнджер слишком умна и дотошна, очень скоро она найдёт способ вернуть свои воспоминания. Ты должен убедить её покинуть магический мир вместе с сыном до того, как ей и всем остальным станет известно о Скорпиусе. Он должен подрасти и стать сильнее, только так ты сможешь научить его обладать своим даром. — Не думаю, что смогу убедить её, не дав объяснений. — Так расскажи ей то, что она хочет услышать, — Люциус старался говорить спокойно, но по нему было видно беспокойство и страх за сына и внука. — Со мной кое-что происходит… Драко смотрел на отца, пытаясь прочитать его мысли. Он хотел понять, о чём он думает, хотел сказать и сделать то, чего от него хотел отец. Он ведь хороший сын — по крайней мере, он всегда старался быть им. — Мне стало сложнее контролировать его в себе. Я быстро становлюсь драконом, но обратное обращение стало занимать больше времени. И ещё кое-что: моё тело отторгает метку. Боюсь, если всё пойдёт так же, то я лишусь руки. Люциус молча смотрел в огонь. Его лицо было задумчивым. — Не думаю, что ты позвал меня сюда просто так. Тебе что-то известно, не так ли, отец? Драко наблюдал за отцом, пытаясь запомнить каждое движение и жест. Больно было признавать, но со временем после потери близких из памяти стираются их голоса и лица, остаются только яркие воспоминания, моменты счастья, разочарования и самые горькие и печальные моменты, но такие вещи как похлопывание по плечу, недовольная ухмылка, привычки и прочие мелочи, что составляют повседневную жизнь, просто исчезают, растворяясь в памяти и не оставляя и следа. Малфой-младший не был сентиментальным человеком, но данные минуты были для него бесценны. — Ты прав. Как ты уже успел заметить, мы здесь не одни. Люциус обратил внимание сына к женщине, которая всё это время сидела в кресле и просто наблюдала за ними. При упоминании о ней она выпрямилась и приветливо улыбнулась. — Познакомься, это Кайда. Люциус смолк, пытаясь подобрать слова. Даже для него всё происходящее было безумием. Понимая, что молчание затянулось, женщина решила взять всё в свои руки: — Здравствуй, Драко. Как твой отец уже успел сказать, меня зовут Кайда. Я дух дракона, запечатанный в тебе. Изумление от услышанного выдавали брови, ползущие вверх. Молчание затягивалось, а напряжение нарастало. Ему о многом хотелось спросить и так много хотелось узнать, но было страшно. Драко Малфой боялся, боялся того, что ждёт его в будущем, но ещё больше боялся, что будущее не настанет. Кайда изучающе смотрела на молодого мужчину перед собой. Он был так молод, но так много успел повидать. В свои годы он уже имел седые волосы. Взвалившаяся на него ноша была такой непосильной, что ей казалось, ещё чуть-чуть, и он сломается. Его осанка уже не была такой идеальной: сутулый и уставший, хотя в глазах ещё блестел огонёк. Этот потрёпанный парень был слишком упрям, чтобы сдаться и опустить руки, он хотел жить. — Послушай, сын… — Люциус заговорил первым, нарушив молчание. — Когда я женился на твоей матери, у нас долгое время не получалось завести ребенка. Люциус говорил тихо и осторожно. Это было слишком личным. По нему было видно, что разговор даётся ему нелегко. Мужчина встал с места, повернувшись лицом к камину. Очевидно, так слова давались ему легче. — Каждый раз у Нарциссы случался выкидыш. Для неё это становилось большим ударом как для женщины, жаждущей материнства. Спустя множество неудач у нас наконец появилась надежда: твоя мать забеременела тобой. Мы были так счастливы, что были готовы на всё, чтобы сохранить тебя. Беременность давалась ей тяжело, она очень сильно ослабла, это отражалось на тебе и нам пришлось обратиться за помощью к нетрадиционным методам. Люциус устало потёр переносицу. Он старался подобрать слова, чтобы правильно подать информацию. Его нервозность и молчание заставляли Драко нервничать. — Как ты уже знаешь, магический потенциал волшебника формирует стихийная магия. Кто-то поджигает шторы, кто-то затапливает помещения, кто-то взлетает, а кто-то говорит с животными и понимает их. Люциус тяжело вздохнул, будто бы мысленно возвращаясь в тот период своей жизни. — В тебе с рождения преобладали три из них: и огонь, и земля, и воздух. Одна вытесняла другую и это плохо влияло на тебя. В итоге из-за их конфликта ты сильно пострадал и впал в бессознательное состояние. Мы долго пытались найти способ помочь тебе и в итоге нашли старика, который посоветовал нам укрепить тебя духом существа, которое способно укротить в себе все стихии. В этот раз Малфой-старший посмотрел на женщину, что