Those Gilded Chains We Wear

«Если насилие в семье учит детей тому, что может быть правильно дома, как мы будем надеяться вылечить бесполезный импульс решать мирские конфликты силой?» - Летти Коттин Погребин ________________________________________ «Я не могу в это поверить. Я должна была пойти с тобой, я знала это! Я так и знала!» - Джинни застонала и спрятала гримасу за пальцами. Гермиона улыбнулась, радуясь, что снова может дышать, не боясь, что ей не хватит воздуха. Следующие два дня она все еще лежала на больничной койке, но с этим можно было смириться. Единственное, что доставит ей неприятности в будущем, - это ее маленький "подарок" от Фенрира Грейбека. Несмотря на то, что зубы оборотня едва пробили ее кожу, часть его слюны попала в кровь, и даже быстрое вмешательство мадам Помфри не смогло очистить ее полностью. «Ты не станешь оборотнем, - сказала ей медсестра, к ее большому облегчению, - укус был недостаточно глубоким, и, к счастью, он был в своей человеческой форме. Но вы можете испытать... немного беспокойства вокруг полной луны с этого момента. Тебе повезло больше, чем этому милому молодому человеку Биллу Уизли, это уж точно». Было неясно, насколько сильны следы оборотня в ее теле раз в месяц, но мадам Помфри была уверена, что самое худшее, что может случиться, - это вспыльчивость и слегка ослабленные запреты. "Наверное, с этого момента у меня будет ПМС два раза в месяц",-мысленно подумала Гермиона, радуясь, что результат оказался не хуже. С другой стороны, шрамы останутся. Сморгнув воспоминание, она снова сосредоточилась на рыжеволосой женщине у кровати и попыталась успокоить ее. «Это не твоя вина. Кто мог предположить, что они придут сюда? На территорию Хогвартса? И со мной была Беллатриса, она позаботилась о том, чтобы мы оба были в безопасности». «Да, конечно. Потому что она беспокоилась за свою жизнь», - проворчала Джинни. «Вы не можете отрицать, что она спасла не только мою, но и еще четыре невинные жизни». «Для нее это был сопутствующий ущерб! Они не умерли только потому, что не мешали!». Гермиона снова улыбнулась, забавляясь раздражением рыжеволосой и ее оправданиями. Может быть, она и сама в данный момент смотрела на вещи слишком позитивно, но Джинни была как раз наоборот. – «И никто из нападавших тоже не погиб. Несмотря на то, что ей разрешено убивать в целях самообороны». Джинни всплеснула руками и откинулась на спинку стула. – «Ладно, ладно. Хорошо. В кои-то веки ты победила, - Она потерла висок и скривила губы. - Может быть, она не так уж плоха, как я представляла... она даже тащила тебя сюда всю дорогу. Но это не меняет того, что она по-прежнему опасна». «Я знаю, - со вздохом призналась брюнетка и еще глубже зарылась в подушку. - Поверьте, у меня есть практический опыт». «Да. Так почему же вы так стремитесь сделать ее лучше, чем она есть? - спросила Джинни, нахмурившись. - Несмотря ни на что, она - Пожиратель Смерти, который с радостью убивал, пытал и мучил людей до безумия. Почему ты думаешь, что она может измениться? Или что-то в ней изменилось? Ты ее обычная боксерская груша». «Не знаю, - тихо ответила Гермиона, поигрывая распущенной нитью одеяла, прикрывавшего ее ноги. - Бывают дни, когда я так злюсь на нее. Где я думаю, что ненавижу ее больше всех на свете. Но в следующее мгновение мне кажется, что в ней есть нечто большее, чем то, что она позволяет нам видеть. Да, у нее есть свои настроения, и я не могу сосчитать ее ошибки на обеих руках, но...». Застонав, старшая гриффиндорка откинула голову назад. «Но?» - мягко спросила Джинни, положив подбородок на ладони. «Есть... там что-то есть... глубоко-глубоко внутри. Она сильно пострадала. Больно и страшно. Я не знаю, что и почему, но должна быть чертова причина, почему кто-то становится таким же ненормальным, как она, - пробормотала Гермиона, заставляя Джинни поднять бровь. - Посмотри на ее сестер: Нарцисса может быть холодной как лед и эгоистичной, но она заботится о своем сыне больше всего на свете. Из-за нее Гарри жив. И не заставляй меня начинать с Андромеды. Вы не можете сказать мне, что Беллатриса - садистское чудовище просто потому... - Она щелкнула пальцами. - Потому что просто так?» «Может быть, это был Волдеморт. Я имею в виду, она была предана ему, не так ли?» - размышляла рыжеволосая вслух, и сама мысль об этом вызывала чистое отвращение. «Была, но в конце концов предала его. Даже несмотря на то, что он был ее спасителем,- подражала Гермиона с кислотой в голосе. Увидев смущенный взгляд Джинни, она добавила: - Не спрашивай, у меня накопилось много странных фактов, которых я не понимаю. Но Нарцисса подтвердила, что Беллатриса всегда была немного тронута головой. Так что не может быть, чтобы Волдеморт сделал ее такой». «Тогда, возможно, она просто родилась такой, как...?» - Джинни сделала круговое движение пальцем у виска, завершая свое предложение, заставив Гермиону покачать головой и потереть уголки глаз с нарастающим разочарованием. «Нет - нет, по-моему, это слишком простое объяснение. Я так уверена, что это - что-то другое. Назовем это инстинктом». «Черт возьми, Гермиона. Я пыталась смириться с этим, потому что ты мой друг, блестящий человек, и я тебе доверяю, но теперь ты действительно заставляешь меня сомневаться в ее полном и стопроцентном зле. Я имею в виду, что в этом учебном году она еще никого не заставила кричать и убегать в страхе». Шлепнув Гермиону по руке тыльной стороной ладони в притворном гневе, рыжеволосая резко повернулась, пока верхняя часть ее тела не оказалась лежащей на матрасе. – «Я тебе не говорила в последнее время, что ты отстой?». «Я тоже люблю тебя, Джинни, - ответила Гермиона с ухмылкой, похлопывая молодую женщину по щеке, как старую тетку. - И если ты начнешь верить в то же самое, я, по крайней мере, буду знать, что не схожу с ума». «Скорее всего, это мозговой жук. Заражая всех, кого ты наполняешь своими теориями о расщеплении волос». Фыркнув от этой мысли, брюнетка слабо прижалась к плечу подруги. – «Да, конечно». «Это не так уж неправдоподобно. На Аляске есть маленькое существо, которое заползает в нос спящего и крадет его сны. И дает вам тягу к малиновому мороженому». Женщины вскрикнули от неожиданности при внезапном появлении Луны Лавгуд, которая имела обыкновение выскакивать из ниоткуда. Мадам Помфри просунула голову в дверной проем, чтобы проверить, из-за чего поднялся шум, но ситуация быстро успокоилась. «Боже, Луна! Не делай этого!» «Не говорить?» - Девушка с волосами цвета платины