Those Gilded Chains We Wear

«Насилие может быть скрыто только ложью, а ложь может быть поддержана только насилием» - Александр Солженицын ________________________________________ На второй день боль в мышцах усилилась. Гермиона изо всех сил старалась не морщиться и не прихрамывать, когда спускалась к завтраку, устраиваясь за столом с явным облегчением. «Ты странно ходишь, - заметила Джинни и прищурилась, глядя на свою лучшую подругу. - Все в порядке?» «Да, да, все в порядке», - ответила Гермиона с вялой усмешкой, стараясь не придавать большого значения всей этой ситуации. Не так уж и повезло. – «Это была та проклятая ведьма, не так ли? - выпалила рыжая, сердито нахмурившись и хлопнув ладонью по столу. - Гермиона, ты больше не можешь позволить ей так с тобой поступать! Послушай, если мы пойдем к Макгонагалл ... ..». «Джинни, все в порядке. Правда, я справлюсь, - попыталась успокоить подругу брюнетка. Она уже устала от всей этой темы. - Хорошо, что ты беспокоишься, но ... ..». «Мило! - Восклицание прозвучало испуганно. - Как ты думаешь, мы будем спать по ночам, зная, что это... это чудовище будет мучить тебя без всяких угрызений совести?». «Ладно, называть это пыткой было бы слишком ... ..». «А что, по-твоему, я скажу Рону, когда он узнает о тхи ... ..». «Это не дело Рона и не твое...». «Не стоит так шуметь по утрам, - мягко прервал ее безмятежный голос, - это нарушает энергию солнца. И тогда феи будут печальны». Две гриффиндорки прекратили спорить и в замешательстве повернулись в сторону, обнаружив Луну, спокойно поедающую намазанный маслом тост. Джинни медленно наклонилась к ней. «Луна... ты не за тем столиком сидишь». «О нет, ты не на том месте. Но ничего страшного, я не возражаю», - Луна улыбнулась в своей обычной рассеянной манере и продолжила готовить завтрак, совершенно не обращая внимания на пожатие плечами и взгляды, которыми обменялись ее подруги. Решив оставить эксцентричное поведение Луны без комментариев, брюнетка была рада смене темы, поскольку Джинни начала указывать блондинке, что стол был украшен в гриффиндорских цветах. Тем не менее, даже она не могла разрушить пузырь уверенности Луны твердой, рациональной логикой. С таким же успехом Джинни могла бы попытаться уговорить стену присоединиться к Г. А. В. Н. Э. У Гермионы возникло ощущение, что тема Беллатрикс еще не полностью сошла со стола, но, по крайней мере, она могла спокойно позавтракать. Кроме того, они получили свои редкие письма от Рона и Гарри. Оба мальчика были заняты своими тренировками авроров, а также поисками последователей Волдеморта, почти не имея времени, чтобы отправить много деталей того, что они делали. Единственной повторяющейся темой в их письме было быть очень, очень осторожным, так как поиски шли не очень хорошо. Пожиратели Смерти и лакеи были удручающе скользкими, и основной части до сих пор удавалось уклоняться от попыток Министерства захватить их. Гарри даже записал страх, что они, возможно, планируют что-то большое, и посоветовал им не покидать территорию школы, не предупредив МакГонагалл. Но именно беспокойство Джинни задело струну в душе брюнетки. Конечно, они были абсолютно правы, когда злились и боялись жестокого обращения, которому постоянно подвергалась Гермиона, она была бы так же возмущена, если бы кто-то из ее друзей оказался в такой же ситуации. И все же было трудно просто прервать все и умолять директрису оставить ей ее собственные комнаты. Молодая ведьма была уверена, что будет все больше и больше царапать высокомерную поверхность бывшего Пожирателя Смерти; ее нервный срыв накануне был неоспоримым доказательством. Что-то в ее шрамах глубоко скреблось в старшей женщине, заставляя ее вспомнить воспоминания и эмоции, которые она хотела похоронить под глубоким слоем забвения, чтобы никогда больше не видеть дневного света. Сколько еще осталось? Я так близко... так близко! Я просто знаю это! Ей пришло в голову, что темноволосая ведьма стала задачей всей ее жизни, тайной и загадкой, которую она просто обязана разгадать, чтобы она не преследовала ее до самой смерти. Все знали, как нераскрытые головоломки сводят ее с ума. Но так больше продолжаться не могло. Если бы Беллатрисе каждый раз