Those Gilded Chains We Wear

«Чистая любовь - это готовность отдавать без мысли получить что-либо взамен». - Мирный пилигрим. Лед. Это был лучший способ описать их отношения в течение следующей недели. Беллатриса перестала спускаться к остальным ученикам, и Джинни с Полумной стали расспрашивать о ней, но Гермиона выкрутилась из ситуации, сказав, что у нее "одна из ее фаз". Если Беллатриса и выходила из своей комнаты, то брюнетка не видела и не слышала об этом. Было удивительно и одновременно печально, насколько хорошо она справлялась с зачарованием, ведь очистить и скрыть след от укуса было почти несложно, хотя она вспоминала об этом при каждом движении ключицы. Собственность. Какая шутка. Но при одной мысли о том, чтобы объяснить мадам Помфри, почему на этом месте след от укуса человека... лучше бы она позаботилась об этом сама. В следующие выходные Гермиона сидела на диване и читала одну из библиотечных книг, совершенно ничего не подозревая, когда дверь открылась и темная ведьма вышла из ее комнаты так, словно она владела всей школой. Гриффиндорка едва не выронила книгу от неожиданности: на старшей женщине был лишь короткий шелковый пеньюар с длинными рукавами. Дверь в их ванную комнату открылась и закрылась, и через несколько мгновений она услышала, как зажурчала вода в душе. Представление обнаженной Беллатрисы менее чем в десяти футах от нее заставило ее сначала моргнуть, а затем вызвало жар в щеках, и брюнетка быстро вернулась к концентрации на тексте, который она читала. Через несколько мгновений она настолько погрузилась в книгу, что уже не слышала, как открылась дверь. Только когда темно-красная, почти черно-грязная рука вырвала фолиант из ее пальцев и бросила его на стол, Гермиона поняла, что больше не одна в комнате. Она начала было жаловаться, но звук затих в горле, когда в поле её зрения попали две длинные обнажённые ноги; бёдра, словно подёрнутые лунным светом, прижались прямо к её собственным, а тёмная ведьма устроилась на её коленях так, словно заслужила на это полное право. Потеряв дар речи от количества неприкрытой кожи под пеньюаром, брюнетка почувствовала, как кровь бросилась ей в уши, когда она увидела, сколько кремовой шеи предстало перед ней. Вся черная грива была еще мокрой и беспорядочно собрана в пучок на затылке старшей женщины, пряди волос выпадали во всех местах, а вода блестела, как бриллиантовые капли на безупречной коже ее декольте. «Эй, котенок, - промурлыкал низкий голос, когда Беллатрикс провела рукой по новой прическе Гермионы, отчего кожу головы стало пощипывать, - как насчет небольшого развлечения?» «Я же говорила тебе, я не женщина "на одну ночь"», - проворчала Гермиона в ответ, твердо придерживаясь своих убеждений, хотя ее либидо устроило вечеринку внизу ее чресел. Тонкий палец надавил на ее подбородок, оттягивая голову в положение, при котором упругие красные губы темной ведьмы оказались прямо в поле ее зрения. - «Не будь такой занудой, дорогуша». Рука пробралась к ее ребрам, и брюнетка оттолкнула ее с секундным колебанием. Ее кожа горела жидким огнем в тех местах, где Беллатриса прижималась к ней. Боже, только бы попробовать ее на вкус. Но молодая женщина слишком хорошо понимала, к чему приведет уступчивость. Она снова окажется в роли недотепы, потакающей любым безумным прихотям этой сумасшедшей, когда бывшая Пожирательница смерти контролирует ситуацию, а Гермиона ничего не держит в руках. «Я уже сказала тебе, нет. Тебе нужно научиться уважать это, Белла», - мягко ответила Гермиона. Вместо того чтобы отвернуться, как она всегда делала раньше, брюнетка подняла голову и посмотрела своей мучительнице прямо в глаза. Беллатриса могла бы использовать в качестве оружия похоть и соблазнение, но молодая женщина обрела свое собственное. Эмоции. Мягкий и теплый, понимающий взгляд, направленный на нее, заставил старшую ведьму недовольно фыркнуть. - «Боже, какая же ты слабачка». Поднявшись с колен, на которых она сидела, чистокровная ведьма была готова повернуть обратно в свою комнату и оставить гриффиндорку сидеть там одну. Брюнетка уже скучала по теплой тяжести на своих ногах. «Это говорит женщина, которая всегда носит длинные рукава, чтобы скрыть шрамы на руках», - ответила Гермиона и снова взяла в руки книгу, не обращая внимания на жаркие, злые флюиды, направленные на нее. Три, два, один... ХЛОПОК. Как раз вовремя, с улыбкой подумала брюнетка, когда дверь закрылась так громко, что оконные рамы слегка задребезжали. Когда-нибудь ей придется что-то с этим сделать, может быть, наложить на раму слабые глушащие чары, чтобы уменьшить шум. Хотя темная ведьма была настолько неприятна, насколько могла быть неприятна младшей женщине, по крайней мере, она больше не пряталась. Их взаимодействие было новым и любопытным: Гермиона оказалась в положении силы, в котором никогда не была раньше, а старшая Блэк почему-то не могла справиться с этой новой переменой. Быть в обороне не было вариантом для агрессивной, темпераментной чистокровной, но все ее язвительные слова, жестокие манеры и обидные действия внезапно перестали оказывать какое-либо воздействие, заставляя ее не раз бежать со сцены. Улыбки, спокойный голос и веселые шутки