выглядела смущенной. «Нет, я имею в виду... Ах, забудь. Почему ты здесь?» - спросила Джинни, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. «Ты хотела, чтобы я напомнила тебе о завтрашнем эссе по гербологии, и я пришла за тобой». «Герболо- о, черт! Я совсем забыла об этом! - Рыжеволосая, поморщившись, хлопнула себя ладонью по лбу. - Спасибо, что напомнила, я бы сама вовремя не вспомнила. Гермиона, тебе так повезло, что ты лежишь в лазарете, у тебя есть оправдание на завтра». «Мое эссе уже готово,- невинно заметила Гермиона, наблюдая, как у Джинни вытянулось лицо. - Серьезно, иногда ты так же плоха, как твой брат». «Я была так занята тренировкой по квиддичу... и я не хотела пропустить поездку в Хогсмид, и со всеми этими заботами о тебе...» «Моя комната, третий ящик слева. Постарайся не переписывать его слово в слово, ладно? - брюнетка смягчилась, подтянув одеяло повыше. - И не говори Рону, что я позволила тебе это сделать». «Ты святая, - выдохнула Джинни с проблеском преданности в глазах. - Спасибо! Быстро, Луна, теперь я действительно закончу домашнее задание до ужина». Обняв свою лучшую подругу, рыжеволосая схватила Луну за руку и потащила за собой воздушную девушку, оставив ей достаточно времени, чтобы дружески помахать на прощание Гермионе. Воспользовавшись возможностью поспать, брюнетка сразу же вернулась к работе, как только мадам Помфри выпустила молодую женщину из-под ее опеки. Зелья могут быть очень полезны, исцеляя большинство ее ран в течение двух ночей. Когда она наконец собралась уходить, брюнетка чуть не столкнулась лицом к лицу с Директрисой, которая появилась из-за угла в дверном проеме одновременно с ней. «О! Профессор, мне очень жаль». «Нет, дорогая, это моя вина. Я привыкла пересекать эти залы в спешке, хотя и не одобряю бега». Глаза, скрывающиеся за бликами на линзах очков, оглядели студентку с ног до головы. – «Как вы себя чувствуете? Я хотела навестить вас раньше, но была занята делами Министерства и подарками, которые вы так ловко завернули для них». - Несмотря на ее сухие слова, в глазах МакГонагалл было явное беспокойство. «Вообще-то нормально. Но вы можете спросить меня снова во время следующего полнолуния», - без особого энтузиазма пошутила Гермиона. «Ужасно знать, что такое случилось именно с вами... Не знаю, что бы я сделала, если бы он заразил вас полной ликантропией. - Пожилая женщина в ужасе покачала головой. Гермионе было неинтересно думать об этом конкретном "а что, если". - Я действительно хочу сказать, что не должна была заставлять вас идти в Хогсмид с мадам Блэк, но если бы вас там не было... кто знает, что случилось бы с этими бедными девочками». Мадам Помфри живо рассказала Гермионе, в какой ярости была директриса, узнав, что Пожиратели Смерти проникли на территорию Хогвартса и осмелились напасть на ее учеников. Теперь они были спрятаны за магическими решетками, и Министерство послало авроров патрулировать границы, гарантируя, что второй попытки не будет. «Даже если она сводит меня с ума... вы были правы, профессор. Если Беллатриса не будет общаться с другими или время от времени выходить в город, ничего не изменится. И я почти уверена, что смогу справиться с ней сейчас». «Осторожнее, мисс Грейнджер,- предупредила ее МакГонагалл. - Если однажды она поступила так, как планировала, это еще не значит, что она сделает это снова. Отныне ваша жизнь всегда будет в опасности. Только потому, что я доверяю вашему таланту и мнению, я оставляю вас с ней наедине. Вы ведь придете ко мне, если вас что-нибудь будет беспокоить?». «Да,- медленно ответила Гермиона. У нее и раньше были скрытые проблемы с Беллатрисой... но она знала, что если темная ведьма переступит определенную черту, она без колебаний заговорит со своим любимым учителем. - Но вы правы. Один из нападавших сказал, что за нами будут охотиться, и это означает, что мы обе в серьезной опасности, даже с аврорами поблизости. Я долго и упорно думала об этом, пока лежала в лазарете, но...». «Но?» Брюнетка продолжила излагать свою просьбу, заставив МакГонагалл сначала нахмуриться, затем подумать, а затем неохотно принять. Вернувшись в свою комнату, Гермиона достала что-то из своей зачарованной сумки и направилась к двери Беллатрисы, вежливо постучав. «Уходи. Я хочу спать», - послышался приглушенный ответ. «Сейчас четыре часа дня, тебе не кажется, что пора вставать?» «Нет. Даже отдаленно» «А если я скажу, что у меня есть кое-что для тебя?». Ответа не последовало, но гриффиндорка была почти уверена, что заинтересовала женщину с волосами цвета воронова крыла. И действительно, через несколько мгновений дверь приоткрылась на несколько дюймов, показав сонную чистокровную, моргающую из щели с телом, скрытым под толстым одеялом с кровати. – «В чем дело?» «Я слышала, ты вернула МакГонагалл волшебную палочку, утверждая, что не завоевала ее верности. Я думаю, что, несмотря на это, ты справилась с этим ужасно хорошо». «Точка?» - скучающе протянула Беллатриса, прислонившись к дверному косяку. «Я обязана тебе жизнью, как бы ты ни повернула ее и какими бы эгоистичными ни были твои поступки. И поскольку я знаю, что ты не прекратишь свои вылазки в Запретный лес и не станешь менее опрометчивой, я хочу, чтобы ты немного больше заботилась о своем здоровье», - Гермиона вытянула вперед руку, протягивая бывшей Пожирательнице Смерти темную деревянную палочку. Беллатриса широко раскрыла глаза и почти недоверчиво подняла палочку. –«Это... это моя старая палочка. Ты сохранила ее?» «Никто не хотел ее возвращать, поэтому я сохранила его как своего рода грубый сувенир, - призналась Гермиона, слегка пожав плечами. - Я знаю, что Министерство, возможно, пока не хочет, чтобы у тебя была палочка, но... как твой начальник, я считаю, что она должна быть у тебя, и МакГонагалл стоит за моим решением. Думаю, теперь ты справишься». Черноволосая женщина не ответила, уставившись на оружие с плотно сжатыми губами и медленно вертя его между пальцами. Это было похоже на две части головоломки, соединяющиеся вместе, чистокровная и ее уникальная палочка. Олливандер был мастером, когда дело доходило до объединения волшебников или ведьм с их палочками. «Постарайся не наделать с ней глупостей, ладно? - неловко взмолилась младшая ведьма, не совсем уверенная в правильности своего решения. Но если Гас говорил правду и за Беллатрисой охотились другие Пожиратели Смерти (а вскоре, возможно, и за ней тоже), то отпустить ее без палочки было равносильно смертному приговору для них