Those Gilded Chains We Wear

«Я, кажется, был похож на ребенка, играющего на морском берегу, находящего новую, а затем более красивую раковину, чем предыдущая, в то время как великий океан истины лежал передо мной неоткрытым» (Исаак Ньютон). ________________________________________ После каникул снова начнутся занятия в школе, и до тех пор перед двумя друзьями стояла бесконечная куча домашних заданий. Обычно Гермиона была в курсе своих заданий раньше, чем кто-либо из других учеников даже задумывался об этом, но Святочный бал и другие обязанности заставили ее их отложить. Не осмеливаясь повторить дуэльный опыт с Беллатрисой, молодая женщина теперь имела свободные выходные, чтобы заняться другими важными делами. Гермиона и Джинни сидят в общей комнате Гриффиндора во время бушующей снежной бури и пытаются сосредоточиться на домашнем задании по зельям. «Брось его сюда! Сюда!» - Пятикурсник кричал и прыгал возле их стола. Глаз брюнетки дернулся, когда группа мальчиков продолжила свою игру в защиту от скуки, бросая вокруг менее вредную кожаную версию бладжера. Теперь это было в моде у юношей моложе двадцати лет, которые нашли дорогу в Хогвартс. Это было бы менее проблематично, если бы они не играли в него на такой высокой громкости. И к этому добавлялся тот факт, что с тех пор единственной темой, представляющей интерес, казалось, была некая дочь семьи Блэков и ее ох какой впечатляющий выход. Как легко молодые люди забывали об ужасах, которые натворила ведьма, столкнувшись с ее новой, более чем необычной внешностью. «Если малыш еще раз закричит, когда эта чертова тварь полетит к нему, я воткну ему карандаш в горло», - выдавила Гермиона сквозь стиснутые зубы и бросила убийственный взгляд в сторону подростка. Джинни хихикнула и нырнула под размахивающие руки ловца. Даже без игроков общая комната была бы наполнена бесконечным шумом и болтовней, так как все были вынуждены оставаться внутри из-за ужасной погоды. «Ты просто злишься, что он опрокинул стопку твоих книг. Он даже извинился». «Мне все равно. Он кричит, как маленькая девочка, и я очень, очень устала от этого». Рыжеволосая не смогла скрыть ухмылки на лице, вызванной вспыльчивостью Гермионы. – «Ты ужасно нервничаешь в последние дни. Это ведь не потому, что ты была пьяна? - спросила она, понизив голос. Младшая гриффиндорка могла бы выкрикнуть это, но из-за какофонии вокруг нее никто не понял бы ни слова. - И сейчас не полнолуние». Вздохнув, Гермиона потерла ноющую голову. – « Нет... я... это... Меня раздражает, что я застряла в Хогвартсе, когда могла бы хорошо провести отпуск со своим парнем. Он не ответил после того последнего письма, а прошло уже почти три недели. На рождественских подарках не было даже записки». «Знаю, я тоже волнуюсь, - призналась Джинни и принялась грызть кончик пера. - Я уверена, что они скоро ответят. Хотя бы пожелают нам счастливого нового года через два дня». Мальчик в углу снова закричал. Гермиона чуть не сломала ручку пополам. «Ладно, слушай, ты не можешь убивать своих собратьев-гриффиндорцев, - поучала ее рыжая, видя, как ее лучшая подруга едва не выпускает пар из ушей. - И ты не можешь пойти и отнять у них случайные очки только потому, что они вынуждены играть внутри. Будь в гармонии со своим внутренним животным и будь милой». «Как же мы закончим все это, если я даже не слышу своих мыслей?» - Гермиона зарычала и свернула свиток. Джинни указала пернатым концом своего пишущего инструмента на другую девушку, ее глаза возбужденно блестели. – «Я знаю! У меня есть идеальное решение. Мы поднимаемся наверх в твою крутую девичью общагу и учимся там, ты сказала, что у вас есть маленькая гостиная, не так ли?» «Да, и шумная, чокнутая соседка. Плохая идея, Джинни, поверь мне», - брюнетка попыталась отговорить ее, опустив плечи. «Мы не узнаем, пока не попробуем, верно?» - младшая Уизли попытался убедить ее с хитрой улыбкой. «А вот библиотека...». «В которой мы должны вести себя тихо, как мыши. Я бы сказала, что это наше последнее средство». Не в силах придумать эффективный