Those Gilded Chains We Wear

"Не имеет значения, как долго мы могли застрять в ощущении наших ограничений. Если мы войдем в темную комнату и включим свет, не имеет значения, было ли в комнате темно в течение дня или недели. , или десять тысяч лет - мы включаем свет, и он загорается. Когда мы контролируем нашу способность любить и радоваться, свет включается ». - Шэрон Зальцберг ________________________________________ Расписание Гермионы, как и каждый год, было заполнено до краев всевозможными уроками. К счастью, в маховике не было необходимости, потому что, скорее всего, никто бы не смог его ей дать. По выходным было достаточно времени даже для штудирования библиотеки и посещения Хогсмида с друзьями. Но девушку отпустили в первый день в школе ближе к вечеру, так как она и Беллатриса получили приглашение в изумительный Отдел Тайн. Гермиона почувствовала, как у нее закружилась голова от предвкушения посещения таинственной части Министерства без слежки за ней или, ну, в общем, охоты Пожирателей смерти. Встревоженная Беллатриса и она пошли на встречу с МакГонагалл в кабинет директрисы. Молодая женщина с грустью наблюдала за гоблином на лестнице, зная, что они встретят не Дамблдора. И все же она вспомнила разговор, который они вели с ним после битвы, прежде чем подойти к мосту и наблюдать, как разрушенные части Старшей палочки падали в каньон. Ее сердце немного успокоилось. «Добрый день, профессор МакГонагалл», - с легкой улыбкой поприветствовала Гермиона директрису и взглянула на картину Дамблдора на стене. Великий волшебник, казалось, читал книгу, но взглянул из-за очков и подмигнул ей, когда она проходила мимо. Она кивнула ему в знак приветствия, радует видеть его таким расслабленным. «А вот и те, кого я ждала. Вы готовы идти? Боюсь, я не смогу сопровождать вас из-за моих текущих обязанностей, но мастер Гаральд встретит вас в вестибюле министерства». МакГонагалл поднялась из-за стола, ее мантия и прическа были такими же безупречными, как всегда. Даже после битвы в Хогвартсе казалось, что пожилая женщина была единственной, кто носил грязь, кровь и рваную одежду с королевским достоинством, с которым даже дочь Блэков не могла справиться. «Мы готовы ехать», - подтвердила Гермиона, пытаясь не обращать внимания на проходящих позади нее чистокровных. «Очень хорошо. Вот, возьмите летучий порох, я попросила их разрешить открытое соединение на сегодня». Директриса подала небольшую миску с порошком и поставила ее на стол у камина. «Я буду ждать вас по крайней мере через два часа». Гермиона ненавидела путешествовать по каминным сетям. От этого ее тошнило, но после нескольких путешествий ей удалось сдерживать тошноту, чтобы это было просто неприятное чувство, просачивающееся во все ее внутренности, но она сомневалась, что когда-нибудь полностью к этому привыкнет. Собравшись с духом и окрасив пламя в зеленый цвет небольшой горстью порошка, она быстро вошла внутрь, закрыла глаза и озвучила место назначения. Выскочив из камина Министерства, Гермиона вздрогнула и попыталась избавиться от тошнотворных подергиваний живота. Было невозможно просто представить, что нужно использовать это устройство каждый день, чтобы добраться до работы сюда. Она предпочла бы летать на метле, чем использовать это каждое утро. Беллатриса вышла за ней всего через секунду, выглядя, как будто она только что вошла в открытую дверь. Раздраженная зависть вспыхнула в голове брюнетки, и она стиснула зубы от изображаемого безразличия. И снова появление бывшего Пожирателя смерти привлекло серьезное внимание, даже если и не такое сильное, как в Большом зале. Здесь большинство людей были просто слишком заняты, чтобы прервать ходьбу и уставиться на черноволосую женщину. Но во многих углах