Всë зацвело в октябре

***

— Оксана?.. — Антон сморщился от боли и попытался проанализировать, где же он слышал это имя. Ждать ответа долго не пришлось. — Я психолог Димы Позова, — сообщила женщина. — Психолог? У него что, всë настолько плохо?! — Шастун даже подорвался с места, благо Оксана ловко перехватила его руки и заставила опуститься на место. — Тише, тише. Для начала скажи мне, как ты оказался в той подворотне, да ещë и избитый? Тогда я, так уж и быть, постараюсь ответить на твои вопросы. Антон поëжился. Ему совершенно не хотелось рассказывать о том, что из-за его эгоизма пострадали близкие, но рядом с Оксаной почему-то все негативные чувства испарялись. Видимо, она очень хороший психолог. Антон вздохнул и начал свой небольшой рассказ, убрав из него некоторые детали: — Ну… Я шëл домой и случайно оказался в переулке. Я просто решил свернуть и пройти через дворы, а затем встретил там мою подругу, Женю… Мы с ней разговорились, а затем пришëл еë парень и, видимо, подумал, что я к ней подкатываю. Он меня ударил, и они ушли… А я попытался выбраться на более освещëнное место. В принципе, это всë, — Антон поморшился, так как рану всë ещë щипало. Оксана вздохнула и покачала головой. Она убрала лекарства обратно в ящик и положила тëплую миниатюрную ладонь на ладонь Шастуна. — А почему ты так поздно возвращался домой? Ты был у кого-то в гостях? — Да, я был… У своего учителя, — Антон нахмурился. Действительно, а кто они теперь друг другу с Арсением? Арс — его парень? Антона аж передëрнуло, когда он подумал об этом в таком ключе. Он принял себя как человека нетрадиционной сексуальной ориентации, но не был готов к тому, что когда-нибудь у него появится парень… Оксана внимательно следила за его движениями. Затем осторожно спросила: — Этот учитель — это Арсений Сергеевич? Антон вздрогнул. — Откуда Вы… — Эй, тише-тише. Не волнуйся, я же говорю, я осведомлена о некоторых аспектах жизни своих пациентов, это моя работа. Он ведь не только твой учитель, верно? Тем более, твой друг переживает за тебя. Что ж, — Оксана поднялась с места и подхватила с пола ящик с лекарствами. — Ты рассказал мне свою историю, а я расскажу свою. Не во всех подробностях, конечно — всë-таки врачебная тайна — но и ты ведь не всë мне рассказал, верно? — она подмигнула оторопевшему Шастуну и понесла ящик на кухню. Антон, немного поразмыслив, последовал за ней. На кухне пахло недавно приготовленным рагу. Интерьер почему-то напомнил Шастуну его собственную кухню, точнее, их с матерью. Настольные часы, стоящие, в отличие от своего названия, на полке; обои песочного и горчичного оттенков; высокий белый холодильник с кучей магнитиков на двери. Антон разглядел на одном из магнитиков фото пары — Оксана и какой-то мужчина, наверное, еë муж. Они обнимались и счастливо улыбались. Антон задумался, а будет ли у него когда-нибудь такое простое семейное счастье? Он любит Арсения, это факт, но неужели учитель — тот самый человек, с которым ему придëтся провести всю оставшуюся жизнь? От этой мысли сделалось крайне некомфортно, и Шастун поспешил прогнать еë, присаживаясь за стол напротив Оксаны. Женщина с ласковой улыбкой смотрела на него. — Ну, я готова ответить на твои вопросы. Антон закусил губу. С чего же начать? Быть может, с признания собственных ошибок, а, Шаст? — Дима… Что с ним? Точнее, что с ним происходит в последнее время? — всë, что в итоге смог сообразить. Оксана прищурилась. — Ты имеешь в виду последние недели? Или последние годы? Не дожидаясь ответа мальчишки, Суркова продолжила: — На самом деле я понятия не имею, что с ним в последние пару недель происходит, хоть и догадываюсь, в чëм может быть причина. Он стал чаще улыбаться. Чëрт, да хотя бы просто улыбаться! Что ж, любовь может сотворить с людьми нереальное. — Вы имеете в виду… Ой, прости, ты имеешь в виду, что Дима просто-напросто влюбился? И вдруг в один миг позабыл о своих психологических проблемах? — удивился Антон. — Нет, абсолютно точно нет. Не в один миг. Но предпосылки к этому