orange & green

Надо бы что-то сказать. Но в горле комок стоит, а зелёные глаза застилают слёзы. И Каччан становится расплывчатым белым пятном. Надо бы сделать хоть шаг. Но ноги не слушаются; мышцы сковало судорогой. И дело даже не в полученных травмах. Сердце в груди бьёт набатом. Хотя сейчас нет причин для тревоги. Опасность миновала. Они победили. Они спаслись. Но в голове Изуку до сих пор раздаётся оглушительный грохот, звуки полыхающего пламени, хриплый голос Шигараки, беспрестанно шепчущий: «Ты станешь моим, младший братец». Уродливые обугленные руки, что так и тянутся к нему. А затем яркая вспышка! Удар по плечу. И… Чёрные цепи причуды «Все за Одного» насквозь пронзают Каччана. Изуку хочет забыть. Вот он, Каччан, стоит напротив него, слегка потрёпанный, в больничной одежде, с кучей бинтов, обмотанных вокруг его израненного тела. Он здесь. Живой. А Изуку не в состоянии подобрать нужных слов. Да и достаточно ли будет слов? Что вообще делают люди в подобной ситуации? Он не знает. Каччан подавно. Как там сказал Всемогущий? Когда-нибудь у вас будет возможность поговорить? В ту секунду, когда он бросился под удар Шигараки, вся жизнь пронеслась перед глазами. В ту секунду он был готов распрощаться с этой призрачной возможностью. Кажется, легче умереть, чем обсудить далёкое прошлое. Да и сквозь громкие всхлипывания этого тупицы Деку вряд ли удастся что-то разобрать. Он первым сдвигается с места, пока Изуку трёт глаза забинтованными руками. Больно. Каждую клеточку тела беспощадно ломит, но Кацуки делает ещё один, уже более уверенный шаг. Давай, чёртов рот, шевелись, говори, что давно уже должен был сказать! Ну же! Он скрипит зубами, неспособный выдавить из себя хоть слово. — Слушай, Де- Закончить не получается. Изуку резко обнимает Кацуки, сжимая ладони на больничной рубахе. Крепко. Словно боится потерять снова. Отпустить — значит, лишиться Каччана навсегда. А жизнь без него не имеет никакого смысла. Он зарывается лицом ему в грудь, что-то бурча себе под нос, и слёзы гроздьями катятся по щёкам. — Да-да, кончай уже плакать, идиот, — Кацуки осторожно проводит ладонью по спутанным волосам. — Угу, — мычит Изуку, сильнее прижимаясь к Каччану, тёплому, живому, своему…