Those Gilded Chains We Wear

«Так что прощай надежда, а с надеждой прощай страх, Прощай, раскаяние; все хорошее для меня потеряно. Зло, будь моим добром», - Джон Мильтон, "Потерянный рай" ________________________________________ С того вечера между двумя ведьмами возникла некоторая осторожность. Верная своему обещанию, Гермиона отказалась показать страх и позволить Беллатрисе шантажировать ее своим влечением к старшей женщине, даже если она была поймана темной ведьмой в самый слабый момент. Эти дни охладили ее гнев и ненависть, но она была более осторожна, чем когда-либо прежде. Беллатриса, с другой стороны, казалась менее заинтересованной в нападении на молодую женщину, и Гермиона старалась держаться подальше от темной ведьмы, когда это было возможно, что становилось все труднее, потому что по какой-то причине чистокровная предпочла задержаться в Хогвартсе вместо того, чтобы совершать какие-либо "запрещенные" прогулки. Но вскоре наступили выходные в Хогсмиде, и брюнетка обнаружила, что чистокровная пристает к ней с ворчанием, что она хочет пойти. Беллатриса время от времени общалась со студентами из Слизерина, теперь, когда у нее был торжествующий вид, и было ясно, что они предупредили ее о поездке. «Твоя подруга должна мне огневиски! И мне нужно выбраться из этих унылых стен, в Хогвартсе можно оставаться только до тех пор, пока не сойдешь с ума». «Ты уже сошла с ума, насколько хуже может быть?» - пробормотала Гермиона, разбирая свитки на столе в гостиной, не глядя на бывшего Пожирателя Смерти. «О, гораздо хуже. Я могу начать поджигать вещи в твоей комнате или издавать случайные громкие звуки, пока ты спишь. Есть целый каталог сумасшедших вещей, которые я могла бы сделать, но большинство из них будут включать "осколки" и "бессонницу" где-то в них». Брюнетка поморщилась, даже не желая представлять, на что способна Беллатриса. До сих пор все ее ужасные поступки были в основном результатом спонтанной ярости, и после того, как Гермиона поддалась соблазну от рук черноволосой ведьмы, у нее было представление о том, на что пойдет другая женщина, когда она что-то задумает. Она не стремилась к повторному выступлению или, что еще хуже, к тому, чтобы быть постоянно настороже весь день. «Отлично,- фыркнула она на вышагивающую ведьму, - мы пойдем. Но я делаю это потому, что хочу следить за тобой, а не потому, что боюсь твоих угроз. И мы возьмем с собой Джинни и Луну, что бы ты ни говорила. Я не хочу снова испытать такое нападение». «Ну и ну, вы, пугливые коты. Мы обе вооружены и способны, разве ты не думаешь, что мы достаточно защищены?» «Нет», - Гермиона перевела взгляд на лежащие перед ней свитки. Пока ты рядом, даже бузинная палочка не спасет меня. Беллатриса фыркнула, поворачиваясь к своей комнате. – «Ладно, как скажешь. Приводи их. Какое мне дело». И на этом все было решено. Через полнедели гриффиндорка обнаружила, что находится в плохом настроении и одета в самую теплую одежду, которая у нее была, готовая пройти весь путь до Хогсмида с разочаровывающим бывшим Пожирателем Смерти на буксире. Надеюсь, Джинни и Луна смогут немного отвлечь ее. Гермионе не нужно было полнолуние, чтобы прийти в ярость от малейшей провокации. Снаружи их ждала свежая морозно-белая простыня, почти доходившая им до голеней. Джинни была почти так же недовольна присутствием темной ведьмы, как и Гермиона, а Луне, похоже, было все равно. По пути между друзьями были в основном короткие периоды светской беседы, но большую часть времени они тащились в молчании, Беллатриса следовала за ними с несколькими футами пространства между ней и остальными. В эти дни скоро темнело, и когда Гермиона увидела вдалеке теплое сияние окон, сумерки уже сгущались, отступающему свету еще больше мешали густые облака, закрывавшие небо с тех пор. Страстно желая теплого сливочного пива, чтобы согнать холод с ее замерзающего тела, ее желанные мысли были прерваны рукой на плече, притягивающей ее к себе. «Что?» - прошипела она на закутанную в плащ фигуру темной ведьмы. «Я хочу взглянуть на кромку воды. Пошли», - заявила Беллатриса, как будто это было самой нормальной вещью в мире, чтобы отвлечься от главной дороги. Гермиона не сдвинулась с места, заставив темную ведьму бросить на нее раздраженный взгляд, - «Нет. - Я не пойду... мы