предпочитала наблюдать, нежели участвовать в разговоре. — Так Кайда и оказалась в тебе, но в процессе что-то пошло не так и… — И я стал превращаться в дракона, — закончил Драко за отца. — Именно. Для того, чтобы укротить и унять в себе силы Кайды, ты должен научиться отделять её эмоции от своих. Также вы должны научиться уживаться друг с другом, чтобы не нанести друг другу вреда. И ты, Драко, должен научиться владеть своими силами. В нужный момент ты сможешь освободить Кайду без угрозы для своей жизни. — То есть у меня ещё есть шанс на нормальную жизнь? Драко не верил своим ушам. Всю жизнь он отчаянно боролся за каждую минуту, и сейчас шанс зажить нормальной жизнью казался для него недосягаемой звездой в огромной вселенной. — Но есть одна проблема, — в этот раз в разговор вмешалась Кайда, — я один из древнейших драконов Магического Мира, как ещё принято говорить, Первородная, и я отличаюсь по своей сущности и вообще в целом. Как ты уже понял, я способна поглощать тёмную магию. — Обскури… Ты поглотила и уничтожила его. — Да, но это не есть хорошо для тебя. Магия Обскури повлияла на твою метку, а она — последствие тёмных сил, и именно поэтому твоя рука в таком состоянии. Я отторгаю её, и это отражается на твоём самочувствии. Также это может привлечь внимание Министерства Магии, ты можешь быть в опасности. Если мы попадём не в те руки, то это может решить исход Третьей Магической Войны, которая не за горами. Драко молчал, обдумывая услышанное. — Я ещё несколько лет назад искал способы избавиться от метки на случай, если ты примешь её, а Поттер выиграет в битве. Мне удалось собрать немного информации. Она в запретной части подземелий Мэнора… Люциус похлопал сына по плечу, пытаясь приободрить его хоть как-то: — Попытайся решить вопрос с меткой, Драко. Кайда встала с места и взмахнула рукой. Вскоре Драко почувствовал сильную усталость и головную боль. Всё его тело ныло, а веки были тяжёлые. Парень попытался встать, но не смог. Рука горела, и от этого хотелось выть. С трудом сделав усилие, у него всё-таки получилось сесть в постели. Оглядевшись по сторонам, он понял, что находится в поместье Забини. Горло и губы пересохли, организм срочно требовал воды. Попытавшись дотянуться до графина с водой, Драко опрокинул его на пол. Душ — это то, что должно было помочь прийти в себя. Поднявшись с кровати и пошатываясь, он прошёл в ванную. Прохладная вода приводила мысли в порядок. Драко смотрел в зеркало и видел, как по чёрным чешуйкам на руке скатывались капли воды. Чувство злости, которое он испытывал, сжигало все внутренности. Сжав кулаки до побеления костяшек, он ударил по зеркалу, и то в мгновение разлетелось на сотни кусочков. Выйдя из комнаты, Драко увидел Блейза, который, очевидно, поджидал его. — Всё намного хуже, чем я представлял, — взгляд Забини был прикован к плечу и руке друга. Блейз редко терял контроль и ещё реже проявлял эмоции, но сейчас был тот самый исторический момент. — Как Астория? Пришла в себя? Попытка резкой смены разговора была проигнорирована. Это была битва двух слизеринцев, которую могли понять только они. — Грейнджер, вроде, удалось поладить с Нарциссой. Твоя мать без ума от внука. Давно не видел её такой воодушевлённой. — Где она? — Кто? Нарцисса? — Нет. — Заучка? — Не называй её так. Драко с невозмутимым видом застёгивал рубашку, не обращая внимания на провокации товарища. — Как скажешь… — Так что? — Что «что»? — Где она? — Кто «она»? Драко повернулся к другу лицом и демонстративно взялся за край полотенца на пояснице. — Черт тебя подери, Малфой, не смей! Блейз вскочил с места и стал одной рукой закрывать глаза, а вторую примирительно вытянул вперёд. На лице Драко появилась торжественная ухмылка. — Так где она? Драко, который наслаждался победой, что, как ему казалось, была за ним, не заметил злорадной улыбки Блейза. — О-о, так ты о Грейнджер? Она ушла на встречу с Уизли. Если я не ошибаюсь, встреча была назначена на 11 и уже вот-вот должна начаться. Довольная ухмылка сменилась холодно поджатыми губами. Драко был так зол, что, казалось, ещё чуть-чуть и из его ушей повалит дым, но это в нём видел только Блейз, для остальных он казался бы абсолютно спокойным. Забини ликовал. Он обожал моменты, когда заставал Драко врасплох. Да он был готов просто выпрыгнуть из штанов, черт его дери! Блейз как никто знал, что для того, чтобы вывести его из себя, достаточно упомянуть красноголового рядом с Грейнджер. Драко уже на всех парах мчался из комнаты, когда друг окликнул его: — Не забудь надеть штаны, Ромео!