контраргумент, Гермиона смягчилась и приготовилась читать подруге нотации со словами "Я же тебе говорила", собирая свои вещи и покидая шумную гостиную. В ту же секунду, как она закрыла за ними дверь, она должна была, по крайней мере, признать, что здесь у них будет необходимое спокойствие, чтобы продолжить свою работу. Не зная, в своей ли комнате темная ведьма, они растянулись на столе и начали. Их усилия пошли хорошо, и когда почти полчаса не было перерыва, Гермиона почти поверила, что они закончат гораздо раньше, чем ожидалось. К сожалению, она словно сглазила его. Когда Джинни пожаловалась на особенно заумный абзац в книге, дверь в комнату Беллатрисы распахнулась, и вышла бывшая Пожирательница Смерти. Судя по всему, она не собиралась оставлять их работать в покое. «Какого черта ты здесь делаешь? Кто сказал, что ты можешь привести кого-то сюда? Я хочу тишины! - Черноволосая женщина бросила взгляд в сторону и заметила рыжеволосую. – «Да ладно тебе, только не имбирь», - раздраженно добавила она. (с англ. ginger – имбирь, рыжий. Игра слов). «Я тоже рада тебя видеть. О, моя неделя была чудесной, спасибо», - сухо вставила Джинни. «В общей комнате слишком шумно, и нам нужно закончить домашнее задание. Неужели ты не можешь проявить хоть каплю уважения?» - Гермиона попыталась рассуждать, отложив перо в ожидании более продолжительного спора. Беллатриса фыркнула. – «Нет. И я не собираюсь этого делать. Иди и забери себя и своего приспешника-предателя крови в библиотеку или куда-нибудь еще, мне все равно». Положив одну руку на бедро, темная ведьма указала другой рукой на дверь в бесспорной манере, успешно игнорируя присутствие Джинни. Рыжая вздохнула и приготовилась запихнуть свой рабочий материал в одну кучу. Сжав губы, брюнетка почувствовала, как в ней поднимается гнев. Ей всегда приходилось поддаваться непредсказуемому настроению Беллатрисы и быть ее беспомощной игрушкой, когда другая женщина этим наслаждалась. Последние недели постоянных нервных препирательств и словесных атак всякий раз, когда они сталкивались друг с другом, оставили брюнетку с запасным количеством разочарования. Не говоря уже о сцене на Святочном балу и о том, как она напилась. Она не отступит еще раз, когда дело дойдет до использования комнаты, которая была в два раза больше ее, и чем у Беллатрисы. «Знаешь что? - Не буду. Мы останемся здесь, за этим столом, и закончим наши дела. Ты можешь пойти и найти какое-нибудь другое тихое место, или ты вернешься в свою проклятую комнату и оставишь нас в покое», - Гермиона обнаружила, что стоит, сжав руки в кулаки и вызывающе подняв подбородок. Женщина с волосами цвета воронова крыла моргнула, затем опустила глаза на младшую ведьму. – «Ты думаешь, что можешь командовать мной, грязнуля?» «Мерлинова борода, неужели мы не можем разобраться с этим, как обычные взрослые, или тебе нужно забивать себе этим голову?» - спросила Джинни вслух, вздохнув и оттолкнувшись от стола. Два партнера по Клятве уставились друг на друга, естественная угроза Беллатрисы боролась с тем фактом, что она была на несколько дюймов меньше, чем столь же раздраженная магглорожденная. Подняв руки, рыжеволосая подошла на несколько футов ближе. – «Алло? Земля вызывает». Она знала о том, что эти двое, казалось, всегда контактировали друг с другом неправильно, начиная с этих последних недель, что было особенно любопытно, поскольку Гермиона защищала темную ведьму с того момента, как они оказались под воздействием сильной магии. И хотя она была на стороне своей лучшей подруги, она не хотела, чтобы вспыхнул еще один приступ насилия. Тем более когда чистокровная была вооружена. «Вы уходите, а я остаюсь», - надменно прошипела Беллатриса своему противнику. «Ошибаешься. Ты уходишь, а мы остаемся», - возразила Гермиона с горячим взглядом. «Как насчет того, чтобы поработать здесь в течение следующего часа и посмотреть, сможем ли мы сделать все, о чем мы говорили, а затем тихо исчезнуть в библиотеке для последних штрихов, - нервно предложила младшая Уизли. - Да ладно