никуда не пойдем. Хогсмид вон там, мне холодно, и я совершенно не хочу идти с тобой на Черное озеро», - прошипела она в ответ, вырывая руку из хватки Беллатрисы. «Что за чертовщина залезла тебе в задницу и умерла? Это всего лишь небольшой обход!». Джинни и Луна остановились немного поодаль, обмениваясь удивленными взглядами о том, что, черт возьми, эти двое ссорятся сейчас. Вместо того чтобы двигаться дальше, они ждали, прыгая с ноги на ногу. «Почему с тобой всегда, всегда так трудно?" - в ярости рявкнула Гермиона. Ее нервы были напряжены уже довольно давно, и теперь ее гнев просачивался наружу. - Сначала ты говоришь, что хочешь разрушить мою жизнь, а на следующий день таскаешь меня за собой, как своего школьного приятеля! Ты действительно думаешь, что сможешь командовать мной после своего последнего трюка? С меня хватит. Я сыта этим по горло!» - Она коротко указала на свою шею. Беллатриса сердито посмотрела на нее из-под капюшона. – «Ты должна радоваться, что я так снисходительна к тебе, - прорычала она, наклоняясь вперед. - Вообще-то, узнав о твоем жалком увлечении мной, я немного успокоилась. Теперь, когда у меня есть непристойный материал, который я могу использовать против тебя, если ты решишь поговорить о личных вещах, которые ты знаешь обо мне, я чувствую себя вполне спокойно. Черт возьми, я даже не в настроении мучить тебя; после того, как я застряла с тобой на шесть месяцев, оно теряет свой вкус». «Теряет свой ... ты когда-нибудь слушала себя? - гриффиндорка чуть не закричала в ответ, напомнив себе, что всего в нескольких футах отсюда находятся двое ее друзей, которые никогда, никогда не узнают о том, что произошло между ними. - Я неоднократно говорила тебе, что не использую ничего из того, что вижу, против тебя. Ты уже знаешь, что мне не все равно, как и половине Волшебного Мира, учитывая, что я была вынуждена сказать это в зале суда!» «Ну, мне все равно. И я не доверяю глупому зелью. Когда дело доходит до этого, каждый для себя на первом месте, а другие на втором, поэтому, если это поможет тебе спастись, ты обязательно спасешь свою шкуру, независимо от того, что ты говоришь о такой ерунде, как доверие и понимание». Не в силах ничего сделать, кроме как покачать головой, возмущенная взглядами другой женщины, гриффиндорка сжала руки в кулаки. – «Господи, интересно, почему я всегда защищала тебя?.. Джинни была права с самого начала, - с отвращением выплюнула Гермиона. - При всей твоей красоте внутри только гнилая тьма. Ты даже не пытаешься измениться». Беллатриса ухмыльнулась, делая шаг ближе и проводя пальцем по подбородку брюнетки подальше от глаз ожидающих женщин. – «Я знаю одного человека, для которого я вполне подхожу такой, какая я есть, а?» «Как будто это мне поможет», - горько ответила Гермиона, заставляя себя сделать шаг назад, с бешено колотящимся сердцем. Одного легкого прикосновения было достаточно, чтобы ее кожа горела и покалывала, и это подпитывало пламя гнева, танцующее внутри нее. «Правильно, моя милая. Ты для меня ничто. Не то чтобы у отвратительной грязнокровки был хоть какой-то шанс приземлиться в мою постель, но так приятно смотреть, как ты извиваешься за мной», - промурлыкала Беллатриса с мрачным смешком. Молодая женщина никогда ни на что не надеялась. Она была счастлива с Роном, и даже если бы она была одинока, уступать кому-то вроде Беллатрисы Блэк было большим "нет-нет" в любом возможном случае. Но неприкрытый отказ, брошенный ей в лицо вот так ... это было больно. Глубоко. Этого не должно было случиться, брюнетка прекрасно понимала это, но правда в том, что она была всего лишь игрушкой чистокровной и никогда не была достаточно привлекательна, несмотря на ее статус крови... это было как удар под дых. Это было просто смешно. Она должна была знать это с самого начала. «Иди и упади в проклятое озеро, больная, - прошептала Гермиона сквозь комок в горле. - Оставь меня в покое. Если я увижу тебя сегодня где-нибудь поблизости от Хогсмида, я лично оттащу тебя обратно в Хогвартс и прослежу, чтобы ты провела остаток учебного года в цепях Филча». «Ой, котенок показывает свои когти, что за ку...» - Дальше старшая ведьма не смогла подойти, так как младшая резко ударила ее по щеке. Это произошло так внезапно, так неожиданно, что темная