она могла видеть, как чиновники сложили головы, перешептывались, едва скрывая взгляды в их сторону и не скрывая своих язвительных лиц. У нее было чувство, что было бы лучше не задерживаться здесь слишком долго, прежде, чем кому-нибудь пришла в голову идея сделать какую-нибудь глупость. «Мадам Блэк. Мисс Грейнджер. Пожалуйста, следуйте за мной», - сказал голос сбоку, и Гермионе пришлось повернуться, чтобы увидеть, как маленький и невероятно бесстрастный мастер Гаральд кивает ей из своей темно-фиолетовой мантии. Удивленная его появлением из ниоткуда и короткими фразами, молодая ведьма мало что могла сделать, кроме как в спешке последовать за ним к следующему лифту. «И тебе хорошего дня, забавный гоблин», - проворчала Беллатриса позади нее, заставив Гермиону быстро скрыть смех за кашлем. Глава Отдела Тайн, не теряя времени зря, повел их по коридору, ведущему в свое царство, открыв дверь в конце взмахом палочки. И снова Гермиона оказалась в жуткой комнате с похожей на воду землей и такими же двенадцатью дверями, создающими чувство беспокойства в ее теле. В последний раз, когда она была здесь, ее жизнь была в большой опасности, и Лорд Волан-де-Морт был всего в одном шаге от того, чтобы взять на себя бесконечный контроль над Волшебным миром, убив Гарри. И за одной из них Беллатриса хладнокровно убила Сириуса Блэка. Лучше не думать об этом сейчас, учитывая, что ты так близка к тому, чтобы помочь осуществить ее единственную мечту. Это только остановило бы горечь во рту. Целеустремленно направившись к одной из дверей, мастер Гаральд провел их через открывающийся дверной проем в то, что Гермиона отчетливо помнила как Комнату времени. Хотя место, где стояли хронометры, все еще было заполнено часами всех видов и размеров, по понятным причинам здесь было пусто. Потрясающие огни, светящиеся вокруг них, заставили Гермиону идти медленнее в новом трепете, а темная ведьма чуть не врезалась ей в спину. «Перестань таращиться и пошевеливайся, грязнуля». Беллатриса протолкнулась мимо нее и пошла за главой отдела, слегка подпрыгивая. Они шли, пока не смогли остановиться только перед одной из стен, чтобы не попасть прямо в нее. Но мастер постучал палочкой по полированному камню, и из материала открылся дверной проем. После того, как они прошли эту следующую меру безопасности, они теперь вошли в то, что, казалось, было древним хранилищем, заполненным оружием, вещами и прочими безделушками с любопытной или загадочной природой. Гермиона с широко раскрытыми глазами прошлась взглядом по выставленным витринам. «Думаю, это не лучший момент, чтобы сказать ему, что мы, дети, никогда не доходили до последней комнаты», - подумала она с едва скрываемым волнением на этом складе сокровищ. Беллатриса, казалось, была менее впечатлена, но молодая женщина подозревала, что чистокровная уже пронюхала обо всем отделе за то время, пока они расставляли ловушки. Они подчинили Империусом двух Невыразимых и, вероятно, хорошо использовали их. Брюнетка шла все медленнее и медленнее, пытаясь впитать в себя все чудеса, расположенные вокруг нее. Там был Фрагарах, опознаваемый по старой бронзовой табличке на дне стеклянной витрины. Меч из якобы ирландской легенды казался старым и простым, но от рун на лезвии исходило ощущение силы. Шнуры, обмотанные вокруг рукояти, уносились ветром беззвучного бриза, навсегда застрявшего между толстыми стеклянными стенами. Несмотря на обычно хрупкую природу полупрозрачного материала, молодая женщина не сомневалась, что каждый из артефактов был почти так же защищен, как и стены Азкабана, что делало их более чем непривлекательными для грязных рук воров. «Может быть, они даже спрятали Экскалибур в темном углу этой невероятной комнаты», - подумала брюнетка с