есть, — Оксана задумчиво посмотрела на то, как Антон нервно перебирал кольца на пальцах. — А ты-то сам в курсе, что у него за проблемы? Неужели он даже лучшему другу, «самому прекрасному человеку из всех, что я встречал», не рассказывал? Антон стыдливо опустил голову. Как-то раз, наверное, ещë в восьмом классе, они с Димкой сидели на крыше заброшки. Антон, как обычно, курил, а Дима просто любовался видами. Затем он нарочно пнул брошенную пустую банку из-под пива, так, что та улетела на другой конец крыши. Гравий под ногами зашуршал, и Антон обернулся. — Ты чего это? Злишься, что тройку влепили? — сочувственно поинтересовался Шаст. Он эти тройки всегда коллекционировал, но для Димы такое событие — редкость, да и вообще оба парня считали, что тройка эта поставлена была незаслуженно. — Я… Нет, — сквозь зубы процедил Дима. — Просто не понимаю, что мне дальше делать. Как жить дальше-то. Антон подошëл к другу и положил руку ему на плечо, глядя прямо в глаза. — Ты же знаешь, что можешь на меня рассчитывать, если что? Просто скажи, и я тебя выслушаю. Дима благодарно улыбнулся, и ребята обнялись, молчаливо скрепляя свою дружбу жестом. «И что в итоге, Антон? Кого ты выслушал? Кого ты, чëрт возьми, хоть раз в жизни по-настоящему слушал? Из-за тебя сейчас Женька шляется по непонятным подворотням и продаëт наркотики, а Дима с кучей психологических проблем постоянно окружëн врачами», — Антон до боли закусил нижнюю губу и почувствовал металлический привкус — до крови. — Я… Проблемы в семье, я так полагаю? — промямлил Шаст и носом уткнулся в колени, забравшись на стул с ногами. Неприлично? Да. По-шастуновски? Определëнно. — Слушай, я не буду тебе рассказывать всего, через что мы прошли с Димой. Если захочет, он сам тебе расскажет. Вам просто нужно поговорить, причëм так, чтобы вы оба друг друга слышали, — нахмурилась Оксана, придвигая к Шастуну чашку чая. — А сейчас ты рассказываешь мне о том что за мысли тебя тревожат, потому что ты знаешь, что я никому не разболтаю. Манипуляция действует безотказно, и Антон удивляется профессионализму Оксаны. Мало того, что она очень красивая и готова прийти на помощь в трудной ситуации, так ещë и настоящий специалист. Он вздыхает и рассказывает об аварии, потере памяти, о том, как принял свою ориентацию (если всë-таки до конца принял), о своëм самобичевании и о том, что он всë вспомнил, но так и не решился никому рассказать, даже Арсению. Оксана молча пила чай и поглощала информацию, периодически лениво прикрывая веки. Наконец, обдумав услышанное, она вынесла вердикт: — Я понимаю, почему ты никому не сказал о том, что всë вспомнил. Не кори себя за это, это нормальная реакция организма. Ты просто испугался. Но вот то, что ты думал, что ты эгоист!.. — Я и сейчас так думаю, — еле слышно прошептал Шаст. — Антон, пойми, в данной ситуации вы все в равной степени виноваты. Ты — в том, что не интересовался. Дима — в том, что не мог довериться никому, даже своим лучшим друзьям. Но его можно понять, как и вас всех. Женька — в том, что ослепилась чувствами и пошла у них на поводу. Все мы, люди, совершаем ошибки, но это не значит, что мы полные эгоисты. Люди по природе своей эгоисты, Антош. Но если бы всë было так, как ты говоришь, мы бы уже давно забыли ценность настоящей дружбы. Антон заново посмотрел уцелевшим глазом на Оксану и увидел, сколько мудрости скрывалось в этой хрупкой на вид женщине, которой не было и сорока лет. Просто невероятно. Антон мог бы и дальше ловить бешеную отдачу энергетики в его сердце, но Оксана прервала его мысли: — Переночуешь у меня на диване, а завтра утром я отвезу тебя в школу. За учебниками заедем, не волнуйся, — Оксана устроила Шаста в гостиной и оставила его наедине со своими мыслями. Засыпая, тот думал о том, что всë не так уж и плохо, как могло бы быть. Его любимый человек ответил ему взаимностью, а Оксана залечила его потребность в душевном разговоре. Осталось только последовать еë маленьким советам. Подумав так, Антон точно решил завтра же поговорить с Димой.

