Those Gilded Chains We Wear

«Наши сомнения - предатели и заставляют нас терять добро, которое мы часто могли бы выиграть, боясь попытаться» - Джейн Аддамс. ________________________________________ Молли Уизли действительно была не в восторге от того, что большинство ее детей остались на Рождество далеко от дома, но, будучи доброй натурой, она все равно пожелала им счастливых праздников и пообещала, что 25 декабря они не останутся без подарков. Зима накатывала густыми снежными покровами и леденящим холодом, что не мешало младшим школьникам резвиться в белом морозе и бросать снежки во все движущееся. Потолок Большого зала изменился, как и украшения в Хогвартсе, и атмосфера праздника поднялась в каждом коридоре и комнате. Гермиона редко сталкивалась с Беллатрисой, и, верная словам темной ведьмы, другая женщина была особенно язвительной всякий раз, когда она и брюнетка случайно встречались в их гостиной. Это действовало гриффиндорке на нервы больше, чем обычно, так как у нее даже не было праздника в Норе, который она и ее друзья с нетерпением ждали. Так что Гермиона с немалым ликованием подхватила быстро подтвердившиеся слухи о том, что Люциуса Малфоя отправили обратно в его Поместье под "домашний арест", потому что она знала, как это взбесит его невестку. Несмотря на все, что Люциус сделал во время Второй войны, это был довольно легкий приговор: он должен был оставаться в своем доме в течение следующих десяти лет под постоянным наблюдением, если только не получал специального разрешения на выезд по любому поводу, а также выплачивал солидный гонорар выжившим в войне и Министерству. Гермиона чуть не упала в обморок от количества нулей, которые содержала эта сумма. Сказать, что Малфои были грязно богаты, было бы преуменьшением с той самой секунды, как она их встретила. Кроме того, если Люциус когда-нибудь снова окажется виновным в проступке, для него это будет прямой путь в Азкабан. Но знание о том, что блондин - Пожиратель Смерти возвращается в Малфой-Мэнор, также дошло до темной ведьмы, вероятно, благодаря замечанию ее восхищенной сестры, и это проявилось в том, как расстроенная Беллатриса топала вокруг каждый раз, когда выходила из своей комнаты. У Гермионы было легкое предчувствие, что теперь она не получит передышки от чистокровной. Вместо этого брюнетка погрузилась в работу. Джинни была права в своем предположении о том, что многое еще впереди, и поскольку до Святочного бала оставалось всего несколько дней, нужно было подготовиться к приезду студентов из Шармбатона и Дурмстранга, а также начать голосование за представителя школы - чемпиона Хогвартса. Никого в школе, кроме самой победительницы, не удивило, что Гермиона Грейнджер победила почти с половиной собранных голосов. Ее лучшая подруга подпрыгивала от радости, и ей пришлось заставить брюнетку выйти из шокированного, взволнованного оцепенения, чтобы она могла принять поздравления как от студентов, так и от учителей. Пока она была занята всем происходящим, время шло быстро. МакГонагалл велела старшим девочкам и мальчикам тесно сотрудничать с ней, чтобы воплотить в жизнь видение праздника этого года. Когда утром 23-го большинство студентов ушли, она навязала своим помощникам свободный день и посоветовала им воспользоваться случаем, чтобы самим заняться подготовкой к Святочному балу. Джинни ухватилась за возможность потащить Гермиону с собой в Косой переулок, где они могли бы посмотреть, какие платья надеть на танцы. – «Ты же Чемпион Школы! Тебе нужно что-то гораздо более особенное, чем последний Рождественский бал». Старшая гриффиндорка была менее уверена в таком выборе. - « Мне понравилось мое платье. Я чувствовала себя красивой». Рыжая закатила глаза. – «Да, и в этом все дело. Ты была хорошенькая. Я имею в виду, это выглядело великолепно и все такое, но теперь тебе восемнадцать и ты представитель Хогвартса, и тебе действительно нужно заставить девочек Шармбатона позеленеть от зависти». Она усмехнулась внезапной и пылкой энергии своей подруги. – «Что заставило тебя так сильно соревноваться, Джинни?». «Ничего, кроме того факта, что у наших идиотов-парней есть дела поважнее, чем взять свободный день, чтобы пойти на Святочный бал со своими лучшими половинками, - проворчала Джинни, хотя она разделяла мнение Гермионы о том, что мальчики уважают выбор охотиться на своих врагов. Тем более теперь, когда на ее лучшую подругу напали на территории школы Хогвартса. - Когда они увидят нас на