волнением. А затем она миновала Гэй Булг, еще одно известное оружие ирландской мифологии. Копье, казалось, было сделано из одного куска и было беловато-желтым, как кость, с замысловатой резьбой, которая, казалось, двигалась по древку в плавном узоре, напоминающем воду и волны. Удивительно. История и мифология прямо у меня на глазах. В нескольких дюймах от моей руки. Искушения, с которыми Невыразимые должны сталкиваться каждый день ... И тут она увидела Ожерелье Гармонии, тяжелое золотое, инкрустированное драгоценными камнями ожерелье с двумя змеиными головами, чьи открытые рты образовывали застежку, лежащее на пьедестале, расписанном сценами красивых женщин всех возрастов. Удивляясь, почему Беллатриса не приняла это явно демонстрируемое очарование за вечную молодость и красоту, она поняла причину, обнаружив большую табличку с надписью "Проклято!" на другой стороне. Гермиона остановилась перед Короной Бессмертия, украшением, состоящим из лаврового венка, сияющего, как самые яркие звезды на небе, когда кто-то за ее спиной очень подчеркнуто и недовольно прочистил горло. Застигнутая на месте преступления, молодая ведьма застыла и медленно обернулась. Мастер Гаральд пронзил ее сердитым взглядом и поджал губы, прежде чем указать в том направлении, куда они направлялись. Догадавшись, что «Нет» или «Могу я просто заглянуть на минутку?» не будут хорошо восприняты, молодая женщина повернулась и пошла дальше, опустив плечи. Что ж, по крайней мере, она видела больше, чем большинство волшебников или ведьм когда-либо осмеливались утверждать. Теперь, когда маленький человечек ястребиным взором наблюдал за обеими ведьмами, они довольно быстро добрались до места назначения. Это был еще один стеклянный футляр, в котором стояли подставка и тонкий флакон высотой с ладонь Гермионы, наполненный сверкающей жидкостью невероятной красоты, которая никак не могла решить, какой она хочет быть-золотой или серебряной. За ней, во всей ее чудесной красе, молодая женщина долго разглядывала печально известный "Портрет Дориана Грея" и была поражена тем очарованием, которое наполняло ее, когда она смотрела на красивого светловолосого юношу на нем. Это было так, как если бы художественно нарисованное произведение искусства освещало всю область, заставляя цвета казаться более яркими, а формы-более гладкими и резкими по сравнению со всем остальным. «Он прекрасен»,- с благоговением выдохнула Гермиона. «Вопреки тому, что написано в книге Уайльда, картина, похоже, написана растлителем и поклонником мистера Грея. Уайльд думал, что будет более драматично сделать из него двух человек», - мастер Гаральд удивил их этой информацией, по-видимому, не обращая внимания на привлекательность молодого человека. Вместо этого он несколько раз аккуратно приложил палочку к футляру, скрывающему Слезы Иксиона. «И что же теперь? - заинтригованно спросила Беллатриса, оторвав взгляд от картины. - А там будет специальное зелье? Ритуал? Что-то вроде кровопускания, прежде чем эта штука сработает?» «Нет», - ответил мужчина, роясь в кармане своей мантии. То, что он показал дальше, заставило обеих женщин прищуриться. Это была ложка. «Я положу каплю жидкости на ложку. Вы его проглотите. Тогда вы можете подождать, пока магия не сделает свое дело. Конец истории». Он пожал плечами, как будто в этом не было ничего особенного. Беллатриса фыркнула, совершенно не впечатленная. «Как это разочаровывает. Если бы я знала об этом раньше, то никогда бы не стала дожидаться окончания битвы в Хогвартсе». «Не все должно быть сделано с помпой и великолепием», - он повернулся в сторону, осторожно открыл стеклянную дверцу и набрал из флакона маленькую капельку. Она все еще была полна более чем наполовину, и это свидетельствовало