Всë зацвело в октябре

Но он наступил. Момент истины. Скрипнула старая деревянная дверь, которая держалась на последних петлях, и в класс вошëл молодой человек в костюме. Шастун тут же сгорбился, чтобы его не было видно, с чего Позов и Мальцева прыснули, потому как спрятать двухметрового амбала за тоненькой веснушчатой девчонкой... За гранью реальности. Новый учитель прошëлся к столу, сел. Окинул взглядом класс. – Здравствуйте, дети. Можете садиться. Меня зовут Попов Арсений Сергеевич. Я в курсе, что многие из вас считают мой урок нудным и бесполезным, но пока он стоит в расписании не последним, отпустить вас или показать стендап я не смогу. Так что будем учиться защищать себя, а других – от себя. Антон вздрогнул и сильнее вжался в стул. А вдруг он уже заметил его и узнал? Но Арс... Тьфу ты, то есть, Арсений Сергеевич просто взял в руки классный журнал и стал по порядку озвучивать фамилии, чтобы познакомиться со всеми. – Юля Абросимова! – Аня Боровко! ... – Дима Позов! – Я! – громко гаркнул Позов, и все рассмеялись. В конце концов Арсений Сергеевич добрался до самого конца списка – до буквы «Ш». – Антон Шастун! Антон молчал. – Нет Шастуна сегодня? – видимо, ещë не понял. Нет, ну правда, мало ли на свете Антонов! Это не он, ни капли не похож! – Как нет, он со мной рядом сидит! – Антон был готов Позова прибить, расстрелять, уничтожить любым другим доступным методом, но вместо этого поднялся с места. – Я. На мгновение показалось, что Арсений в ступоре, но вывести его из равновесия было так же сложно, как и Антона. Он невозмутимо произнëс: – М, любитель столкновений... Понятно, – и больше ничего. – Что это сейчас было? – шепнул Дима на ухо Антону. – Я просто случайно налетел на него в коридоре, – ответил шëпотом Антон. Он с облегчением выдохнул. К счастью, Арсений не стал рассказывать о его "прыжках и танцах". Однако Антон всë ещë не представлял, что ему теперь делать, ведь ещë вчера он называл своего учителя "Арс" и "Арсений Паровозов"... Стыдно. Кажется, это пиздец. Эй, служба спасения...

***

Спасите-ка Арсения. Арс задолбался. Арсу плохо. Арс бы и сам с радостью кинулся бы под колëса какого-нибудь грузовика, но каждый месяц отговорки всë одни и те же: коммуналку только оплатил... В магазине наклейки на сковородку не дособирал... Только что вкрутил новую лампочку... Короче говоря, всë было стабильно отвратительно. Он и согласился-то на новую работу только потому, что ему хотелось срочно поменять что-нибудь в своей жизни. Школу. Город. Да хоть страну. Экий парадокс, а? Учитель ОБЖ, который не может обезопасить свою собственную жизнь от себя же. Слава богу, что селфхарм уже давно в прошлом, зато остались эти сумасшедшие загоны по поводу чего угодно, вечная паранойя по поводу газовой плиты, которая "странно шумит"... Откуда всë это у него? Когда всë это началось? Тогда, когда же ещë. Благо он прекрасно умел пользоваться той же схемой, что и Шаст: в гардеробе у Арсения было множество различных масок, от презрительных до «искренне» удивлëнных. Это помогало кое-как лавировать в среде, кишащей слишком назойливыми и любопытными людьми. Они не только не помогали, но и усугубляли состояние Арсения. Как-то раз он даже попытался спрыгнуть с крыши, но внизу оказалось слишком много людей, а Арс не хотел губить чью-то жизнь вместе со своей. Да, такой вот он – чудной, до одури любящий заботиться о случайных встречных, потому что если бы тогда им кто-нибудь помог, ничего бы этого не случилось. Продолжали бы жить так, как жили раньше. И Арс просто не может не протянуть руку помощи. Поэтому, видимо, из "крутого" айтишника решил переквалифицироваться в учителя ОБЖ. Хотя бы выучил методы оказания первой помощи. Правда, на себе их не применишь, да и не очень-то и хочется. А вчера с Антоном получилось довольно странно. Серьëзно, он просто шëл в магазин, и вдруг увидел, что какой-то сумасшедший двухметровый чувак выпер на дорогу и встал, ожидая приближения машины. Первая мысль в голове у Арсения была "какой придурок", но он всë равно, не раздумывая, бросился вперëд и вытащил парня из-под колëс. И он знал, как оказать помощь тому, кто никак не может прийти в себя от шока. Всë-таки реально страшно, когда тебя чуть машина не сбила. Но что делать с человеком, который просто улыбнулся и пошëл за тобой, куда ты его повëл, попутно плетя всякую чушь и размахивая руками? Это первый случай в жизни Арсения, и ему почему-то казалось, что точно и последний же. Ну не было больше на свете такого человека, как Антон. Пока они пили чай на кухне, Арс успел вдоволь налюбоваться собеседником. Ну, в смысле, подробнее изучить. У Антона при разговоре всегда искрились глаза – не то от маленьких слезинок по краям, не то от освещения. Но выглядело это интересно. А ещë он изредка шевелил ушами; ненарочно, конечно, но Арсению в эти мгновения хотелось улыбаться. Да и в принципе Антон создавал приятное впечатление, а когда вышел из квартиры, то оставил после себя в квартире Попова какой-то шлейф сумашедшей радости, и всë это ощущалось каким-то разноцветным, словно парень был неоткрытым доселе наркотиком. И Арсу хотелось смеяться от странности ситуации, в которую он попал. А то, что он попал, стало понятно сразу на следующий день.

