Those Gilded Chains We Wear

«Существовать - значит меняться, меняться - значит созревать, созревать - значит продолжать бесконечно создавать себя». - Анри Бергсон Когда Гермиона вошла в свою старую спальню с зачарованной сумкой в руках, она чувствовала себя где-то между мукой и пустотой. Она снова была одинока. Разрыв с Роном был еще так свеж и болезнен в ее памяти, что она едва могла думать о нем, но всякий раз, когда ей не напоминали об этой сцене, все ее эмоции притуплялись. Это не помешало ей в очередной раз выплакать все глаза дома в первый же день и ночь. Боже, как же ей надоело плакать. Но возвращение домой было самым разумным шагом, который она могла сделать, и брюнетка наслаждалась возможностью снова почувствовать себя восьмилетним ребенком, с матерью, которая с любовью заботилась о ней и проявляла заботу и понимание ее ситуации, как может только мать. Когда Гермиона проснулась на второй день, уютно устроив лицо в разноцветном рыжем меху Крукшанкса, она поняла, что должна встать и снова встретиться с миром. Расставание прошло неудачно. Рон не понимал, как она могла просто взять и прекратить их отношения после того, как до той ночи всё шло так хорошо, и Гермионе пришлось изложить больше причин. И с этого момента все стало еще хуже. Она не могла винить его в том, что он не понимает, но пункты, которые она насчитала, были довольно жесткими и определяющими. За словами "Я не люблю тебя" последовало "Ты не заставляешь меня чувствовать себя желанной", затем "Ты никогда не давал мне почувствовать, что тебе не всё равно" и закончилось "Ты заставляешь меня чувствовать себя скорее твоей сестрой, чем твоей девушкой". Час спустя Рон сидел перед ней, разъяренный, с красным лицом, обиженный, отказываясь сказать хоть слово и полностью игнорируя ее. Не видя другого шанса переломить ход ссоры, она бросила полотенце и ушла с собранными вещами. Гермиона успела лишь коротко попрощаться с Молли, прежде чем выбежала через дверь, чтобы через пять минут упасть в объятия матери. Больше всего ее ранило то, что она могла навсегда потерять одну из своих лучших и самых старых подруг. Но молодая ведьма старалась чем-то себя занять, и ей становилось легче, когда она покидала свою кровать и действительно что-то делала. Иногда она задумывалась, не случился ли у неё рецидив, когда вода из душа стекала по её лицу или когда её глаза казались более красными и мокрыми, чем обычно после сна, но Гермиона всегда была женщиной действия и знала, когда нужно двигаться дальше после того, как было сделано должное количество траура. Как бы бессердечно это ни звучало. Стоя перед зеркалом и глядя на себя, Гермиона убрала магию, скрывающую засос. Она опасалась худшего, но на месте, где когда-то был темно-фиолетовый синяк, появилось желтое пятно. Отметина почти исчезла... почти. Когда она закрыла глаза и подняла руку, она все еще могла найти то место, которое Беллатриса пометила вслепую. И тогда Гермиона приняла решение. Только через полдня, глядя в то же зеркало, девушка почувствовала себя чужой и в то же время близкой самой себе, как никогда прежде. Мать была шокирована ее предложением, но потакала ей и отвезла дочь в город. Там брюнетка сделала самую короткую стрижку в своей жизни. Когда она провела рукой по коротким прядям, уложенным по-мальчишески элегантно, она была поражена переменами. Внезапно, когда кустистая грива больше не покрывала ее голову, ничто не отвлекало взгляд от лица, линии и формы которого стали... красивыми? Нет. Взрослыми. Юная ведьма знала, что она уже не та, что была, когда впервые ступила на порог Хогвартса. В те последние годы она нарушала правила, сражалась на дуэлях с