Гермионы были верным способом загнать бывшую Пожирательницу смерти в угол, ее жестокость регулярно сходила на нет, потому что внезапно "грязнокровка" поняла, что умеет давать столько же, сколько и получать. Не то чтобы она когда-нибудь обижала вороноволосую ведьму, но Беллатриса просто не могла выучить урок. Что ж. По крайней мере, это дало Гермионе возможность опробовать все захваты, которым она научилась у своего учителя боевых искусств. Учеба шла хорошо, несмотря на приближающиеся выпускные экзамены. Когда конец апреля был уже не за горами, директор школы с радостью объявила о празднике на 2 мая, который будет посвящен окончанию Второй войны волшебников и гибели Волдеморта, что означало отсутствие уроков в течение всего дня и пир в Большом зале. Радостные возгласы учеников были слышны в каждом уголке школы. «Не думаю, что Беллатриса хорошо воспримет этот день», - заметила Джинни, когда они сидели вместе в общей комнате и просматривали свои работы. «Скорее всего, она спрячется в своей комнате и будет злиться на всех и на весь мир в течение всего праздника. Может быть, я смогу развеселить ее посещением Тайной комнаты, не думаю, что она еще знает об этом месте». «И как ты собираешься туда попасть?» Гермиона подняла взгляд от своих записей и слегка усмехнулась. «Угадай, что. Она – Змееуст». Рот рыжей сформировал удивленную букву О. Затем что-то пришло ей в голову, и она поискала в сумке письмо, которое быстро пролистала. «Это напомнило мне, что Гарри написал мне вчера. Он говорит, что чувствует себя немного беспокойно, и что они нашли намек на то, что Министерство может быть атаковано группой Пожирателей смерти 2-го числа. Они находятся в состоянии повышенной готовности». «Значит, он не будет участвовать в праздновании?» Джинни вздохнула, позволяя себе откинуться на спинку кресла. «Нет. Он не будет», - удрученно ответила она. «Это всего лишь еще два месяца, Джин, потом мы получим результаты экзаменов и сможем вернуться домой. - Улыбаясь подруге и постукивая по домашнему заданию чернильным концом пера, Гермиона попыталась вернуть себе хорошее настроение. - Давай, мы закончим это, а потом возьмем какао на кухне». Младшая ведьма заулыбалась от восторга. Спустившись вниз, они затесались между несколькими занятыми домашними эльфами, которые все еще убирали и готовили все к следующему дню, и Винки, тихо икая, принесла им две дымящиеся чашки. Брюнетке было грустно видеть, что эльфийка не до конца оправилась от своей зависимости, но Винки выглядела счастливее, чем годом ранее, и большинство других эльфов снова стали милыми и дружелюбными по отношению к Гермионе, теперь, когда она не только спасла школу, но и на время отказалась от работы в Г. А. В. Н. Э. «Что ты хочешь делать? Я имею в виду, когда мы закончим здесь. Странно думать, что через два месяца мы увидим Хогвартс в последний раз», - тихо спросила ее лучшая подруга, наблюдая за тем, как маленькие существа буквально творят свою магию. «Я... никогда не думала об этом, - призналась Гермиона, удивленная отсутствием планирования. Но столько всего происходило, что у нее не было времени как следует подумать об этом. - Я бы хотела сделать что-нибудь с магическими существами. На острове Льюис есть племя фей, чей образ жизни мог бы помочь мне в моей работе по улучшению условий труда домовых эльфов». «Так... ты думаешь о том, чтобы присоединиться к Министерству?» «Похоже на то, - признала старшая гриффиндорка. Странно, как человек может измениться, она отчетливо помнила, как ей не нравилась идея присоединиться к этому бюрократическому механизму. Но, возможно, под преданным руководством Кингсли Шеклболта Министерство станет менее коррумпированным местом, чем было до войны. - И может быть, если я стану старше, я смогу вернуться в Хогвартс в качестве профессора. Я бы с удовольствием преподавала здесь, но не раньше, чем повидаю немного мира». Джинни лучезарно улыбнулась. «Знаешь, мы не просто шутили в поезде, когда сказали, что из тебя получится прекрасный министр магии». Смущенно улыбаясь, Гермиона прижалась плечом к плечу своей лучшей подруги. «А как насчет тебя? Думаю, никакого Министерства». «Ни за что. Квиддич всегда был для меня тем, чем я всегда занималась; нет ничего, что я любила бы делать больше, и нет ничего, в чем я была бы лучше. Я уже получила несколько предложений от небольших команд, но я подожду, пока не получу свои Ж. А. Б. А., прежде чем выбрать что-нибудь». «Ну, если я стану министром магии, то ты должна стать величайшей легендой квиддича в будущих учебниках истории». Они тихо хихикали, развлекая себя сверхъестественными видениями будущего и беспомощно смеясь, пока многие домовые эльфы не послали им раздраженные взгляды, заставив двух ведьм убежать обратно в общую комнату Гриффиндора. Утром 2 мая Гермиона проснулась с ощущением огромного пространства. Осознав, что прошел ровно год с того момента, как она согласилась дать Непреложный обет Беллатрисе Лестрейндж, она с трудом могла поверить, что именно здесь и сейчас она влюблена в человека, который когда-то был ее злейшим врагом. Прошло восемь лет невероятных событий. Удивительно, что после всего произошедшего она осталась жива и здорова, не говоря