тебе, Беллатриса, твой следующий огневиски будет на мне, когда мы в следующий раз будем в Хогсмиде. Как насчет этого?» Со скучающим видом совершенного раздражения чистокровная переменила позу в сторону рыжеволосой. – «Тебе нужно добавить логики в это? Я пытаюсь досадить кому-то здесь, на случай, если ты не поймешь намека, Ласка». Джинни, у которой сегодня была удивительно толстая шкура против оскорблений темной ведьмы, просто широко улыбнулась и подняла два пальца. – «Два огневиски. Так пойдет?» Беллатриса фыркнула, закатила глаза, скрестила руки, поерзала и наконец ответила: - «Прекрасно. Тебе лучше не отступать от своего обещания, любительница грязнокровок, какой бы дешевой ни была твоя семья. - Она цикнула. – Меня обольстила Ласка. Мои предки прямо сейчас переворачиваются в могилах, и во всем виновата ты, грязнуля». Темная ведьма смотрела на брюнетку с ярко выраженной, обвиняющей гримасой. Очень привлекательная надутая губа. Гермиона, менее чем на секунду, испытала странный внетелесный опыт. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что ее лучшая подруга и Беллатриса смотрят на нее неверящим, потрясенным взглядом, их глаза округлились, как блюдца, а челюсти наполовину опустились на пол. Чистокровная даже издавала странный сдавленный звук в горле. Что? У меня что-то на лице? брюнетка рассеянно размышляла, переводя взгляд с одной ведьмы на другую. Они смотрят на меня так, будто я... Ужасный звук, как будто царапали пластинку, в глубине сознания вернул Гермиону в реальность и безжалостно вставил недостающую секунду, которая так застала старшую гриффиндорку врасплох. Вот дерьмо. Дерьмо. ДЕРЬМО. По какой-то неведомой, странной, нереальной причине Гермиона Грейнджер всего несколько мгновений назад прижалась губами к губам бывшего Пожирателя Смерти без какой-либо сознательной мысли. Кровь бросилась ей в лицо, а на коже выступили капли пота, когда она поняла свою очень, очень плохую ошибку. «Н-ну, - прокомментировала брюнетка, смущенная больше, чем когда-либо в жизни, и удивленная тем, что ее голос не звучал так, как она ожидала. Слова вырывались у нее изо рта без всякого контроля, мысли были заняты тем, что нарезали скоростные круги в перегруженном мозгу. - По крайней мере, теперь я знаю, как заставить тебя замолчать». Затем она повернулась на каблуках и выбежала за дверь. Когда Джинни догнала ее в двух коридорах от портрета полной дамы, Гермиона ходила взад и вперед, почти задыхаясь и ломая руки без остановки. – «О боже... О боже... О боже, что я только что... Я ... Я... о боже, о боже...». «Гермиона,- осторожно и успокаивающе произнесла рыжеволосая. - Успокойся, пожалуйста. Не паникуй, ладно?». «О боже, Джинни, я... я к - к-ки ... - Она не смогла выдавить из себя ни слова и снова принялась расхаживать по комнате, дергая себя за волосы. - Рон! О боже, что я скажу Рону? Я не... Я никогда... это не так...». В конце концов она просто села у стены и разрыдалась. «Гермиона, боже мой! Возьми себя в руки, все в порядке. Поверь мне». - Младшая гриффиндорка присела на корточки перед подругой, положив руки на ее обтянутые джинсами колени. Брюнетка подняла заплаканное лицо и уставилась на рыжую. – «Ч-что?» «Я хочу сказать, что понимаю, - мягко ответила Джинни с легкой улыбкой. - Это был всего лишь маленький легкий поцелуй, не более». Хныча от воспоминаний, которые она даже не могла вспомнить так хорошо (были ли ее губы мягкими? Сухими или влажными? Они теплее, чем у Рона?), брюнетка мягко покачала головой. Как рыжая могла быть такой спокойной? Такой понимающей? Рон был ее братом, как она могла вынести то, что ее лучшая подруга так изменила ему? – «Но это... Я ее п -поцеловала! Я поцеловала Беллатрису»,- подчеркнула она, снова запнувшись на слове и поспешно понизив голос, чтобы никто не мог их подслушать. «Да, ничего себе. Ты хочешь, чтобы я дала интервью Пророку?» «НЕТ!» «Черт возьми, Гермиона, - Джинни не смогла сдержать смешок. - Я шучу. Серьезно, это не так уж и важно. И я уже говорила тебе, что могу понять, почему ты это