удавалось выбивать из молодой женщины все, что угодно, то в долгосрочной перспективе прогресс был бы невелик. Она не могла продолжать быть боксерской грушей, это был не способ работать с хулиганом. Поэтому вместо этого Гермиона пошла и озвучила необычную просьбу директрисе, которая была удовлетворена после того, как ее обдумали с нерешительным замешательством. Поэтому, когда Гермиона стояла перед додзе в спортивном костюме, с сумкой на плече, она чувствовала себя одновременно неловко и глупо. «Чего вы хотите добиться?» - спросил мужчина средних лет, впустивший ее в холл после приветствия. Хотя он был азиатского происхождения, молодая женщина ожидала увидеть старика с длинной бородой, седыми волосами и спокойной аурой, похожей на Луну Лавгуд. Вероятно, образ, созданный слишком многими маггловскими фильмами о кунг-фу, но Гермиона никогда не ожидала, что ей придется изучать боевое искусство. Но Николас Инихара был не только высок и широкоплеч, но и с короткими, стальными седыми волосами и очень напряженными, жесткими глазами. Его спокойствие походило не столько на камень, разбивающий прибой, сколько на китайскую стену, сдерживающую целые армии. В его поведении была интригующая серьезность, но он не излучал агрессии, скорее она чувствовала рядом с ним чувство безопасности, которое не имело ничего общего с сочувствием и все с глубоко укоренившимся пониманием. «Я... честно говоря, не совсем уверена. Я знаю, что не смогу бросать вокруг себя мужчин в два раза больше меня, даже если буду усердно работать весь год, но я не верю, что это то, что мне нужно». Инихара кивнул ей, склоняя ее продолжать, несмотря на ее колебания. «Я думаю... то, что я пытаюсь найти, - это чувство... знания и контроля над собой. Теоретический материал мне дается легко. Но понимание своего тела, знание своих пределов и того, как их превзойти, может быть, даже овладеть своим страхом и паникой в опасные моменты - это то, чего я хотела бы достичь». Она неуверенно встретилась с ним взглядом, наблюдая, как он осматривает ее с головы до ног. «Это вы мисс Грейнджер, верно?" - Было жутко слышать, как полуазиат говорит на безупречном шотландском английском. – «Вы пришли ко мне по какой-то причине, и я вижу, что вы говорите мне симптомы, но не причину». Он поднял руку, чтобы предупредить ее, когда она начала хвататься за объяснение. – «Вам не нужно объяснять мне причину. Все, что я требую от вас, - это быть честной со мной, когда вы мне что-то говорите, но я никогда не потребую ответа, который вы не готовы дать. Но», - Он поднял палец. – «Вы должны знать, что нет никакого "хотел бы попробовать". Либо вы приходите сюда, чтобы отдать все, что у вас есть, с твердым убеждением не останавливаться, пока я не скажу, либо вам лучше вообще не приходить». Он был абсолютно серьезен, не оставляя места для споров. Это было честное предложение, и он оставил ей более чем достаточно времени, чтобы обдумать его. Но Гермиона устала всегда уступать дорогу, убегать или ломаться. И даже если это вернет ей немного утраченной уверенности в себе, это будет означать, что она уже получила больше, чем ожидала. И пусть ее новый учитель еще не знал ее, но она была очень, очень решительным человеком, когда хотела. Скрепив их рабочие отношения на удивление западным рукопожатием, Инихара начал с разминки, затем показал ей несколько движений, которые дали ему представление о ее общей физической форме и заставили Гермиону вспотеть. Когда через полтора часа молодая женщина аппарировала обратно за пределы школьной территории, мышцы, о существовании которых она и не подозревала, ныли при каждом шаге. И они даже не сделали ничего, что выглядело бы очень тяжелым или утомительным. Это было констатацией очевидного состояния физической формы брюнетки, и было невероятно неловко, как мало она могла напрячься перед тем, как почти упасть. Это заставило Гермиону задуматься, почему каждый волшебник - особенно чистокровный - был в такой плохой форме, учитывая, что все было сделано с помощью взмаха палочки или других видов магии. Может быть, весь Волшебный мир просто не был заполнен толстыми магами из-за каких-то удобных трюков с зельями. К сожалению, нет подходящего зелья, чтобы сделать