фотографиях, то не захотят ничего, кроме как повернуть время вспять, чтобы быть с нами в ту ночь. Мы заставим их и всех остальных мальчиков в школе пускать слюни от желания - просто предоставь это мне!» Опасаясь худшего, Гермиона лишь нерешительно подчинилась. Джинни заставляла ее надевать одно откровенное платье за другим, становясь все более возмутительной с ее выбором - как и с каждой одеждой, ткань становилась все более редкой, и цена росла. Пока Гермиона не огрызнулась, уже ярко покраснев от того, что предложила ее лучшая подруга. Она наконец-то опустила ногу, когда шопоголик вытащил различные виды подвязок. «Ладно, хватит. Нет больше! Найди мне платье, которое не обнажает больше кожи, чем мой купальник, или ты сможешь ходить по магазинам весь остаток дня сама!». Джинни надулась, но неохотно уступила. И вдруг ее выбор в платьях стал намного более изысканным теперь, когда она больше не выходила за рамки. Она была даже той, кто нашел красиво стилизованный наряд, в котором Гермиона чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы носить, в то же время выглядя прилично и все еще заманчиво. Когда рыжеволосая тоже нашла подходящий ее интересам наряд и купила его на собственные деньги, обе женщины подыскали подходящие аксессуары и вернулись в школу с более легкими кошельками и подняли волнение перед предстоящим святочным балом. Поскольку в этом году другие школы приезжали в Британию гораздо позже, чем во время Турнира Трех Волшебников, существовало исключение из правил о том, чтобы перенести дату танцев, поскольку ни у кого не было времени достаточно хорошо узнать других учеников. Это понравилось двум друзьям, так как было бы странно найти кого-то, идущего с ними, когда они на самом деле уже были заняты. Утром 25 - го числа Гермиона обнаружила в ногах кровати кучу подарков. Был, конечно, самодельный свитер от матери Рона, сшитый из красной шерсти и с желтыми вставками на манжетах. Рычащий желтый лев был спереди, завершая гриффиндорский образ, который выдавал свитер. Он был на удивление красивым и теплым на вид, поэтому она сделала мысленную заметку, чтобы ткнуть Рону в лицо, что его мать имела довольно неплохой талант, скрытый при создании их рождественских подарков. Там было еще кое-что от ее родителей, небольшой подарок от Луны и, что удивительно, даже сувениры и цветы от Гарри и Рона, а также другие маленькие приветы от разных друзей. В это утро Большой зал буквально разрывало от предвкушения: все обсуждали предстоящий вечер со своими одноклассниками или иностранными гостями. Гермиона почти с грустью отметила, что не сможет посещать другие школы в следующем году, так как закончит свое образование. Наконец настало время обеим женщинам собраться. Когда брюнетка собрала свои вещи, чтобы отправиться в комнату Джинни, где они должны были помочь друг другу с одеждой и прической, она прошла мимо ухмыляющейся Беллатрисы, прислонившейся к дверному косяку. «О, как мило. Грязнуля делает себя презентабельной для кучки прыщавых мальчишек. Хочешь с кем-нибудь перепачкаться, дорогая?». «Я хочу, чтобы ты знала, что я Чемпион школы, - выпалила брюнетка, не в настроении спорить, царапая ее самооценку. - И, как ты прекрасно знаешь, я уже занята». «О, я знаю все о твоем красивом, бесполезном титуле, - протянула темноволосая ведьма, лениво обходя вокруг молодой женщины. - И то, что тебя похитили, не исключает возможности тайно... развлекаться на стороне». «Если ты изменила своему мужу, это еще не значит, что я должна следовать твоему примеру. На самом деле, ты – отличный пример, почему я не должна этого делать», - проворчала Гермиона. Она отвернулась, собирая свои вещи, в то время как Беллатриса наблюдала за ней со смешком. «А, дерзкая. О, как ты меня ранишь! - Чистокровная театрально приложила обе руки к сердцу и изобразила на лице боль. - Разве молодые не должны слушать старших?». «Ты - единственное известное исключение из правил, - огрызнулась Гермиона, бросая упакованную сумку на диван и наклоняясь к маленькой женщине. - И поверь мне, я совершенно уверена, что проведу чудесный вечер без твоих постоянных детских придирок. Спокойной ночи, Беллатриса, оставайся одна в своей комнате». С этими словами она оставила темную ведьму позади, только в последнюю секунду удержавшись от того, чтобы не хлопнуть дверью, как это обычно делала другая женщина. Затем вернулась через пять секунд с ярко - красным лицом, чтобы схватить свою забытую сумку, желая