о том, как тщательно и скупо Министерство работало с веществом, исследуя его. – «То, что вы удостоились чести воспользоваться этим артефактом, должно быть достаточно невероятным». Его голос был нейтральным, не выдавая ни малейшего намека на то, что он думает о недавно узнанной чистокровной. Неужели она ему не нравится? Неужели ему просто все равно? Хотя лицо темной ведьмы оставалось бесстрастным, Гриффиндорка видела, как ее руки сжимались и разжимались от нервного напряжения. Это была единственная субстанция, способная вернуть ей молодость без последствий, позволив ей снова прожить те потерянные годы, не боясь старости, таящейся за углом. Гермиона могла бы поклясться, что даже бывшая Пожирательница Смерти с трудом могла поверить, что она стоит здесь сегодня, чтобы получить желаемое, особенно когда официально уполномочена Министерством, а не посредством взлома и проникновения, как обычный вор. Прежде чем предложить ей ложку, нагруженную тем, что, вероятно, стоило больше, чем все чистокровные хранилища, вместе взятые, Невыразимый закрыл и заколдовал контейнер с той же осторожностью и аккуратностью, что и прежде. – «Вы никому не расскажете о том, что видели здесь сегодня. Как только мы покинем эту комнату, я сделаю вас второстепенными Хранителями Секретов, чтобы вы не могли злоупотреблять знаниями, собранными здесь». Темная ведьма, казалось, хотела возразить, но темные глаза Мастера были словно железные стены и не оставляли им другого выбора. Не было никаких сомнений, что он будет защищать секреты ценой своей жизни и покончит с ними без всяких угрызений совести, даже оправданный в своих действиях самыми законами Министерства. -Прекрасно,- согласилась Беллатриса, протягивая руку. – «А теперь дай мне эти чертовы Слезы». Дрожь жадности прозвучала в ее голосе вместе с ноткой тоски. Гаральд, казалось, был не в восторге от того, что отдал бывшему ближайшему последователю Волдеморта одну из своих самых ценных вещей, или даже лучше, что отдал их кому-нибудь, но затем он неохотно протянул ей ложку. Гермиона наблюдала за ним с восторженным вниманием. В глазах чистокровной светилось неприкрытое желание, когда она смотрела на сверкающую жидкость на простой металлической ложке. С почти судорожным вздохом она открыла рот и положила столовый прибор между губами, высасывая из него Слезы Иксиона. Она закрыла глаза в редкий момент расслабленного восторга, прежде чем вытащить ложку обратно с радостным румянцем, окрасившим ее черты. «Это работает?» - темная ведьма потребовала немедленного ответа. «На это нужно время. По крайней мере, восемь - десять часов. К утру вы увидите результаты», - как всегда ровно ответил Гаральд. «Хмпф, - заметила Беллатриса и резким движением руки швырнула металл куда-то между бесценными артефактами. – А я всегда думала, что древняя магия должна быть впечатляющей». Начальник отдела сердито посмотрел на нее, а затем быстро вывел их из комнаты. Оказавшись снаружи, он сдержал свое обещание и заставил их подчиниться магии чар Фиделиуса, и Гермионе сразу же стало труднее думать или анализировать то, что они увидели внутри. Отныне ни одно слово не слетит с ее губ и не слетит с пальцев, по крайней мере до тех пор, пока оно не приведет ее обратно. Снова наблюдая за сверкающими бриллиантовыми огнями, мерцающими над их головами в Комнате Времени, молодая женщина не видела, как чистокровная становилась все более и более бледной, ее бледность из фарфорово-белой становилась почти прозрачной. Только в круге двенадцати дверей брюнетка поняла, что что-то не так, когда Беллатриса споткнулась с мучительным "Тьфу" и удержалась на ногах, только положив руку на одну из дверей. «Беллатриса? - Все в порядке?» - спросила Гермиона с намеком на беспокойство, осторожно