ведьма даже не ответила, вместо этого уставившись широко раскрытыми глазами в горящие карие глаза своего партнера по Обету. «Просто держись подальше, Беллатриса, если знаешь, что для тебя хорошо. Я больше не склоняюсь перед твоим садизмом», - гриффиндорка развернулась и быстрыми шагами пронеслась мимо своих немых друзей. На ее плечах висела видимая аура гнева, поэтому Джинни и Луна поспешили за ней без комментариев, бросив несколько странных взглядов на оставшуюся чистокровную. «Ты только что дала ей пощечину?" - спросила рыжая, широко раскрыв глаза, когда они добрались до первых огней волшебного города. - В прошлый раз ты почти, знаешь ну, а теперь…» «Не упоминай об этом, ладно? - огрызнулась Гермиона, направляясь к Трем Метлам. Пришло время отвлечь ее внимание от ужасной женщины, которую они оставили позади. Не важно, опасно это или нет - разделяться. - Если кто-нибудь еще раз упомянет ее при мне, я вылью им на колени свое сливочное пиво, поняла?» «Поняли», - эхом отозвались остальные женщины и пожали плечами. Прошло уже много времени с тех пор, как они были получателями некогда вспыльчивого характера Старшей Девочки, и никто не был заинтересован в том, чтобы узнать, была ли она такой же мстительной, как тогда, когда настроение подводило ее. Так что вместо того, чтобы задерживаться на сцене, они как один повернулись к Сладкому Королевству и позволили любопытным вкусам рассеять их беспокойство на мгновение. ________________________________________ Беллатриса попыталась не думать слишком сильно о том, как она пропустила достойный ответ, и потерла горящую щеку и подбородок. Грязнокровка набрала достаточно силы, и, казалось, она даже не знала, как действует ее собственная сила. Лучше иметь это в виду для нашей следующей схватки, мысленно заметила она, отворачиваясь от манящих огней Хогсмида и направляясь к поверхности воды. Раздражать молодую женщину большую часть времени было невероятно весело, но в последнее время ей не хватало того пинка, который она получила от этого во время их месяцев на острове Льюис. Может быть, дело было в нарастающей фамильярности, которая начала успокаиваться, несмотря на то, как сильно она сопротивлялась. Чем больше она узнавала молодую ведьму, тем лучше понимала, какой будет ее реакция на определенный стимул. И не важно, как сильно она любила заставлять других корчиться и кричать, видеть шок и боль в их глазах, смешанные с самым сладким чувством ужаса, это было уже не то, что с грязнокровкой. Это потому, что она начинает мне надоедать. Да, это очень хорошее объяснение. Что-то в глубине ее сознания подсказывало, что это оправдание не совсем верно, но времена, когда Беллатриса внимательно прислушивалась к тому, что происходит внутри, давно прошли. В эти дни она была существом мгновенного действия, все делалось без беспокойства и еще меньше сожалений. Она знала, что умна, и ее интеллект давал о себе знать даже в мгновенных решениях. И все же она устала от этого. В последнее время ей многое надоело. Бледно-голубой свет ее волшебной палочки высветил путь к озеру из темноты. Было не так темно, как в прошлые ночи, и Люмос не был таким резким для глаз, как любой другой источник света. Вдалеке она уже видела плоское, гладкое зеркало чернильной тьмы - место своего назначения. Но когда она подошла ближе к берегу, то с раздражением заметила, что с этой стороны озера над водой нависает еще один утес, похожий на Хогвартс, но с двумя или тремя футами до поверхности. Черт. Это означало бы еще одну прогулку в сторону и отход подальше от Хогсмида, чего она не планировала. В последние дни всякий раз, когда она посещала Черное озеро, у нее возникало нездоровое, жгучее чувство в затылке, и поэтому она воздерживалась от каких-либо поездок в сторону. Это был ее первый шанс за последнюю неделю. Хорошо. Она дунула на один из своих своенравных локонов, затуманивая зрение. А вот и мой разговор с мерфолками. В нерешительности она остановилась в нескольких футах от края обрыва. На самом деле ей даже в голову не приходило, что произойдет, если она вернется в Хогсмид, чтобы согреть пальцы каким-нибудь теплым напитком или согреть живот каким-нибудь огненным виски, но каждый раз, когда она думала о том, чтобы развернуться и пойти в город, обиженное выражение лица