какого-то чуда, чтобы стереть проклятую ухмылку с губ Беллатрисы, когда она снова поспешила наружу. Три часа спустя Гермиона стояла в темном коридоре, прямо перед порогом, отделяющим ее от Святочного бала. Поколебавшись, она схватила сумку. «Что случилось? Пойдем, - поторопила ее Джинни, положив руку ей на плечо. - Не волнуйся, ты действительно прекрасно выглядишь» Знала ли она? А может и знала. Сделав глубокий вдох, Гермиона представила студенческому миру себя и свое белое облегающее платье. Ткань была скроена наподобие греческой тоги, одно плечо было прикрыто, а другое оставлено обнаженным. Вырез на юбке доходил ей до колен, а вырез на груди был глубже, чем она привыкла, огибая край скромности. Завершали наряд простые белые туфли-лодочки, серебряная цепочка на шее и белая сумочка, которую она крепко держала в пальцах. Джинни заставила ее волосы повиноваться, так что ее каштановые пряди блестящими волнами падали на слегка обнаженную спину. Несколько молодых людей, поднимавшихся и спускавшихся по лестнице, остановились и уставились на нее, некоторые даже забыли, что у них на руках висят ревнивые спутницы. Джинни, одетая в зеленое платье с более короткой юбкой, чем у Гермионы, и с закрытыми плечами, хихикала рядом с ней, когда слизеринец неосознанно капал фруктовым пуншем на свой костюм, глазея на Школьного Чемпиона. Почти никто из присутствующих, за исключением нескольких семиклассников, не видел Гермиону на первом Святочном балу, большинство из них были слишком молоды, чтобы присутствовать. Поэтому для всех студентов было шоком увидеть их послушную, трудолюбивую Старосту, похожую на манекенщицу и демонстрирующую неплохую фигуру. Учителя и домашние эльфы изо всех сил старались украсить Большой зал. Они использовали теплые рождественские цвета, смешанные со снегом и льдом нынешнего сезона. Гигантские люстры окрашивали все вокруг в золотой цвет, а пол сиял и отражал каждое движение, как будто люди танцевали на хорошо отполированном золотом блюде. Это было остроумно и искусно, обещая каждому посетителю чудесный вечер песен и танцев. После того, как она мягко отказала пятому парню, приглашавшему ее на следующий танец, гриффиндорка почувствовала себя вполне комфортно в своей шкуре. Как и в прошлый раз, когда она появилась на Святочном балу, осознание того, что она желанна для каждого мужского объекта в Большом зале, было очень сильным, хороший толчок для эго, и на этот раз она развратилась в хорошем чувстве быть желанной. Ее рыжеволосая подруга где-то вдалеке танцевала с симпатичным молодым человеком из Шармбатона. Джинни прошла через партнеров по танцам быстрее, чем некоторые меняли напитки, убедившись, что ни один из них не обнадежился, когда она оставила их стоять позади после того, как музыка закончилась. Вскоре Гермиона оказалась втянутой в разговор с двумя своими одноклассниками, которые обменивались любезностями с двумя дружелюбными молодыми людьми из Дурмстранга, причем обе стороны задавали полные интереса вопросы о том, чем их школа и образование отличаются друг от друга. «Это правда, что ты все еще преподаешь Темные искусства там, откуда пришел?» - спросила Джессика, школьная подруга Гермионы, широко раскрыв глаза. «О нет, нет. Это было сделано при нашем последнем директоре Каркарове, - ответил один из иностранцев, качая головой. - Но теперь, во главе с мастером Стоичковым, нам запрещено учиться. Мы так же против них, как и вы». «Не могу себе представить, как я там живу, - вздрогнув, ответила девушка. Это была одна из гриффиндорских девушек, которую они с бывшим Пожирателем Смерти спасли от Грейбека и его спутниц несколько недель назад. - Я слышала, там очень холодно. Я уверена, что замерзну на целый год». «А, у нас есть вайи, чтобы согреться, - со смехом ответил другой дурмстрангец. Он был маленьким и стройным, но красивым с темной копной волос и дружелюбными глазами. - Ни одна девушка не должна замерзать там, где мы живем». «Гермиона, - прошептала ей на ухо другая девочка, Мария, пока Дженнифер хихикала над симпатичным мальчиком, - это Ансгар, школьный чемпион Дурмстранга. Разве он не красив?». «Э...