уже о том, что была в здравом уме и функционировала. Переполненная счастьем от того, что она жива, брюнетка вскочила с кровати и приготовилась праздновать годовщину и, втайне, свои собственные достижения. «Белла? Ты проснулась?» - окликнула она темную ведьму, прислушиваясь, нет ли признаков жизни. «Не зови меня так», - раздался ответный стон, приглушенный изнутри. Гермиона широко распахнула дверь, и старшая женщина зашипела от света, проникшего в ее царство тьмы и сна. Послышался шорох, когда она натянула одеяло на голову. «Полагаю, ты не хочешь присоединиться к нам на пир», - осторожно спросила молодая женщина, понимая, что сегодня вороноволосая ведьма может быть в еще худшем состоянии, чем обычно. «Уходи». «Белла...» - мягко начала Гермиона, подходя ближе к кровати. «Я сказала, не называй меня так», - раздраженно проворчала скрытая фигура. Но брюнетка подошла ближе и присела на край кровати. Как только она это сделала, Беллатриса развернулась под одеялом и показала другой ведьме свою спину, явно не заинтересованная в каком-либо общении. Гермиона не хотела ничего подобного. – «Послушай, я знаю, что тебе нелегко. Я... возможно, не до конца понимаю, почему, но я знаю, что он был важен для тебя». «Ты вообще ничего не понимаешь», - прозвучал разочарованный ответ, но в нем прозвучали нотки отчаяния и беспомощности. Гермиона удивилась всплеску ревности, заполнившему ее нутро, достаточному, чтобы заставить ее сжать челюсти в гневе, но затем она заставила себя понять, что это бессмысленно. Ты не можешь соперничать с мертвыми. Бессмысленно пытаться. «Если хочешь, я могу показать тебе кое-что позже. Скрытое место, доступное только змееустам. Когда Во... когда Темный Лорд был молод, он использовал его как укрытие. Оно страшное и темное, так что должно прийтись тебе по вкусу», - попыталась пошутить она, с беспокойством наблюдая за комочком на кровати. Ответа не последовало. «Ты ведь любила его, правда?» - наконец осмелилась спросить она с грустью. «...ты бы его не поняла». Взяв себя в руки, Гермиона с головой погрузилась в получение знаний, которых она одновременно и боялась, и желала больше всего на свете. Возможно, это был последний кусочек понимания того, почему Беллатриса стала такой преданной Пожирательницей смерти. «Попробуй». Долгое время стояла тишина, и гриффиндорка уже почти готова была встать и уйти, когда тоненький голосок, совершенно не похожий на силу природы, к которой она привыкла, заговорил. «Он был... невероятным человеком. Интенсивным. Больше, чем жизнь, когда я встретила его в первый раз. Он очаровал меня, а я очаровала его. Когда мы начали разговаривать, он был так заинтересован в том, чтобы узнать обо мне больше, и вскоре он учил меня, делал комплименты, поддерживал меня. Волдеморт был первым человеком, который принял меня такой, какой я есть, и хотя он не любил меня, он уважал меня. Уважение... забавно, насколько важным оно становится, когда ты понимаешь, что его не хватало всю твою жизнь». Удивленная, Гермиона потянулась вперед, чтобы положить руку на плечо другой женщины, но темная ведьма дернулась и отстранилась. Трудно представить себе время, когда Волдеморт мог быть человеком. Понимание. Но ведь когда-то он был очень харизматичной личностью, не так ли? Было бы мало шансов получить столько последователей, если бы он не был увлекательным персонажем. «Он был тем, кто дал мне силы освободиться от отца. Он договорился о моем браке с Родольфусом. И именно он пообещал никогда, никогда не причинять мне боль, используя Легилименцию на моем разуме, потому что я полностью доверяла ему. За все, что он сделал для меня за эти годы... я бы пошла за ним в ад и обратно. И я последовала. За то, что он вытащил меня из Азкабана, я бы позволила всему миру сгореть ради него». Он был всем, что она когда-либо искала. Он был рукой, протянутой к ней между всеми ногами, которые постоянно сбивали ее с ног. Неудивительно, что ты стала для него первой, самой надежной, какой бы обманчивой ни была его поддержка. Затем Гермиона вспомнила еще кое-что, о чем говорила другая ведьма, что-то очень важное для нее. Легилименция. Никогда не причинять ей вреда. Обещание, которое я нарушила, пусть и не специально - со стыдом подумала девушка, возвращая руку на колени. «Я... понимаю. Думаю, теперь я понимаю немного лучше». - Гермиона замерла, почувствовав, как задрожала кровать, и была потрясена, увидев краем глаза, как дрожит форма Беллатрисы. Подавленный всхлип, донесшийся до ее ушей, звучал так чужеродно, что она засомневалась, действительно ли это происходит. «Но он был лжецом, как и все остальные люди на этой проклятой земле. Он... он... изменился после того, как вернулся к жизни. Я больше не была так важна, я была просто еще одним последователем. Просто еще одна пешка, которой он мог управлять по своему усмотрению». - Темная ведьма плакала, этого нельзя было отрицать. Пораженная таким открытым проявлением уязвимости, гриффиндорка не могла ничего сделать, кроме как сидеть и слушать. «Что... он сделал?» «Он сделал мне больно. Все время, когда что-то шло не так, я была его любимой мишенью для Круциатуса. А потом тебе пришлось приехать в Малфой-мэнор и сбежать прямо из