тебя сильным и здоровым. Вздохнув, Гермиона воспользовалась специальным ключом, который неохотно дала ей МакГонагалл, чтобы посещать уроки дважды в неделю после окончания обычных школьных занятий. Неудивительно, что Филч был тем, кто больше всех протестовал против ее отсутствия в школе и того факта, что она всегда возвращалась в свою комнату после наступления темноты, но, как подробно объяснила директриса, Гермионе было больше семнадцати, и она также добровольно повторяла свой седьмой курс. Она заслужила несколько специальных процедур. Беллатриса, казалось, не замечала ее длительных исчезновений в эти два дня недели, они редко (к счастью?), но все равно виделись. Учитывая, что темная ведьма находилась под ее наблюдением, Гермиона мало что знала о том, чем занималась другая женщина и где она была большую часть времени. Дверь в ее комнату всегда была закрыта, и сквозь толстые стены не доносилось ни звука. Если у Беллатрисы и случались приступы бешенства по ночам, то молодая ведьма либо не слышала их, либо соседняя комната ночью была пуста. По крайней мере, никто из студентов не жаловался на внезапные нападения или взятки от темной ведьмы. Что бы ни делала бывшая Пожирательница Смерти, она делала это тихо и незаметно. Слухи о ее внезапном старении распространялись медленно и сводились скорее к слухам и выдумкам. Женщина с волосами цвета воронова крыла даже перестала есть в Большом зале после возвращения из Министерства, и у Гермионы возникло легкое подозрение, что это из-за того, что Беллатриса заключила тайную сделку с домовыми эльфами Хогвартса. Это также объяснило бы, как ей удается проходить по Хогвартсу без палочки и незамеченной. На мгновение Гриффиндорку посетила мысль, что у Беллатрисы есть вторая Карта Мародеров, но потом она отбросила эту мысль. Карта была слишком уникальной и к тому же требовала использования волшебной палочки. Или, может быть, старшая женщина просто знала Хогвартс даже после всех этих лет так хорошо, что просто знала, как исчезнуть, когда ей нужно. Октябрь подходил к концу, и юная ведьма обнаружила, что постоянно ощущает скованность во всем теле, но постепенно привыкала к ней. Джинни прочитала ей еще одну лекцию, полагая, что "причудливый садист" был причиной того, что Гермиона большую часть времени ходила странно, но ей удалось, наконец, успокоить защищающую рыжую. «Гермиона, ты же знаешь, я беспокоюсь за тебя...» - начала младшая Уизли в пятый раз за месяц, и старшая девочка вздохнула, схватила подругу за плечи и пристально посмотрела ей в глаза. «Джинни. Ты мне доверяешь?» Не прошло и секунды колебания. – «Конечно, но...». «Если ты доверяешь мне... тогда доверься мне сейчас. И я знаю, что делаю. Ладно?». Долгое время рыжая молчала, зрачки перескакивали с одного глаза Гермионы на другой и обратно. Наконец вся верхняя часть ее тела расслабилась. «Хорошо. - Наверное, ты не все время говоришь мне, куда идешь?» На секунду она задумалась, не рассказать ли об этом своей лучшей подруге. В этом не было ничего особенного. Это многое объяснило бы и успокоило ее. Но... «Нет. Извини. Может быть, когда-нибудь». Хотя брюнетка не хотела делать большой секрет из своего обучения, она также не хотела объяснять, как и почему, конечно, потому что, в конце концов, это не было ничьим проклятым делом, кроме ее собственного. Это было что-то личное на уровне, который она и сама не вполне понимала. И был хороший шанс, что чистокровная, даже если это была Уизли, все равно не поймет значения контроля тела и очищения своего разума боевыми искусствами. Конечно, пропуск двух вечеров в неделю означал больше домашних заданий по ночам и меньше свободного времени, но Гермиона не возражала. Она была довольна регулярностью и наконец-то немного успокоилась от раздражающей сестры Блэк. Их последний инцидент все еще горел в ее памяти, как свежая зола. Пепел его цеплялся за каждую ее мысль, как тень на краю периферии зрения. Гермиона почти боялась прикоснуться к нему, смотреть на него снова и снова, пока не поймет, что произошло. Дважды старшая женщина шокировала ее в тот день: во-первых, потому, что на короткое время молодая ведьма поверила, что Беллатриса такая же нормальная и человеческая, как и