убийцами и отдала почти все, чтобы спасти тех, кого любила, и сотни тысяч других невинных людей. Ее преследовали, на нее нападали, держали в плену и даже пытали. С этой новой прической, независимо от того, сохранит она ее или отрастит, Гермиона наконец-то осознала, что она стала другой, не той любопытной мисс Грейнджер, которая с готовностью протягивала руку, чтобы ответить на каждый вопрос в классе. Теперь она была женщиной. Сильной женщиной. И как будто завеса была отдернута, она впервые осознала это. Несмотря на расставание, молодая ведьма почувствовала прилив новых сил, и последние дни каникул пролетели незаметно. Вскоре она обнаружила, что собирается в школу, сопровождаемая ласковым Крукшанксом, который прогуливался вокруг ее ног. Умный кот нашел новый, уютный дом в ее семье, о нем заботились и баловали его дружелюбные к животным родители. В тот момент, когда она заталкивала последнюю книгу в свою зачарованную сумку, брюнетка замерла, вспомнив о чем-то. Прежде чем она успела отвести руку, она послала мысленную команду и почувствовала, как искомый предмет лег в ее ладонь. В задумчивости она изучала старый, стильный фолиант. Это была та самая книга, которую Нарцисса дала ей после их разговора, обвинив Гермиону в том, что она повлияла на Беллатрису, а в следующую секунду косвенно умоляя ее позаботиться о своей отчужденной сестре. Ее пальцы листали толстые пожелтевшие страницы, запах и возраст "Божественной комедии" беспомощно притягивали книжного ботаника. Что заставило тебя купить это, Беллатриса? спросила девушка. Наклонившись, она вдохнула застарелый аромат страниц, но там не было ничего, что указывало бы на то, что темная ведьма уже взглянула на эту книгу. Зачем хранить то, что ты должна ненавидеть всем своим существом? Но книга не дала ей ответа. Гермиона только поняла истину о том, как отсутствие заставляет сердце любить сильнее, и почти признала, что ей очень хочется обменяться колкостями с бывшим Пожирателем смерти. Я так сильно изменилась. Когда на следующий день девушка вышла на платформу девять и три четверти, ее взгляд почти сразу же отыскал облаченного в черное партнера по клятве. Нетерпеливая ведьма стояла рядом с терпеливой сестрой, накручивая прядь волос на кончик палочки и не обращая внимания на то, что на этот раз большинство взглядов, направленных на нее, были наполнены гораздо меньшей ненавистью и страхом, вместо них теперь были любопытная интрига и звездная притягательность. «Ты опоздала, Грейнджер», - огрызнулась Беллатриса, как только она подошла достаточно близко, чтобы разобрать слова над шумом, собравшимся в зале. «Да, спасибо, у меня тоже были хорошие каникулы, и я тоже по тебе скучала», - ответила Гермиона, но не смогла скрыть маленькую, забавную ухмылку в одном уголке рта. Нарцисса и она поприветствовали друг друга коротким и изысканно уважительным кивком. «А кто там твои друзья?» - поинтересовалась девушка, укладывая свои сумки и указывая подбородком в сторону трех авроров в нескольких метрах от них. Двое из них стояли там задумчивые, а средний, немного меньше, симпатичный блондин, был весь в поту и чувствовал себя более чем неловко. «А, это они? Мои сторожевые псы. Хотя они никак не могут решить, хотят ли они, чтобы никто не добрался до меня, или чтобы я не добралась ни до кого, - с ухмылкой проговорила Беллатриса. В ее глазах был хищный взгляд, когда она смотрела на них. - Наверное, потому, что мне стало немного хорошо и уютно вон с той красоткой». Гермиона замерла на пути к своей сумке. В ее животе зародилось холодное чувство. Ревность из-за моего неудачного романа? Неужели она... У нее было ощущение, что ее сейчас стошнит. «Ну, как