наших рук, и знаешь, что случилось, когда я ему рассказала? Он мне не поверил! Мне!» - В ее голосе звучала чистая мука, смешанная со знакомой яростью. Беллатриса откинула одеяло и повернулась, глядя на младшую ведьму с мокрыми щеками и мрачным выражением лица, как будто она могла обвинить брюнетку во всем, что пошло не так в мире. – «Он обвинил своего самого преданного последователя в том, что тот без малейшего сомнения помогает врагу. А потом он применил ко мне свой любимый метод допроса». Гермиона могла представить, что сейчас произойдет, и почувствовала, как ее пронзает сострадание. «Легилименция. Он нарушил обещание, которое дал мне все эти годы назад, из-за проклятого меча! - Красная атласная подушка с грохотом приземлилась на стену, оставив после себя несколько перьев, летающих в воздухе. – «Тебе интересно, почему я решила исполнить Непреложный обет за его спиной? - закричала она, почти побагровев, глаза раскрылись так широко, что вокруг радужной оболочки появилась белизна. – «Именно поэтому! Я бы сделала для него все, что угодно, после того, как он вытащил меня из ада, в который я попала, все, что угодно! Я так и делала, до самого конца. До самого момента, когда я дала Обет. Или это... или просто умереть... во время... боя в Хогвартсе...». Беллатриса застонала и схватилась за живот, как от боли, и затряслась от сильных рыданий. Гермиона почувствовала, как ее собственные слезы навернулись на ресницы, когда она смотрела на любимую женщину, страдающую от чистой агонии, отягощенную грузом воспоминаний и переживаний. Тогда она подползла к кровати и обхватила руками бьющееся тело, прижимая ее к себе. Темная ведьма слабо сопротивлялась, пытаясь освободиться от ласк, но, как она быстро сдалась во время борьбы после возвращения молодости, так и на этот раз она вскоре сдалась. Позволяя старшей сестре Блэк плакать и выть, Гермиона молчала, даже не издавая звуков, когда любовно гладила спутанные во сне кудри чистокровной. «Оставьте меня в покое, - отчаянно всхлипывала Беллатриса, - я хочу побыть одна». «Ты всегда была одна, Белла, - нежно прошептала Гермиона возле ее уха. - Но я больше не позволю тебе быть одинокой». «Просто уходи», - прохрипела темноволосая ведьма, но все, что могла услышать молодая женщина, было: «Я уязвима. Мне стыдно. Не смотри на меня так». Дрожащая рука прижалась к ее груди. Зная, что она не поможет старшей женщине, если будет навязывать ей свое присутствие, особенно если Беллатриса не привыкла к компании и заботе, Гермиона положила ладонь на щеку опущенной головы другой женщины, а другой погладила густые черные волосы. Затем она нежно поцеловала висок чистокровной, чувствуя, как Беллатриса сгибает пальцы, прижатые к ее торсу. «Я дам тебе немного пространства, хорошо? Но я вернусь позже, потому что ты мне небезразлична, и я не хочу видеть, как ты так страдаешь. Я не он». - Никакой реакции не последовало, и брюнетка еще мгновение ласкала кожу под большим пальцем, прежде чем отпустить лицо Беллатрисы, которое та прятала от нее. Когда Гермиона отошла от кровати, старшая женщина без слов свернулась калачиком на боку и прижала одеяло к подбородку, укутавшись в надежный кокон от внешнего мира. Чувствуя, как все тело болит от этого зрелища, Гермиона заставила себя выйти из комнаты и медленно закрыла за собой дверь. Беллатриса Блэк была сломленной женщиной - и староста знала, что не сможет никогда оставить это несчастное человеческое существо. Она будет бороться за тот день, когда чистокровная сможет улыбнуться от счастья, чтобы ее глаза снова зажглись мягким шоколадно-карим цветом. Тщательно протрезвев, она спустилась в Большой зал и присоединилась к празднеству, чтобы отвлечься. Ей было очень забавно наблюдать, как Полумна и Джинни танцуют по залу, как вокруг них из воздуха разлетаются волшебные конфетти, а затем исчезают, прежде чем разноцветные кусочки бумаги упадут на землю. Когда МакГонагалл произнесла речь о силе их объединенных сил, о желании бороться за лучшие времена и положить конец неравенству в мире волшебников, можно было видеть, как студенты за каждым столом приветствовали и поднимали тосты за это дело. «И, конечно, особая благодарность - Золотому Трио. Без самоотверженной помощи Гарри Поттера, Рона Уизли и нашей образцовой ученицы Гермионы Грейнджер война против Волдеморта не только не закончилась бы, но нам, возможно, пришлось бы опасаться возвращения нашего величайшего врага. Теперь мы и будущие поколения могут жить в трудно завоеванном, постоянном мире, благодаря усилиям этих трех замечательных людей». - Директриса лучезарно улыбнулась старосте, которая прятала свое ярко-красное лицо от аплодисментов, гремевших в Большом зале. Гриффиндорцы со всех сторон благодарили брюнетку, и хотя она была тронута счастьем и гордостью в глазах своих товарищей, она почувствовала облегчение, когда шум утих и МакГонагалл снова взяла слово. «Но результат был достигнут дорогой ценой. Многие погибли в той ужасной битве; любимые, родные и друзья навсегда покинули наш мир из-за борьбы за глупое дело. Мы не забудем жертву, которую они принесли в тот день, чтобы мы все могли сидеть здесь сегодня и иметь надежду на будущее. Пожалуйста, опустите