подходя ближе. В тот же миг в нос ей ударил запах свежего пергамента и зубной пасты, а также с трудом различимая нота свежевыпавшего дождя и хлюпающих сосновых иголок, доносившаяся со стороны двери. Амортентия. "Это, должно быть, Комната Любви", - рассеянно подумала молодая ведьма, положив ладонь на плечо темной ведьмы. Беллатриса держалась рукой за голову и выглядела хуже с каждой секундой, ее веки были плотно закрыты. –«Чувство... немного слабовато. То... комната кружится. Мне нужна... небольшая минутка». «Слезы Иксиона поглощают ее энергию. Говорят, что этот процесс не болезненный, но очень истощающий. Мы должны двигаться», - прокомментировал Гаральд позади них. Теперь, отчаявшись вернуться на знакомую территорию, Гриффиндорка положила одну из рук Беллатриса ей на плечо и потащила ее вперед. Сначала они двигались довольно быстро, но как только вышли из лифта, темная ведьма навалилась на них мертвым грузом. «Пойдем, - выдавила Гермиона сквозь стиснутые зубы, зная, что не сможет полностью нести другую ведьму, несмотря на то, что она на полголовы выше – Это недалеко. Или ты мне поможешь, или я начну шутить о твоем весе до конца учебного года». Удар по гордости бывшего Пожирателя Смерти был хорошо отработанной тактикой, и черноволосая женщина действительно сделала усилие, чтобы встать на ноги. Этого оказалось достаточно, чтобы Гермиона, не сгибаясь под тяжестью, потащила другую ведьму к ближайшей каминной решетке и доставила ее в кабинет директрисы. Она даже не оглянулась, чтобы посмотреть, идет ли за ними мастер Гаральд или удалился в свой кабинет. Хрипя, молодая женщина помогла опустошенной темной ведьме сесть на деревянный пол, не в силах поприветствовать ожидавшего их взволнованного учителя. -Мисс Грейнджер, что случилось? Вы в порядке? «Мастер Гаральд... не упоминал... усталость от слез... пришлось нести... ее спина...» - выдохнула Гермиона, уперев руки в колени. Черт побери, этот маленький придурок мог бы, по крайней мере, помочь. «Ой. Тогда хорошая работа. Пожалуйста, подождите минутку, пока я приведу мадам Блэк в ее комнату», - предложила МакГонагалл, размахивая палочкой перед полусонной чистокровной и бормоча заклинание себе под нос. «Все в порядке, мне нужна всего секунда. - Вытянув спину и глубоко вдохнув, молодая женщина расслабила мышцы. – Ладно, пошли». С помощью заклинания МакГонагалл старшая Блэк была легкой, как перышко, и Гермиона без труда несла женщину, положив одну руку ей на плечи. К счастью, в Большом зале было время ужина, и школьные коридоры были почти пусты. Они добрались до комнаты Старосты в рекордное время, когда учительница открыла все двери для Гермионы и ее груза. Когда, наконец, в спальне Беллатрисы, молодая ведьма бросила старшую женщину на одеяло, заработав приглушенное ворчание от чистокровной. «Просто ложись спать», - приказала Гермиона и не успела закончить фразу, как черноволосая женщина уже погрузилась в страну снов. Макгонагалл изменила свое заклинание, и они обе покинули комнату с благодарным облегчением. «Теперь, когда это сделано, я надеюсь, что мадам Блэк будет немного более... любезной», - предложила директриса, оглянувшись через плечо. Гермиона не смогла удержаться от смешка. – «Думаю, для этого мне придется за одну ночь превратиться в чистокровное или редкое магическое существо. Но пока есть жизнь, есть и надежда, так что давайте подождем до завтра, профессор». Макгонагалл проводила свою ученицу вниз к обеду, где Гриффиндорка сидела между своими одноклассниками с ноткой начинающейся усталости. День был довольно длинным и напряженным, так что после того, как ее урчащий желудок был удовлетворен, ей захотелось заползти в свою собственную постель. Когда наступило утро и Гермиона