обоих. - Пожалуйста. Я не хочу отвечать МакГонагалл, если что-то пойдет не так и... вот и все. Ох, можешь снова спать». Обернувшись с горящими щеками и чувствуя себя очень странно из-за продолжающегося молчания другой женщины, к чему она тоже совершенно не привыкла, Гермиона замерла от внезапного звука, когда Беллатриса прочистила горло. «То, как ты обезоружила Грейбека... Это было умно. Но тебе нужно поработать над своими дуэльными навыками. Ты была бы намного быстрее, если бы не думала так много во время сражений». Когда Гермиона оглянулась, она увидела, что черноволосая женщина с некоторым чувством нерешительности посасывает губу, переводя взгляд с палочки на младшую ведьму. «Я стала лучше во время отряда Дамблдора, но ... .. Я скорее человек мыслей, а не действия. Нет никого, с кем я могла бы нормально тренироваться». «Прекрасно. Прежде чем ты сломаешь себе и мне шею из-за того, что не умеешь достаточно хорошо драться на дуэли, я, кажется, действительно должна научить тебя сама. Тебе лучше поблагодарить меня за это», - раздраженно сказала Беллатриса, но в ее словах не было обычного укуса. Она глубоко нахмурилась, заметив широкую улыбку Гермионы, быстро захлопнувшей дверь. Но она не смогла полностью скрыть свою благодарность. В тот день Гермионе было трудно стереть улыбку с лица. У двух ведьм была еще одна, к счастью, невредимая, борьба о том, когда они начнут дуэль, поскольку Беллатриса требовала, чтобы все шло своим путем - и когда она хотела внимания, она хотела его сейчас. Но Гермиона не хотела прерывать занятия с Инихарой только потому, что темная ведьма была своенравна и привыкла добиваться своего. Это заняло некоторое время, но гриффиндорка, наконец, поставила точку в этом вопросе, назначив уроки с Беллатрисой на выходные. Ее неделя и так была достаточно насыщенной, обмен заклинаниями в течение нескольких часов с бывшим Пожирателем Смерти гарантированно принес бы больше вреда, чем пользы, если бы ее время сна пострадало от этого. «Итак, - начала брюнетка, не совсем уверенная, как поднять эту тему. - Где ты... предлагаешь нам это сделать? Еще во время войны мы использовали Выручай-комнату для нашей подготовки, но... Я думаю, что она могла быть уничтожена огнем». «Мы были бы умнее, если бы посмотрели поближе, не так ли?» - ответила Беллатриса, подняв брови. Поэтому они отправились в тот субботний вечер, когда большинство студентов были заняты в общих комнатах, и прошли через Хогвартс в поисках комнаты. Не прошло и пяти минут, как послышался шаркающий бег хрипящего человека, и Филч направился прямиком за угол, туда, где они шли. «Стой! Замри! Студентам не разрешается покидать помещения в это время ни-...» Одна вспышка палочки черноволосой женщины позже, смотритель стоял слюнявя посреди коридора. Беллатриса даже не взглянула в его сторону, вальсируя мимо него без всяких забот. «Да, да, скажи это соплякам, бесполезное создание». Гермиона поморщилась, задаваясь вопросом, будет ли это иметь последствия, но как человек, который в течение шести лет мучился раздражитилем по имени Аргус Филч, она не могла сдержать небольшого удовлетворения, увидев его таким. Быстро побежав за чистокровной, она надеялась, что инцидент будет забыт. Возможно, Филч не осмеливался спорить с кем-то вроде старшей сестры Блэк. Добравшись до места назначения, обе женщины остановились перед глухой стеной. «Думаю, будет лучше, если ты создашь комнату. Ты знаешь, что нам может понадобиться для обучения», - предложила брюнетка и отошла в сторону. Беллатриса поджала губы и несколько мгновений вертела палочку между пальцами, прежде чем трижды пройти мимо одного и того же места. И там, вылезая из стены, из камня и извести появилась дверь в Выручай-комнату. Вздохнув с облегчением, молодая женщина подошла ближе и коснулась рукой замысловатой резьбы. – «Он совсем не теплый. Адскому Пламени не удалось уничтожить всю его магию». «Я вижу это, грязнуля. А теперь открой ее, пока мои ноги не пустили корни». Интерьер был в чистом слизеринском стиле. Пол из черного мрамора покрывал землю, с замысловатыми колоннами, ползущими по стенам и поддерживающими потолок. Между каждой колонной камень был покрыт дорогим смарагдским бархатом или старинными зеркалами высотой в человеческий рост. В отличие от тренировочной комнаты окружного прокурора, там был большой, пылающий очаг с ревущим зеленым огнем. «Ах, прекрасно», - Беллатриса улыбнулась, довольная дизайном, который выбрала комната. Гермиона на секунду шевельнула губами, не зная, как ответить. – «Это... э-э... мило. Я ожидала большего... тренировочного материала». «Кому нужны эти дурацкие машины? У тебя есть я, лучший дуэлянт в настоящее время, который жив и процветает, больше ничего и не нужно». - Выйдя на середину гигантского зала, бывшая Пожирательница Смерти с учтивой улыбкой развела руками и бросила на неохотную гриффиндорку нетерпеливый взгляд. - И что? Мы делаем это или нет?» Мысленно смирившись с судьбой, – «Ты хотела этого, Гермиона, теперь иди и разберись с этим», - и ожидая ее, молодая женщина вошла внутрь и услышала, как за ней захлопнулись двери. Гермиона знала, что старшая женщина научила Драко его впечатляющим навыкам окклюменции, способными обмануть даже Дамблдора относительно его планов. Но учить члена семьи - это совсем не то, что драться на дуэли с тем, кто принадлежит к той части общества, на которую чистокровные плевали свысока. Но старшая Блэк поразила ее. У Беллатрисы был хороший глаз, чтобы уловить каждую брешь в ее обороне и было более чем достаточно шансов, чтобы разыграть свой садизм, но вместо того, чтобы стрелять противными заклинаниями в штаны, она резко указывала брюнетке на ее ошибки. Заклинания темной ведьмы были достаточно сильны, чтобы отбросить другую ведьму на несколько дюймов назад с каждым ударом. И она была неумолима. Два часа спустя Гермиона взмокла от пота, и сила, которую она приобрела от тренировок с Инихарой, была единственным, что удерживало ее мышцы от крика протеста от напряжения. Беллатриса выглядела такой измученной, как будто просто спокойно бродила по школьному двору. «Почему ты не бьешь меня своими Ошеломляющими заклинаниями? - с любопытством спросила Гермиона, опустив руки на колени, чтобы отдышаться. - У тебя было более чем достаточно шансов». «Потому что, если я буду бить тебя каждый раз, когда увижу, что ты совершаешь ошибку, ты никогда не покинешь больничное крыло. У меня нет времени ждать, пока ты поправишься, нам нужно как можно скорее привести тебя в норму. Когда