***

Драко аппарировал к Трём Метлам как раз в тот момент, когда Уизли тащил Гермиону к выходу. «Этот день определённо будет тяжёлым», — сказал сам себе Малфой и снова аппарировал, только уже вслед за Уизли. Очнулся Драко в отдалённом районе Магловского Лондона, что-то помешало ему попасть в квартиру, поэтому лестничный пролёт принял его с распростёртыми объятиями. Он обдумывал варианты своего появления. Даже для него внезапное появление своей персоны в неподходящий момент было бы весьма необъяснимым, только вот все эти мысли вытесняли другие, более тревожные. Внутреннее чутье подсказывало, что Уизли притащил Гермиону сюда не на «дружеский чай». Тем временем кольцо на пальце стало сильно гореть, а это значило, что нужно срочно вмешаться. Что-то было не так. Парень очнулся, когда Уизли уже лежал без сознания на полу ванной весь в крови. В ушах звенели слова мерзавца: «Малфой, я тут раскрыл твою маленькую тайну. Ты ведь не против? Жду тебя завтра на своей свадьбе. В нашей семье принято рожать нормальных детей, а не ублюдков». Последние слова задели больнее всего. — У Малфоев никогда не было бастардов, и Скорпиус не исключение! Драко вдоволь насладился офигевшей рожей Рона. Тот открывал и закрывал свой поганый рот, как рыба на воздухе. Весь вид показывал, что его крайне заинтересовали его слова, но отвечать на вопрос в его глазах Драко был не намерен. Сейчас он откровенно наслаждался злостью и беспомощностью Уизли. Рон знал, что Драко превосходит его во всём. Он завидовал ему с самого детства, и основной причиной его злости и вражды с Малфоем была именно зависть. Одна мысль о том, что Гермиона предпочла ему Малфоя, задевала его так же сильно, как и мысль, что тот снова обошёл его, снова доказал его никчемность, только если в других ситуациях Рон ещё хоть как-то смирился, то в этой ситуации он поклялся себе сжить Гермиону со свету в прямом смысле этого слова. — Не моя — значит, ничья. Это ещё не конец, Малфой! Ты спас её дважды, но я ещё возьму реванш. В третий раз, как думаешь, в качестве компенсации будет достаточно головы твоего отпрыска? — Глаза Рональда недобро горели, что убеждало Драко в серьёзности его намерений. — Я знаю тебя слишком хорошо, грязный ублюдок. Смотри и запоминай каждое мгновение беззаботной жизни. Поверь, очень скоро я заставлю тебя заплатить тебя по счетам! Драко передёрнуло. Рука сама поднялась и врезалась так, что эта скотина отключилась. Сделав огромное усилие, чтобы не убить Уизли, он всё же встал и ушёл. Предстоял тяжёлый разговор с Гермионой, и Драко уже был не рад ему. Не так он представлял их откровенный или не совсем откровенный разговор. Хоть Малфой и был слизеринцем до мозга костей, но он ненавидел врать. Драко был исключением в плане честности среди змеиного факультета, и за это его ненавидели даже однокурсники. Обыскав все возможные места, где могла находиться Гермиона, но так и не найдя её, Драко отправился в единственное оставшееся место. Чёрное Озеро. Единственное место, где они могли встречаться, не боясь, что их кто-нибудь поймает. С этим местом было связано слишком много воспоминаний и от них на душе становилось тепло и тяжело одновременно. Так же и сейчас она стояла у воды. Луна отражалась от тонкой корочки льда, освещая всё вокруг в лунном свете. Она выглядела ещё прекраснее от его присутствия. Гермиона напряглась. Казалось бы, чего он хотел от неё, сам натворил делов, но он до боли в коленных чашечках хотел подойти к ней так близко, чтобы ощутить запах её волос и кожи. Хотел, чтобы она прижалась к нему так, как умела только его Гермиона, но этого не произошло и не произойдёт. Он сам принял такое решение — пора отвечать за свои поступки и принимать их последствия. Из