головы в знак уважения и помолчите минуту, чтобы вспомнить и никогда не забывать тех, кто сделал эту победу возможной». Послышался тихий шелест, когда все уселись поудобнее, чтобы прислушаться к указаниям профессора МакГонагалл. Гермиона почувствовала, как ее охватывает грусть, когда она вспомнила всех тех, кто навсегда покинул этот мир. Фред, Тонкс, Люпин... Добби, чью могилу она недавно посетила. Даже Сириус, несмотря на то, что безумие его воспитания и пребывания в Азкабане заставило его сделать. Обида на их смерть еще не прошла и не пройдет еще долгое время. За воротами раздался приглушенный грохот. «Эй, кто-нибудь еще это слышит?» - растерянно спросил голос с одного из столов. Несколько человек промолчали, так как все еще находились в середине молитвы. «Это... это похоже на драку», - заговорил испуганный Хаффлпаффец рядом с дверями. «Я тоже это слышу», - признался другой ученик, и шепот наполнил зал, по мере того как все больше и больше людей узнавали о странном беспорядке снаружи. «Пожалуйста, студенты, успокойтесь, - вмешалась директриса, вставая и поднимая руки в успокаивающем жесте. - Я уверена, что все это можно легко объяснить. Авроры находятся снаружи, в непосредственной близости от школы...» «Школа! На школу напали! - прокричал хорошо знакомый голос Филча, вбежавшего в Большой зал через другую дверь. - Они идут по главной дороге!» Хаос наступил мгновенно. Все начали кричать и паниковать, и только властный голос МакГонагалл удерживал всех учеников в узде. «Сохраняйте спокойствие, дети! Мы забаррикадируем двери. Седьмые курсы будут следить за тем, чтобы их дома были защищены. Учителя, за мной!» К этому моменту уже нельзя было отрицать, что кто бы там ни был, он боролся с аврорами до последнего. Не только снаружи Большого зала раздавались крики и звуки магической битвы, но вскоре послышался звон бьющегося оконного стекла на верхних этажах, когда злоумышленники ворвались в другие части здания. По залу пробегали полные страха взгляды, все прижимались друг к другу, пока учителя убеждались, что они останутся в безопасности. «Гермиона! Это последователи Волдеморта, я уверена в этом! Они никогда не планировали нападения на Министерство, они ввели всех в заблуждение, - сурово прошептала Джинни своей лучшей подруге. – Я не знаю, как им удалось проникнуть внутрь, но мы должны дать им отпор». «Беллатриса сказала, что есть другие способы проникнуть в школу, но...» Внезапно лицо брюнетки стало пепельным. О нет. Беллатриса! Она там одна! «Джин, я должна идти!» «Что? Ты не можешь пойти туда одна, это слишком опасно...» Но пока рыжая звала свою лучшую подругу, староста уже бежала к следующей двери, ведущей на этаж, ведущий в башню Гриффиндора. Она одна, она подавлена... каждый из них с удовольствием забрал бы ее голову. Что, если она не захочет сопротивляться? Паника поднялась в горле, как кислота, и она легко перепрыгнула через наполовину сделанную баррикаду внутри дверного проема, даже не обратив внимания на голоса, кричащие, чтобы она вернулась в зал. Проносясь мимо этажей и поднимаясь по лестницам, Гермиона вскоре столкнулась лицом к лицу с первыми нападавшими, которые уже проникли в замок. Это были грязные, оборванные мужчины и женщины, но с жестоким блеском силы и гнева в глазах, все они жаждали мести за то, что им пришлось пережить за последний год. «Победа Волдеморта!» - крик эхом разнесся по этажам, и брюнетка удивилась, как они еще могут верить в возвращение мертвеца. Он вернулся однажды, более могущественный, чем прежде. Даже статьи о крестражах не помешали им верить. Они были фанатиками, поклоняющимися садистскому, бессердечному человеку, как богу. И они жаждали отплатить ему за потери и унижения. Это была смертоносная комбинация. Отбиваясь от всех, кто пытался встать на ее пути, Гермиона вскоре оказалась у башни Гриффиндора, ее легкие и бока горели от недостатка кислорода. Ей потребовалась всего минута, чтобы подняться по лестнице, взбираясь на две или три ступеньки одновременно. К счастью, никто еще не добрался так далеко, и она оказалась одна и в почти полной тишине, когда пробиралась через портрет Полной Дамы. Все ее страхи достигли своего апогея, когда брюнетка ворвалась в их общее общежитие, увидев, что дверь в комнату Беллатрисы распахнута, а сама комната пуста. Легкий ветерок защекотал волосы на шее Гермионы, и она готова была рухнуть на пол от волнения. Подождите... ветерок? Мы никогда не открываем окна. Повернувшись на месте, девушка успела заметить открытое окно гостиной и то, как кусок пергамента уплыл прямо наружу, к огромному серому облачному фронту грозового неба. Нет! Черт возьми! Боже, где она может быть? Неужели ей прилетела сова? Она не может пропасть надолго! Прижав ладони к голове, Гермиона заставила себя сделать глубокий, рваный вдох. Думай, думай! Пожалуйста, не позволяй ей перейти на другую сторону. Не после всего, через что мы прошли. Карта, идиотка! С быстротой, на которую она сама не рассчитывала, брюнетка расстелила на кровати Карту Мародеров и взглянула на происходящее. Большой зал был по-прежнему в безопасности, учителя сдерживали десятки нападавших прямо у входных дверей замка. Она искала как сумасшедшая, пропуская