Да, конечно, - неловко ответила брюнетка, ее присутствие было замечено двумя мальчиками норвежской внешности. - Добро пожаловать в Хогвартс. Надеюсь, вы отлично проводите вечер?». Гермиона быстро переключила передачи, возвращаясь к своей роли Старосты. «А, знаменитая Гермиона Грейнджер, верно? - Ансгар придвинулся ближе, нежно взял ее за руку и поцеловал в нескольких дюймах над костяшками пальцев. - Какая ты красивая. Твои фотографии в газетах не делают тебе чести, не так ли, Фредрик?». Он весело подмигнул ей, когда снова выпрямился. Красные одежды Дурмстранга облегали его как перчатка. «Вовсе нет, вовсе нет. Но все женщины здесь, в Британии, кажутся очень красивыми», - ответил предполагаемый Фредрик, улыбаясь одноклассницам Гермионы. Блондин был не так привлекателен, как его друг, но достаточно, чтобы оба покраснели. «Я думаю, было бы замечательно учиться в другой стране, - вздохнула Джессика. - Но вы же не принимаете магглорожденных, не так ли?». «До войны-нет, - поправил их Фредрик, улыбаясь. - Многое изменилось. Я уверен, что вы все будете рады закончить учебу в нашей чудесной школе». Не интересуясь темой магглорожденных, Гермиона хотела извиниться, но обнаружила, что Ансгар стоит рядом с ней с любопытным, пытливым выражением лица. Решив не быть грубой, она завела с ним разговор и нашла другого мальчика довольно умным и обаятельным, не слишком навязывая ей свой интерес. Рон, пожалуйста, возьми листок из книги таких людей. Пожалуйста? У нее не было ни малейшего желания "развлекаться на стороне", как выразилась Беллатриса, но и не было причин грубить такому дружелюбному молодому человеку, как Ансгар. Она поймала себя на том, что ей весело, и без того ревнивые взгляды, брошенные в ее сторону, усилились в десять раз теперь, когда красивый Чемпион Дурмстранга ловил каждое ее слово. Ансгар рассказывал ей о школьной территории и предметах, преподаваемых за стенами его школы, когда он мельком увидел что-то на ее руке. – «О? Это шрам от войны?.. Это послание?» Он повернул голову, пытаясь рассмотреть поближе. Гриффиндорская кожа сначала была слишком горячей, а потом ледяной, когда она вспомнила позорный шрам на своей руке. Только укус оборотня был прикрыт одним плечевым ремнем платья. Однажды она сказала, что гордится тем, что она магглорожденная, "грязная грязнокровка", но, возможно, ее слова были сказаны в пылкий момент. Проклиная свой темперамент и прижимая руку к боку, она нервно улыбнулась. «Так и есть... это всего лишь небольшой шрам, ничего особенного. Многие из тех, кто воевал на войне, переняли от нее нечто подобное. На одного из моих одноклассников даже напал оборотень...». Прежде чем она успела попытаться отвлечь его еще больше, что-то другое оказалось более удачливым в этом. Гермиона поняла, что вокруг них нарастает суматоха. Время от времени люди начинали шептаться и перешептываться, все поворачивались в сторону лестницы. Было даже несколько потрясенных вздохов. Ансгар и Гермиона растерянно огляделись вокруг, прежде чем проследить за заинтересованными взглядами до места происхождения. – «Мин Гуд», - прокомментировал Чемпион Дурмстранга на своем родном языке, подняв брови. То, что она заметила, было похоже на удар в живот брюнетки. «Этого не может быть...» На верхней ступеньке лестницы стояла Беллатриса, опираясь на руку хорошо одетого семикурсника Слизерина. Старшая ведьма была как темное зеркало для самой Гермионы, демонстрируя невероятно детализированное и сложное черное платье с разрезом до середины колготок. Ее бледные плечи были оставлены свободными, с очень, очень низкий пояс из ткани прикрывал ее спереди и обвивался вокруг предплечий. Беллатриса, конечно же, была в своих фирменных ботинках на высоком каблуке. Ее обычно сумасшедшая копна волос была уложена в водопад самых великолепных черных локонов, которые когда-либо видел этот мир, спускаясь по плечу до бедер и скрывая татуировку Азкабана на шее, точно так же, как длинные, чернильно-черные атласные перчатки скрывали шрамы на запястьях. Как только все повернулись, чтобы посмотреть, из-за чего поднялся шум, в зале воцарилась тишина. Даже учителя, казалось, были озадачены внезапным появлением, глядя на бывшего Пожирателя Смерти с отвисшими челюстями. Гермиона, сама не в силах дышать в состоянии шока, подумала, не потеряли ли они дар речи из-за того, что увидели печально известную Беллатрису Блэк лично... или потому, что чистокровная была абсолютно потрясающей в своей попытке воссоздать облик соблазнительного суккуба. Сплетни вспыхнули между студентами, когда Беллатриса и ее "кавалер" спускались по лестнице в медленной, королевской элегантности, проходя мимо людей, не глядя, излучая достоинство, которое ставило их так высоко над всеми остальными в комнате. Ансгар следовал за ними, тупо моргая. «Это... это