сделала». «Но... почему, как?» - озадаченно спросила Гермиона. «Старушка, ты видела эту женщину? Я могу ненавидеть ее до глубины души, но даже я не могу отрицать, что она потрясающе красива». Брюнетка уставилась на подругу с открытым ртом, забыв про слезы. – «Подожди, что?» «Я серьезно, - продолжила Джинни, задумчиво наклонив голову. - Удивительно, как кто-то настолько гнилой внутри может быть таким красивым снаружи. Если бы я была парнем, я бы полностью влюбилась в нее. Так что да, я могу понять, как ты могла чувствовать влечение к ней, я имею в виду, что нельзя отрицать, ее очевидную привлекательность». Гермиона вздрогнула при упоминании об ее интересе и быстро вмешалась, хотя втайне она должна была признать, что Джинни была довольно точна в своих описаниях темной ведьмы. – «Нет, нет, нет, меня она не привлекает...» «Дорогая, это ты только что поцеловала ее», - вставила Джинни, приподняв брови и понимающе улыбаясь. Застонав, брюнетка спрятала голову за колени. – «О, пожалуйста, пусть это будет сон... - Пауза. - Кровь оборотня. Должно быть, это кровь оборотня. Я бы никогда...» «До следующего полнолуния еще неделя, так что никаких оправданий». «Боже... Неужели меня действительно влечет к Беллатрисе Блэк? Из всех возможных людей? К ней?» «Ты провела последние несколько месяцев в непосредственной близости с ней и даже защищала ее более или менее от большинства окружающих, независимо от того, было ли это для твоей собственной выгоды. Черт возьми, ты даже меня заставила усомниться, действительно ли она так беспомощна, как я полагала вначале. А потом она идет и превращается в молодую и в... ну, это - объяснила Джинни, указывая в сторону Главного женского общежития. - И не обижайся, но я знаю, что мой брат не совсем прекрасный принц, что мне позволено признать как его сестре. Так что, да, я могу понять, как ты могла стать слабой на короткое, безмозглое мгновение. Это безвредно, если вы не будете активно продолжать это...». Рыжеволосая перевела взгляд на Гермиону и театрально опустила глаза. – «Ты ведь не думаешь об этом, правда?» «Нет! - возмущенно возразила Гермиона, не видя в этом ничего смешного. - Боже, нет! Я не злюсь! Да, хорошо, я признаю, что она... привлекательна, и я, я... Возможно, больше не было смысла отрицать неизбежные факты, как бы она этого ни боялась. Может, я и попалась на эту удочку, но все остальное - безумие. Я люблю Рона!». Внезапно вся кровь отхлынула от ее лица, и она застыла. – «Рон... он никогда, никогда не узнает об этом. Поняла?» Столкнувшись с таким количеством паники из ниоткуда, младшая гриффиндорка нахмурила брови. – «А почему он должен? Почему ты так беспокоишься из-за него?» Облизнув пересохшие губы, брюнетка опустила взгляд на свои колени. – «Он... ну, он был очень рад за меня, когда мы выиграли суд, но... он ненавидит Беллатрису. Больше, чем нас двоих вместе взятых. Всякий раз, когда я пытаюсь поговорить о ней с ним, он переходит на другую тему. Когда я написала ему об успехе Беллатрисы в поимке последователей Волдеморта, он был весь такой: "Я так рад твоему спасению!" и " Хорошая работа, Миона!", но он не упомянул Беллатрису ни в одной фразе. Не знаю, потому ли это, что он так предан Гарри, но... мы с ней будем связаны на всю оставшуюся жизнь. Он не может вечно притворяться, что этого никогда не было, - сказала Гермиона своей лучшей подруге, и все тревоги, лежащие на ее душе, вырвались наружу в порыве. - А теперь представь, как он узнает об этой... этой ошибке...». «О, теперь я понимаю, - ответила Джинни с сочувствием к бедственному положению подруги. Она села рядом с Гермионой, прислонившись спиной к стене. - Теперь я знаю, почему ты думаешь, что он будет в ярости. Ему будет в десять раз хуже». «Все и так достаточно плохо», - пробормотала Гермиона, опустошенная и несчастная. Ее влекло к Беллатрисе Блэк. Что она сделала, чтобы заслужить такие эмоции? Было бы лучше, если бы она почувствовала некоторый интерес к Ансгару, или его другу, или любому другому мальчику на Святочном балу. Но Беллатриса? Пожиратель