грязнокровки возвращалось в ее сознание. Мягкие карие глаза, блестящие от непролитых слез, щеки, испещренные злыми и холодными красными пятнами, губы, сжатые в бескровную тонкую линию. Самая настоящая картина юношеского негодования, почти трагическая аура чувственного предательства вокруг ее стройного, красивого тела, скрытого под слоями нелестной плотной ткани. Было бы забавно, если бы Беллатриса не так чертовски устала от всего в последнее время. Причинять боль грязнокровке теперь было скорее привычкой, чем удовольствием. Ее последний поступок был больше вызван отчаянием иметь что-то, что она могла бы использовать в качестве знака, чтобы гарантировать, что девушка не будет говорить о своих тщательно скрываемых воспоминаниях. Все эти месяцы вдали от своего Хозяина, вдали от всех дел Пожирателей Смерти после почти двадцати лет... это делало обычное время, проведенное здесь, почти сюрреалистичным. Иногда она ловила себя на том, что в минуты затишья задумывается, не было ли все это очень долгим, подробным сном. Интересно, хочет она проснуться или нет? Трудно оставаться и думать, рассеянно размышляла Беллатриса, когда шум в ее голове снова начал подниматься, проглатывая все возможные ответы, которые она могла бы иметь на эти вопросы. Но изображение молодой ведьмы задержалось и пронзило бурю еще на одно долгое мгновение, когда она задумалась о том, чтобы снова отправиться в Хогсмид, даже поставив ногу в правильном направлении, не сделав больше ни шагу... Если бы она не была так поглощена своими мыслями, то, возможно, даже отреагировала бы вовремя. Как и сейчас, то, как Беллатриса почувствовала, как палочка вырвалась из ее свисающих пальцев, было достаточно удивительным, чтобы ее глаза проследили за деревянной палочкой, все еще горящей, беззвучно вращающейся в воздухе и беззвучно падающей в снег в нескольких футах от нее. Затем ее оглушило и сбило с ног. Беллатриса почувствовала холод под собой, почти онемев от пронзившей ее боли. Когда через несколько мучительных секунд она снова смогла медленно двигаться, она поднялась на руки и ноги и выплюнула немного холодной воды, прилипшей к губе. Настороженная и осторожная, но с растущей яростью внутри, она поднялась на ноги и внимательно огляделась. «Как легко ты делаешь это для меня, Белла, - тихо прокомментировал знакомый голос сбоку, его тон был одновременно веселым и холодным. - Ты словно преподносишь мне себя на блюдечке с голубой каемочкой». «Я не ожидала увидеть тебя снова, - протянула она, поднимая голову выше. - Рабастан». Внешнее спокойствие она разделяла лишь отчасти, так как не знала, чего ожидать от младшего брата мужа. Ничего хорошего, она могла догадаться. «О, я в этом уверен. Ты ведь не ожидала увидеть кого-нибудь из нас снова после того, как ударила нас ножом в спину, не так ли?». Человек придвинулся ближе, худой и долговязый, даже когда его окружали тени. Затем из его палочки вырвалось свечение, и темная ведьма увидела, что последние месяцы не были добры к нему. Он был так же изуродован, как и тогда, когда только что вышел из Азкабана, его растрепанные волосы поседели от волнения и стресса, а черты лица были такими изможденными, что можно было подумать, что его кожа порвется при малейшем прикосновении. Но его темные глаза были спокойны, как и рука, держащая палочку. Ей совсем не нравилась напряженность его взгляда. «Я никого не била ножом в спину. Я следила за собой, ты просто не был достаточно умен, чтобы сделать то же самое». Она лихорадочно пыталась вспомнить, куда упала ее теперь уже не светящаяся палочка. Но если она сделает хоть одно неверное движение, Рабастан уложит ее на спину раньше, чем она успеет сделать шаг. «Ты говоришь себе, что каждую ночь засыпаешь? Завернувшись в твое теплое одеяло и в мире, пока мы изо дня в день боремся, делая все, чтобы оставаться свободными и оставаться верными нашему единственному Темному Лорду?» - Рабастан усмехнулся, больше чем когда-либо похожий на своего покойного старшего брата с таким выражением лица. «Каждый сам за себя. Так было после его первой смерти и так будет после его последней. Ты прекрасно это знаешь, мой дорогой бывший шурин, или ты один из тех, кто по глупости верит во второе возвращение?» - она спросила его, опустив глаза, осторожно и, надеясь, незаметно