одна из студенток?» «Нет, - выдавила Гермиона, скрежеща зубами от нарастающей ярости. - Ни в коем случае. Извини, я на секунду». Старшая Девочка подошла к темной ведьме почти одновременно с МакГонагалл, которая уже расспрашивала старшую Блэк о ее решении прийти на Рождественский бал. «Мадам Блэк, это студенческий бал. Что заставило вас прийти сюда в таком виде? И тем не менее встречаться со студентом, который вдвое моложе вас!» - Директриса была не менее сердита, чем Гермиона, и ее зеленые глаза горели, как печь. «Никто не говорил, что только студенты и учителя могут присутствовать. В настоящее время я являюсь гостем этой школы, так почему же мне нельзя приходить сюда?- Беллатриса лукаво улыбнулась. - А, а это? Это семья. Как тебя зовут, милый?». «Нед, мэм», - сухо ответил стоический светловолосый слизеринец. «Ах да. Нед. Напомни мне написать твоей матери письмо о ее выборе имен. Но, возвращаясь к теме, Нед - дальний родственник семьи Блэков, и как ответственный старший член семьи я обязана позаботиться о том, чтобы он не попал в беду. Или это будет проблемой, профессор?» - Темная ведьма наклонила голову и моргнула веками, покрытыми тяжелым темным макияжем, отчего ее кожа казалась белейшим снегом в сладкой, невинной манере, которая противоречила всему, за что выступала Беллатриса. «Если я увижу, что вы создаете какие-то неприятности, вы выйдете за эти двери раньше, чем успеете вытащить палочку, мадам Блэк, будьте уверены. Я не хочу, чтобы вы испортили студенческий вечер, я ясно выразилась?» «О, будьте уверены, что сегодня вечером я буду вести себя наилучшим образом, - ответила чистокровная с тонкой улыбкой. - Иди, Нед, иди поиграй со своими друзьями. Я уверена, что они не захотят, чтобы я, старая, скучная ведьма, вмешивалась в ваши разговоры». Несмотря на ее репутацию, большинство молодых людей в Большом зале, казалось, хотели совершенно противоположного, не говоря уже о том, что в ее нынешнем наряде и свежем, молодом теле не было ни одного, кто бы объединил "старую, скучную ведьму" и "Беллатрису Блэк" в одном предложении. МакГонагалл была недовольна происходящим, но не могла выгнать другую женщину без веской причины или без скандала. Так что темная ведьма осталась. Беллатриса, неторопливо направляясь к буфету, бросила злобную ухмылку в сторону Гермионы, которая заставила молодую женщину сжать кулаки, пока ее ладони не заболели от давления. Только когда Джинни коснулась ее плеча, она отвела взгляд. «Эта... эта глупая корова! - прошипела брюнетка, не в силах успокоиться. - У нее не было ни малейшей мысли, что она хочет появиться в таком виде! Вот почему она так долго ждала в своей комнате и пряталась, она хотела показать свое новое " я " в большой, причудливой сцене. И в то же время испортить мне хороший вечер!». «Успокойся, Гермиона, пока не лопнула вена. Послушай, все не так уж плохо, - попыталась успокоить ее рыжая, хотя и бросала не менее злобные взгляды в спину другой ведьме. - Просто оставайтесь в разных частях комнаты, и все будет хорошо. Большой зал достаточно велик для вас двоих». Джинни снова привела подругу в некое подобие спокойствия и даже уговорила ее немного потанцевать. Первый мальчик, попытавший счастья, не заставил себя долго ждать, и вскоре Гермиона обнаружила, что занята на танцполе, пытаясь раствориться в музыке и движениях. Она даже наткнулась на Луну, одетую во все цвета рождественской елки и счастливо раскачивающуюся под звуки музыки. Через три танца молодой женщине удалось лишь частично успокоиться, так как каждый раз, когда она замечала темную ведьму, она собирала вокруг себя толпу молодых людей, которых развлекала флиртом и разговорами. Гермиона не ожидала, что Беллатриса может быть настолько общительной, если захочет, особенно в комнате, полной "прыщавых" подростков, если использовать собственное описание темной ведьмы. Но бывшая Пожирательница Смерти была притягательной силой вечера, и последняя капля была достигнута, когда она увидела Ансгара, стоящего рядом с женщиной с волосами цвета воронова крыла и смеющегося над чем-то, что она только что прокомментировала. Гермиона хотела выбежать из зала, когда пара повернула к ней головы, давая понять, что она была забавной темой для обсуждения. Быстро бросившись к буфету, чтобы выпить чего-нибудь прохладного и успокоить свои напряженные нервы, она с трудом пробилась к чашке с фруктовым пуншем. Когда она сделала большой глоток красной жидкости, она потекла