собралась завтракать, из-за двери Беллатрисы по-прежнему не доносилось ни звука. Так что вместо того, чтобы ждать дальше и с огромным любопытством расспрашивать о случившемся, молодая ведьма спустилась вниз, чтобы поесть. Удивляясь своей неизменной, вновь обретенной симпатии к сумасшедшей женщине, Гермиона наполнила еще одну тарелку хорошим количеством еды и отнесла ее обратно наверх. После вчерашней демонстрации истощения она могла только представить, насколько голодной должна была чувствовать себя другая ведьма. Едва Гермиона закрыла дверь в гостиную, как радостный крик эхом отразился от стен, едва не заставив ее в шоке выронить еду. Быстро поставив ее на стол, молодая женщина подошла ближе и подняла руку, чтобы постучать. Но прежде чем она успела подойти к комнате слишком близко, дверь распахнулась, и между рамами стояло существо красоты и легенд. Беллатриса Блэк снова стала молодой. «Сработало, - тот же высокий голос сорвался с покрасневших от молодости полных губ, растянувшихся в соблазнительной, радостной улыбке, открывавшей вид на белые ровные зубы. - Послушай, это... потрясающе! Мне уже за двадцать, но какая перемена!». О, и посмотрите, что сделала Гермиона. На самом деле, в тот момент не было ничего в мире, что заставило бы ее оторвать ошеломленный взгляд от богини с волосами цвета воронова крыла, демонстрирующей свою внешность с таким буйным восторгом. То, что и без того привлекало старшую ведьму, было отточено еще более великолепно; теперь ее кожа почти сияла легкой, безупречной бледностью, лишенной каких-либо морщин, кроме тех, что были созданы ее соблазнительной улыбкой. Беллатриса никогда не отличалась плотным телосложением, но ее платье и корсет, казалось, уже не так плотно облегали стройное и стройное тело, как раньше. Густые черные волосы, некогда демонстрировавшие признаки хрупкости, теперь ниспадали роскошным, чарующим водопадом, где каждый локон был великолепнее другого. Она была воплощением роковой женщины, жертвой которой ты не мог не стать, даже зная, что она несет твою гибель на прекрасных, отравленных губах. И все же Гермиона была в основном пленена тем фактом, что она впервые увидела настоящий цвет глаз Беллатрисы, сверкающий под тяжелыми ресницами и широко открытыми веками. Обычно такие бездонные черные глаза были полны ликования в тающем шоколадно-коричневом цвете, от которого по всему телу младшей ведьмы пробежали мурашки. Это... ее первая настоящая улыбка. Это... очень красиво. -Э-э,- умудрилась произнести Гермиона. Момент был нарушен тем, что Беллатриса развернулась и поспешила обратно к зеркалу, висящему в ее шкафу, темная ведьма поворачивалась из стороны в сторону, чтобы рассмотреть свое тело со всех сторон и прикоснуться тонкими пальцами к своим острым челюстям и упругим щекам. Гермиона воспользовалась паузой, чтобы отвернуться и напомнить себе, что дыхание-это неотъемлемая часть жизни. –«О боже, - тихо пробормотала она, - теперь позирование достигнет совершенно новых высот». Ох, заткнись. Обдувая воздух своим теплым лицом, Гриффиндорка поморщилась, когда тишину пронзил еще один крик, на этот раз совершенно противоположный спектр эмоций. Приготовившись к впечатляющему зрелищу темноволосой женщины, она поспешила обратно к двери... найти темную ведьму, с ужасом глядящую на шрамы, выпирающие на коже ее тонких запястий. «Но..... но что...