за нами гонятся заблудшие лизоблюды Темного Лорда, мы находимся в постоянной опасности быть атакованными». - Черноволосая ведьма небрежно направила свое оружие на брюнетку. - Хогсмид, грязнокровка. Ты не пойдешь туда без меня, поняла? Это их лучший шанс разобраться с нами». «А теперь кто кого опекает? - ответила она, приподняв бровь и расслабляя мышцы. - Ладно, на сегодня я закончила. Мы можем повторить это в следующие выходные». «Я все еще думаю, что мы должны сделать это под...» «Беллатриса... просто... не надо. Пожалуйста. Я не собираюсь начинать этот спор снова». Чистокровная фыркнула, отбрасывая назад черные локоны одним движением запястья. – «Прекрасно. Мне скучно. Давай вернемся». У Гермионы сложилось отчетливое впечатление, что темной ведьме нравились их дуэли, возможно, она даже рассматривала их как шанс пережить свою более разрушительную сторону, не вызывая ее позже. Филч оставил их одних после того, как Беллатриса подожгла его штаны во время их следующего визита, который закончился тем, что Гермиону вызвали в кабинет МакГонагалл. Объяснив ситуацию, директриса осталась довольна прогрессом, которого добивалась старшая Блэк, в кои-то веки использовав свои таланты для чего-то полезного. Когда Гермиона вышла из комнаты, ей было разрешено часто бывать в Выручай-комнате, где они тренировались. «Но если она еще раз подожжет Филча, то может сдать свою палочку, пока не принесет официальных извинений», - предупредила МакГонагалл, зная, что гордость бывшего Пожирателя смерти, скорее всего, удержит ее в узде, вряд ли старшая Блэк вынесет унижение извиняться перед сквибом. Две недели спустя гриффиндорка все еще не получал никаких известий от младших сестер Беллатрисы. Это раздражало ее больше, чем следовало, и она подумала, не повлияло ли недавнее полнолуние на ее вспыльчивость и растущее разочарование. Смирившись с мыслью, что ответа не последует, она взяла дело в свои руки и снова обратилась к своему любимому решателю загадок. Она пошла в библиотеку. Найти информацию о семье Блэков было не очень сложно, учитывая, что они были одной из самых известных и старейших чистокровных семей. Почти все книги по истории хотя бы раз упоминали эту семью, но все, что она собрала, было поверхностным и почти бесполезным, в основном связанным с их работой и достижениями в волшебном обществе. Самой интересной находкой оказался толстый том, посвященный отдельным членам семьи, в котором перечислялись их портреты с указанием даты рождения и смерти, а также их связь с общей линией истории. Сестры унаследовали от матери, Друэллы Розье, холодный аристократический облик. Классическая красавица с темными волосами и бледными глазами, она не двигалась и не реагировала, глядя на созерцателя холодным взглядом. С таким же успехом они могли бы сфотографировать куклу. Сигнус Блэк III, с другой стороны, оглянулся на Гермиону жестоким, высокомерным взглядом, таким же черным, как кудри Беллатрисы. У него была грубая приятная внешность, светлые волосы до плеч и аккуратно подстриженная борода, которую он носил с большим достоинством, чем Люциус Малфой мог когда-либо надеяться. Единственной полезной вещью, которую она извлекла из прочитанного, была предсмертная записка Сигнуса, датированная 28-м декабря 1979 года. Друэлла все еще была жива, возможно, скрывалась где-то в Блэк-Мэноре. Родители последовали за своими детьми, и брюнетка провела целых десять минут, разглядывая фотографию 26-летней Беллатрисы, отвечая на ее взгляд со всем высокомерием, гноящимся за тяжелыми веками, которыми была известна старшая женщина. Черты ее лица были такими же гладкими и молодыми, как и сегодня. Слезы Иксиона сделали свое дело. Через одну страницу она столкнулась лицом к лицу с тонко улыбающимся Сириусом Блэком. Гермиона с глубокой грустью наблюдала, как он неловко стоит в своем костюме. Она надеялась, что где бы он ни был, он нашел покой и спокойствие, которых заслуживал. Что заставило вас так сильно ненавидеть друг друга? Ты не можешь нести ответственность за безумие Беллатрисы... ты был всего лишь ребенком. Расстроенная отсутствием прогресса, молодая женщина захлопнула собранные книги и вернула их на место. В кои-то веки ее доверенная библиотека оставляла желать лучшего. Но чего она ожидала? Чтобы найти позорные семейные тайны Блэков, спрятанные где-то между листами? Если чистокровные были такими мелочными, как она подозревала, то каждая деталь, которой они не хотели делиться, будет стерта с написанной страницы, независимо от затрат или усилий. Стоя в тупике, Гермиона ломала голову в поисках другого способа узнать больше о том, с чем она имеет дело. Если она не узнала больше о "Криках", о которых говорила Нарцисса, она не знала, где искать решение. Так что настала очередь гриффиндорки быть безрассудной для разнообразия. Первые и все же самые холодные выходные декабря застали двух ведьм снова в Выручай-комнате, готовых провести следующие два часа, стреляя различными заклинаниями друг в друга, пока Гермиона не признала бы изнуренное поражение. Хотя ей становилось все лучше и лучше. Гермиона крепче сжала палочку липкими ладонями, сердце билось в два раза чаще обычного. «У меня к тебе просьба». Беллатриса глянула на неподвижную брюнетку. – «Почему, грязнуля, так официально сегодня? Покончим с этим. Но если это начнется с парселтанга и закончится преподаванием, я ухожу». Облизнув пересохшие губы, молодая женщина глубоко вздохнула. – «Я хочу, чтобы ты научила меня окклюменции. Как ты учила Драко». «О, - бывшая Пожирательница Смерти нахмурила брови, но не выглядела расстроенной. Она рассеянно постукивала концом палочки по раскрытой ладони, - зачем?». Гермиона быстро придумала оправдание на месте, не привыкшая, чтобы темная ведьма расспрашивала ее о причинах чего-либо. – «Когда Фенрир напал на меня... Я вспомнила, как ты мучила меня в Малфой-Мэноре. - При упоминании об этом инциденте лицо женщины с волосами цвета воронова крыла вспыхнуло гневом, и она поспешно продолжила: - И тогда ты могла применить ко мне легилименцию, но не сделала этого. Может быть, после того, как вы отомстите, они попытаются захватить меня и получить информацию о вас таким же образом. Владея окклюменцией, я была бы лучше защищена». «Хм, - только и произнесла Беллатриса, мерно шагая по невидимой дорожке, и каждый ее шаг отзывался эхом щелчка в широком зале. - Мне неприятно это признавать, но в этом есть смысл. Имей в виду, если ты у них в руках, то остановиться на полпути будет слишком поздно. Но