по ее горлу со странным послевкусием колючего жжения. Чья - то рука схватила ее за плечо и оттащила на несколько футов в сторону. – «Гермиона, осторожно, - прошептала Мария ей на ухо, - кто-то подсыпал кое-что в пунш. Учителя еще не знают». «Что-нибудь случилось?» - быстро спросила она, чувствуя, как кровь отхлынула от ее лица. Что, если она проглотила какое-то любовное зелье? «Нет, просто алкоголь, но, пожалуйста, пожалуйста, никому не говори! Нам так весело! Я не знаю, кто это сделал, но это, наконец, немного развязывает языки мальчикам. Но не пей слишком много, иначе МакГонагалл сразу же закончит бал». Другая девушка-гриффиндорка подмигнула ей, а затем вернулась к своей группе людей, оставив брюнетку стоять в одиночестве в толпе. Кто-то наблюдал за ней. Это было похоже на светящиеся шипы, атакующие ее шею. Обернувшись, Гермиона поймала на себе мрачный взгляд Беллатрисы, другая ведьма полулежала в другом конце комнаты. Даже отсюда гриффиндорка мог ясно различить надменную ухмылку чистокровной. Затем она произнесла одними губами слово "ханжа", и вызов был брошен. Несколько тысяч предупреждающих звоночков звенели в голове Гермионы. Это должно было плохо кончиться. Это противоречило... большему количеству правил, чем она могла сосчитать в своем нынешнем рассеянном состоянии. И новый глоток напитка, который она сделала, обжег ее живот, согревая и возбуждая. Не делай этого. Ты не должна этого делать. Это очень, очень плохая идея ... о, ради всего святого, я больше не съеживаюсь. Не сводя глаз с другой женщины, Гермиона выпила свой напиток несколькими большими глотками. Потом самодовольно вздернула подбородок и слизнула с губ последние капли. Беллатриса откинула голову назад и потревожила некоторых своих поклонников радостным смехом. Полчаса спустя брюнетка смутно осознала, что это был один из ее самых глупых поступков. Теплое свечение в животе превратилось в тошнотворное чувство, и, не привыкнув даже к малейшим дозам алкоголя и ничего не съев заранее, яд попал прямо в кровь, чтобы наполнить голову ватой. Было так тепло. Гермиона не была уверена, была ли она просто пьяна или полностью пьяна, но она, по-видимому, могла ходить прямо, так что, если немного повезет, это было только начало. Ее губы слегка онемели, а золотой свет люстр казался слишком ярким. Все формы и грани вокруг нее казались более четкими, яркими и реальными, слишком реальными, как будто она шла наяву через мир снов. Испугавшись собственного состояния, гриффиндорка попыталась найти свою лучшую подругу, но все было слишком шумно, и пробираться сквозь толпу становилось все труднее, каждая клетка тела с каждой минутой все больше расслаблялась. Внезапно почувствовав, что задыхается от всех болтающих и смеющихся студентов вокруг нее, молодая женщина почувствовала, как ее сердцебиение резко подскочило с мгновенной паникой. Прочь. Мне нужно уйти. Она вслепую нашла тихое, темное место на той стороне, где колонна встречалась с углом стены. Там она положила ладонь на твердую поверхность, за которой быстро последовал ее пылающий лоб. Прохладная, гладкая каменная плита высосала часть тепла из ее кожи, и она оставалась спиной, не смотря на студентов в течение нескольких мгновений, пока шум в ушах не успокоился и не позволил ей снова услышать свои собственные мысли. Внутрь, наружу. Внутрь, наружу. Дышать. Гермиона так устала, что ей захотелось слиться с серой стеной, к которой она прислонилась. Путь на вершину башни в ее состоянии казался бесконечным. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не позволяйте МакГонагалл найти меня такой. Я умру от унижения. И стыда. И чувства вины. В конце концов, возможно, директриса была бы лучшим выбором. «А теперь посмотри на это. Разве ты не чувствуешь себя так хорошо?» Застонав от этого хорошо знакомого, тошнотворно сладкого тона голоса, брюнетка медленно повернулась, пока ее лопатки не оказались на одном уровне с камнем, а затем свирепо посмотрела на женщину с волосами цвета воронова крыла. «Это все твоя вина. Не могла уговорить мальчишек порезвиться с тобой, пока они трезвые?» Беллатриса ухмыльнулась, положив ладони в перчатках на бедра. – «О, завидуешь моей привлекательности для парней? А что, ты хотела немного побыть наедине с этим красавчиком Ансгаром?» Возмущенная Гермиона собралась ответить ей гневной отповедью, но темная ведьма усмехнулась и подошла ближе. – «Не сердись так, дорогая, ты должна поблагодарить меня. Я подумала, что, если