все прошло?» - спросила она, стараясь сохранить нейтральный голос и не дрожать, заставляя себя прекратить движение. «Я была занята развлекая себя и соблазняя блонди. И когда я заставила ее раздеться до трусиков, я позвала его парней в дом. Боже, как они разозлились». - Вороноволосая ведьма хихикнула и отправила воздушный поцелуй пристыженному аврору, который от этого жеста сжался еще больше и еще гуще покраснел. Нарцисса бросила на нее укоризненный взгляд. Гермиона тут же успокоилась, но не смогла сдержать расслабленную ухмылку на губах, как бы она ни старалась ее сдержать. Обычно ей было бы жаль беднягу, но в этот раз она не могла заставить себя переживать, почти радуясь, что аврор оказался в таком положении. Он сам виноват, черт возьми. О чем он думал, поддаваясь кому-то вроде Беллатрисы Блэк? – «Похоже, ты повеселилась». «А нам с Люциусом пришлось отвечать за твою выходку. Не вздумай еще раз сделать что-то столь необдуманное в моем доме, Белла, - продиктовала леди Малфой. – «Эти авроры были там не просто так». «Успокойся, ты, зануда. Только не говори мне, что тебе не показалось забавным найти его в таком виде». Нарцисса погладила себя по щеке, но в ее глазах мелькнул легкий огонек юмора. «Ну... может быть. На мгновение. Потом я поняла, что мне придется за это отвечать». Беллатриса закатила глаза, а затем впервые подозрительно оглядела Гермиону с ног до головы. «Зачем ты вообще надела эту дурацкую шляпу? Ты выглядишь нелепо». «О, это просто... мама дала мне ее. Я сниму ее внутри». Зная, что в Хогвартсе на нее будут пялиться, она не хотела представлять свою новую прическу прямо сейчас на платформе, хотя ей было интересно узнать, что подумает об этом другая ведьма. И Джинни тоже. Гермиона узнала об этом ровно через десять минут, когда сняла шляпу в купе префектов. Там, где несколько секунд назад раздавались оживленные разговоры, теперь один голос за другим затихал, пока воздух не заполнила изумленная тишина. Джинни смотрела на нее так, словно у нее выросла вторая голова (ну, в каком-то смысле так оно и было), а Беллатриса неузнаваемо широко раскрыла глаза. «О... Боже, - тихо произнесла рыжая, полностью оторвавшись от своего обычного спора с бывшим Пожирателем смерти. - Ты... отрезала их. Все. Ты напилась?» «Твои волосы горели?» - скептически добавила Беллатриса. «Я хотела перемен, - защищала свое решение Гермиона. - И я думаю, что это выглядит прекрасно». Джинни прищурилась, затем подошла ближе, критически оглядывая своих лучших друзей со всех сторон. Затем она села обратно и со всей серьезностью, на которую была способна, сказала: «Это не выглядит прекрасно. Это выглядит просто потрясающе. Мерлин, добавь деловой костюм, и я бы проголосовала за тебя как за следующего министра магии». «Я тоже!» - добавил префект Хаффлпаффа с другой стороны. «Я третий», - отозвался еще один из задних рядов. Гермиона покраснела и улыбнулась, желая стыдливо задвинуть несколько прядей за ухо, но не нашла их. Вместо этого она расправила короткие волосы у виска и украдкой взглянула на Беллатрису краем глаза. Темная ведьма все еще критически смотрела на нее из полуприкрытых глаз, выражение ее лица было трудно прочесть. Когда она заметила, что Гермиона смотрит на нее, она полусерьезно пожала плечами. «Все в порядке. Похоже, я больше не смогу шутить над твоими кустистыми волосами. Если бы ты только избавилась от всего розового в своем гардеробе, у меня было бы гораздо меньше поводов для недовольства». - С этими словами она отвернулась и стала смотреть, как внешний мир проносится мимо. Улыбка Гермионы расширилась, и она опустила взгляд на свои туфли, чтобы скрыть возникающее чувство