они могут сохранить тебе жизнь, пока им что-то от тебя нужно. - С решительностью и внезапной остановкой чистокровная повернулась к своей студентке-заочнице. - Хорошо, начнем сегодня. Встань вон там». "Ты провела слишком много времени с Гарри и Роном, идиотка", - упрекнула себя Гермиона, но направилась к тому месту, куда указывала палочка. Честно говоря, у нее не было никакого желания учиться окклюменции у кого-то вроде Беллатрисы и позволять этой сумасшедшей копаться в ее самых важных воспоминаниях. Но если она хочет удовлетворить свое любопытство и продолжить поиски ответов, то должна сделать первый шаг. «Надеюсь, не моя новая животная сторона повлияла на такое безрассудство». «Хорошо. А теперь слушай внимательно,- начала женщина с волосами цвета воронова крыла и пошла дальше, – окклюменция - очень сложный и редкий навык, требующий полного эмоционального и ментального контроля. Я должна признать, что для грязнокровки ты проявляешь недюжинный талант, иначе я бы даже не пыталась проделать это с тобой. Итак, первый шаг состоит в том, чтобы очистить свой ум - очистить его от всех чувств и отвлекающих мыслей». Отвлекающие мысли. Гермиона резко моргнула, когда поняла, что позволила себе отвлечься на бессознательное рысканье чистокровной, добавляемое к каждому шагу ленивым покачиванием бедер. Как она это делает? Почему я не могу этого сделать? – «Да. Спокойное и пустое сознание, как я понимаю». Закрыв глаза, молодая женщина сосредоточилась на ритме своего дыхания. Заставить себя успокоиться было вполне выполнимо, но опустошить свой разум от всех мыслей оказалось одной из самых трудных задач, с которыми она столкнулась. Быстрое и спонтанное мышление было характерной чертой Гермионы, но как она могла отключить его так просто? Женщина отреагировала быстрее, чем она ожидала. – «Тебе лучше быть наготове, грязнуля. А вот и я», - пропела она, и внезапно Гермиона больше не была одинока в своей голове. В ее памяти всплыл их первый поцелуй. За этим последовала их прогулка в лунном свете и так же быстро сменилась сценой за завтраком у Уизли, когда все присутствующие смеялись и разговаривали. Она вспомнила, как ударила крестраж и склонилась над домашним заданием по зельям. Ее родители вышли на сцену с большим праздничным тортом и спели для нее, когда ей исполнилось десять. «Сосредоточься, - проворковал ей мягкий голос, в то время как чужое присутствие счастливо копалось в ее тайнах. - О, ты же не хочешь, чтобы я это видела, не так ли?». Она плакала на лестнице, Гарри рядом. Сидела в классе и ждала, когда учитель ее позовет. Пробежав через толпу смеющихся над ней студентов, она опустилась на пол, создавая то, что должно было быть Оборотным Зельем. Прячется под одеялом и рыдает в подушку. В ванне с ножом, вонзившимся в ее обнаженное горло. «Стой! - закричала молодая женщина, схватившись руками за голову. - Не надо! Убирайся!». Тень в ее сознании отступила и исчезла. Когда она снова открыла глаза, то столкнулась лицом к лицу с ухмыляющейся Беллатрисой, склонившей бедра в сторону и положившей на них руки. «Не можешь справиться с тем, что я в тебя швыряю, дорогуша? О, и я такая нежная. Так сильно отличаюсь от того, что эти большие злодеи могут сделать с тобой». Гермиона ахнула, потирая ушибленный висок. - Отлично. – «Нет, мне... просто нужно немного больше времени, чтобы подготовиться. Я была... Я не могла найти опоры. Как только я узнаю, как это сделать, со мной все будет в порядке». Она сглотнула, смочив пересохшее горло. Другая женщина мрачно усмехнулась. – «А, опора. Как это было бы здорово, правда?». А затем, не имея ни малейшего шанса подготовиться заранее, картины и мгновения ее прошлого снова потянулись вперед, и Гермиона стала искать способ вытолкнуть кудахчущую ведьму. Это было похоже на царапанье ногтями по каменной плите, болезненное и бесполезное. Беллатриса была повсюду в ее голове, безжалостно копаясь в чужих воспоминаниях без смысла и направления. Детские воспоминания возникали из ниоткуда, сцены, в которых она чувствовала стыд, унижение или печаль, отчетливо проступали перед ее внутренним взором. Теперь она могла понять, почему Гарри не хотел продолжать обучение окклюменции, когда самые личные моменты его жизни были показаны тому, кого он считал одним из своих самых сильных врагов. Теперь она оказалась в такой же ситуации. Не в состоянии сделать ничего, кроме как драться и кричать мысленно. Беспомощная. Снова. Она презирала чувство беспомощности. Если и было что-то в мире, что она ненавидела, так это не Беллатриса Блэк, нет, это была полная и абсолютная беззащитность. Когда Гермиона приготовилась снова закричать на бывшего Пожирателя Смерти, чтобы остановить это безумие, внутри нее раздалось яростное рычание, за которым последовал еще более громкий треск, похожий на звон бьющегося стекла. Жгучая боль вспыхнула между глаз и швырнула ее куда-то вперед, еще больше сбив с толку. Перед ее незрячим взором мелькали картины. Потребовалось несколько вспышек ее синапсов, чтобы понять, что то, что она видела, возникло не из ее собственного разума. Большой дубовый стол, за которым в торжественном молчании ели уныло одетые люди. Она сидела на коленях, съежившись в темном углу, дрожа и тяжело дыша. Наполненные слезами крики наполняли ее уши в то время как бледный человек - Сигнус? - откинулся назад, чтобы еще раз отхлестать ее пряжкой ремня. Где... это воспоминания Беллатрисы? Как она сюда попала? Все это так быстро проносилось мимо нее. Юная Андромеда лежала у нее на коленях, сотрясаясь от рыданий. Черные, бешеные псы окружили ее со всех сторон, рыча и щелкая своими пенящимися челюстями. Очутившись на черном мраморном полу, она скреблась в поисках чего-нибудь, чтобы убежать от чего-то среди паники и слез. Общая комната Слизерина, окутанная тьмой. Мужчина, менее змееподобный Волдеморт, улыбающийся ей тонкими губами и нежно тянущийся к ее щеке. Из-за пределов своего сознания Гермиона отдаленно заметила, что звук звериного воя становится все громче, но она была не в состоянии остановить то, что происходило. Погруженная в события, которые она не могла контролировать, столкнувшись с воспоминаниями, она не была уверена, что хочет испытать такое. Плывя в море воспоминаний, брюнетка понятия не имела, где искать выход, окруженная со всех сторон тем, что должно быть спрятано в самом сокровенном уголке сознания другого существа. Нарцисса в халате, с бесстрастным лицом. Еще один человек - Родольфус, возможно, его брат, - направил на нее