я принесу немного специй на вечеринку, это расслабит их для тебя». «Ты подсыпала в пунш?» «Не глупи, конечно, нет. - Беллатриса отмахнулась от обвинения легким движением головы. - МакГонагалл наблюдает за мной, как ястреб, с последних двух часов, но, к счастью, она так отвлеклась на меня, что Нед мог танцевать голым на буфете, не привлекая к себе внимания. Но теперь она наконец-то дала мне немного пространства, потому что подростки вели себя странно». «Ну, спасибо за помощь, - огрызнулась Гермиона, - но я прекрасно справлюсь сама. И снова я поймана. Я не собираюсь причинять ему боль, целуясь с другим парнем». «А, вот и монашка проснулась. - Брюнетка плотно сжала губы, пристыженная и разъяренная этой темой, но Беллатриса слизнула кровь и не унималась. - Ты такая чопорная, что даже выпивка не может ослабить палку в твоей заднице. Поверь мне, для твоей уверенности в себе было бы чудесно, если бы ты позволила кому-нибудь раздавить твою вишенку-книжного червя». «Просто... заткнись. Я не шлюха, в отличие от тебя». Другая женщина хихикнула. – «Как мило, это все, что ты можешь бросить в меня? Ты ревнуешь только потому, что, будучи зрелой женщиной, я могу обвести каждого парня вокруг пальца втрое легче, чем ты можешь надеяться». Гермиона отвернулась и невидящим взглядом посмотрела на одну из тяжело повисших рождественских елок. – «Я же сказала, мне все равно. Давай, бери любого мальчика, какого захочешь. В конце концов, именно тебе придется иметь дело с МакГонагалл». Алкоголь снова поднял голову, усиливая жужжание за глазами и в венах. «Ты не это имеешь в виду, моя милая, - прошептал ей на ухо коварный шепот, заставив молодую женщину напрячься. Когда это темная ведьма подошла так близко? Неужели у нее начались провалы в памяти? - Что, ни малейшего, ни малейшего разочарования в моих очаровательных манерах? Можно было подумать, что тебе даже неинтересно заниматься грязными делами с мальчиками». Взгляд брюнетки вернулся к чистокровной. Тепло разлилось у нее внутри, когда она оказалась лицом к лицу с гладкой кожей плеча другой женщины... и едва скрытая плоть внизу. Во рту у нее пересохло. «Т-это ложь... Не будь смешной. Я люблю Рона», - возразила она, испугавшись того, как кротко прозвучал ее голос. «Я люблю Рона», - передразнила темная ведьма слишком высоким тоном, который едва сдерживал жестокий восторг чистокровной. Левая рука Беллатрисы нашла место рядом с ухом Гермионы, а затем она придвинулась еще ближе. Гриффиндорка почувствовала, как теплое, тонкое тело старшей женщины прижалось к ее боку, фактически прижав ее к стене. Несмотря на то, что его не было видно, черное платье было усилено корсетом, более твердой частью посередине, которая теперь восхитительно впивалась в слишком горячую кожу Гермионы. Ее сердце стучало в барабанных перепонках, как гром. «Тск, тск... Ты уверена, что не загоняешь себя в угол, моя милая? Знаешь, может быть, я гораздо более открыта, чем ты думаешь, ты заинтересована откусить кусочек запретного плода? Я уверена, что с другой женщиной это даже не измена... Ронни может даже обрадоваться». - К этому времени Беллатриса соблазнительно выдыхала слова в нескольких дюймах от рта брюнетки. «Н-нет», - в отчаянии прошептала брюнетка. Да, да! Что-то в ее голове отчаянно закричало. Гермиона пристально посмотрела на бывшего Пожирателя Смерти. Прохладная фарфоровая кожа была без единого изъяна, и ее свободное количество почти осмеливало зрителя прикоснуться. Макияж подчеркивал неповторимые очертания ее лица, острые челюсти, высокие скулы. Ее завораживающие темные глаза с тяжелыми веками, такие очаровательные. И ее рот. Боже, этот рот. Полные, рубиново - красные губы, мягко поблескивающие в свете свечей на рождественской елке. Они были полуоткрыты, и теплое влажное дыхание, выскользнувшее наружу, ласкало пересохшие губы Гермионы с каждым движением отвлекающего бюста, прижимающегося к боку брюнетки. Маленький, окрашенный алкоголем мир Гермионы был до краев наполнен Беллатрисой Блэк, ее запахом, ее теплом, ее текстурой, и прямо в эту секунду она хотела быть только здесь, где каждое прикосновение глубоко впивалось в ее плоть. Ее пульс был таким громким, что заглушал все, кроме их собственного хриплого дыхания. Она забыла, где находится. Кем она была. Была только Беллатриса. Было ли это возбуждение? Страсть? Один поцелуй. Она хотела только одного поцелуя. Ее мышцы напряглись, чтобы наклониться вперед и уловить искушение перед ней. Но