головокружения от неожиданного комплимента. В Хогвартсе, как только девушка переступила порог своего общежития, ей показалось, что она никогда оттуда не уезжала. Странно, что такая насыщенная событиями неделя пролетела так быстро. Закончив распаковывать вещи, она вышла в гостиную и увидела Беллатрису, которая беспокойно расхаживала взад и вперед по маленькой комнате. Решив быть вежливой, Гермиона заложила руки за спину и постаралась не забавляться тем, как другая ведьма бросала на нее взгляд, делала паузу, а потом продолжала как ни в чем не бывало. Похоже, ей действительно придется привыкать к моему новому облику. «Итак... как прошла твоя неделя?» «Фу! - Вороноволосая женщина громко фыркнула в чистом раздражении, вскидывая руки вверх. - Этого было достаточно, чтобы лезть на стену! Люциус и раньше был сопливым занудой, но, очевидно, он потерял тот последний, крошечный кусочек хребта, который у него был. Он невыносим. Если он и поднимает этот позорный, побежденный взгляд с того места, где он, кажется, приклеен к полу, то только для того, чтобы взглянуть на меня с этим мышиным лицом, как будто я в любой момент могу пойти и разорвать его на куски. Боже, он и раньше меня боялся, но тогда у него хотя бы хватило порядочности и высокомерия это скрыть». «Похоже, вы вчетвером были идеальной компанией». «Забавно, Грейнджер, правда, - ехидно произнесла Беллатриса, все еще расхаживая по комнате. Цисси обращалась со мной как с фарфоровой куклой и всегда наблюдала за мной краем глаза, когда думала, что я не смотрю. Драко почти не бывал дома или запирался в своей комнате. Неудивительно, что у меня были только авроры, с которыми я могла играть. Это было такое шоу уродов, что я почти жаждала ежедневного визита МакГонагалл, чтобы развеять скуку». Улыбаясь этому, брюнетка села на один из диванов, чтобы наблюдать за успокоившейся Беллатрисой, подперев голову обеими руками. – «Скажи, а как дела у Драко? Он не вернулся в Хогвартс, так что мне интересно...» «Работает подмастерьем в Министерстве. Жаль, что такой чистокровный мальчик, как он, занимается такой подсобной работой, но люди помнят, что он был Пожирателем смерти. Он должен проторчать там несколько месяцев, прежде чем сможет начать работать по-настоящему». В словах Беллатрисы звучало разочарование, и когда старшая женщина остановилась, чтобы потереть глаза необычным, усталым жестом, Гермиона забеспокоилась. «Что-нибудь еще случилось?» «Просто та же старая хрень. - Вздох. - Бизнес Малфоев на данный момент иссяк, Люциус застрял дома, а их репутация подорвана. В ближайшие годы они продержатся, но оплата суда надо мной и Люциусом, компенсационные выплаты, которые с нас потребовало Министерство, а также другие неудачные инвестиции после проигрыша в войне - это заметно пошатнуло их состояние». «И ты беспокоишься о будущем своей сестры?» - осторожно поинтересовалась девушка. Трудно было представить, что такая богатая, чистокровная семья, как Малфои, постепенно разоряется. Ну, банкротство, пожалуй, было преувеличением... но связывать их с денежными проблемами как-то не вязалось. «Конечно, да! - закричала на нее Беллатриса. - Она моя сестра, ради всего святого! И я совершенно не в состоянии помочь ей - как могли чистокровные семьи опуститься так низко? Это... возмутительно». «А как же твои собственные деньги? Ты дочь дома Блэков, у тебя их должно быть более чем достаточно». Другая женщина фыркнула, положив руки на бедра. – «Да, конечно. Верь во что хочешь. Лестрейнджи - небольшая французская семья, их кровь и близко не такая благородная, как у Блэков или Малфоев. И они стали такими параноиками после моего вынужденного развода с умершим