бесконечные черные точки, ползущие по пергаменту. Когда она не могла найти старшую женщину, ее охватило паническое бешенство, и она почувствовала огромное облегчение, когда на мосту, выходящем на глубокую пропасть, разделяющую скалу рядом с Хогвартсом, появился изящный почерк Беллатриса Блэк. Облегчение мгновенно угасло, когда она заметила рядом другое имя. Рабастан Лестрейндж. Чувствуя, как холод ползет по венам, Гермиона несколько секунд не могла оторвать взгляд от букв. В голове всплыли картины почти замерзшей Беллатрисы, кровь блестела в бледном свете Люмоса, а в темных глазах застыло выражение беспримесного страха, когда она держала на руках раненую женщину. О нет. Он хочет ее убить. Что, если ему повезет... У брюнетки хватило здравого смысла стереть функцию карты Мародеров, поспешно положив пустой пергамент под матрас. Завывание ветра, проносящегося мимо открытого окна, навеяло на нее мрачное предчувствие, поэтому, не раздумывая, она покинула свою комнату и побежала к мостику. К этому времени захватчики становились все агрессивнее, но Гермиона была беспощадна со своими оглушающими заклинаниями, и в один момент, когда громоздкий Пожиратель смерти попытался заполнить дверной проем своей рамой, она с такой скоростью протаранила его брюхо локтем, что он врезался в соседний коридор и рухнул на пол без движения. Времени на милые игры просто не было. Гермиона могла слышать происходящее на мостике раньше, чем видеть. Звуки боя были хорошим знаком, гораздо лучше, чем грозная тишина. Когда она остановилась в дверях, тяжело дыша, сильный ветер трепал ее плащ, перед ней предстала картина: Беллатриса плавно двигалась по своей стороне моста и одновременно сражалась с тремя врагами, один из которых был сам Рабастан Лестрейндж. «А, новенькая! Это маленькая грязнокровка, не так ли? - с притворным восторгом воскликнул очевидный лидер троицы, заметив ее. - Уверен, ее будет гораздо легче убить, чем мою жилистую невестку». Беллатриса бросила на него шокированный взгляд через плечо, не веря, что гриффиндорка пришла присоединиться к драке. Когда она заметила девушку, в ее глазах мелькнуло раздражение. «Проваливай! Я могу с этим справиться!» «Конечно, справишься». Лучше не говорить ей, что она уже обороняется? Темная ведьма зарычала, и Гермиона заметила, что на ее лбу выступили капельки пота. С ужасом брюнетка поняла, кем были два других Пожирателя смерти по обе стороны от Рабастана. Кэрроу. Они так и не попали в тюрьму? Неужели Рабастан освободил их в тот день? Вместе эти трое должны были представлять собой довольно грозную силу, особенно если они вместе тренировались для этого и знали способы Беллатрисы. «Волдеморт не вернется! Эта битва бессмысленна!» - кричала Гермиона, медленно приближаясь к ним, чтобы встать рядом со своим партнером по обету. Она не выпускала ни одного из них из поля зрения, внимательно следя за каждым движением напряженных, садистских последователей. Рабастан стоял прямо, на его лице играла неприятная улыбка. «Волдеморт? Речь больше не о нем. Его имя было лишь средством достижения цели. Речь идет о мести, о власти. Мы вернем себе наше законное место, и Хогвартс станет нашим заявлением миру!». «И люди называют меня сумасшедшей, - ворчала старшая Блэк, хотя выражение сосредоточенности не покидало ее лица, когда она направляла свою палочку на троицу. - Вы думаете, что несколько десятков последователей могут захватить всю школу? Вам повезло, что они отозвали часть авроров, но прямо в замке есть целая армия студентов. Студенты, которые могут легко уничтожить вашу недоедающую банду оборванцев, - плюнула она на человека, который когда-то был ее семьей. - Это было обречено с самого начала». «Дорогая, глупая Белла, всегда считающая, что я приду неподготовленным, - прокомментировал Рабастан с таким видом, словно наказывал ребенка. Затем черты его лица исказились, став отталкивающими и похожими на череп. - Давай убьем их. Просто убьем одну, а вторую возьмем бесплатно». Кэрроу издали крики отвратительного восторга, но не напали сразу. Только когда Рабастан произнёс первое заклинание, никто из них не двинулся с места, и вскоре, когда она обнаружила, что блокирует и уклоняется от ударов, Гермиона поняла причину этого. Она была права, когда думала, что из них получится талантливая сила, но именно то, как они сражались, заставляло двух ведьм быть в напряжении. Двое из них всегда стреляли вместе, успешно удерживая друг друга, а один из Пожирателей смерти выжидал короткую секунду, чтобы найти бреши в их обороне. Уважение Гермионы к боевому мастерству Беллатрисы возросло безмерно, ведь темная ведьма всего несколько минут назад в одиночку сражалась с этими тремя. Но это также заметно сказалось на ней, хотя она и не выглядела раненой. «Белла, мы должны синхронизироваться», - шипела Гермиона на другую женщину между глубокими вдохами воздуха, ни разу не взглянув в сторону их врага. «Проваливай. Я справлюсь с ними», - прозвучал язвительный ответ, когда чистокровная увернулась от двух мощных оглушений. «Хватит быть такой идиоткой! - Нырнув под то, что ужасно походило на Убийственное проклятие, брюнетке удалось проскользнуть ближе к вороноволосой ведьме. С