Смерти? Женщина? «Знаешь, если ты хочешь поговорить об этом...» Слабо улыбнувшись подруге, брюнетка отказалась. – «Спасибо, Джинни, но... нет. Я бы предпочла забыть обо всем случившемся». «Пошли, - предложила рыжая, оттолкнувшись от стены. - Я заберу наши вещи, и мы пойдем и закончим все в библиотеке. Нет ничего лучше, чтобы уберечь тебя от беспокойства». Джинни быстро вернулась с двумя сумками на каждом плече и с отчетом о состоянии бывшего Пожирателя Смерти. Гермиона была благодарна за это, так как ей не хотелось сталкиваться с темной ведьмой прямо сейчас, кто знает, какие новые виды оскорблений она придумала. А может, она просто злилась на молодую женщину за то, что та осмелилась прикоснуться к ней таким образом. Поэтому вместо этого она наполнила голову Зельеварением и Заклинаниями, Трансфигурацией и Уходом за Магическими Существами в своем любимом месте во всем замке. Но память о том, что она сделала, не покидала ее. И грызла ее каждый раз, когда она не могла занять себя чем-то в данный момент. Это заставило ее задуматься о том, как мало она знала о чистокровных и как после того, как ее так раздражали все эти возбужденные разговоры о темной ведьме, даже ее собственные гормоны предали ее. «Джинни, - удивилась она вслух через некоторое время, наблюдая, как за окном проходит день. Снежная буря все еще завывала в полную силу, но внутри стен слышался лишь легкий шорох, поскольку библиотека серьезно относилась к своей потребности в тишине. Даже когда речь идет о природных бурях. - Что тебе известно о семье Блэков?» Рыжеволосая в замешательстве подняла голову, потом задумалась. – «Думаю, почти ничего. А что?» Гермиона запинаясь начала рассказывать подруге о своих попытках узнать больше о прошлом семьи Блэков и о том, что могло произойти тогда, пытаясь понять, откуда могло взяться безумие Беллатрисы. Она старательно умолчала о том, что видела в сознании темной ведьмы, прекрасно помня о своем обещании чистокровной не делиться ни с кем своими секретами. Перечисляя книги, которые она искала, Джинни постукивала палочкой по подбородку в тихом раздумье. – «Скажи, ты проверила какие-нибудь сплетни?» Брюнетка нахмурилась. – «А как я должна сверять газеты за многие годы с ежедневными выпусками? Я буду занята до конца учебного года, даже если мне повезет наткнуться на небольшое объявление об их семейном бизнесе или что-то в этом роде». «Ну, ты сказала, что у тебя есть дата смерти отца Беллатрисы. И я помню, что видела полное издание журнала, засунутое где-то в заднем ряду библиотечных полок...» «Что? Целый век журналов?» - спросила старшая гриффиндорка, широко раскрыв глаза. Она знала большую часть плана библиотеки по памяти и не делала уклон в эту часть раздела, интересуясь фактами, а не сумасшедшими, выдуманными слухами. «Нет, глупышка. Это очаровательные журналы, один из которых содержит целый год новостей. Итак, какой из них нам нужен?» - спросила рыжая, увлеченная исследовательской работой, вместо скучных школьных заданий. Гермиона наклонилась вперед, дата всплыла в ее памяти, как будто она прочитала ее только вчера. – «28 декабря 1979 года». «Поняла. Сейчас вернусь», - ответила Джинни с улыбкой и исчезла, как дервиш, за углом ближайшей книжной полки. Всего через пять минут она вернулась и снова села перед Гермионой, держа в руках пожелтевшую старую газету. За исключением более структурированного "Ежедневного пророка", у нее была почти такая же хаотичная обложка, как и у "Придиры". На лицевой стороне значилось: "Сучковатые веточки" широкими замысловатыми буквами. Постукивая палочкой по бумаге, издание внезапно изменилось под руками Джинни, черные чернила образовали новые скандальные заголовки. «Вот. 28-е». Они склонились над листами бумаги, их глаза блуждали в поисках новостей. В этом издании не было никаких упоминаний о смерти Блэка, поэтому, просмотрев весь журнал, они изменили дату на 29-е число. Так оно и было. «Вот! Я нашла!» - Гермиона указала пальцем на статью в правом углу. Убийство в Благородном и Древнейшем Доме Блэк. В ночь на 28 декабря