не успела Гермиона сдвинуться с места ни на дюйм, как чистокровная с жестоким смехом отпрянула назад и оставила мокрую от пота кожу женщины, словно покрытую инеем. «Такая взволнованная! Как это забавно и так, так трогательно... ну что ж, ты упустила свой шанс, но знаешь что? Мне совершенно не интересно прикасаться к такой грязнокровке, как ты. А теперь это милое платье придется сжечь, потому что ты запачкала его своей грязной, дряхлой фигурой. - Беллатриса демонстративно вытерла переднюю часть черной ткани, затем провела пальцами по темной массе волос. - Такую грязь, как ты, лучше оставить с предателями крови, такими, как семья Ласки». «Иди к черту», - пробормотала Гермиона, не желая снова оставлять последнее слово за Беллатрисой. Но она была пьяна, а другая женщина была мастером игры разума. Какая глупая битва. Ее враг снова рванулся вперед, прижавшись своими острыми щеками к щекам Гермионы, чтобы прошипеть ей на ухо: «Я так люблю превращать твою жизнь в ад. И вот я с таким нетерпением ждала, чтобы посмеяться над твоим неудачным, пьяным первым разом, но, ну ладно... На сегодня у меня было достаточно развлечений». И с этими словами она оставила Гермиону стоять неподвижно и несчастно, борясь с волнами стыда, пока не взяла себя в руки. Мне нужно убраться отсюда. О боже, я... Джинни. Джинни! Пьяная женщина бесцельно пробиралась по коридору, в то время как учителя находили источник, ответственный за странное поведение своих учеников. За буфетным столом поднялся шум, но Гермиона все еще в отчаянии выкрикивала имя своей лучшей подруги, пока рядом с ней не появилась рыжая. «Гермиона, что случилось? Я слышал тебя с другого конца... подожди, с тобой все в порядке?» - Встревоженные глаза посмотрели на нее, когда рыжая схватила ее за обе руки. «Джинни... я… Я пьяна. Пожалуйста... вытащи меня отсюда», - отчаянно взмолилась Гермиона. «Но... как... ты пила пунш?» - Джинни выглядела так, будто хотела спросить еще что-то, но расстроенное состояние подруги заставило ее изменить свое отношение к "сначала действия, вопросы потом". Было ясно, что Святочный бал закончился, так как встревоженные и разгневанные учителя начали пробираться сквозь толпу учеников, чтобы найти виновника разгула, и начали посылать учеников в их соответствующие башни или палатки снаружи. Рыжая сумела незаметно выскользнуть из толпы и вместе с шатающейся Гермионой поспешила вверх по лестнице в общую комнату Гриффиндорской башни. В голове у брюнетки царил беспорядок, и она никак не могла сформулировать четкую мысль; то ли из-за алкоголя, то ли из-за стресса - не имело значения. Попасть в безопасное место-вот что нужно. Следующие минуты были бесформенным пятном, пьяная женщина даже не заметила, как Джинни помогла ей переодеться в пижаму, а затем благополучно уложила в постель. Только когда Гермиона почувствовала себя со всех сторон окруженной мягкой, пушистой тканью и темнотой своей комнаты, она расслабила свое напряженное тело, соскользнув прямо в тревожный сон. Боль. Это было первое, что пришло ей в голову, когда Гермиона пришла в себя. Пульсирующая головная боль прокралась в каждый уголок ее мозга, заполняя даже самую маленькую щель, чтобы сделать ее утро настолько ужасным, насколько это возможно. Она чувствовала себя несчастной, когда свесила ноги с кровати, ее слегка тошнило, как будто она плохо ела накануне. На Святочном балу. Что, черт возьми, произошло той ночью? Гермиона помнила, что чувствовала злость и раздражение, и каким-то образом она, должно быть, выпила что-то, чтобы вызвать плохое состояние, в котором она была. В противном случае, был отрезок от того, когда она танцевала с мальчиками до... теперь? На прикроватном столике она обнаружила стакан воды, зелье и карточку, на которой рукой Джинни было написано: "Благополучно вернись. Выздоравливай скорее!". Это сообщение чрезвычайно облегчило ее волнение, и брюнетка возблагодарила всех возможных богов за то, что обрела такого заботливого, надежного друга. Проглотив отвратительное на вкус зелье против боли (таблетки в маггловском мире были единственной вещью, в которой они имели превосходство над Волшебным миром) и быстро ополоснувшись водой, она обнаружила, что, по крайней мере, снова чувствует себя человеком. Все еще чувствуя похмелье и удивляясь, что испытала такое состояние, она пошла в ванную, чтобы освежиться. Снятие макияжа с ее лица сотворит чудеса для ее душевного состояния. Что бы я ни сделала, это было глупо.