что это?» - заикаясь, пронзительно вскрикнула Беллатриса. Гермиона встала боком к дверному косяку, прислонившись головой к дереву с грустным взглядом. –«Ты забыла прочитать мелкий шрифт, не так ли? - спросила она с сочувствием к расстроенному взгляду бывшего Пожирателя Смерти. - Слезы Иксиона лишь меняют возраст клеток». «Эти... ужасные отметины должны исчезнуть! Я должна вернуться к своей прежней красоте! Без этой... этой... проклятой памяти во всем моем теле!», - отчаянным движением темная ведьма разорвала ткань на левом боку, заставив Гермиону покраснеть от внезапного появления обнаженной кожи. Возьми себя в руки! Это просто кровавое пятно обнаженных ребер! Но дело было не только в этом. Еще один ряд толстых красных шрамов отмечал ее плоть за черной тканью, непоследовательность и неровная линия делали их похожими на созданные клыками бешеного животного с очень большими зубами и очень большой проблемой в виде некой женщины с волосами цвета воронова крыла. Беллатриса позволила ткани соскользнуть вниз с яростным криком и пнула зеркало так сильно, что поверхность покрылась рябью и раскололась на несколько больших трещин. – «Я убью их! Они пострадают за это, эти проклятые, чахлые министерские болонки! Я заставлю их и каждую из их семей сожалеть о том, что они родились в этом мире, пока они не будут молить и умолять о пощаде, ползая в собственной крови и экскрементах!». А-а-а... ну вот. Новая оболочка, то же содержимое. Бывшая Пожирательница Смерти проклинала себя в ярости, уже был безудержный блеск безумия, окрашивающий ее глаза в черный цвет. Гермиона вытащила палочку и медленно попятилась к двери. Неверный ход. Мертвенно-бледный взгляд Беллатрисы уловил движение и повернулся к ней, ее губы растянулись в оскале и превратили прекрасные черты лица в маску отвращения и отвращения. «Ты, - выплюнула она, - это ты во всем виновата, тупой кусок дерьма!». Гермиона знала, что на самом деле не ее вина, что старшая (или теперь младшая?) Блэк не смогла должным образом проинформировать себя. Но если и была какая-то черта характера, на которую брюнетка не могла претендовать, то это было напрасное самоубийство. Поэтому она держала рот на замке, готовая защищаться. Черноволосая женщина не преминула ответить и бросилась на более высокую ведьму с опасным шипением, которое с таким же успехом могло быть Парселтангом, насколько знала Гермиона. Она держала обезумевшую чистокровную подальше с Протего, еще не осмеливаясь причинить ей боль. Но это действие сделало бывшего Пожирателя Смерти только еще более диким и с криком "Остолбеней!" Гермиона указала палочкой на туловище другой женщины. Она уже видела, как старшая Беллатриса двигалась невероятно быстро. Вот почему она еще больше недооценила молодую женщину. Чистокровная отступила в сторону от ярко-синего заклинания, которое с шипением пролетело мимо нее и ударилось о стену, даже не сбившись с шага, даже не остановившись, чтобы насладиться удивленным вздохом младшей ведьмы. Прежде чем Гермиона поняла, что происходит, болезненный удар выбил из ее хватки единственное средство защиты. Но вместо того, чтобы нырнуть за оружием, другая женщина даже не удостоила палочку второго взгляда. Жгучий удар в щеку чуть не заставил брюнетку опрокинуться от силы. Что-то разорвалось у нее во рту, и она почувствовала отвратительный металлический привкус крови, распространяющийся по языку. Удар ногой в голень заставил ее взвыть; все еще шатаясь от удара по голове, она не могла защитить себя. Кулак, а может быть, локоть, ударил ее по ключице и отбросил назад. Еще один удар в ногу. Гермиона споткнулась и упала навзничь на покрытый ковром пол, мягкое покрытие почти не облегчало боль, расцветающую в затылке. Затем Беллатриса набросилась на нее, как воплощенная ярость, и обрушила на нее град ударов кулаками. Когда третий удар заставил ее взгляд затуманиться от слез и головокружения, Гриффиндорка сделал первое, что пришло ей в голову, чтобы избежать натиска боли. Чистокровная склонилась над ее лежащим телом и выкрикивала бесконечные ругательства в адрес молодой женщины и не заметила, как Гермиона вскочила, обхватила