двигаясь в другом направлении, чем другой мужчина, так что они кружили друг вокруг друга. «Хa! Я не дурак, Белла. Я никогда не был, - рявкнул он в ответ, поднимая руку там, где была Темная Метка, но, не опуская палочку. - Я могу читать знаки, когда вижу их... но это не меняет того факта, что ты заслуживаешь такой же судьбы, как и каждый из нас. Я знаю вашу связь с этой шлюхой и хочу видеть, как вы страдаете за то, что благополучно ушли. В безопасности и здравии - пока мой брат гниет в своей могиле, а я должен жить как животное всю оставшуюся жизнь. Я позабочусь о том, чтобы затащить тебя вниз вместе с остальными, предательница». Слева. Она должна была заставить его говорить, чтобы найти свое оружие, и что-то в его словах поразило ее память. И все же она двигалась с осторожностью. – «Это ты послал сюда Гаса и остальных, не так ли?» «Я так и сделал. Он был слишком глуп, чтобы долго оставаться на свободе, и это была прекрасная возможность оценить тебя. Должен сказать, твой новый облик меня тоже удивил». - Он мрачно улыбнулся, почти демонстрируя следы своей некогда юношеской красоты. - Я наблюдал за тобой неделями, всегда следил за твоими шагами. Нелегко было выжить на территории Хогвартса, и я не мог последовать за тобой в Запретный лес... но я видел, как ты несколько раз посещала Озеро». Так вот какое странное чувство она испытывала в последнее время. Это было ее естественное подозрение, которое предупредило ее о чем-то враждебном, наблюдающем за ней, преследующем ее. «Тогда почему бы не напасть на меня? Почему именно сейчас?» Рабастан улыбнулся еще шире, и это выглядело почти нелепо на его сморщенном лице. Как будто его губы разделили бы его голову на две части, верхняя из которых оказалась бы в опасности просто опрокинуть его шею. – «Я гораздо умнее, Белла. Ты никогда не приходила в темное время суток и никогда не оставалась надолго. Я не знаю, что происходит в этой проклятой школе, но я совершенно уверен, что кто-то пропустил бы тебя... Но этот шанс я не мог упустить. Вы никогда больше не будете так уязвимы, как сейчас». Его слова стали более тихими, грубыми, и Беллатриса была уверена, что пересидела свое гостеприимство. Быстро развернувшись, она бросилась вперед и побежала по снегу туда, где, как ей показалось, упала ее палочка, но не успела она даже два раза поднять ногу, как хорошо известное заклинание ударило ее в спину, и она со стоном повалилась на землю, все ее тело дергалось и горело. Прошло много времени с тех пор, как она ощущала этот вкус боли. Но Круцио никогда не стареет. Прежде чем она смогла сориентироваться, грубая рука вцепилась в ее густые локоны, поднимая ее до колен. Рабастан с жестоким безразличием посмотрел на ее тяжело дышащую хмурую физиономию. Его тонкие губы посинели от холода. – «Ты становишься предсказуемой, сестра. Но еще до того, как ночь закончится, я услышу, как ты будешь молить о пощаде». Это был хохочущий смех, вырвавшийся из ее горла, который был прерван, но не закончился, когда худой мужчина грубо ударил ее по виску. По ее щеке потекла теплая струйка крови, но ухмылка на губах не исчезла. – «Как мило, Рабастан. И ты думаешь, что знаешь меня, когда веришь, что я сдамся твоим усилиям? Действительно, как забавно... учитывая всю боль, которую я испытала от Его рук». «Ты забываешь, что я тоже был одним из самых близких ему людей, хотя, возможно, и не таким близким, как ты, - ответил он с наигранной беспечностью и едва заметным намеком на ревность. Он отшвырнул ее назад и злобно пнул в бок, отчего с губ темной ведьмы сорвался лишь тихий смешок. - Я знаю, что он сделал, и знаю, сколько ты можешь вынести. У тебя так много винтиков болтается, что ты, наверное, получишь удовольствие от любого насилия, которое я тебе подарю». Он взглянул на нее, как на любопытный эксперимент, и Беллатриса промолчала о том, что он и его брат тоже больше не были там после своего пребывания в Азкабане. Еще один Круциатус заставил ее вздрогнуть от боли, но больше ничего: ни криков, ни стонов, ничего. Теперь, когда она знала, чего ожидать, отключить боль было легко. «Да, я так и думал», - пробормотал Рабастан и снова подошел ближе, пиная ее до тех пор, пока она не оказалась на спине и он не смог поднять ее за волосы. Кровь ручьями запеклась у нее на