все вокруг, когда она так свободно улыбалась. И во второй раз действительно сломалась в ее объятиях. Гермиона на самом деле не верила, что чистокровные способны плакать. Это... приводило в замешательство. Самой уязвимой Беллатрису она видела во время их встречи на побережье, когда старшая ведьма рассказывала о своем пребывании в тюрьме, почти показывая что-то похожее на страх. Но это последнее событие превзошло даже это. Это доказывало, насколько невероятно взвинченной Беллатриса была в последние недели, чтобы так отпустить. Но что еще оно показывало? Конечно, шрамы на ее теле. Старшая женщина, казалось, испытывала сильное отвращение к этим отметинам и тем воспоминаниям, которые они представляли. Шрамы от кандалов в Азкабане имели очевидный оттенок, может быть, слишком очевидный... Возможно, она еще не поняла всего смысла отчаяния Беллатрисы. Может быть, она верила, что Слезы Иксиона дадут ей новую жизнь - но ведь от прошлого не убежишь, правда? Независимо от того, как сильно и быстро вы бежите. Гермиона не могла отрицать, что сгорает от любопытства. Очевидно, другая женщина носила с собой целый каталог проблем, все они были связаны с тем сомнительным прошлым, которое семья Блэков держала в тайне. К сожалению, копание глубже означало бы больше боли, страданий и деградации для самой гриффиндорки, и она не была уверена, сможет ли она справиться с этим - или захочет ли. Да, так было до сих пор, но она потеряла часть своей самооценки по пути, который не знала, как вернуть. Итак, обучение боевым искусствам. Со вздохом и тяжелыми конечностями молодая женщина снова вернулась из поездки в додзе Инихары. Через месяц ее мышцы наконец-то привыкли к постоянному напряжению, и она больше не просыпалась каждое утро окоченевшей, как доска, но в остальном у нее было ощущение, что она мало продвинулась. Что бы там ни говорили тебе фильмы: Ты не стал Брюсом Ли или Джеки Чаном за несколько месяцев. Возможно, даже не пять лет. Или десять. Перед воротами Хогвартса ее ждала разношерстная толпа из примерно шестидесяти человек, одетых в плотную одежду, защищавшую Шотландию от холодного ветра и ледяных дождей. Они несли плакаты и транспаранты с изменяющимися лозунгами и обвинительными приговорами. Ах, только не снова. Гермиона раздраженно вздохнула. «У убийцы нет никаких шансов! Лестрейндж должна сидеть в тюрьме! У убийцы нет ни единого шанса! Лестрейндж самое место в тюрьме!». И они все гудели и гудели. Они приходили, по крайней мере, два раза в неделю, чтобы продемонстрировать перед школьными дверями и отменить вердикт бывшего Пожирателя Смерти, так как не были довольны тем, как все обернулось. Это были люди, которые либо слишком много страдали во время войны, либо были достаточно хладнокровны, чтобы не верить ни во второй шанс, ни в прощение. Беллатрисе и ей, вероятно, повезло, что они еще не решили сделать что-нибудь хуже мирных, хотя и раздражающих маршей протеста. Гермиона натянула капюшон куртки поглубже на лицо и протиснулась сквозь небольшую толпу на территорию школы. Единственная причина, по которой эти люди все еще двигались по кругу после стольких часов, заключалась в том, что низкая температура была близка к тому, чтобы отморозить им пальцы ног. Первые несколько раз они пытались схватить молодую женщину - к счастью, не понимая, что это та самая Грейнджер, на которую они злились, - и пройти с ней через открытые ворота, но несколько хорошо наложенных заклятий быстро научили их больше не прикасаться к ученице. К сожалению, это мало что сделало, чтобы остановить их раздражающее пение. Несмотря на то, что многие приняли приговор Беллатрисы и просто хотели жить дальше и оставить войну позади как можно скорее, была такая же большая толпа, желающая, чтобы все было совсем по-другому. И гораздо, гораздо более кроваво. Этого не случится, особенно с Шеклболтом в качестве министра магии. Вздохнув еще раз, на этот раз с облегчением, молодая женщина наконец оказалась в Большом зале, быстро вытирая капли дождя на одежде. «Ах, я знала, что ты вернешься прямо сейчас. Добрый вечер, мисс Грейнджер», - послышался знакомый голос откуда-то рядом. «Добрый вечер, профессор, - ответила Гермиона, стягивая капюшон. Она чувствовала