руками стройный торс и руки бывшего Пожирателя Смерти и крепко прижала ее к своему телу. Запертая в этой клетке из плоти и костей, старшая ведьма кричала и бесилась еще сильнее, но постоянные издевательства над Гермионой превратили ее страх в силу, а хватку - в железо. Молодая женщина задрожала в беспомощной панике от убийственной ярости, которую Беллатриса изобразила еще раз, которая, казалось, была настолько не в своем уме, что, вероятно, даже была готова убить другую часть своего Непреложного Обета. Крики чистокровной, вопли гнева, разочарования и безумия опустошили нервы Гермионы, но она не отпустила ее. Голос Беллатрисы чуть не лопнул у нее в ушах, но она не отпустила ее. Прижав кулаки слишком близко к собственному телу, чтобы наброситься на нее, темная ведьма ногтями царапала Гермиону по ребрам и пинала ее в голени, но она все равно не отпускала. И Беллатриса продолжала кричать. Пока голос ее не охрип и бессильные слезы не потекли по ее свежим, юным щекам, а тело не затряслось от отчаяния и жалкого плача. Гермиона почувствовала, как влага прилипла к ее шее и ключице, где старшая женщина уткнулась лбом. Это было измученное затишье после бури, лишенное всей своей страшной, разрушительной энергии. «Я убью их, - несколько раз прохрипела старшая ведьма, ее дрожащий голос был приглушен тканью и кожей, - я убью тебя. Я воскрешу Сириуса и сделаю ему больно, а потом убью его снова, и снова, и снова. Ненавижу вас всех, ненавижу!». Слабый кулак ударил Гермиону по больным ребрам. «Ш-ш-ш,- с каждым судорожным вздохом молодая женщина пыталась утихомирить теперь уже более спокойную ведьму, - все в порядке. Все в порядке». Что еще она могла сказать? Ситуация была сумасшедшей. Они обе были далеко за пределами своих зон комфорта. «Я ухожу... я заставлю их всех страдать...» - взвыла Беллатриса и просто прекратила все усилия, позволив своему телу расслабиться. Они оставались в таком положении долгое время. Без слов. Неподвижно. Дыша. Пока Гермиона смутно не поняла, что опоздает на урок зельеварения. Но все ее тело болело, а голова стучала, как дюжина молотов по наковальне. Теплое тело другой ведьмы теперь почти успокаивало ее образующиеся синяки, хотя тугой корсет слишком сильно впивался в ее искалеченную кожу. Но даже Беллатриса медленно осознала близкое положение и поднялась резкими движениями. Встав, она неэлегантно вытерла лицо и нос рукавом и, бросив короткий взгляд на еду на столе, схватила тарелку и молча зашагала обратно в свою комнату. На этот раз она не хлопнула дверью. Что только что произошло? Ей потребовалось несколько секунд, чтобы выйти из оцепенения и вернуться к реальности. Гермиона заставила себя принять вертикальное положение и поморщилась от боли и боли, сообщавших ей о каждом удачном ударе по ее измученной плоти. Благодарная за то, что она снова в Хогвартсе и у нее есть волшебная палочка, молодая женщина подползла к деревянной палке и залечила худшие из своих ран, скрыв остальные с помощью чар. Оставшиеся на ее шее слезы женщины с волосами цвета воронова крыла, казалось, жгли сильнее, чем любая боль, которую могла причинить старшая ведьма. Затем она поспешила как можно быстрее в свой класс и сумела компенсировать десять баллов, взятых у Гриффиндора за опоздание, тридцатью баллами, полученными за несколько правильных ответов в первые полчаса. Четыре часа спустя на Трансфигурации она вдруг задалась вопросом, когда она перестала дрожать и прятаться после такого отношения от сумасшедшей, садистской ведьмы. Может быть, она наконец победила саму себя. Возможно, она наконец-то избавилась от глубочайшего страха и слабости, которые Беллатриса внушила ей в тот день в Малфой-Мэноре. Похоже, ты действительно можешь привыкнуть ко всему.