orange & green

— А вот мне вообще плевать на День Святого Валентина, — с наигранным безразличием выпалил Изуку, устроившись на диване в гостиной общежития. Рядом сидела Урарака, залипая в телефоне. Услышав фразу Мидории, она отвлеклась от пролистывания ленты твиттера, где студенты UA вовсю делились фотографиями шоколада, который им подарили или который дарить собирались они. — Это очевидно, — ответила Очако. — В смысле очевидно? — удивился Изуку, интонация в голосе подруги ему почему-то не понравилась. — Ну… — замешкалась она. — Это ведь обычный день, зачем придавать ему большое значение? Во-о-от! Я с тобой солидарна, да. — Ты намекаешь на то, что такому, как я, не получить даже гири-шоколад? — Я не это имела в виду, — Урарака попыталась оправдаться, — но, как видишь, и гири-шоколада для тебя у меня нет. Мимо проходящий Тодороки тихонько усмехнулся, он стал свидетелем последней части их диалога. Мидория окрикнул одноклассника: — Тодороки-кун, ты что, согласен с ней? — Ну, все мы знаем, что ты ждёшь шоколада и признания только от одного человека, — Шото присел на диван. — Кстати, видел, что у Бакуго шоколад уже в шкафчик не помещается, он популярен. — Как и у тебя, — отметила Урарака. — Серьёзно? Вы шутите, — Мидорию словно холодной водой окатили. Тодороки с Ураракой переглянулись, Очако лишь плечами пожала. Видимо, Изуку окончательно поселился в своих фантазиях, где Бакуго Кацуки принадлежит ему единственному. Правда, об этих фантазиях, кроме его друзей, никому неизвестно. — Почему бы тебе самому не подарить Бакуго шоколад? — предложил Тодороки. — Что? Нет! — Мидория замотал головой и замахал руками перед собой, глупо хихикая. Сама мысль о признании казалась ему абсурдной. К тому же, очевидно, что Мидория будет послан далеко и надолго. Он бы не стал портить едва восстановившиеся дружеские отношения. Они только начали выстраивать доверие заново. Зачем разрушать его ещё у основания? — Мне достаточно того, что между нами есть, — добавил он. — Лжец… — чуть слышно прокомментировала Урарака и тут же замолчала, поймав на себе недовольный взгляд Мидории. Да, он врёт себе, что его устраивает тот уровень общения, который есть у них с Каччаном сейчас. Да, Изуку постоянно представляет их вместе, фантазирует, как они держатся за ручки, целуются и делают всякие другие непристойные вещи. Но это же Каччан! Он никогда бы не согласился на такое с кем-то вроде Изуку. И ему точно нравятся девушки. Это Мидория какой-то дефектный родился. Пусть ложь будет его спасением от насмешек со стороны друга детства. Так ведь проще. Безопаснее. Быть честным всегда имеет побочный эффект в виде возможной боли. Но врать становилось всё сложнее и сложнее. Бакуго ввалился в общежитие с пакетом шоколада, которым его завалили глупые первокурсницы. Он заметил, как у лестницы мелькнула кудрявая зелёная шевелюра и поспешил похвастаться. — Эй, Изуку! — Каччан! — голос Мидорию подвёл и дрогнул. — У тебя дополнительные тренировки сегодня? Как рука? Лучше? — За кого ты меня принимаешь, задрот? Конечно. Лучше смотри, сколько я получил шоколада. А ты? Получил хоть что-то? — Н-нет… — Изуку поник ещё сильнее. Он даже гири-шоколад от одноклассниц не получил, а ведь девочки вчера весь вечер на кухне готовились к празднику. — Что ж, выходит, я победил, — гордо вскинул голову Кацуки. — Ага, молодец, — буркнул под нос Мидория и поплёлся по лестнице. — Я пойду, приятного аппетита тебе, Каччан. Стало самому неприятно от той желчи в его словах, источаемой ревностью и нежеланием делить Бакуго ни с кем. Он бы и рад контролировать свои чувства, но уже с трудом получается. Кацуки такой ответ не устроил, и он резко схватил пытающегося сбежать Изуку за плечо, выражение лица которого явно говорило о том, что он едва сдерживается, чтобы не заплакать. Он настолько расстроен проигрышем? — Х-хочешь, я поделюсь с тобой? — Мне не нужен твой шоколад, Каччан, отстань, — Мидория одёрнул чужую руку, отводя взгляд. Нельзя, чтобы тот всё понял. — Я просто устал и хочу спать. — Отстань? — фраза встала поперёк горла. — Серьёзно? Из-за какого-то тупого шоколада? Изуку резко повернулся к Кацуки и шагнул к нему с лестницы, отчего он чуть не потерял равновесие. На глазах Мидории навернулись слёзы, но внутри зелёных омутов отражался гнев. — Тупого шоколада? Это нечестно, Каччан! Я, между прочим, тоже хочу быть любимым, я хочу, чтобы мне подарили шоколад! Я и сам хочу его подарить. Но я хочу это всё только от одного человека, жаль, он слишком твердолобый, чтобы заметить! — поток мыслей, что Изуку так тщательно скрывал, полился из его рта. Он осёкся на самом последнем слове, когда увидел, как меняется в лице Каччан, из обескураженного в разочарованного. Вот и всё! Он понял. Сейчас он ударит его, предварительно подорвав причудой. Но Бакуго стоял молча, не шелохнувшись, и смотрел на Мидорию. — И где? — наконец сказал он. — Что, чёрт возьми? — в груди ещё клокотала необузданная злость. — Мой шоколад от тебя, придурок. — Я… — Если признаёшься, то делай это соответствующе, иначе я решу, что ты просто издеваешься надо мной, — вот теперь разозлился Кацуки, он потряс перед Изуку пакетом с подарками. — Мне нахрен не нужен весь этот шоколад, я без сожаления его выброшу взамен на твой. — Я… я не понимаю, — Мидория отшатнулся назад. — Кто ещё тут твердолобый? — хмыкнул Бакуго и потянул его за ворот футболки, следом нагло целуя. Изуку захлопал глазами, а сердце заколотилось в груди, словно бешеное. Оно не могло поверить, что это на самом деле происходит. Его целует Каччан. Где-то здесь есть скрытая камера? В какой момент кто-то из одноклассников выскочит из-за угла с криком: «Розыгрыш!»? Но пока этого не случилось, Мидория позволил себе ответить на поцелуй. Интересно, сколько прошло времени, прежде чем они разомкнули уста? Казалось, будто целая вечность. — Прости, Каччан, но я не приготовил шоколад, — виновато прошептал Изуку. — Что и следовало ожидать. — Но ты согласишься быть моим Валентином сегодня? — Только сегодня? — коварно ухмыльнулся Кацуки. Мидория вспыхнул, и к щекам прилила кровь. Какое счастье, что они с Каччаном оба вот такие дефектные оказались! — Всегда, будь моим Валентином всегда.