мужем, что позаботились о том, чтобы я и пальцем не смогла прикоснуться к их деньгам... а состоянием Блэков теперь распоряжается моя мать, которая скорее сожжет весь банковский сейф, чем даст мне хоть один кнат». «Подожди, твоя мать еще жива?» - Гермиона закашлялась, чуть не сползая с дивана от шока. «Почему, черт возьми, она не должна быть?» «Я думала... Я просто... эээ... я просто удивилась. Извини. – Конечно это так. Ты сама это прочитала, глупая. Девушка поборола румянец, появившийся на ее лице, и почесала затылок. Это было намного проще, если бы не масса волос, мешающих ей. - Так это значит, что ты тоже вроде как на мели?» «Сказать, что я на мели, было бы слишком жестоко. У меня до сих пор есть собственное хранилище, которое заполнено всеми товарами и деньгами, которые мы с Родольфусом делили по закону. Ну, минус один, - добавила она, бросив на брюнетку неприличный взгляд. - Но этого недостаточно, чтобы существенно поддержать семью и бизнес моей сестры. Не то чтобы я хотела быть той, кто кормит эту обесцвеченную крысу Люциуса». «Итак... похоже, что никто из вас не в состоянии где-то в будущем поддерживать тот же уровень жизни, что и раньше», - прокомментировала брюнетка, стараясь сохранить нейтральный тон, чтобы не обидеть легко раздражающуюся женщину. «Похоже на то, - подтвердила Беллатрикс, но прозвучало это так, словно слова показались ей ужасно вкусными. - Подожди, как мы пришли к обсуждению моих финансов? Это все еще личное. Иди, выйди, заплети волосы Уизли или еще что-нибудь, я хочу насладиться первым одиночеством, которое у меня появилось с неделю назад». Темная ведьма издала звук, напоминающий шипение, и сделала движение, которое заставило Гермиону ухмыльнуться, но подчиниться, поскольку она все равно хотела пойти заглянуть в библиотеку Хогвартса. «И перестань так на меня смотреть!» - крикнула Беллатриса ей вслед, заставив брюнетку задуматься, о чем же говорила старшая ведьма. Боже, я только улыбнулась. Пока она шла по коридорам, все останавливались и с благоговением и шоком смотрели на ее новую прическу. Более смелые подходили и делали ей комплименты, так что Гермиона все больше и больше успокаивалась от решения измениться. Когда гриффиндорка уже уткнулась носом в книгу, сидя на своем любимом месте у окна, две руки опустились на стол перед ней, и только железная воля не позволила ей в шоке подбросить книгу в воздух. «Гермиона! Я искала тебя!» «Джинни, пожалуйста, немного громче. Думаю, последний угол библиотеки тебя еще не услышал», - шипела Гермиона, аккуратно закрывая книгу в руке. «Да, извини. Мадам Пинс все равно меня ненавидит, так что любовь не пропала. Эй, ты не могла бы помочь мне с зельем, которое мне нужно приготовить на завтра? Это очень срочно». Моргнув, брюнетка открыла и закрыла рот от удивления. «Джинни... у тебя было целых семь дней, чтобы приготовить его! Это на тебя не похоже». У рыжей хватило порядочности хотя бы показаться пристыженной. «Да, я знаю... но... Я была так счастлива увидеть Гарри, а потом произошло ваше расставание и... дни просто пролетели». При упоминании о драме между ней и Роном Гермиона почувствовала раскаяние и опустилась на свое место. Она знала, что это было не только между ними, нет, другие тоже пострадали от ее решения прекратить их отношения. И Джинни не стала бы просить, если бы не знала, что не сможет справиться с этим в одиночку. «Конечно, я помогу тебе. Тебе повезло, что я староста, иначе мы бы вообще не смогли попасть в класс зельеварения». «Ты лучшая, Миона», - с улыбкой прощебетала младшая Уизли, заставив другую ведьму вздрогнуть от воспоминаний, вызванных этим прозвищем. Будет еще долго больно... но