палочку, с потом и царапинами на лице, произнося заклинание проклятия Круциатуса. Сигнус распростерся на полу, мертвый, женщина кричала от ужаса вне поля зрения. Очертания грубого темного существа, терзающего ее тело в почти непроглядной тьме. Волдеморт, каким они знали его в последний раз, с пустыми, бездушными глазами, указывал палочкой на нее почти рассеянно, губы вытянулись в тонкую нить, когда было брошено невербальное заклинание. Видение затмил резкий шум в голове. Десять, сто, потом, казалось, тысяча разных голосов, все они кричали, ударяя ее по голове так же эффективно, как дюжина кинжалов, вонзающихся в ее череп. Боль была такой ужасной, что Гермиона могла поклясться, что ее кости трескались, кровь текла из глаз и носа, мозг разрывался на части, но когда она схватилась за голову, все было в порядке. Крики заполнили каждый уголок ее существования. Она не могла ничего сделать, кроме как стонать и шататься в любом направлении, чтобы уйти от него, даже не чувствуя, когда ее плечо ударилось о стену. Непрошеные слезы потекли по ее щекам, но она их тоже не чувствовала. «ВОН! УБИРАЙСЯ!» - Голос Беллатрисы никогда прежде не достигал такой высокой частоты. «Не надо... как... п-помогите», - всхлипнула Гермиона, пытаясь сохранить здравый рассудок. Как быстро все началось, так же быстро и закончилось. Связь оборвалась, словно слишком хорошо натянутая линия, и обе женщины мгновенно вернулись в свои мысли. Брюнетке ничего так не хотелось, как соскользнуть на землю и свернуться клубочком, но у ее партнера по Обету были другие идеи. Ей не предложили никакой передышки. Тугая веревка обвилась вокруг ее шеи, заставляя ее пристально смотреть на темную ведьму. Именно в этот момент Гермиона поняла, что нечаянно пересекла большую, ярко-красную черту. Беллатриса не была в ярости. Она не была ни рассержена, ни зла. Не было достаточно сильного слова, чтобы описать ледяную печь, бушующую в глубине ее широко открытых глаз. Ведьму столкнули через всевозможные скалы, и теперь она так глубоко увязла в своем безумии, что Гермиона разразилась паническими слезами. Чистокровная, вне всякого сомнения, была готова к убийству. «Ты будешь страдать из-за этого, - сорвались с бескровных губ сладкие слова. Бледность ведьмы с волосами цвета воронова крыла стала серой, а ее кожа так туго натянулась на костях, что она приобрела жуткое сходство с Волдемортом в его худшие времена. - Я собираюсь выжать из тебя всю жизнь. Мягко. Нежно. Я буду смотреть, как ты, грязный, больной кусок дерьма, будешь бороться, пока не испустишь свой последний гребаный вздох, а потом я разорву твою грязную плоть голыми руками, прежде чем утащу тебя с собой в ад». Беллатриса была так близко, что брюнетка чувствовала ее сладкое, учащенное дыхание на своей щеке. Дрожа, молодая женщина слабо попыталась ослабить давление хлыста на своей шее, но черная ткань с треском натянулась туже. Дыхание Гермионы стало прерывистым. «Я... не виновата», - прохрипела она в последней попытке умоляя. Ее разгоряченное адреналином тело было прижато к ледяному зеркалу телом темной ведьмы. – «Просто умри, кровавая грязнокровка. Умри и сгни здесь. Даже крысам не понадобится мусор, из которого сделана твоя плоть». Туже. Кислород не проходил через ее задушенное дыхательное горло, и ее тело начало раскачиваться, легкие отчаянно хватали воздух. Гермиона боролась, царапая ногтями любое открытое место Беллатрисы, до которого могла дотянуться, ее кулак даже нашел поддержку в ребрах другой женщины. Но бывшая Пожирательница Смерти была так же невосприимчива к боли, как и к оскорблениям, просто перевернув тело более высокой женщины и прижав ее щекой к зеркалу, удерживая ее там с силой хищника. Перед глазами Гермионы заплясали черные и белые пятна, и она начала впадать в отчаяние. Я не хочу так умирать! Сначала ты спасаешь меня, а потом убиваешь сама. Это безумие! В каком я мире? Все эти недели тренировок. Все ее усилия были направлены на то, чтобы понять эту сумасшедшую. Все эти годы я потеряла, сражаясь на войне. Неужели все было напрасно? Ее палочка. Боже милостивый, у нее все еще была волшебная палочка. Почти потеряв сознание и действуя на автопилоте, она трясущимися пальцами прижала оружие к зеркалу и крепко зажмурилась, пытаясь произнести невербальное Редукто. Стеклянная стена рядом с ней разлетелась на миллион осколков, разрезав ее щеки и одежду, но в основном создав больше шоу, чем повреждений. Беллатриса с визгом отшатнулась, хлыст вокруг шеи Гермионы ослабел. Бросившись вперед, шнур полностью покинул ее, когда она рухнула на землю в метре или двух в сторону, почти вырвав от того, как жадно она всасывала доступный воздух. Еще раз ее тренировки за последние недели оказались бесценными, когда она заставила свои трясущиеся ноги двигаться в направлении дверей. Позади нее чистокровная еще не перестала пронзительно визжать, и когда брюнетка бросила взгляд через плечо, она увидела темную ведьму, колдующую над чем-то, что выглядело ужасно... О, чччерт... Адское пламя. Спасая свою жизнь, рев живого пламени толкал Гриффиндорку вперед быстрее. Жар и огонь лизнули ее спину, когда она была всего в нескольких шагах от своей свободы, и с попыткой, рожденной отчаянием, Гермиона бросила свое тело на закрытые двери, ударившись о дерево с глухим ударом. Они с грохотом распахнулись, вывалив ее на пол, где она перекатилась на несколько футов и вцепилась в каждый отросток, когда Дьявольское Пламя плюнуло и зашипело над ней, жадно обжигая волосы и ткань. Но двери Комнаты Требований захлопнулись так же, как и в прошлый раз. Эффективно спасая молодую ведьму и от ужасного огня, и от его создателя. Гермиона со стоном перевернулась на спину и несколько минут не двигалась. Может быть, это было ее воображение, но она могла поклясться, что все еще слышала высокие, визгливые звуки криков Беллатрикс, доносящиеся через исчезающую дверь. Она все еще была жива. Это означало, что Беллатрикс могла контролировать пламя, рожденное темной магией. Может быть, мне следует навсегда переехать из своих комнат в лазарет? Думаю, я уже могу снять там кровать. Когда она почувствовала, что может идти, гриффиндорка потащилась вниз по этажам. Никаких объяснений мадам Помфри было достаточным ответом для школьной медсестры, и она относилась к молодой женщине со своей обычной заботой. И, конечно, сообщила МакГонагалл, как только закончила. «Мисс Грейнджер, клянусь Мерлином, что с вами случилось? Ваша шея...». Директриса в отчаянии бросилась к ней, внимательно