***

"Твою мать. Нет, вы серьëзно? Почему именно он? Бля-ять, Добровольский, мог бы предупредить, что у тебя в школе всякие Антоны шастают! Тьфу ты, что за каламбуры вообще. Так, Арс, успокойся... Ты учишь детей... Будь невозмутим, несокрушим и неотразим! Станцуй им свой лучший... Ой, это не отсюда. Короче, жги, Попов!" – М, любитель столкновений... Понятно. "Какого хрена, Арс? Что это сейчас такое было? Каких нафиг столкновений? Тебе что, снова восемнадцать? Адреналин в крови, бросайся вниз на раз-два-три? Чëрт, почему ты не можешь вести себя нормально..." Арсению хочется завыть, но он понимает, что находится в классе, поэтому надевает маску "вежливого новенького учителя": – Итак, сегодня мы посмотрим презентацию...

***

Урок заканчивается быстро. Антон под шумок надеется смотаться, но не тут-то было. – Шастун, задержись, пожалуйста, – бросает Арсений. Ну, хотя бы "пожалуйста" сказал. – Арс... ений Сергеевич. Я что, в первый же день накосячить умудрился? Преподаватель усмехнулся. – Нет, дружок, накосячил ты вчера. Причëм по полной программе. Не боись, никому я не расскажу. Самому репутацию портить не хочется. Антон помрачнел, и Арсений испугался, как бы он снова не задел того за живое. Напоминать о прошлых горестях не хотелось, потому как у самого были идентичные проблемы. – Значит, Вы только из-за репутации... – как-то вяло протянул он. – Понятно. Так я могу идти? Арсений замотал головой. Нет, так не пойдëт! Это совсем не то, что он хотел сказать. – А я в театральном учился, – зачем-то сообщил он. И мысленно хлопнул себя по лбу. – Но как-то не сложилось... – По Вам заметно, – усмехается под стать учителю Антон. – Вы такой талантливый актëр. Вот вроде бы обычная фраза, но Попова бросило в жар. Он, кажется, постепенно начинал сходить с ума. Впрочем, когда ты и так на дне, падать всë глубже уже не так страшно... – Антон, давай вот без этого. – Без чего? – ученик вздëрнул бровь. – Ну серьëзно, ты думаешь, что после того, что было вчера, мы можем притвориться, что вообще даже и не были знакомы? Антон поджал губы, но промолчал. Арсений стиснул зубы. – Тебе... Этого хочется, верно? Забыть всë... Антон быстро замахал руками. Это была одна из его черт, которая сразу же приглянулась Арсению – когда Шастун волновался или же был впечатлëн, он начинал отчаянно жестикулировать. – Нет, нет! Просто я думал, что Вы... Ну, что ты сам этого не хочешь... Мы же вроде как учитель и ученик теперь, – хмыкнул Антон. Его левая рука сама потянулась к лямке рюкзака и стала бешено теребить еë. "Да... Теперь ты мой. Ученик, в смысле". – Давай сделаем так, – Арсений чуть подрасслабился. Всë-таки Антон не бежал от него сломя голову, а это уже хорошо. – В школе я для тебя буду Арсений Сергеевич, учитель ОБЖ. А после школы можно хоть Арс, хоть Арсений Паровозов, – Попов хитро ухмыльнулся и заметил, как лицо