***

Однако он не учëл, что с таким фингалом усиленное внимание от одноклассников и учителей ему обеспечено. Воля на уроке даже отпустил какую-то шуточку, и Антон точно знал, что он на следующей же перемене побежит к своему драгоценному Арсению, чтобы настучать тому, что его драгоценного мальчика побили. Этого ему только и не хватало. Антон увидел, как Дима выворачивает из-за угла. Он схватил его за руку и быстро потащил в туалет. — Эй, в чëм дело? — Дима поправил очки и отряхнул испачканный мелом свитер. — Шаст, что случилось? Несëшься, как торнадо. — Дим, — заскулил Антон. — Дим, Дим! Прости меня. — Чего?! За что? — опешил Позов, стараясь поудобнее расположиться на подоконнике. — Дим, давай сбежим с уроков, — лихорадочно зашептал Тоша. — На заброшку. Наше место. Мне очень нужно с тобой поговорить! Дима оценил взглядом Антона и покачал головой. — Шаст, у нас же контрольная. И вообще, что с тобой? Ты что-то принимал, что такой перевозбуждëнный? От слова «принимал» Антон вздрогнул, но тут же тряхнул головой. — Дим, это очень важно! Важнее любых контрольных! — Ладно-ладно, мы сбежим, ты только успокойся, — Дима ласково похлопал друга по спине. — Шаст, я серьëзно. Давай только начала урока дождëмся. Антон кивнул и уткнулся носом в Димино плечо. Тот от неожиданности дëрнулся, удивлëнно глядя на Шастуна, который прижался к нему, закрыв глаза. Дима вздохнул и приобнял друга. Ему не терпелось узнать, что такое случилось у друга, что ему настолько необходима помощь Позова. Дима медленно гладил Антона по голове, пока они ждали звонка на урок. После звонка они сразу же стартанули к запасному выходу, и уже через десять минут были на заброшке. Антон уселся прямо на край и глубоко качнулся вперëд, что Дима аж схватился за сердце. — Больше никогда так не делай, — с облегчением выдохнул парень и приземлился рядом. — Я случайно, — пожал плечами Шаст, словно ему было всë равно. Они помолчали. Наконец Позов не выдержал: — Так что у тебя случилось, Тох? — Ты случился. — Чего-о? — опешил Дима, совершенно не ожидая такого поворота событий. Антон с горечью усмехнулся и покачал головой: — Не в этом смысле. Просто я… Дим, с каких пор ты посещаешь психолога? В голове у Позова проскочило множество мыслей, от «как он узнал» до «вау, неужели заметил?», но вслух он сказал другое: — Уже пять лет. С тех пор, как отец бросил нас с мамой. Антон молча смотрел вдаль. Взгляд его скользил по крышам, цепляясь за трубы и незакреплëнную жесть. — Кстати, хочешь прикол? Меня мама тоже бросила, хах, — Дима грустно улыбнулся. — Я теперь почти что сирота. Антон резко вскинул голову. — Почему, Дим? Почему всë так пиздецки сложно? — Не знаю, Шаст, — Дима положил руку на плечо друга. Задул холодный ветер, но оба решили его проигнорировать. — Почему мы должны проходить всë это в одиночку? — тихо прошептал Антон, словно обращаясь вовсе не к другу. Дима прижался поближе к Антону и ответил таким же шëпотом: — Мы не одни, Шаст. Мы есть друг у друга. И у нас есть те, кто нас любят. А что ещë нужно для счастья? Через несколько минут Антон первым отмирает, выкарабкиваясь из полудрëмы. Он резко дëргается, отчего Дима крепче хватается за край крыши. — Эй, ты чего? — Я вспомнил, что я хотел сказать тебе. Ну, кроме нытья. По делу. — И что же? — Дима с любопытством склонил голову набок и посмотрел на друга. — Дим, слушай, ты будешь смеяться, но… Я, кажется, гей. И я это понял ещë в больнице, ну, точнее, предположил, потому что… — Тебе нравится Арсений Сергеевич. — Что?! Это тебе Оксана рассказала? — опешил Шаст и в порыве эмоций слегка отодвинулся вбок. — Слушай, не знаю, откуда ты знаешь Оксану, но это видно, Антош. Особенно видно стало тогда, в больнице. Чëрт возьми, он так беспокоился о тебе, ревновал ко всему подряд, да даже ко мне! — и в то же время он оставался верен самому себе и не позволял перейти границу дозволенного. А ты… Ты сам до конца не осознавал свои чувства, но, видимо, травма как-то так на тебя повлияла, что тебе стало легче воспринимать свою ориентацию. Быть может, когда ты всë