себя потной и разбитой, а сейчас ей хотелось только одного - хорошенько отмокнуть в ванной префекта и хорошенько выспаться. - Демонстранты снова вышли наружу». Раздался разочарованный выдох. – «Я не знаю, сколько еще раз мне придется иметь с этим дело. Мои руки связаны до тех пор, пока они официально не нарушают школьный распорядок и не беспокоят учеников. Как только это произойдет, министерство заберет их и предъявит официальную жалобу». МакГонагалл решительно подняла свой длинный халат и подошла ближе. – «Но я пришла за тобой не поэтому». Гриффиндорка подняла брови, теплый свет свечей напомнил ей, как сильно она устала. – «О? - Что случилось? Сделала ли Беллатрикс что-нибудь…». «Нет, нет, слава богу, нет, - спокойно перебила ее учительница. - Она просто... своенравна. Нарцисса Малфой приехала с визитом, но мадам Лестрейндж… пардон, Блэк, отказывается выходить из своей комнаты. Затем леди Малфой попросила о встрече с вами». Проглотив разочарованный стон, поднимающийся по горлу, Гермиона опустила плечи. «Ну. Прощай, прекрасная ванна, я буду ужасно скучать по твоим чудесным, теплым водам и пузырям, но, увы, этого не должно было быть». – «Где она?» «В моем старом кабинете», - не зная об усталости Гермионы, директриса быстрым шагом направилась в свою комнату, и молодой женщине ничего не оставалось, как тащиться за ней. Осторожно войдя в комнату в одиночестве, болезненно осознавая, в каком плохом состоянии она находится со своей липкой кожей и тренировочной одеждой, молодая женщина осторожно откашлялась, как только оказалась на толстом ковре. Света от камина и нескольких удобно расставленных свечей не было, и вся атмосфера была окутана пеленой непрочных теней. Нарцисса сидела на диванчике и смотрела на пляшущие языки пламени, но при звуке обернулась с видом предвкушения. Только чтобы сдуться, когда она заметила молодую ведьму, неловко стоящую посреди комнаты. «О... я ... надеялась, что моя сестра наконец-то решила спуститься. - На мгновение между ними повисло напряженное молчание, но младшая Блэк вспомнила о своих манерах. – Пожалуйста. Садитесь». Одета в зеленое, как настоящий слизеринец. Гермиона оставила свое веселье при себе и просто опустилась на другой диван. «Вы хотели поговорить со мной?». «Да. Учитывая, что Беллатриса отказывается спускаться...- Старшая ведьма нервно заломила руки, прежде чем вспомнить свою позу. Потом облизнула губы. - Я хотела узнать, все ли... хорошо. С ней». Брюнетка тяжело моргнула, слегка откинувшись на спинку сиденья. Диван был довольно удобным. Почти слишком удобно, напоминая ей о том, как заманчиво было бы полностью откинуться назад и просто заснуть. – «Ну... Все идет хорошо. Должна признаться, я ее почти не вижу, но она не доставляет мне никаких видимых хлопот». «Понимаю. И... ее смена? Сработала ли она нормально?». Нерешительно заданный вопрос привел Гермиону в замешательство. И тут она вспомнила. «О. Да. Она еще не видела ее в таком состоянии». «Она выглядит намного, намного ... "красивее" ... э-э ... моложе. Мне пришлось немного поправить ее одежду, но в остальном... В остальном все в порядке». «А, хорошо. Хорошо», - Нарцисса снова посмотрела на огонь, ее лоб немного нахмурился, но в остальном ее лицо было непроницаемо. Удивленная таким странным поведением, молодая женщина осмелилась сделать еще один маленький шаг вперед. Она знала, что Нарцисса никогда особенно не любила ее, несмотря на то, чего ей удалось добиться для Беллатрисы, но ее статус крови и подслушивание личных разговоров дали брюнетке несколько минусов с самым молодым из Блэков. И все же блондинка боролась с чем-то, она была в этом уверена. «Э-э, мисс Малфой... зачем я вам понадобилась? Профессор МакГонагалл тоже могла бы ответить на эти вопросы». «И я могла бы принять ванну и лечь спать, не делая ничего хорошего с кем-то, кто на самом деле не заботится обо мне». Несмотря на стоическое выражение ее лица, в другой женщине чувствовалось тихое волнение, заметное по тому, как она мягко сжимала и разжимала пальцы. Там шла внутренняя борьба, и Гермионе пришлось напомнить себе, чтобы она не задерживала дыхание в ожидании. Но вместо ответа Нарцисса просто наклонилась, чтобы вытащить сумку, спрятанную