Those Gilded Chains We Wear

«Гитлер, Сталин, Мао и другие диктаторы подвергались жестокому физическому обращению в детстве и отказывались признать этот факт позже. Вместо того чтобы увидеть и почувствовать, что с ними произошло, они отомстили за себя, убив миллионы людей. И миллионы других помогали им в этом» - Элис Миллер ________________________________________ Когда два дня спустя Гермиона освободилась от постельного режима и спустилась вниз, чтобы встретиться с друзьями за завтраком, она приготовилась сделать то, что ей ужасно не нравилось. Скрыть правду. Было ли это правильное решение? Скорее всего, нет. Гермиона уже застряла в своем личном слое ада, беспомощная между двумя половинами своего существа, которые боролись друг с другом в этом отношении. Брюнетка не хотела лгать людям, доверявшим ей, но она не видела другого способа скрыть факт активной попытки Беллатрисы убить ее. Джинни в гневе залезала на стену, и кто знает, что она говорила об этом Рону и Гарри? Ее лучшая подруга ни за что не позволила бы этому продолжаться, если бы знала, что сделала темная ведьма и сколько черт она пересекла. Когда-нибудь она расскажет им правду... но не сейчас. Не после того, как получила последнее письмо, спрятанное в ее заколдованной сумке. «Гермиона! Ты в порядке? Что случилось?» - Джинни не преминула поделиться своим беспокойством, и Гермиона почувствовала себя еще хуже оттого, что ей пришлось предать такую щедрую заботу. «Наши тренировки пошли немного... не в ту сторону. Похоже, мне нужно подлечиться, - ответила она с кривой улыбкой и села за стол. - Но мне кажется, что я уже иду на поправку. Неужели я пропустила большую часть школьных занятий?». Брюнетка тонко попыталась сменить тему. «Нет-нет, все в порядке. Я уверена, что ты скоро наверстаешь упущенное, я делала для тебя заметки. И Луна тоже», - Джинни все еще смотрела на нее в поисках признаков беспокойства, но Гермиона умело скрыла синяки на ее шее и щеке. «О, заметки. Я думала, ты сказала " нос"*, - задумчиво проговорила Луна, склонив голову. - Я подумала, что это любопытная просьба, но если вам когда-нибудь понадобятся носы всех ваших одноклассников, я их всех набросаю в своей папке». *(с англ. notes – заметки, nose – нос, в оригинале игра слов) Старшая гриффиндорка беспомощно хихикнула, а рыжеволосая просто глубоко вздохнула. – «Все в порядке, Луна, но все равно спасибо за тяжелую работу». «Хорошо, что это были только носы, - продолжала когтевранка, умело разрезая свой тост на треугольные кусочки. - Ноги были бы проблемой. Я не думаю, что они захотели бы снимать свои ботинки для меня во время уроков». «Просто спроси меня в следующий раз, если моя просьба покажется тебе странной, - предложила Джинни с улыбкой. - Тогда у тебя будет гораздо меньше работы». Гермиона была счастлива, что ее инцидент прошел так легко. К сожалению, ее удача была исчерпана этим оправданием, и ответ кармы пришел в виде десятков сов, наводнивших верхнюю часть Большого зала, чтобы доставить свой багаж. Джинни взвизгнула от счастья, увидев, что письмо упало в нескольких дюймах от ее тыквенного сока. – «Это от Гарри!». Через несколько секунд еще одна порхнула на тарелку Гермионы, к счастью, еще пустую, и брюнетка вспыхнула от возбуждения, увидев снаружи грязные каракули Рона. – «Рон тоже пишет мне. Может быть, они нашли больше Пожирателей Смерти». С улыбкой на губах она начала читать. В очередной раз он набрал очки за усилия, по крайней мере, за попытку написать ей как подруге, которой она была, а не как еще одному хорошему другу, которого можно было бы называть "Мужик!" каждые пять строк. Но новости, которые он принес ей, были весьма разочаровывающими. -...