виске, но в ее взгляде не было ни капли высокомерия и превосходства. Тощий человек с отвращением фыркнул. «Но ты же не думаешь, что я пришел неподготовленным, не так ли? Если и есть что-то, чему я научился за все эти годы, так это как сломать тебя. Я провел достаточно времени рядом с тобой, сестра, и, как ни неприятно это признавать, знаю, что мы очень похожи». Он встал на колени позади нее и взял палочку, прижатую к ее шее, чтобы прижаться к чему-то позади него. Беллатриса поранилась, но его хватка была безжалостна к царапинам ее ногтей, и он так сильно оттянул ее волосы назад, что она испугалась, как бы ее шея не сломалась. Оскалив зубы от гнева, она была беспомощна сделать что-либо, кроме как ждать того, что он запланировал. «Мне следовало бы держать язык за зубами, - внезапно подумала она, вспомнив свою драку с младшей ведьмой. - «Если бы я пошла с ними, то могла бы уже уложить два огневиски и мне не пришлось бы мириться с этим дерьмом». Но у жизни были странные пути, и на этот раз Беллатриса была единственной, кто оказался без спасения и без хорошего плана, чтобы изменить ситуацию. Она знала Рабастана и его привычку испытывать огромную зависть и ревность к людям и вещам, которых он не мог иметь. И она прекрасно понимала, что он не изменит своего решения, не сейчас, когда он был в положении власти, которую всегда желал над ней. «Пошел ты», - прошипела она, когда он был чем-то занят. «Не сейчас, Белла, - пробормотал он, снова обращая на нее внимание. - Это особый момент. Знаешь, я очень завидовал Родольфусу, когда Волдеморт познакомил тебя с ним, а не со мной, удивляясь, что он сделал, чтобы заслужить такой прекрасный женский экземпляр, когда на самом деле я был умнее. Позже я понял, что мне повезло, учитывая, какой сумасшедшей стервой ты оказалась». Он прижался к ней сзади своим грязным телом, и потребность выцарапать ему глаза переполнила все ее чувства. Но она была не в том положении, чтобы двигаться, вся ее шея, плечи и спина болели от напряженного положения, в котором он ее заставил. «А теперь посмотри хорошенько, сестра. Я привел тебе очень дорогого друга». Краем глаза она видела его гнилую улыбку и то, как он бросил вперед темную бесформенную фигуру... Камень? Мешок? Быстрым движением он снова подтолкнул ее голову вперед и заставил смотреть в направлении того, что он бросил. Это была сумка, очень похожая на ту заколдованную, которую она помнила по грязнокровке. Но она открылась во время полета и сидела дном поверх снежного покрова, почти не провалившись внутрь. Сама Беллатриса почти не чувствовала влажного холода, просачивающегося в ее платье, все еще тяжело дыша от ярости, но завороженная темным дымом, клубящимся вокруг крышки контейнера. Ползучая тьма поднималась все выше, становилась все гуще, пока Беллатриса не поняла, что это не дым, а серая рваная ткань, казавшаяся почти живой в безжизненном свете луны и палочки Рабастана. Внезапно Беллатриса замерзла. Дрожь поползла вверх по ее спине, дыхание стало сильнее, белое и мутное от низкой температуры, в горле чувствовалось, будто она вдыхает кусочки льда. Костлявая рука обвилась вокруг отверстия контейнера, медленно высвобождаясь из его заточения. Что-то засосало ее разум, Крики становились все громче. Тупая боль пульсировала за ее лбом. – «Будь вежлива и поздоровайся, Белла. Теперь для нас обоих начинается настоящее веселье». Затем Дементор освободился из мешка, его незрячее лицо смотрело только в одном направлении. Пойманная женщина. Ужас затуманил ее последнюю здравую мысль, когда Беллатриса наполнила ночь пронзительными криками. ________________________________________ Гермиона не находила себе места. Последние десять минут она смотрела на пенящуюся верхушку своего сливочного пива, а потом перевела взгляд на дверь в Три Метлы. Она все еще чувствовала себя обиженной и уязвленной, но большая часть ее гнева исчезла, и она не могла избавиться от ползущего сомнения, что Беллатриса действительно слушала ее в этот раз и теперь была на холоде, дрожа и ожидая. С ее стороны было глупо запрещать темной ведьме входить в Хогсмид, особенно в разгар зимы, когда они пришли сюда вместе, потому что хотели убедиться, что никто не пострадает, оставаясь в группе. Что, если Беллатриса простудится или обморозится? Тогда