это твоя собственная чертова вина. Инструктируя свою лучшую подругу, пока огонь разгорался под котлом, Гермиона не заметила, как улыбнулась, наблюдая за тем, как Джинни послушно приступила к приготовлению Костероста. «Чему ты улыбаешься?» - поинтересовалась рыжая, неторопливо продолжая готовить зелье, наблюдая, как подруга смотрит на смесь с почти задорной улыбкой. «Разве? - Гермиона потрясла головой, осознавая, что улыбается. "Костерост напоминает мне о первых днях, когда я застряла с Беллатрисой. Я обманом заставила ее принять немного измененное зелье, чтобы восстановить ее зубы. Я быстро научилась больше не делать ничего подобного». Она усмехнулась, вспомнив, как та посмотрела на нее, когда зелье подействовало. Джинни тупо уставилась на нее. – «Ты думаешь, это смешно, что она тебя побила? Черт, Гермиона, иногда ты действительно странная». Брюнетка пожала плечами, прислонившись к столу позади нее. "Иди и добавь следующий ингредиент - о, и убавь огонь. Ну, тогда я думала, что Беллатриса - это худшее, что могло со мной случиться... а сейчас? За мной следуют как последователи Волдеморта, так и люди, недовольные тем, как прошло испытание, и все они хотели бы застать меня одну в темном переулке. Мне есть о чем беспокоиться, чем о женщине с буйным нравом". «Год назад эта "женщина с буйным нравом" была худшим, что мы могли представить, что с нами случится, сразу после самого Волдеморта. А теперь она тебе даже нравится». - Джинни потрясла головой и задумчиво оперлась на большую деревянную ложку, но быстро вернулась к помешиванию, когда Гермиона поспешно махнула рукой на котел. «Забавно, как все может измениться». «Она мне не нравится, - раздраженно ответила Гермиона, скрестив руки. - Мне просто не все равно, потому что мне небезразличны почти все человеческие и нечеловеческие существа». «О, пожалуйста. Ты к ней неравнодушна, что неудивительно, учитывая то, как она сейчас выглядит. Но ты бы видела себя на следующий день после того, как она получила травму. Я имею в виду, что знаю тебя достаточно давно, и в тот день ты определенно не беспокоилась о собственной жизни. А когда я пришла за тобой через несколько дней? Ты бы видела свое лицо, когда ты расчесывал ее волосы. - Преувеличенное выражение лица рыжей имело очень мало общего с "нежностью" и гораздо больше с "полной, безграничной преданностью". - Ты можешь признать это, Гермиона. Ты влюблена в нее». Уставившись на свою лучшую подругу с открытым ртом и бескровным лицом, Гермиона понятия не имела, что ответить. Секунду она могла лишь возмущенно шипеть. – «Ч-что... что? Я не влюблена в нее! Это смешно!» «Да ладно. Серьезно. Обычно ты не такая глупая. Первое, что ты сделала, когда приехала на вокзал, это побежала прямо к ней, прямо мимо меня, хотя я была едва ли в трех футах от тебя». «Там было полно народу! Я едва могла найти свои ноги в этом хаосе!» «Тогда почему ты побежала прямо к ней после того, как вы двое подрались перед Хогсмидом? Ты не выглядела так, будто хотела кричать ей вслед с таким обеспокоенным лицом», - возразила Джинни, направив капающую ложку на брюнетку с поднятыми бровями. «Я... я волновалась, что что-то может случиться. Это было бы не в первый раз, и я была права, не так ли?». «Да, конечно». Учитывая самодовольное выражение лица Джинни, было очевидно, что молодая женщина не признает поражения Гермионы. Заставив себя не разрыдаться, раздраженная женщина сделала глубокий вдох. «Послушай, - начала она, - я не знаю, откуда ты взяла это совершенно абсурдное предположение, но если речь идет о Роне...» «Дело не в Роне, - перебила Джинни. - Вы расстались, я знаю почему, и это прекрасно. Я удивлена, что вы