здесь ужасно много народу. У нас везде есть зацепки, но эти Пожиратели Смерти чертовски скользкие. Кингсли спросил нас, можем ли мы продолжать ходить на зимние каникулы, чтобы сделать Рождество немного безопаснее для всех людей дома, но сказал, что он поймет, если мы хотим сделать перерыв. Но Гермиона, ты должна понять, Гарри и я действительно хотим сделать все лучше для всех. Мы так близко! Поэтому мы решили не приезжать домой на каникулы. Мама, конечно, рассердится на нас, но я уверен, что ты понимаешь, не так ли? Если наши усилия спасут кого-то от травм, то это гораздо важнее, чем обмен неловкими свитерами в Норе. Подумай о том, что с тобой случилось! Если бы эти ублюдки уже не сидели в тюрьме, я бы сам задался целью преподать им урок! Я ужасно скучаю по тебе, Гермиона, но мы нужны для этого... Перескакивая через другие чувства, Гермиона опустила письмо, нахмурившись, и обнаружила, что ее собственное выражение отражается на лице рыжеволосой. «Они не приедут на Рождество, - громко простонала Джинни, тяжело опускаясь на стол. - Гарри написал, за кем они охотятся, более подробно. Хотите взглянуть?» Младшая Уизли была совершенно права, решив, что Рон опустил большую часть деталей, и она быстро прочитала письмо темноволосого мальчика, чтобы узнать больше о ситуации. Случайно прочитав более личную часть письма, настроение молодой ведьмы получило еще один удар, обнаружив, что у Гарри были небольшие проблемы с выражением и формулировкой своей любви и тоски по своей огненно-рыжеволосой подруге даже в такой торопливой записке, в то время как Рон буквально вырывался из ясных заявлений. Да, возможно, он и не самый романтичный из созданий, но немного больше усилий было бы неплохо. Они были вместе, черт побери, не в платонических, хотя и очень близких отношениях, едва перешагнувших стадию дружбы. Передав пергамент своей лучшей подруге, брюнетка сердито посмотрела на лежащее перед ней открытое письмо. Проблема была в том, что Гермиона могла понять ребят. Долг был важен, и если они действительно поймают кого-то из Пожирателей Смерти или других последователей, прежде чем те смогут устроить неприятности для ничего не подозревающих, празднующих семей, тогда это было действительно доброе дело. И все же она с нетерпением ждала встречи со своим парнем и того момента, когда сможет на время уехать из школы. Теперь же предпосылка казалась ей невероятно мрачной. «Мы все еще можем пойти и отпраздновать с твоей семьей...» - с сомнением пробормотала Гермиона, но Джинни сделала кислое лицо. «Я не в настроении. Ах, какая разница... давайте просто останемся здесь на Рождественский бал; будучи старостами, мы будем достаточно заняты приготовлениями. С таким же успехом мы могли бы остаться на все каникулы», - проворчала младшая гриффиндорка и схватила что-то поесть с середины стола. Поскольку Джинни осталась в Хогвартсе, брюнетка не видела смысла уходить в Нору. Конечно, она могла бы пойти и отпраздновать со своими родителями, но с последователями Волдеморта, все еще преследующими ее и Беллатрикс, это был не лучший выбор действий. Она не хотела, чтобы у ее семьи были еще какие-то неприятности после того, как они уехали в Австралию почти на год. «Тогда, похоже, мы останемся здесь. Давайте убедимся, что мы сообщим всем вовремя», - со вздохом предложила Гермиона, ее голод на это утро ушел. Но теперь у нее был еще один открытый вопрос, который включал в себя поиск и выживание некой ведьмы с волосами цвета воронова крыла. Комната Беллатрисы была пуста, когда брюнетка попыталась найти ее после занятий. Ей также не повезло с уборными девушек (использованными или неиспользуемыми), и Выручай-комната также появилась, показывая свободную, но выжженную дуэльную комнату. Повинуясь прихоти, юная ведьма надела теплую одежду и вышла из школы, когда уже наступила ночь. Пока Гермиона сидела и ждала на ступенях перед воротами, ведущими в Большой зал, ее глаза скользили по темному пространству. С некоторым чувством вины она заметила, что ни разу не навещала Хагрида вне обычного