разглядывая белые бинты на шее брюнетки. «На этот раз это моя вина, профессор, - прохрипела младшая ведьма, морщась от боли в горле. - Наверное, я зашла слишком далеко с Беллатрисой». «Вы смотрели на себя, девушка? Какое "зашла слишком далеко" заслуживает такого обращения? - возмущенно спросила учительница. - Когда вы сказали: "Я справлюсь с ней", я поверила, что вы справитесь! Это недопустимо!» «Все стало личным. Очень, очень личным. Я даже не знаю, что произошло...», - Гермиона объяснила несчастный случай так хорошо, как только могла, но опустила детали прошлого Беллатрисы, просто упомянув, что то, что она видела, пришло от бывшего Пожирателя Смерти. Пожилая женщина терпеливо выслушала каждую деталь, в какой-то момент удивляясь вслух, что необычное изменение легилименции, вероятно, как-то связано с сильной магией Нерушимой Клятвы, разрушающей заклинание. «А потом она... сорвалась. Я была напугана до смерти, но я понимаю, почему это произошло. Случайно я ударила ее в самое уязвимое место. Она была готова убить себя вместе со мной, это должно было ранить ее так же глубоко», - сделав еще один глоток из ледяного стакана воды, она успокоила жжение в горле, возникшее из-за долгих разговоров. МакГонагалл сняла очки и, взглянув на свою подопечную, покачала головой. – «Мисс Грейнджер... если бы я не знала вас и вашу потребность помогать несчастным созданиям в этом мире, можно было бы подумать, что вы тоже сошли с ума». Гермиона смущенно улыбнулась. – «Наверное, мне нужно быть немного сумасшедшей, чтобы попытаться сделать что-то подобное». «Неужели вы ни капельки не сердитесь на мадам Блэк за то, что она попыталась покончить с вами?» «Рассердилась? Очень сильно. - Откинувшись на пушистую подушку, она обдумывала ситуацию. - Но... как я уже сказала. Я могу понять ее реакцию. Я... Я думаю, что, возможно, наконец-то коснулась того места, которое забрало то, что когда-то было нормальным человеком, и создало монстра, которого мы знаем сегодня», - сказала она более спокойным тоном. Минуту или две стояла задумчивая тишина, а потом Гермиона почувствовала, как учительница нежно положила руку ей на плечо. «Будьте осторожны с тем, чего вы пытаетесь достичь. Может, я и директриса, но вы уже взрослая женщина. Я знаю, что ваше сердце в нужном месте, и я знаю, что вы хотите только лучшего, но... будьте осторожны. Это все, о чем я прошу. Как друг, а не как учитель. Сегодня... это было слишком близко». Гермиона благодарно улыбнулась. Она снова забыла о том, что есть люди, которые очень заботятся о ее здоровье и здравомыслии. – «Благодарю вас, профессор, за заботу. Я попросила Беллатрису иногда беспокоиться о других, когда она делает что-то безрассудное... - Она рассмеялась, потом закашлялась. - Думаю, мне следует почаще следовать собственным советам». «Пожалуйста. В наши дни многие люди спят гораздо лучше. - МакГонагалл изобразила улыбку и встала со стула. Беспокойство прочертило глубокие морщины на ее лице, и брюнетка могла себе представить, что МакГонагалл больше всего на свете хотела покончить со всем этим и держать свою подопечную подальше от сумасшедшей. - Ты веришь, что тебе все еще угрожает опасность со стороны мадам Блэк?» «Нет, не думаю. Думаю, какое-то время она будет прятаться, но когда успокоится, то поймет, что я не имею к случившемуся никакого отношения. У нее ужасный характер, но она не глупа». Несмотря на свои смелые слова, Гермиона даже отдаленно не была уверена, что когда-нибудь снова увидит женщину с волосами цвета воронова крыла. Она очень хорошо представляла себе, что Беллатриса была настолько загнана в угол, что плюнула на приговор Министерства и сбежала, снова скрываясь от авроров. Она даже сама не была уверена, что хочет снова увидеть этого сумасшедшую. Этот последний раз действительно был слишком близок. Директриса разочарованно хмыкнула, потерла висок и оглянулась на свою подопечную. – «Суд дал вам право принимать собственные решения по этому поводу... но если мне сообщат, что вы снова попали в лазарет из-за безграничного нрава мадам Блэк, то у нее был последний шанс. У меня уже язва прямо сейчас, и эта игра в то, чтобы позволить тебе продолжать. - Брюнетка опустила голову, слегка кивнув на слова учителя. - Еще один раз, и ни один суд в мире больше не сможет удержать Беллатрису от тюрьмы». «У вас есть хоть одна веская причина, по которой я не должна сообщать в Министерство прямо сейчас?». Веская причина. Очень веская причина. Была ли она у нее? Она должна быть сумасшедшей, чтобы подумать об этом. – «Эти воспоминания... вас там не было. То, что я видела... это будет иметь значение. Я в этом уверена». Тишина. «Последний шанс. Я откланяюсь и позволю вам отдохнуть. Поправляйтесь скорее, мисс Грейнджер». Гермиона поблагодарила своего учителя, который, по ее мнению, должен был быть одним из самых замечательных людей, которых когда-либо видел этот мир. Она молилась небесам, чтобы однажды стать такой же уравновешенной, мудрой и понимающей, как нынешняя директриса. Джинни и Луна хотели навестить ее, но после разговора с МакГонагалл мадам Помфри строго запретила разговаривать. Чтобы показать своим обезумевшим друзьям, что с ней все в порядке и она не на грани смерти, она помахала им с кровати с яркой улыбкой, видя облегчение на их лицах. Все остальное время Гермиона думала и спала. Интересно, не зашла ли она слишком далеко, не только давя на Беллатрису, но и подвергая опасности свое собственное здоровье? Может быть, она склонна к самоубийству? Неужели она не воспринимала опасность, проиллюстрированную Беллатрису, достаточно серьезно? Может быть... может быть, дистанцироваться от темной ведьмы на некоторое время, если она не исчезла полностью, было лучшим вариантом действий. На следующее утро, когда она хлопотала над большой тарелкой с завтраком, школьная медсестра принесла ей толстое письмо. – «Это пришло тебе совсем недавно». Она оставила Гермиону читать и вернулась в свой кабинет. Любопытствуя, кто мог написать ей, молча надеясь, что Рон нашел своего внутреннего поэта и излил душу своей подруге, она получила в подарок незнакомый почерк. Ее глаза расширились, когда она заметила отправителя. Андромеда Тонкс. Гермиона никогда в жизни не вскрывала письмо так быстро. «Мисс Грейнджер, или, как ты, надеюсь, позволишь мне называть тебя, Гермиона. Нимфадора много рассказывала о тебе и твоих друзьях, и я действительно должна поблагодарить тебя за все, что ты сделала для моей семьи. У меня было несколько бесед с моей младшей