другой стороны Амикус издал резкий гогот, едва не промахнувшись. - Доверься мне хоть раз. Я буду блокировать их атаки, а ты используй короткий промежуток времени, чтобы выстрелить в ответ. Твои заклинания сильнее моих». «Последние слова?» - передразнил их Рабастан, делая шаг в их сторону. «Да. Подойди ближе, у меня есть замечательная Бомбарда с твоим именем!» - Беллатриса выстрелила в ответ, и получившееся заклинание было достаточно мощным, чтобы разозленный Рабастан вернулся на прежнее место. «Белла, пожалуйста!» «Отлично! Приготовься. Эти два придурка по бокам всегда повторяют свои Ступефаи через несколько раз, жди». Гермиона сглотнула улыбку, не решаясь дать нападающим хоть какой-то намек на то, что она планирует контратаку. И, как и сказала темная ведьма, младшая женщина заметила знакомое движение в следующем заклинании близнецов и быстро наложила более длинное и сильное Протего. Оглушающие чары ударили в щит, и брюнетка почувствовала, как энергия буквально высасывается из ее тела через кончик палочки, пока она удерживает щит в вертикальном положении. Но прежде чем она успела усомниться в том, что потеряет еще больше энергии, ответная атака Беллатрисы пронеслась мимо нее быстро, как молния, и попала Алекто прямо в грудь. Первая из близнецов не успела подняться. Поскольку ритм их атак был нарушен, Амикусу не потребовалось много времени, чтобы присоединиться к бессознательной судьбе своей сестры. «Почему такое удивленное лицо, дорогой брат? Я никогда не принимала тебя за такого неудачника... о, подожди. Да, я так и сделала», - пропела Беллатриса, прекратив свои атаки одновременно с Гермионой и наблюдая, как Рабастан горячим взглядом смотрит на своих поверженных товарищей. «Это еще не конец», - сплюнул он, бросив взгляд на горизонт. «Забудь об этом. На этот раз страдать придется тебе». К их общему удивлению, младший Лестрейндж начал смеяться. Это началось с негромкого хихиканья и закончилось глубоким смехом. В следующий раз, когда он направил на них свой тревожный взгляд, он опустил голову и плавно покачивал ею из стороны в сторону, стоя прямо и высоко над мостом и пропастью внизу. «И вот здесь ты очень ошибаешься, Беллатриса. Ах, как бы я хотел, чтобы мой брат увидел это... - Когда он поднял глаза выше, Гермиона почувствовала, что волоски на ее шее встали дыбом. Он раскинул руки, как бы желая зацепиться за балюстраду, которая удерживала их всех от падения в темноту при одном неверном шаге. - На этот раз я принес другой подарок. И я буду здесь, чтобы посмотреть, как ты будешь этому рада». Бессердечная улыбка на его губах заставила брюнетку крепче сжать свою палочку. «Посмотри на горизонт, сестра. Ты можешь сделать три предположения». Две ведьмы медленно повернулись на левую половину моста, напрягая глаза, чтобы увидеть то, о чем говорил Рабастан. В конце облачного покрова виднелась темная линия, но разобрать какие-либо детали было невозможно, по крайней мере, пока. Что бы это ни было, оно не могло быть хорошим. «Отлично, еще одно грозовое облако. Как креативно, Рабастан, я дрожу в своих сапогах...» - начала Беллатриса, но, вопреки своим словам, она не могла оторвать взгляд от темной линии. Она медленно становилась все темнее... и все ближе. Это означало, что темная ведьма была так занята, что не заметила движения Рабастана краем глаза. Гермиона, с другой стороны, заметила. «Белла, осторожно!» Молниеносные рефлексы заставили старшую Блэк наложить защитное заклинание, но даже если бы она была достаточно быстрой, усилия оказались бесполезными. Первое заклинание Рабастана было направлено не на них, а на камни и известь под ногами старшей женщины. Для Гермионы все произошло как в замедленной съемке: его Конфринго разнесло землю на куски, которые под действием силы взлетели вверх. Не раздумывая, девушка поддалась защитному порыву и бросилась вперед, перед старшей женщиной, прямо на линию быстро кружащихся каменных осколков. Боль взорвалась белым жаром на ее коже и глубже, когда разбитые куски соединились с ее телом: один раздробил что-то в ее правой руке и ребрах ниже, еще два взорвались на голени и лодыжке. Самый страшный удар пришелся ей в голову, оставив после себя ощущение, будто ее череп раскололи топором. Рядом с ее ухом раздался крик, когда она оттолкнулась от энергии снарядов, соединившихся с ней, тело больше не могло оставаться в вертикальном положении. Когда она падала назад, окруженная пылью и камнями, она воочию увидела полное недоверие на лице Рабастана. Его второе заклинание, отбитое Протего Беллатрисы, ударилось о дорожку, на которой он стоял, под неудобным углом, отчего во все стороны побежали огромные трещины. И вдруг, сам того не желая, жестокий Лестрейндж оказался на сломанной части моста - части, которая медленно откидывалась, падая к обрыву и непроглядной тьме внизу. Выражение комического удивления на его лице, прежде чем он исчез под краем - его палочка была в нескольких дюймах от его руки на углу сломанного конца - было настолько нелепым и разочаровывающим, что Гермиона почувствовала, как в ней поднимается желание рассмеяться, если бы не перехватившая дух, боль вдоль всего бока. Им чертовски повезло, что его первое заклинание