раздумий его вывел до боли знакомый и родной голос: — Что тебе нужно? Зачем пришёл? Мне казалось, ты уже всё высказал. Малфой подошёл к ней и встал рядом. Пытаясь подобрать слова, он перебирал их одно за другим, но собраться с духом так и не смог. Она стояла так, чтобы он не видел её лица, но он точно знал: она плакала. Выдохнув, Драко решился начать разговор. — Всё началось на пятом курсе. По приказу Дамблдора я помогал вам оставаться незамеченными Амбридж. Ты тогда ещё совсем не подозревала о том, что я тайно помогал вам. До вашего похода в кабинет Амбридж я знал, что всё происходящее подстроено Тёмным Лордом, и всё, что я мог сделать — попросить мать сообщить о происходящем Сириусу. Благо, они успели вовремя, но, к сожалению, без потерь не обошлось, — Малфой говорил тихо и неспешно. В его голосе не было ни злобы, ни желчи, ни высокомерия. Перед Гермионой стоял совсем незнакомый ей Драко Малфой. Драко, которого он открывал только единицам, и она была одной из немногих, кто знал его настоящего. Парень старался быть максимально мягок, поскольку понимал: чтобы добиться желаемого, он должен сначала её успокоить, снять напряжение. — На шестом курсе мне было велено убить Дамблдора. Я сообщил ему о замыслах Пожирателей Смерти и Волан-де-Морта, но он сказал, что смертельно болен, и им нужен человек, на которого они смогут положиться во избежание неожиданностей. Так он посвятил тебя в свои планы и попросил оказать мне помощь со шкафом в Выручай-Комнате. Я правда не знаю, как получилось, что мы сблизились, но случилось то, что случилось, и, если говорить честно, Грейнджер, то я благодарен тебе за то, что помогла мне и моим друзьям принять правильное решение. Сейчас он был максимально честен и она это понимала. «Чтобы добиться желаемого результата, я должен сложить единую цепочку событий». — Почему ты стёр мне память? Этот вопрос, которого он так боялся. Вопрос, который стал ударом поддых. Драко чувствовал, что кто-то говорил за него, и это ему не казалось: Кайда пришла на помощь. Очевидно, она поняла, что он не сможет ей соврать. — В какой-то момент всё изменилось. Мне кажется, это произошло, когда вы набрели на егерей и попали к нам в поместье. Там ты впервые увидела, на что способна моя стихийная магия. Ты испугалась, и после того случая Волан-де-Морт стал промывать мне мозги. Копаясь в моей голове в поисках слабого места, он нашёл тебя. Летом на твоих родителей было совершено первое нападение. Тогда мы всерьёз задумались о том, стоит ли нам продолжать наши отношения, но ты уже была беременна, а это усложняло принятие решения. Потом на них напали во второй раз, и ты увидела меня в облике дракона. Я успел спасти их и тебя, но ты приняла решение стереть им память и не смогла простить мне того, что я подверг их опасности. Признаюсь честно, Грейнджер, ты была занозой в заднице, которую нужно было вытащить. Повернувшись к ней так, чтобы видеть её лицо, он закончил: — Стереть тебе память было единственным разумным решением. Я не эгоист. Ты всё время корила и обвиняла себя, говорила, что сожалеешь о нашей связи, а поскольку ты носила моего ребенка, я должен был дать тебе шанс на нормальную жизнь без Драко Малфоя. Я не жалею о принятом решении и ты должна знать, что о том, что произошло между нами, я тоже не жалею. Как бы там ни было, ты родила от меня замечательного сына. Мой совет: уходи вместе со Скорпиусом в мир маглов, исчезни и спрячься так, чтобы тебя и его никто не нашел. Даже я. Моё прошлое навлечет на вас смерть, Гермиона. В этот раз решение принимать тебе. Оставив девушку одну, Малфой ушёл, ненавидя себя за ложь, которую наговорил девушке, но в одном он был честен: он не жалел, ведь Малфои никогда не сожалеют о содеянном.