это ее собственная чертова вина. Заставив себя отвести взгляд от двери и вернуться к своему сливочному пиву, Гермиона почувствовала, как ее хмурый взгляд стал еще глубже. «Если ты будешь так долго смотреть на свой напиток, он начнет напоминать на вкус твой хмурый взгляд», - мягко прервала мысли брюнетки Луна, потягивая из своей кружки. Гермиона подняла голову и оказалась лицом к лицу с двумя скучающими и обеспокоенными подругами. – «Знаешь, за последние полчаса ты ничего не сказала. Мы даже не можем вытащить тебя из твоего страха... Разве ты не хочешь поговорить об этом?» - спросила Джинни, осторожно наклоняясь ближе. Трактир был довольно полон, и никто не мог подслушать их разговор из-за всей этой суеты. «Нет, не знаю. Тут не о чем говорить», - отмахнулась Гермиона, но ее сердце бешено колотилось, когда мысли вернулись к женщине с волосами цвета воронова крыла. Когда она целовала меня, была ли она действительно противна мне во время этого? Поцелуй был таким нежным. Ты же не целуешь кого-то так, когда ненавидишь, правда? У Беллатрисы, должно быть, были десятки любовников, учитывая ее слова о неверности. Как она, всего лишь молодая магглорожденная, едва ли женщина, могла соперничать с этим? «Не то чтобы я этого хотела, - быстро парировала Гермиона, - но я тоже не хочу, чтобы со мной обращались как с грязью. Наш разговор в тот вечер не мог быть только игрой. Не мог». «Она опять это делает, - она отчетливо услышала, как рыжеволосая вздохнула с зарождающимся разочарованием. - Щелк, и она исчезла». «Может быть, она переживает внетелесный опыт. Я тоже стараюсь их иметь, но это никогда не срабатывает. Наверное, я просто слишком приземлена для этого», - размышляла блондинка вслух, заработав удивленное фырканье от младшей гриффиндорки. «Луна, нам нужно поговорить о твоей самооценке. Признаюсь, мне очень любопытно, что ты видишь в зеркале». - В голосе Джинни, игравшей со своим сливочным пивом, слышались дружеские, ласковые нотки. «Ну, себя, конечно, - смущенно ответила студентка Равенкло. - Ты видишь что-то еще, кроме себя?» И вдруг Гермиона встала и, глядя вниз на потрясенные лица своих подруг, выдавила из себя бормотание: "Мне нужно идти". Она выскочила за дверь и отошла от Трех Метел, прежде чем кто-либо из них успел встать из-за стола. Холод ударил по ее коже, как твердая палка, вытесняя теплый воздух из легких. После всего шума в таверне тишина ночи заставила ее сердце биться и хрипло дышать гораздо громче, чем раньше, заключая ее в пузырь звука и заставляя чувствовать себя чужой в мире живых. Беспокойно шагая по тропинке в темноту, Гермиона позволила теплому свету города направлять ее путь, пока ее глаза не привыкли к яркому сиянию луны. Она должна была знать, должна была получить ответ. Сколько еще чистокровная сможет ненавидеть ее после стольких лет? Да, желание Гермионы к ней казалось достаточным обменом на секреты, которые она собрала из разума темной ведьмы, но это не могло быть всем, не так ли? Может быть, это была ее собственная жалкая потребность верить, что в каждом есть что-то хорошее (ну, кроме Волдеморта), и что Беллатриса была в состоянии измениться, чем дольше она была вдали от своего учителя и погружена в нормальный мир. Неужели все ее слова, сказанные Джинни в тот день в лазарете, были ложью, притворством? Она должна знать правду. Издалека она заметила вдали маленький огонек, огонек волшебной палочки, и подошла к нему поближе. Ее сердце снова застряло в горле, но она знала, что должна противостоять этому, иначе это сведет ее с ума. Но тут до ее ушей донесся вопль, долгий и полный отчаяния. Что-то было не так. Это был не голос Беллатрисы, не так ли? Пульс теперь участился по совершенно другим причинам, Гермиона вынула палочку из кармана и побежала к источнику света. Стук ее ног по снегу не был приглушен ни в малейшей степени, и когда она подошла ближе, молодая женщина сразу поняла, что кто бы там ни был, он услышит и увидит ее приближение. Ей было все равно. Беллатриса. Она у них. Глупо, глупо, глупо! Нам не следовало расставаться! Затем она подошла достаточно близко, чтобы размытые пятна превратились в фигуры, и картина предстала перед ней сама собой. Рабастан Лестрейндж. Она почти не узнала бы его под этой непокорной бородой и в такой серой