сестрой, и я знаю, что вы присутствовали на нашей встрече. Я не сержусь, как Нарцисса, я понимаю любопытство молодежи. Я уверена, что ты не хотела ничего плохого. Она считает, что у тебя есть определенная связь с моей старшей сестрой. Моя дорогая, хрупкая Белла. Последние несколько дней и, если честно, лет я почти ни о чем другом не думала, особенно когда Нарцисса пришла ко мне с идеей рассказать тебе больше о том, что сделало ее такой, какая она есть. Нарцисса права, когда считает, что я знаю то, чего не знает она, она была слишком молода, чтобы помнить или понимать, что произошло. Я много боролась с собой из-за этого. Если это действительно хорошая идея, рассказать незнакомцу не из нашей семьи об этих секретах, то мы должны с чего-то начать. Я видела, какая Беллатриса сегодня. Я помню, какой она была раньше. Я знаю, что ей нужна помощь. Плохо. Нарцисса и я должны отодвинуть в сторону нашу гордость и стыд и, наконец, начать возвращать то, что Беллатриса потеряла для нас. И если есть шанс, ты можешь помочь... Я не могу стоять в стороне и позволить этому ускользнуть. Тогда позвольте мне начать с моей матери, Друэллы. Она очень холодная и очень пустая женщина. В наши дни, будучи сильнее, чем я была подростком, я могу сказать, что она заслуживает жалости за то, что родилась и вышла замуж в зверстве, которое они называют чистокровными семьями, без какого-либо выбора в этом вопросе. Ее воспитывали как разменную монету и актив, все время держали маленькой, как почти всех женщин. Сколько бы раз она ни отворачивалась и не обращала внимания на происходящее, я знаю, что у нее не было другого ответа на происходящее, и она цеплялась за внушение, передаваемое от родителей к детям из поколения в поколение. Но вы должны знать о моем отце. Наш отец, Сигнус Блэк III, сын, за которого каждый чистокровный волшебник продал бы собственную душу. Вы должны знать, что это традиция Блэков беречь своих детей и держать свое потомство в строю твердой рукой. Отец рос таким, и мы были следующим поколением, которое страдало от этого. Однако мало кто знает, что в то время наш отец был легилиментом в Министерстве. Он всегда стремился к власти и влиянию, которые можно получить, став Мастером Легилиментов, но никогда не достигал этого положения, всегда уступая место другим, более талантливым коллегам. Но это была идеальная способность сделать так, чтобы ваши дети выросли идеальными образцами чистокровных. Чтобы держать жену и детей в идеальном порядке. Я думаю, что вы уже можете почерпнуть из этих сведений, как должно было выглядеть наше детство, но все это можно было бы получить из подсказок и фактов, данных другими чистыми семьями, практикующими те же традиции. Но что тебе нужно понять, так это роль Беллы во всем этом. Мне было около трех лет, когда Белла разозлила моего отца. Я не знаю, что вызвало это, возможно, это было связано с их разногласиями во мнениях, но моя память может быть туманной. Это не то воспоминание, которое мне хотелось бы вспоминать часто. Я безошибочно помню, как он затащил ее во двор, поближе к тому месту, где держал своих любимых гончих, а я смотрела в окно. Он несколько раз хлестал мою бедную сестру ремнем, пока она не закричала и не промокла в крови... Не думаю, что я когда-либо испытывала такой ужас. Сигнус был неумолим в своем воспитании, контролируя каждое наше движение, вплоть до самых наших мыслей. Мы пошли на это, потому что были детьми и беспомощными. Все, каждая семья, с которой мы вступали в контакт, одобряли это. Но в тот день, когда он устроил ей эту ужасную взбучку, Белла изменилась и больше никогда не возвращалась к своему прежнему состоянию. Их споры становились жаркими каждый раз, когда они в чем-то расходились, и моя старшая сестра старалась раздражать отца как можно чаще, как только могла. Моя милая Белла. Вы даже представить себе не можете, какие испытания выпали на долю нашего детства. Став своенравной дочерью, она успешно удерживала его внимание от меня и Нарциссы. Каким-то образом Беллатрисе удалось найти способ блокировать его попытки Легилименции и довести его почти до безумия от ярости, заставляя мучить собственную дочь Непростительным Проклятием. Мне больно это писать. Мне так стыдно за то, что мы сделали, но я должна признаться, что все эти годы мы с Нарциссой прятались за спиной Беллатрисы, используя ее как щит, чтобы остаться наедине с монстром, которого я называю отцом. Я не выдержала давления и убежала в тот момент, когда мой любимый, замечательный Тед предложил мне свою руку, свою безопасность. Я заплатила за все эти счастливые годы, проведенные с мужем и дочерью, кровью своей сестры. Каждый день, вставая и глядя в зеркало, я проклинала себя за свою слабость. Не могу сосчитать, сколько раз я плакала от стыда за то, что чувствую себя такой счастливым в своей новой жизни, в то время как моя дорогая Белла с каждым днем все больше ломалась. Она никогда меня не простит. Гермиона, я тебя умоляю. Как мать Нимфадоры, как друг, которого ты, возможно, не очень хорошо знаешь. Белла стала монстром, каким когда-то был мой отец, упиваясь чужой болью, чтобы забыть ту, через которую прошла. Делать других людей несчастными, потому что в ее жизни никогда не было той искры надежды и света. Я знаю из пересказа Цисси, что Волдеморт предложил Белле выход из ее собственного ада, показав ей свое доверие и то, как приспособиться к мышлению насилия и убийства. Как я могла винить ее за то, что она согласилась? Как я могу винить ее за то, что она пытается отплатить миру за все, что у нее отняли? Пожалуйста. Не отказывайся от нее. Она совершит еще столько ошибок и сильно обидит тебя, но мы, ее собственная семья, уже однажды оставили ее позади. Ты - ее единственный шанс на нормальную жизнь. Мне жаль. С моей стороны нечестно перекладывать эту ответственность на плечи такой молодой женщины, как ты, но я не вижу никакой другой возможности помочь моей дорогой сильной и слабой Белле. Она самая замечательная женщина из всех, кого я знаю. С этим письмом я посылаю вам всю мою надежду и молитвы. Может быть, в один прекрасный день моего маленького Тедди смогут подержать руки моей сестры, даже не узнав, сколько боли они могут причинить. Я желаю вам всего самого доброго на свете. С глубокой признательностью, Андромеда Тонкс». Несколько часов Гермиона тупо смотрела на строки, написанные дрожащими пальцами, многие буквы были размыты теперь уже высохшими слезами их создателя. Когда она наконец сложила письмо, ее руки все еще дрожали.