за халатом, прикрывающим ее ноги. Она сделала это с большой неохотой, как будто что-то глубоко тревожило обычно уравновешенную женщину. С любопытством наблюдая, как блондинка медленно вытаскивает большую квадратную книгу, Гермиона через секунду обнаружила перед собой очень старое издание "Божественной комедии". Озадаченная, она протянула руку и взяла том, рассеянно взглянув на пожелтевшие страницы. «Почему?» - растерянно спросила брюнетка, не зная, как ответить. Но Нарцисса опередила ее. «Это маггловская книга... как вы прекрасно знаете. Я нашла ее у себя дома», - на мгновение челюсть Нарциссы дрогнула. - Я нашла ее в комнате Беллы, когда эльфы убирали. Вместе с несколькими другими. Я никогда... никогда бы не поверила, что они принадлежат ей, но мой домовой эльф подтвердил, что это произошло по ее прямому приказу». Вероятно, больше угроз, чем приказов. Потирая лоб, Гермиона не поняла значения этого открытия. На острове Льюис они прочли несколько таких книг и даже несколько раз говорили о них более или менее подробно. – «Ладно, хорошо. У нее есть несколько маггловских книг... очень известные и уважаемые, могу добавить, -заметила она немного кисло. - А что тут такого?» Блондинка плотно сжала губы в знак растущего разочарования. – «Эти книги, мисс Грейнджер, являются частью маггловского мира, с которым чистокровные семьи боролись против распространения в нашем мире с тех пор, как история может рассказать. Если бы я была такой... какими бы преданными были мои родители, если бы люди узнали об этом, это был бы невероятный удар по моей репутации. Представить, что Белла попросила их по собственной воле - это... нелепо» Почти не в силах сдержать пожатие плечами, Гермиона вынуждена была признать, что не может по-настоящему сопереживать бедственному положению чистокровной. Но Беллатриса тайно укрывает запрещенные маггловские книги?.... Что ж, это было по меньшей мере интересно. «Значит, вы считаете, что это моя вина?». «Конечно, это так! А вы как думаете? - огрызнулась Нарцисса, в ее голосе проскользнуло что-то черное. - Что моя сестра вдруг решила выбросить все свои убеждения в окно и купить маггловскую литературу? По прихоти? Мисс Грейнджер, не думайте, что я глупа». «Смотрите,- объяснила Гермиона. Она очень старалась оставаться терпеливой. - Во-первых, я сомневаюсь, что влияние одного случайного магглорожденного может изменить то, во что Беллатриса верила и практиковала более сорока лет. Во-вторых, когда мы были на острове, она просто читала несколько книг, и было очень мало случаев, когда она могла сказать что-то хорошее о них. Я никогда ни к чему ее не принуждала. Абсурдно верить, что я могла бы». «Тогда почему, почему со всех вещей на свете она решилась на это? Должно же быть какое-то объяснение!». «Вы ее сестра, может быть, вам стоит ответить!». Младшей ведьме наконец надоело, что все обвиняют ее в вещах, на которые она не могла повлиять, даже если бы захотела. Некоторые из самых безумных ненавистников Беллатрисы даже пытались повесить некоторые из преступлений бывшего Пожирателя Смерти на брюнетку, просто чтобы запятнать ее имя и репутацию и заставить Беллатрису занять место, "где ей самое место". Она не нуждалась в дополнительном давлении с другой стороны. Нарцисса, казалось, была озадачена этим заявлением, и гриффиндорка решила говорить свободно, независимо от того, насколько хуже может быть мнение другой женщины о ней. – «Признаюсь, я не знаю, насколько это может вас беспокоить, но я могу понять вашу тревогу за Беллатрису. Я знаю, что она так... психически хрупкая. Может быть, кто знает, это шаг в правильном направлении... чтобы ей стало лучше». «По крайней мере, я в это верю. Вау... она действительно купила эти книги для себя?», - чем больше она думала об этом, тем больше шокировалась и положительно удивлялась Гермиона. «Мисс Грейнджер, это ... для меня это более чем тревожно». Мать Драко выглядела какой-то... побежденной. Как будто кто-то сунул ей в руки что-то тяжелое и сложное, и она не понимала, как с этим бороться. «Я совершенно уверена, что вы помните тот день, когда Магистр Легилименции был назначен взглянуть на ее воспоминания? - тихо спросила Нарцисса, глядя куда-то вдаль и