одежде, но черты его лица были безошибочны. Он повернул палочку в ее сторону, в то время как свободной рукой обхватил шею своей бывшей невестки, спутанные темные кудри скрывали ее черты за черной занавеской. И еще был Дементор. Как только Гермиона перевела на него взгляд, она почувствовала, что его присутствие заморозило ее душу и высосало хорошие эмоции из ее сознания, как пиявка, присосавшаяся к ее взгляду до самой сердцевины ее существа. «Какого черта ты здесь делаешь, грязнокровка? Я не планировал заканчивать свое веселье и убивать вас обоих так скоро», - крикнул ей Рабастан с кислым выражением лица. Ужасное существо зависло на месте, ожидая, готовое поглотить душу темной ведьмы, но что-то было... не так. Гермиона обратила свое оружие против Рабастана. – «Отпусти ее, или я заставлю тебя пожалеть об этом. Твой питомец меня не пугает». - Это была довольно смелая ложь, потому что она дрожала при мысли о приближении бездушной твари, но, возможно, ее осуждающий тон обманет его. Тощий мужчина цыкнул, показывая своей позой ту же самоуверенность, которую она находила в каждом чистокровной. Только Беллатриса и ее сестры действительно овладели этим до совершенства, заставляя его казаться младшим братом, пытающимся подражать старшим. – «Я прекрасно знаю о твоей проклятой связи, девочка. В ту же секунду, как я прикончу ее, ты уйдешь», - Он ухмыльнулся, но его глаза бегали по сторонам. Там, откуда пришел студентка, многие другие могли быть всего лишь мгновениями позади. «В ту же секунду, как ты попытаешься, я взорву тебя так сильно, что ты будешь видеть звезды всю оставшуюся жизнь, - ответила Гермиона, придвигаясь ближе. Дементор сосредоточил свое внимание на паре, но от его присутствия у нее по спине поползли мурашки. - Так отпусти ее. Сейчас». «Отпустить ее? Ну... если ты так настаиваешь?» - Рабастан радостно ухмыльнулся и поднял светящийся кончик палочки. Брюнетка ахнула, увидев, в каком плачевном состоянии находится Беллатриса, красные пятна покрывали бледные участки ее кожи, которые она могла видеть отсюда. Но хуже всего была большая рана на боку, темно-красная, почти черная кровь и открытая плоть, сверкающая в холодном синем свете. Если бы не слабая хватка, которой темная ведьма держалась одной рукой за руку своего похитителя, то, скорее всего, она уже отправилась бы навстречу своему создателю. А потом было темное, непроглядно черное пространство, на котором покачивалась пожилая женщина. Только хватка Рабастана удержала ее от падения с края обрыва в ледяные воды Черного озера. «Рабас ... .. - НЕТ!» - закричала Гермиона, но мужчина уже отпустил горсть платья, с болезненным ликованием наблюдая, как глаза молодой женщины расширились от ужаса. Брюнетка мельком взглянула в пустые темные глаза, а затем тело Беллатрисы... исчезло. Гермиона двигалась на автопилоте. Она бросила в сторону Рабастана серию быстрых заклинаний, которые он отклонил со смехом, перешедшим в удивленное ворчание. Прежде чем он успел ответить, нежная голубая фигура выдры пронеслась по воздуху и с игривой легкостью бросилась на Дементора, отталкивая визжащее существо назад великолепными поворотами. Когда закутанный в серый плащ кошмар вздрогнул и свернулся клубком дыма, меняя свою внешность, вспышка в голове Гермионы сказала ей, что она столкнулась не с настоящим Дементором, а с пугающе хорошей имитацией. – «Боггарт», - прошептала она и заставила его исчезнуть, потому что единственное, на чем она сосредоточилась, было то, насколько быстро она сможет передвигать ноги. Рабастан увидел ее приближение и с рычанием поднял палочку, готовый отразить ее атакующие заклинания, но когда он уклонился от очередной ее атаки и приготовился вступить с ней в магическую дуэль, он мог только ошеломленно наблюдать, когда Гермиона даже не удостоила его более долгим взглядом. На самом деле, она даже не направлялась к нему. Со скоростью и решимостью, которые заставили даже Пожирателя Смерти замереть на долгое, тупое мгновение, Гермиона бросилась с края утеса без малейшего колебания. Холодный ветер щипал одежду и кожу брюнетки, когда она бесшумно падала в ночном воздухе, наполненная звездами темнота под ней вспенилась от недавнего волнения. Еще одно тело уже упало в воду и с каждой секундой погружалось все глубже. Беллатриса.