зашли так далеко, если честно, потому что большую часть времени ты была готова разорвать на части любое его письмо. И вы не были по-настоящему влюблены друг в друга, когда были вместе, в девяти случаях из десяти вы были в основном раздражены». «Это не значит, что я пойду на поводу у следующего заинтересованного лица!» - вспыхнула Гермиона. «Я никогда не говорила, что ты это делаешь, - добавила рыжая с растерянным видом. - Я только говорю, что ты...» «Нет, прекрати. Забудь всю эту тему. Бесполезно говорить о том, чего нет... Да, я признала, что она меня привлекает на физическом уровне, но это все. - Гермиона оттолкнулась от стола, сделала два шага к Джинни и ткнула пальцем в ключицу своей лучшей (раздражающей) подруги. - Вот и все. Поняла? И кстати: Ты испортила свое зелье». Вместо ответа младшая ведьма издала крик и поспешила спасти свою смесь, но жидкость уже приобрела уродливый оттенок грязно-коричневого цвета. Гермиона разрешила ей пользоваться комнатой, пока она не создаст новое, но в качестве наказания оставила Джинни на произвол судьбы. Обиженная, злая и растерянная, брюнетка вернулась в свою комнату, чтобы выпустить пар. «Извини, что прервала твое времяпрепровождение, но у меня есть дела на завтра... - Гермиона дала о себе знать, когда вернулась в их общее общежитие. Ее встретила тишина. Гермиона была раздражена отсутствием ответа Беллатрисы. - Беллатриса? Ты здесь?» - Никакого ответа. Наверное, опять спит, подумала Гермиона, вспоминая сумасшедшие часы сна другой ведьмы. Не раздумывая, она подошла к двери второй комнаты, быстро потянула за ручку и заглянула внутрь. Пусто. В покоях Беллатрисы было темно, но свет из гостиной отблескивал от чего-то на полу. Проклиная собственное любопытство и понимая, что нехорошо быть такой любопытной, она все же приоткрыла дверь чуть шире. Это были осколки разбитого зеркала, собранные в ленивую кучу, которую бывший Пожиратель смерти не счел достаточно достойной для ремонта. Было любопытно, что домовой эльф не позаботился о нем после всего этого времени. Выдохнув воздух через губы, Гермиона медленно шагнула вперед, чтобы убрать беспорядок. Воздух в комнате был густым и душным, как будто никто не догадался открыть окно в течение нескольких недель. Однако простыни на кровати были чистыми и нетронутыми, что заставило девушку в очередной раз задуматься, не заключила ли темная ведьма особое соглашение с местными домовыми эльфами. В ее руке уже было два осколка зеркала, когда Гермиона поняла, что это не самая лучшая идея - отметить нарушение ее доверия, так как Беллатриса наверняка узнает, что здесь кто-то был, если зеркало вдруг починят. Позволив осколкам упасть обратно с глубоким вздохом, Гермиона мгновенно осознала тяжелый аромат, ворвавшийся в ее ноздри. Неосознанно брюнетка закрыла глаза и сделала еще один глубокий вдох, размышляя, чем же так сильно пахнет - духами или шампунем... запах напомнил ей о чем-то... Нет. Никаких духов. Это была... Так пахла исключительно Беллатриса. Воспоминания нахлынули на Гермиону, и она начала дрожать, беспомощно моргая и ничего не видя в кромешной тьме. Этого не могло быть. Этого просто не может быть. В одно мгновение девушка поднялась на ноги и захлопнула за собой дверь. Две дюжины гриффиндорцев, сбежав по лестнице в дортуары, могли только удивленно наблюдать, как их староста вбежала через портретное отверстие, словно одержимая самим дьяволом. Другие ученики всех башен могли только удивляться тому же, когда Гермиона проносилась мимо них, нарушая при этом по меньшей мере полдюжины правил. Когда она достигла своей цели, брюнетка стучала молотком по дереву так, словно от этого зависела ее