вспомнишь, всë вернëтся в прежнее русло… «Уже», — мрачно подумал Шаст и поëжился. То ли от холода, то ли от неуютных мыслей, которые он постоянно пытался выбросить из головы, и желательно подальше. — Дим, я всë вспомнил, — неожиданно даже для самого себя выдал Антон. И когда он признался своему лучшему другу, ему стало гораздо легче. Он даже слегка улыбнулся. — Как… — Дима застыл в шоке с открытым ртом. — Постой, когда? — М-м, ну… Знаешь, когда мы ходили в поход, кое-что случилось. Мы с тобой тогда не очень часто пересекались, а я… Я гулял с Арсом по лесу. И что-то мне в голову ударило, что точно нужно ему признаться. Я поцеловал его, Дим. Сказал ему, что люблю его. Дал время подумать, ушëл в палатку. А потом… — Антон поморщился. — Потом внезапно всë вспомнил. Абсолютно каждое мгновение. — Да-а, пиздец, конечно… — присвистнул Дима. — Погоди, то есть ты никак не отреагируешь на то, что я поцеловал своего учителя?! — Когда люди любят друг друга, это нормально, если они целуются. — Дим, блин! То есть ты просто так взял и принял мысль о том, что я гей?! — Не знаю, как мне нужно было еë принять по-другому — разве ты хотел бы, чтобы я на тебя наехал и оставил в одиночестве тут тусить, или чего хуже, столкнул бы вниз? — в любом случае, сейчас это не имеет значения. Потому что я, кажется, тоже…

***

Оксана с удивлением разглядывает мужчину, с которым она случайно столкнулась в коридоре. Он худой, не очень высокий, одет в серый пиджак, который явно ему велик. Нелепая улыбка на слегка морщинистом лице, круги под глазами — явный признак недосыпа. Вообще Оксана не собиралась задерживаться в школе у Шастуна, но она увидела Серëжу и захотела поговорить с ним насчëт Позова. Что ж… Удача явно не на еë стороне. Хотя, быть может?.. — Извините, я торопился и случайно сбил Вас, — мужчина улыбнулся и протянул руку для знакомства. — Павел Алексеевич, директор школы. Но можно просто Паша, я не привередливый. — Я Оксана Суркова, психолог из районной больницы. Увидела тут своего коллегу, вот… — девушка отчего-то смутилась, понимая, как нелепо выглядит ситуация со стороны. Директор же пожал плечами и кивнул на дверь, которая, видимо, вела в его кабинет. — Прошу за мной. Серëжа к Арсу заскочил поболтать, можем вместе чаю попить, у нас как раз у обоих окно. Матвиенко встречает еë распростëртыми объятиями и одновременно настороженным взглядом. — А ты какими судьбами тут? К Диме? — Нет, я Антона подвозила утром, — Оксана быстро метнула взгляд на стройного мужчину в аккуратном пиджаке и брюках — Арсений Сергеевич, точно он. Оксана поймала его удивлëнный взгляд и ответила своим долгим и беспристрастным. — Да, кстати, Арс, ты в курсе, что твой Шастунец с фингалом на уроки заявился? Стесняюсь спросить, но что Вы с ним такого делали ночью, милая леди? — усмехнулся директор, и Оксана подумала, что из него вышел бы неплохой комик. Только не в этой жизни. — Каким ещë фингалом… — совсем растерялся Арс, нахмурившись. — Шëл мимо стройки, налетел глазом на бревно. Хорошо ещë, что хоть глаз целый остался, я его обработала, — Оксана подмигнула Арсению, как бы говоря «сами разбирайтесь со своим Шастуном». — Блин, я думал, будет куда эпичнее, — надул губы Воля. — Из подворотни на него выходит три хача… Он раскидывает их одной левой… Последний, хрипя, поднимается и втаскивает ему по лицу… — Паш, ты боевиков и русских комедий пересмотрел? — закатил глаза Арсений, поправляя глобус, стоящий на столе. — Что это за бред… — И почему сразу три хача, — обиженно пробурчал Серëжа, мотнув хвостиком. — Ага, а потом из этой же подворотни выходит Ляйсан с пистолетом в чëрной кожаной куртке, на которой на спине написано «пока вы сидите на зоне, я сижу на Воле», стреляет ему в грудь… — Арс «мечтательно» закрывает глаза, за что ему прилетает ручкой от директора. — Что? Тоже как бред звучит, ну согласись. Серëжа ржëт, как конь, а Паша проклинает друзей, на чëм свет стоит. Оксана смотрит на эту троицу и улыбается. Дураки дураками, и всë же такие родные, словно она с ними уже несколько лет знакома, несмотря на