неизвестные вторглись в хорошо охраняемое поместье почтенной семьи Блэков. Сигнус Блэк III, официальный легилимент в Министерстве магии, был убит, защищая свою нынешнюю жену и двух своих детей с помощью Непростительного Проклятия. Он оставил после себя трех дочерей; его жена была помещена под профессиональное наблюдение для лечения шока. Забрали ли преступники ценные вещи или нападение было спланировано специально с учетом смерти мистера Блэка, в настоящее время неизвестно. После того, как преступники будут пойманы, им грозят серьезные последствия и тюрьма Азкабан за использование запрещенных проклятий и убийство. Мы выражаем соболезнования всей семье. «Его убили? Ты думаешь, это был Волдеморт?» - спросила Джинни вслух. Она быстро сменила номер на следующий день, но больше об этом инциденте не упоминалось. Не было их и несколько дней спустя. К тому времени семья Блэков, скорее всего, успешно отреагировала и вмешалась, удерживая газеты от дальнейшего распространения неразборчивой и личной информации. «Может быть. Это была близкая, если не самая высокая точка Первой войны, но почему он покончил с жизнью чистокровного патриарха, следуя своим убеждениям - еще одна загадка». Рыжая пожала плечами. – «Возможно, расхождения во мнениях. Я имею в виду, что мы говорим сейчас о Волдеморте». «Да», - рассеянно согласилась Гермиона, но на самом деле она была не совсем удовлетворена. Здесь чего-то не хватало, но из-за недостатка информации она не могла точно определить, чего именно. Они просмотрели еще три или четыре архивных журнала, но больше ничего не нашли. Новости были в основном те же самые и только сформулированы по-разному, только сообщая им, что Беллатриса, ее сестра Нарцисса и мать присутствовали и что было неясно, сколько из них напали на благородную семью. Теперь брюнетка была и умнее, и подкованнее, чем раньше. Как только они закончили делать домашнее задание, Гермиона бросила перо на стол и потерла лицо. – «Давай на этом закончим. С меня хватит». Собрав все вместе и выйдя в коридор, они направились в сторону Большого зала. Приближался вечер, и скоро подадут ужин. На полпути по коридору Джинни замерла и хлопнула себя по лбу. «Черт побери! Я забыла книгу заклинаний, положила ее рядом со столом!» «Иди, я подожду здесь», - с улыбкой предложила Гермиона и проводила подругу взглядом до библиотеки. Вздохнув, она перегнулась через подоконник, глядя на чудесную страну чистого снега. Буря утихла, остался только легкий ветерок, который шелестел верхушками деревьев и играл с несколькими дрейфующими снежинками. Сумерки окрашивали белые плоскости широкими серыми и голубыми полосами, разгоняя спутанные облака, чтобы освободить место для звезд, мерцающих высоко над головой. Окинув взглядом природу, она остановилась, когда темная фигура поймала ее взгляд, медленно шагая в направлении Черного озера. Черный плащ был безошибочно узнаваем, и у Гермионы возникло тошнотворное чувство в животе, когда она смотрела на блуждающую Беллатрису. Несмотря на все это пространство между ними, с Беллатрисой, которая была не более, чем скрытый взмах руки в окне, темная ведьма все еще обладала странной властью над брюнеткой, своего рода нежеланным притяжением. Отправилась поболтать с русалками? Гермиона молча размышляла, положив подбородок на ладонь и лениво проводя кончиками пальцев по предательским губам. Интерес Беллатрисы к магическим языкам и существам был весьма любопытным. Гриффиндорка знала, что другая женщина даже уважительно относится к своим домашним эльфам. Это не вписывалось в ее общий образ - быть настолько поглощенной другими живыми существами, так почему же она так отличалась, когда имела дело с людьми? Потому что эти существа другие, такие же, как и ты, - подумала брюнетка. У них иной менталитет, чем у людей. Ты лучше их понимаешь, потому что злишься? Или ты всегда чувствовала себя лучше с ними? Похоже, Беллатриса навсегда останется неразрешимой интригующей загадкой. «Я вернулась! Пойдем вниз, я умираю с голоду». Оторванная от созерцания вернувшейся рыжей, Гермиона