жизнь. Послышалось бормотание, затем звук шаркающих ног и недоуменный Слизнорт, открывший дверь. «Мисс Грейнджер? О, как я рад вас видеть, но не кажется ли вам, что это немного поздновато...» «Профессор Слизнорт!» «Мерлинова борода, притормозите, юная леди! - Профессор зелий поправил очки и посмотрел вниз на свою запыхавшуюся студентку с красным лицом. - Если я правильно расслышал, у вас есть ко мне просьба?» «Профессор, у вас есть бутылка Амортенции, не так ли? Пожалуйста, мне нужно взглянуть на нее. Это очень важно». «Ну, да, владею. Но не кажется ли вам... - Девушка смотрела на него с таким полным отчаянием и безысходностью, что он тут же проглотил свои сомнения. В конце концов, она была Золотой Девочкой, и отдать ей это, пока он присутствует, не могло никому повредить, не так ли? - Хорошо, садитесь. Но, пожалуйста, оставьте это между нами». «Спасибо. Большое спасибо», - Гермиона тихо проскользнула внутрь и сидела как на иголках, пока грузный учитель просматривал свои материалы. Спустя, казалось, несколько часов, он представил ей красивое зелье жемчужного цвета. Взяв флакон из его рук, Гермиона быстро откупорила пробку и... замерла. Это может все изменить. Это изменит все. Но я не могу жить без полной правды. Не могу. Больше не могу. Она глубоко вдохнула аромат. Пергамент. Зубная паста. Корица, свежевыпавший дождь, измельченные сосновые иголки. Зелье так сильно пахло Беллатрисой Блэк, что почти поглотило другие запахи, вырывавшиеся из отверстия флакона. Она вспомнила, как эта женщина сидела над ней в любовном кресле, спрятавшись в комнате на острове Льюис. Они боролись, боролись, и она глубоко вдыхала аромат ненавистной женщины. Она вспомнила поездку в Министерство магии, как Беллатриса сгибалась под действием Слез Иксиона. Гермиона была слишком рассеянна, чтобы заметить, что от старшей женщины пахло в точности так же, как из Комнаты Любви. Она вспомнила поцелуй в День святого Валентина, то, как Беллатриса окружала её всеми возможными способами и как её запах прилипал к ней, даже когда самой женщины не было рядом. «О... о Боже». Гермиона начала дрожать, зелье опасно дрожало между ее сжатыми пальцами. «Дорогая, осторожнее с этим! - Обеспокоенно произнес Слизнорт, удивительно быстрым прыжком унося бутылку в безопасное место. Как только она была закрыта и удалена на безопасное расстояние от расстроенной женщины, профессор наконец-то нашел время взглянуть на свою студентку с белым лицом. - Мисс Грейнджер, все в порядке? Вы выглядите немного... обеспокоенной». Сглотнув раз, два, даже не обратив внимания на мужчину рядом с ней, Гермиона в шоке прижала руки к вискам. – «Джинни. Она была права. О боже... более чем права». Теперь уже справедливо обеспокоенный, учитель зелий положил руку ей на плечо. «Мисс Грейнджер, возможно, вам стоит посетить мадам Помфри... вы действительно выглядите не очень хорошо...» «Мне... мне нужно идти. Мне жаль». - В голове у нее был сплошной хаос, и ей едва удалось найти дверь. Это был полный и абсолютный беспорядок. Только когда она вышла за главные ворота Хогвартса, она осознала, что у нее кружится голова, что было вызвано острой нехваткой кислорода из-за гипервентиляции. Торопливо присев на лестнице, она положила голову между коленями и сделала глубокий, успокаивающий вдох. Почему это всегда происходит со мной? Расслабься, Гермиона. Ты можешь справиться с этим. Все в порядке. Все хорошо. Просто расслабься. Это действительно не такая уж большая проблема, если ты подумаешь об этом. Я влюблена в Беллатрису. И, как и положено природой, как будто мир пытался доказать, что ни один человек не может пролить достаточно слез, она снова разрыдалась.