то, что с двоими она только впервые сейчас встретилась. Она слегка кашлянула, чтобы привлечь к себе внимание. — Предлагаю за знакомство где-нибудь собраться и выпить. Мне нравится ваша компания, мальчики, хоть вы и те ещë дураки. — А чего дураки-то сразу, — бурчит Матвиенко, опуская глаза. — Потому что в любви ничерта не смыслите. А ты, — кивает в сторону Паши. — Сам смыслишь, да друзьям растолковать не можешь. Так что будем действовать по проверенной схеме: метод Оксаны Купидонны работает безотказно. — А Вы самоуверенны, миледи, — улыбается Арсений, делая реверанс и протягивая вперëд руку. — Не одолжите ли номерочек? Буду звонить Вам исключительно в случае крайней необходимости. — Арсен, захлопнись, у тебя Шастун есть, — Паша показал Арсу язык и перехватил Оксанину визитку. — Хороший психолог ещë никогда никому не помешал, — с умным видом произнëс Серëжа, и Оксана дала ему «пять». — Вот кто настоящий мужчина тут, — Оксана рассмеялась и чмокнула коллегу в щëку. — Жду ваших сообщений, мальчики! Серëж, а с тобой мы на работе поговорим, — улетела, захлопнув за собой дверь. — Пиздец страшно теперь, вот чë это означало, — буркнул Матвиенко. Арсений рассмеялся. — Понятия не имею, но она мне уже нравится. — Аллë, Шастун, тебе тут учитель ОБЖ изменяет, зайди в кабинет директора, плиз… — Паш!!!

***

— Что «тоже»? — не понял Шаст. — Люблю одного человека, — признался Дима. — И кто же этот человек? И при чëм тут геи? — Шаст, блять, не тупи! Я влюбился в мужика! Действительно, при чëм тут, сука, геи?! — Дима вмиг раскраснелся и начал активно жестикулировать руками. Глаза Антона округлились, и он несколько минут с силой втягивал носом воздух, пытаясь переварить полученную информацию. Затем просто, по-обыденному так, поинтересовался: — В Серëжу Матвиенко, да? Тут уж настала пора Димы удивляться. — Но как ты… — Просто предположил. Я всë думал, почему ты постоянно в обществе врачей? Благодаря Оксане понял, почему. Но, оказывается, не до конца. Действительно, блин, хирург-то тебе зачем? Мозги вправлять на контрольных? Извини, — тут же поправился Шастун. — Знаешь, Серëжа хороший. И как врач, и как человек. Он же Арса пускал со мной видеться. Если б не Серëжа, я бы, наверное, никогда не осознал бы, что любить кого-то — это нормально. Даже если это мужчина, и он старше тебя на девять лет. — Или на тринадцать, — вздохнул Дима. — Тох, понимаешь, он — всë, что у меня осталось. Не считая тебя, конечно. Женька ведь нас кинула… От этих слов у Антона внутри всë сжалось. — Дим, — тихо пробормотал он. — Это не она нас, а мы еë бросили. Знаешь, я удивлëн, что ты до сих пор не спросил меня про фингал… — Я хотел, но ты так резко ошарашивал меня одной новостью за другой, — развел руками Дима. И Антон рассказал всë то, что рассказывал ночью Оксане. Только без утайки. Рассказал о наркотиках, об Олеге, о том, как встретился с Оксаной, как она помогла ему. Дима молчал и внимал истории, изредка меняясь в лице. В конце импровизированного рассказа Позов сжал в ладонях окольцованную руку друга и прижал еë к своей щеке, как бы выражая сочувствие. А Антон понял, как сильно ему не хватало такого вот Димы. Они ведь никогда раньше ничего не скрывали друг от друга, почему же время так изменило их? Почему отношения заставили их позабыть о дружбе? Разве так всë должно быть?.. Антон крепче сжал руку Димы своей, переплетая пальцы. Он шумно выдохнул через нос и мысленно пообещал себе, что больше никаких тайн. Не от лучшего друга. Как оказалось, он случайно произнëс это вслух, потому как лежащие на его плече Дима слабо откликнулся: — Обещаешь, Шаст? Я же без тебя не протяну. — Обещаю, — пролепетал Антон, чувствуя какой-то привкус дежавю. Они сидели так уйму времени, пока руки совсем не заледенели. В небе, затянутом тучами, закружились белые мошки, и Антон с трудом узнал в них первый снег. Как вдруг за спиной послышались шаги, и Шаст резко повернул голову в сторону звука, отчего Дима тут же очнулся и завертел головой. — Боже, так вот чьи окурки тут валялись. Какая встреча! Это моë место, придурки.