парня напротив тут же залилось краской. Ну надо же, мгновенная реакция! – Блин, Арс, будешь мне это тыщу лет напоминать?! – фыркает Антон, и Арсений понимает, что сломался. Впервые за последние десять лет. *** – Ну и что же мне может рассказать мой дорогой друг? Как тебе в новой обстановке? Как ученики, коллеги? – расспрашивал друга Паша. Он специально позвал его к себе в кабинет на чай. Правильно говорят, что школа и кабинет директора – это две разные реальности. Воля может делать тут абсолютно всë, не покидая стен кабинета. Даже в туалет сходить может, хоть это и нежелательно делать прямо посреди комнаты... Кхм. – Всë как обычно, – натянул улыбку Арсений. Но Пашу-то не провести. Паша Арса как свои двадцать пальцев, тридцадь два зуба и остальные органы знает. – А если серьëзно? Проблемы какие-то? Если одиннадцатый класс не будет слушаться, ты меня позови, я им стендап покажу, – рассмеялся Паша. – Угомонятся, как миленькие. Что за стендапы такие Паша показывает, что аж выпускники его после этого боятся, Арсений не стал интересоваться. Но спросил о другом. – Паш, как думаешь, можно влюбиться в человека с первого взгляда, да так сильно, что думаешь о нëм каждую секунду, что помнишь о нëм каждую мелочь, что сердце бьëтся как сумасшедшее, когда он своими губами произносит "Арс", что... – Паша странно смотрел на друга, и тот осëкся. – Упс... Это я увлëкся, – виновато пробормотал Попов. – И в кого это тебя так угораздило... – вывалил всë ещë не отошедший от шока Паша. Он ведь был в курсе той ситуации, произошедшей с десяток лет назад, когда казалось, что Арсений больше никогда в жизни ни с кем не сможет построить отношения. Он видел, как тот постепенно собирал себя по кусочкам, как улыбался хмурому и тоскливому миру, который так и пытался утянуть его в свою бездну... Не утянул пока. Не получилось. – Я... Пока не могу сказать, – Арсений забавно сморщился и покраснел. – У-у... Да у тебя явно любовная лихорадка, брат, – Паше срочно захотелось закурить, но он знал, что Арс не переносит запах сигаретного дыма и задыхается от него, а потому поборол в себе это желание. – Слушай, это ты поэтому поменял место работы? Арсений задумался. – Нет, ты знаешь... Мы ведь только вчера познакомились. Признаюсь, при весьма странных обстоятельствах, но... Это было так ново, необычно и так живо для меня. А поменять работу я решил потому, что, ну, ты знаешь, если я долго буду топтаться на одном месте, я однажды не выдержу и... "Выпилюсь". Заканчивать фразу никто не стал, но каждый знал, что она в себе несла. – Арс, мой тебе совет: не парься ни о чëм. У меня классная школа, ребята вроде хорошие, будешь учить их всяким там своим жгутам и шинам... И влюбиться ещë успеешь. Ты только в учеников моих не влюбляйся, а то посадят, – рассмеялся Паша, видимо, сочтя фразу удачной шуткой. "Ой, поздно, Паш. Поздно ты сказал".