orange & green

«Каччан, мне так жаль…» А больше Мидории нечего сказать. Он не защитил, не спас, позволил Бакуго броситься на верную гибель. Был слишком зациклен на мысли, что ему необходимо победить «Все за Одного» ценой собственной жизни. Ха! Как иронично! Он-то жив, здоров и крепко стоит на ногах. Конечно, битва и его потрепала. Но, по крайней мере, из тела не торчит десяток проводков и трубок. Он способен дышать самостоятельно, а не с помощью пищащего аппарата. Да, Мидории повезло. Всего лишь потерял руку. Логичный итог, учитывая его безрассудность. Он знал, на что шёл, используя силу на максимум. Но это мелочь по сравнению с тем, что сейчас происходит с Каччаном. Он ведь даже не услышит сказанное Мидорией. Можно кричать, трясти его за плечи, повторять одно и то же тысячу раз, но результат не изменится — Каччан останется немым и глухим к его мольбам. Мидория жив. Но на кой чёрт ему сдалась такая жизнь? Какой теперь смысл продолжать идти к вершине, когда впереди не будет никого, кто мог бы подгонять, мотивировать? Мидория поздно осознал, что этим человеком для него всегда был Каччан, а не Всемогущий. И лишиться его — потерять опору под ногами. Врачи не дают никаких прогнозов. Устало качают головой и отмалчиваются. И Мидория знает, что они просто тянут время, боятся расстраивать юношу. Его состояние сейчас нестабильно, и любое потрясение может отрицательно сказаться на восстановлении. Но, глядя на Каччана, Мидория и без них понимает, насколько всё серьёзно. Возможно, тот никогда больше не проснётся. И что тогда делать Изуку? Он бы многое отдал, чтобы повернуть время вспять, лишь бы не видеть Каччана беспомощным. Чувство вины душит его, разъедает изнутри, слезами течёт по щекам. Мидория так и слышит комментарий Каччана на этот счёт: «Слишком много на себя берёшь, Деку, я сделал это, потому что хотел». На подоконнике в палате стоят всякие безделушки, мягкие игрушки, записки с пожеланиями скорейшего выздоровления от одноклассников, цветы с опавшими кое-где лепестками. «Не вини себя», — Мидория уже сотню раз слышал это. Им легко говорить, их родные и любимые в порядке, не лежат в коме с шансами на пробуждение в десять процентов. Он с трудом заставляет себя посмотреть на шрамы, оставленные причудой «Все за Одного» как напоминание об ошибках Изуку. В помещении душно. Боль давит на виски. Во рту он чувствует привкус гнили, а обрубок руки неприятно саднит. Мидория осторожно забирается на кровать рядом с Каччаном, хотя медсестра строго запретила беспокоить больного. Ему плевать. У него нет ничего, кроме тепла, которым он хочет поделиться с самым близким человеком. Может, это хоть немного поможет. А может, Мидория наивный дурак, раз верит в чудодейственность своих чувств. Он крепче прижимается к обездвиженному телу, как-то цепляется обрубком руки за чужую грудь, стараясь не задеть провода и трубки. Непривычно, но так спокойно. Мидория закрывает глаза и поджимает дрожащие губы, сдерживая очередной поток слёз. Нельзя показывать Каччану свою слабость. Ради него он должен быть сильным. И сквозь мёртвую тишину раздаются тихое всхлипывание и звук аппарата жизнеобеспечения — главные показатели того, что они ещё живы…