не глядя на брюнетку, вероятно, даже не заметив кивка молодой женщины. - Я не буду вдаваться в подробности, но, учитывая, что вы, очевидно, оказываете на нее гораздо большее влияние, чем я могла ожидать, думаю, вам следует это знать». «Разве я только что не сказала ей, что...» - Гермиона попыталась не обращать внимания на тяжелые веки и слегка подалась вперед, заинтригованная. Конечно, она помнила ужасный крик того дня, ужас в нем иногда преследовал молодую женщину во сне, если она вспоминала его. «Мои... мои родители и она всегда были не в ладах друг с другом. Все время бодались, вот и все, что вам нужно знать. Но важно отметить, что они всегда сходились в одном: их ненависть к грязно…, э-э, магглорожденным. Но моя сестра всегда была такой... различной. Умной - на самом деле блестящей. Но также часто очень далека от реальности, настолько далека, что временами это пугало меня. Я всегда верила, что Андромеда знает больше о том, что изменило ее так фундаментально, но если это правда, то она никогда не говорила мне». Словно не уверенная в своей речи, чистокровная встала и задумчиво прошлась взад и вперед по плюшевому ковру. Возможно, она пыталась игнорировать то, что рассказывала все это грязнокровке, а не кому-то другому. «Ни одному легилименту никогда не удавалось преодолеть ее ментальные барьеры, и любой, кто пытался это сделать, был либо глубоко встревожен, либо потрясен сверх всякой меры. Я заметила это, некоторые намеки здесь и там на протяжении многих лет. Что-то постоянно происходит у нее в голове, что медленно, постоянно толкает ее к краю, - Блондинка презрительно усмехнулась. - Волдеморт бесстыдно использовал это». Гермиона осторожно сглотнула, не пытаясь прервать "болтливое" настроение собеседницы. –«Вы... Вы хоть представляете, что это?" Холодный взгляд заставил брюнетку глубже погрузиться в подушки, но Нарцисса предпочла ответить. «Она называет это "Криками". Она говорит, что они защищают ее от других». Младшая ведьма нахмурилась, - «Что? Как?» «Если бы вы обратили внимание, то заметили бы, что моя сестра не из тех, кто любит болтать. Просто никогда, никогда не пытайтесь использовать Легилименцию на ней, - серьезно предупредила Нарцисса. - Я не уверена, что она вспомнит, что не должна убивать своего Нерушимого партнера по Обету, если ты это сделаешь, с палочкой или без». В голове Гермионы зажглась еще одна лампочка. – «Вы пытаетесь заставить меня побольше узнать об этом, не так ли? Так что я могу сделать? Сказать вам? Помочь ей?» Читать младшую Блэк было так же трудно, как читать Беллатрису. Но с женщиной с волосами цвета воронова крыла у нее было какое-то чувство, что она не должна пересекать границы, в то время как Нарцисса была для нее чистым листом. Но должна же быть какая-то повестка дня, иначе другая женщина никогда бы не подняла эту тему. «Дело не во мне, - отрицательно покачала головой блондинка. - Мне неприятно это признавать, но если есть шанс, что ты поможешь ей измениться к лучшему, я не могу отрицать, что почувствую облегчение». "Даже если это Грязнокровка", - казалось, говорило выражение лица Нарциссы, смешивая тонкое отвращение, смирение и отчаяние. Что - то в этой ситуации показалось Гермионе странным, вызвав легкое жужжание в глубине ее сознания. Не столько как предупреждающий звонок, сколько... это было трудно уловить. Намек? Увидев такую возможность, брюнетка еще больше наклонилась вперед. Это был вызов, но она была готова играть. – «Но если я должна узнать больше, я должна лучше ее понять. И я могу понять ее только тогда, когда знаю, что сделало ее такой, откуда она взялась. Мне нужно знать больше о ее прошлом». Мать Драко плотно сжала губы и обхватила пальцами свои руки. От нее исходила огромная нерешительность, мучившая ее изнутри. Рассказать грязнокровке об их семейной истории? Немыслимо! И все же, в обмен на шанс улучшить состояние сестры? Сердце Гермионы бешено колотилось в груди в ожидании ответа, и когда Нарцисса опустила голову в молчаливой покорности своим внутренним спорам, молодая женщина втайне обрадовалась. Наконец-то она добилась прогресса! Ее любопытство в конце концов будет удовлетворено, после всего ужаса, через который ей пришлось пройти с