расписания, только встречалась с ним всякий раз, когда они разговаривали до и после уроков. Но, учитывая, что ее свободное время уже было заполнено до краев, он наверняка простит ей отсутствие визитов. Может быть, ей стоит попросить домашних эльфов помочь ей испечь рождественское печенье для широкоплечего мужчины. Смотреть, как гаснут огни в разных башнях и комнатах, было странно, сидя здесь в холодной, тихой темноте. Вскоре, однако, молодая женщина была очарована ясным видом безоблачного неба, где миллионы звезд сияли с разной силой во всех возможных видах узоров. Это было такое впечатление, которое даже величайший художник не смог бы запечатлеть на бумаге или пленке; это было чудо, которое вы могли открыть только для себя, своими собственными глазами. Ее взгляд немного блуждал, затем остановился на луне. Странно, как объект в небе может влиять на ваше настроение и жизнь. Небесное тело сегодня было прекрасно. Интенсивное и ярко сияющее, затем изгибающееся в темную сферу, которая цеплялась за свою белизну, как бы обнимая свет, который она отражала. Молчаливая, как луна, нависшая над их миром, молодая женщина не могла отрицать его мистики. Пленительный. И тюремщик каждого оборотня. Не имея ни малейшего представления о времени ночи, ожидание Гермионы было вознаграждено, когда фигура, более черная, чем темнота вокруг нее, молча зашагала к замку. Брюнетка была уверена, что Беллатриса видела ее издалека, но темная ведьма никак не показала, что заметила молодую женщину. Только когда Гермиона поняла, что чистокровная собирается просто пройти мимо нее, не сказав ни слова, она решила вмешаться. «Мы можем поговорить?» Ее шарада попыток игнорировать магглорожденную была сломана, Беллатриса остановилась на небольшом расстоянии, на середине лестницы. Она была почти бесформенной фигурой, полностью скрытой в своей темной мантии с капюшоном, глубоко надвинутым на лицо. «Понятия не имею, о чем мы могли бы говорить.» «О, теперь ты начинаешь притворяться скромницей», - парировала Гермиона, закатывая глаза. Ответа не последовало. «Хорошо, хорошо, - продолжила гриффиндорка, обхватив руками колени и притянув их ближе. - Если ты не хочешь говорить, то это сделаю я». Послышался шорох одежды, когда Беллатриса сменила позу. Каким-то образом бывшая Пожирательница Смерти сумела передать незаинтересованность даже без использования ее выражения или языка тела. «Я сожалею о том, что случилось, - быстро начала Гермиона, прежде чем другая женщина успела передумать и исчезнуть, - но я уверена, что не несу ответственности за этот... инцидент. Может быть, сила двух Нерушимых Обетов испортила связь или... ну, кто знает. Я не хотела, чтобы что-то подобное случилось. Дело в том, что я не очень рада, что ты пыталась меня убить, но... Я прощаю тебя за попытку». «Ого, ну разве мы не альтруисты сегодня, - прорычала темная ведьма. - Я уверена, что твое самолюбие должно быть слишком велико, чтобы чувствовать себя такой самодовольной и возвышенной надо мной». «Брось, Беллатриса, ты лучше, чем это. Не будь такой мелочной, - возразила молодая женщина, не желая, чтобы бывшая Пожирательница Смерти снова уговорила ее. - Я знаю, что видела вещи, которые ты не хотела, чтобы я видела, но что сделано, то сделано. Я знаю. И только наша смерть может изменить это». «Я могла бы стереть твои воспоминания», - предложила Беллатриса с лукавым оттенком, показывая, что она, возможно, уже направила свою палочку на другую женщину. Гермиона сохраняла спокойствие. – «Я предприняла против этого контрмеры, но, учитывая, что ты владеешь магией замечательного мастерства, можно предположить, что ты достигнешь своей цели тем или иным способом, если действительно захочешь. - Она еще немного выпрямилась. - Но я думаю, что за все месяцы, что мы были связаны до сих пор, я ни разу не дала тебе понять, что готова предать тебя. Это