бросила последний взгляд на ставшую еще меньше фигуру бывшего Пожирателя Смерти и ушла вместе со своей подругой. В ту ночь гриффиндорка не спала из-за ее действий в этот день. Невероятными и все же... истинными откровениями, с которыми она столкнулась. Меня привлекает Беллатриса Блэк. Чем больше она повторяла это в своей голове, глядя в темный потолок, тем больше она знакомилась с формулировкой, но это продолжало быть... неловким. Шокирующим. Как будто она посмотрела в зеркало и заметила совершенно необычную часть своего тела, которая теперь была там, и ей нужно было привыкнуть к этому. Не было никакого способа игнорировать то, что было частью тебя, как только ты осознаешь это, по крайней мере, не для нее. Беллатриса Блэк прекрасна ... Ну, это было легко, она думала так и раньше. Это было прекрасно - видеть кого-то привлекательным и заявлять, что он такой. Я хотела бы... поцеловать Беллатрису Блэк ... Ладно, это было немного более странным. Щеки Гермионы вспыхнули, но она безжалостно подавила неприятное чувство, зарывшись поглубже в одеяло. Она целовалась с Роном столько раз, что такая возможность больше не заставляла ее краснеть, как маленькую девочку. Все в порядке. Возможно, я даже захочу... Возможно, я захочу п-переспать с-с... Ладно, вот и все. Лицо Гермионы горело, она прижала ладони к глазам и застонала от досады на себя. Было достаточно трудно представить неизбежное с ее парнем, но только самое слабое представление о Беллатрисе и ее в продвинутом процессе раздевания, не говоря уже о том, что она должна была представить, как они делают это одновременно, заставляло ее пульс достигать марафонских высот и заставляло ее извиваться над матрасом. Что было, конечно, потому, что темная ведьма заставляла ее чувствовать себя ужасно неловко. Другого объяснения не было, о нет. Это не имело ничего общего с воспоминанием о том взгляде, который бессознательно подарила ей Беллатриса, когда она так крепко прижималась к ней во время Святочного бала. Резко повернувшись на бок, одеяло мягкими кольцами обвилось вокруг ее ног, Гермиона заставила себя вспомнить, как приятно было прижиматься к Рону, как сладко было находиться рядом. Как хороши были их первые целомудренные поцелуи. Но всякий раз, когда она пыталась собрать в памяти больше деталей, в ее мозгу возникали картины темно-красных губ, проблески такой невероятно белой кожи, рыжие пушистые волосы, затененные черными безупречными кудрями. Когда она вспомнила, как они с Роном стояли рядом с Норой и обменивались любовным поцелуем, она поймала себя на том, что в следующую секунду размышляла о том, какими мягкими на самом деле были губы темной ведьмы и как соблазнительно она выглядела с этой по-детски надутой губой. Гермиона схватила подушку и разочарованно вскрикнула в перья. Это была просто глупая навязчивая идея, не более. Запретное всегда манило. Это не означало, что Рон стал менее достойным или что ее любовь к нему уменьшилась. В свое время она почувствует такую же пульсацию желания, когда воссоединится с ним, как и тогда, когда ее мысли о Беллатрисе уплывут в канаву. Ей было всего восемнадцать, она едва вышла из подросткового возраста. Не было ничего необычного в том, что ее гормоны совершали странные поступки. Схватив палочку, она зажгла ее кончик и рывком открыла ящик прикроватной тумбочки. Через несколько минут ее кровать была заполнена письмами ее парня, и она читала одно за другим с остекленевшими глазами. Слова любви и нежности успокоили ее. Беллатриса была всего лишь грубым, апатичным существом, созданным только для ненависти и насилия. Даже если она изменится, в ней не останется ни капли той мягкости, которую таил в себе Рон. ДА. Она любила Рона. Бояться было нечего. Сонная, она прижала последний из исписанных пергаментов к ключице, слишком уставшая, чтобы затолкать их обратно. Она любила Рона. Беллатриса была мимолетной фантазией. Она любила его. Только его. Гермиона заснула с палочкой, болтающейся между пальцами, и письмом Андромеды, прижатым к ее ритмично бьющемуся сердцу.