темной ведьмой. Но прежде чем Нарцисса успела открыть рот, чтобы выплеснуть скелеты прошлого на покрытый ковром пол, дверь в кабинет широко распахнулась. В комнату ворвалась одна-единственная Беллатриса Блэк на высоких каблуках, одетая в самую черную, самую толстую ведьминскую мантию, какую когда-либо видела Гермиона. Край спускался к ее ногам изящным наклоном, а капюшон на кудрявой голове был широким и изысканным. Темная ведьма выглядела как внезапно появившаяся невеста смерти. «Цисси. Я слышала, ты хотела меня видеть? Меня не было, так что ты могла бы часами колотить в мою дверь». Серебряные капли дождя блестели на мантии, как мириады звезд. Они превратились в кучу падающих звезд, умирающих на полу, когда темная ведьма грубо оттащила капюшон назад. Нарцисса ахнула от шока, увидев свою молодую сестру впервые с начала учебного года. Бросаясь вперед и прикладывая бледные руки к столь же бледной коже щеки, ее голубые глаза ловили каждую изменившуюся деталь. Поскольку обе женщины были заняты, Гермиона быстро сунула книгу в карман куртки, не желая поднимать скандал на случай, если Беллатриса заметит ее. «Мерлин... как будто я путешествовал назад во времени. Как невероятно! Ты стала такой красивой, Белла». Счастливая улыбка на лице блондинки не была разделена ее сестрой, которая убрала руки, прикоснувшиеся к ней, и отмахнулась от этого слова. «Да, да, это невероятно, - сказала Беллатрикс небрежно, как будто на этом тема была закрыта. - Я не думаю, что ты хотела видеть меня только из любопытства? Это на тебя не похоже, Цисси». Взгляд ее черных глаз в сторону привлек внимание молодой женщины, сидевшей рядом, и заставил ее выражение лица стать ехидным. – «И вообще, что здесь делает грязнуля?». «Я хотела узнать, как у тебя дела, и мисс Грейнджер показалась мне хорошей возможностью узнать об этом побольше». «Ты могла бы спросить МакГонагалл»,- возмущенно парировала старшая Блэк. "Мои слова, - подумала Гермиона, закатывая глаза, - Спасибо, Беллатриса, я ценю твои чувства". Нарцисса вздохнула, успокаивающе положив руку на плечо сестры. – «Да, но она не живет рядом с тобой так близко, как мисс Грейнджер». «Хм, прекрасно, грязнокровка, можешь идти. Кстати, выглядишь ты ужасно», - добавила старшая чистокровка с лукавой усмешкой. Гермиона бросила на нее злобный взгляд, но схватила свои вещи и встала. Все ее мускулы протестовали с большей силой, чем когда-либо мог протестовать любой демонстрант перед школьными дверями, и она, скорчив гримасу, направилась к двери. Но прежде чем она успела уйти, более спокойный голос леди Малфой остановил ее. «Спасибо, что пришли, мисс Грейнджер». Льдисто-голубые глаза содержали более глубокий смысл, чем подразумевали ее простые слова. – «Я поговорю с Андромедой, чтобы она могла связаться с тобой, если захочет. Я уверена, что вы будете... счастливы услышать, что она скажет». Сказав "До свидания", гриффиндорка медленно направилась в ванную префекта, радуясь, что у нее еще есть время быстро умыться, и недоумевая над последним замечанием Нарциссы. «Андромеда? Почему Андромеда?» Но потом она вспомнила слова Нарциссы, как та думала, что есть что-то, о чем была осведомлена только средняя сестра. О. Теперь я поняла. Будем надеяться, что мать Тонкс смотрит на вещи так же, как ее младшая сестра... потому что ей нужна чертовски веская причина, чтобы рассказать мне что-то, о чем она не рассказывает даже своей сестре. Но что бы она ни узнала сегодня вечером, это должно было подождать более тщательного изучения до завтра. С ее телом, побежденным таким образом, ее разум был не далеко позади. Ее расписание было слишком плотно составлено, чтобы она могла тратить время на сон, поэтому молодая женщина поспешила в ванную и привела себя в порядок, а затем положила книгу, которую она получила, в свою заколдованную сумку. Когда ее голова коснулась подушки, Гермиона уже наполовину спала. Но даже в таком состоянии она слышала, как Беллатриса возвращается с встречи, спотыкаясь о какой-то предмет в гостиной и швыряя его в стену с шипящим проклятием. Маленькая часть Гермионы хотела встать и встретиться с ней лицом к лицу, но прежде чем она закончила обдумывать эту идею, она была глубоко в стране снов.