включает в себя мои личные знания о тебе». «Ты... никому не говорила? Даже твои друзья-Ласки? Мальчик-Который-Досадно-Не-Может-Оставаться-Мертвым?». «МакГонагалл знает, что я что-то видела в твоих мыслях, но не знает, что именно. Или кого». Беллатриса фыркнула и снова начала расхаживать по ступеньке, на которой стояла. – «Я тебе не доверяю. Может быть, сейчас ты готова держать эти знания при себе, но в конце концов ты только ждешь подходящего момента. Правильное место, чтобы использовать их, чтобы сбить меня. Каким бы добрым человеком ты ни казалась, в конце концов все эгоистичны, когда дело доходит до этого». «Неужели ты не можешь хоть немного довериться мне?» «Нет, я не могу, - прошипела темная ведьма, подходя на несколько шагов ближе, словно пытаясь скрыть кровоточащую боль в голосе. - И я даже не буду пытаться. Потому что те воспоминания, которые ты видела? Они должны быть моими и только моими! Я никогда не планировала делиться этим ни с кем. Ни с любовником, ни с товарищем, ни даже с сестрами. Ты отняла у меня нечто сокровенное, и я никогда не получу этого обратно, даже если заколдую твой мозг до тех пор, пока он не превратится в булькающий суп! Желая того или нет, ты стала величайшим врагом моей жизни, грязнокровка, и я найду способ заставить тебя заплатить за это, поверь мне». «Беллатриса, неужели я ничего не могу сделать, чтобы доказать...» - начала Гермиона, кровь отхлынула от ее вен, когда она столкнулась с такой ненавистью, но была снова прервана. «Ты можешь заткнуться, грязная девчонка. Даже если ты никогда больше не заговоришь со мной, это будет слишком скоро. Просто продолжай тянуться ко мне, ты, жалкое ничтожество, мне будет очень приятно избить тебя там, где тебе самое место. Оставь. Меня». С громким и последним шорохом ее мантии бывшая Пожирательница Смерти развернулась и зашагала вверх по лестнице, оставив молодую женщину позади в морозном воздухе. Это скорее лай, чем укус. Гермиона выдохнула сквозь комок в горле, завязавшись в узел. Там были некоторые прогрессы с тех пор, как они начали жить в Хогвартсе. Беллатриса, возможно, и не была дружна с гриффиндоркой, но они, по мнению Гермионы, выработали нейтральные отношения, основанные на необходимости выживания обоих. Не было никакого намека на то, что чистокровная будет активно работать против нее после окончания учебного года, и они пойдут своей дорогой, но теперь это выглядело так, как будто темная тень прилипла к ее плечу на всю оставшуюся жизнь. Эта раздражающая, глупая, ужасная, самовлюбленная, эгоистичная... сука! Она даже не чувствовала себя комфортно, ругаясь про себя слишком часто, но она должна была выплеснуть свои проблемы куда-нибудь. И Беллатриса оказалась гораздо большей проблемой, чем она могла себе представить, проклятой проблемой, от которой она просто не могла избавиться. Что же ее так притягивало? Почему она не обратилась за помощью и не убедилась, что ей не придется видеть чистокровную садистку до конца учебного года? Или когда-нибудь еще? Ответ был спрятан в письме, которое она снова вырвала из своей заколдованной сумки, читая сложные строки и слова, казалось, в миллионный раз. Беллатриса превратилась в чудовище, каким был ее отец. Сколько вторых шансов заслуживает человек? Сколько было слишком много? Была ли она действительно подходящим человеком для того, чтобы попытаться спасти Беллатрису от ее саморазрушительного пути? Гермиона молчала. Когда "узнать больше" о чистокровной превратилось в "спасти ее"? Судорожно вздохнув, брюнетка наклонилась вперед, пока ее нос не погрузился в запах чернил и пергамента. Готова ли она превратить свою жизнь в ад, чтобы попытаться изменить жизнь другого? Иногда быть одним из хороших парней действительно, действительно отстой. По-королевски. Возможно, пришло время Гермионе сначала разобраться в себе, прежде чем начинать с кем-то другим.