не попало в такое же слабое место моста на их собственной стороне. Даже удары о твердый тротуар казались мягкими на фоне боли в ноге. В одно мгновение время для Гермионы снова ускорилось, но с ее точки зрения все казалось далеким и одетым в густую шерсть. «Черт! Грейнджер?» «Довольно... больно...» - Гермиона почувствовала, что разевает рот, когда сильное головокружение заставило ее на секунду закрыть глаза. «Черт возьми, теперь мне снова придется тащить твою тощую задницу на себе! Я даже не смогла немного поколотить этого ублюдка, проклятого идиота, когда его собственное дало такой обратный эффект...» - Там было еще несколько слов, но все они слились в поток шума, когда в ушах Гермионы раздалось жужжание. Рука сомкнулась вокруг ее руки и попыталась поднять ее, но от этого по позвоночнику пробежал жидкий огонь, и брюнетка закричала так громко, как только могла. Через секунду она снова оказалась на полу. «Черт! Дерьмо! Неужели ты не можешь хоть раз не получить чертову травму? Черт возьми, я же говорила тебе, что мы должны снова тренировать твои дуэльные навыки, что-то вроде этого...» Слова Беллатрисы оборвались так быстро, что гриффиндорка засомневалась, упала ли она без сознания, или умерла, или потеряла слух от сильного удара по голове. Используя всю свою энергию, чтобы повернуть шею, несмотря на усталость и повреждения, она заставила свои глаза сфокусироваться на темной фигуре старшей женщины. Беллатриса смотрела на небо. На ее лице было выражение нескрываемого ужаса. «Что... Белла...» Но она получила ответ, когда странные темные точки начали заполнять серый фон перед ее глазами, все больше и больше, пока небо не заполнилось этими штуками, которые танцевали в воздухе, как тонкие, вялые мухи. Неестественный холод пополз по ее коже, проникая все глубже, пока она не задрожала до самых костей. Дементоры. Сотни их. Увидеть такую массу этих существ, будучи беззащитной, было одним из самых страшных кошмаров Гермионы, но это, скорее всего, было ничто по сравнению с тем, что Беллатриса должна была чувствовать в этот момент. Если и был самый большой страх, который, как она предполагала, могла испытывать бывшая Пожирательница Смерти, то именно в этот момент. Белла... она не может вызвать Патронуса. Она так же беспомощна, как и я. Беспокойство за чистокровную вытеснило все остальные эмоции, и даже боль в боку отошла на второй план. Проталкивая левую руку по разбитой земле, мышцы и сухожилия которой были словно свинец и железо, она хваталась пальцами за подол черного платья темной ведьмы, пока не почувствовала лодыжку другой женщины под своим сапогом. Пытаясь найти в себе хоть унцию силы, она толкала и тянула за придаток. «Быстрее. Белла... быстрее». Широко раскрытые карие глаза смотрели на Гермиону, остекленевшую и охваченную паникой. По телу чистокровной девушки пробежала сильная дрожь. Гермиона кашлянула, почувствовав на языке медный привкус. Хм. Ребро царапнуло мое легкое. Лучше побыстрее исправить это. Но кровь достаточно увлажнила ее пересохший рот, и она смогла говорить. - «Белла. Беги. Вниз, в Большой зал. Быстрее». Черные локоны Беллатрисы плясали, как дым в надвигающейся буре, и молодая женщина в очередной раз была поражена трагической красотой старшей Блэк. Бледная кожа, черные волосы, резкие черты лица, словно высеченные из камня. Ожившее произведение искусства. Но именно эти глаза, жестокие и суровые в большинстве случаев, но мягкие и глубокие в эту секунду, вызывали в сердце Гермионы желание прикоснуться к ним, улыбнуться, сказать дружеское слово этому пугливому существу, спрятанному за фасадом жестокости. Иди и найди счастье, которое тебе нужно. То, которое ты заслужила после стольких лет страданий. «Они... достанут тебя..., - заикаясь, произнесла старшая ведьма. - Они заберут твою душу!» Гермиона снова надавила на лодыжку в своей слабой хватке. - «Иди. Иди». - Не зная, кровь или слезы заструились у ее уха, брюнетка попыталась улыбнуться переполненной страданиями женщине. Вот так все и закончится. Не волнуйся, я не умру. Ты будешь жить. Спаси себя, ради меня. "Пожалуйста". А затем ее рука стала холодной и пустой, а темная фигура над ее головой исчезла без лишних слов. Мазохистское облегчение наполнило молодую женщину, а очередной кашель заставил ее очистить легкие от скопившейся там липкой жидкости. Даже без души она, скорее всего, выживет, если не потеряет слишком много крови слишком быстро. Белла рано или поздно скажет кому-нибудь, чтобы меня искали. Интересно, позаботятся ли обо мне мои родители? Или меня отправят в больницу Святого Мунго? Размышляя о своей судьбе, она видела и чувствовала, как Дементоры кружат все ближе. На этот раз это была не просто мистификация, не дешевый трюк, чтобы напугать кого-то. Нет, на этот раз опасность была реальной, и с каждой секундой Гермиона чувствовала, как все больше и больше добрых чувств высасывается из ее души. Все равно это было бессмысленно. Беллатриса совсем не заботится обо мне, как бы я ни старалась бороться за нее. Возможно, она была слишком сломлена с самого начала, и все мои попытки помочь ей были бесплодной тратой времени. Она была права с самого начала... Я жалкая. В этот момент Гермионе было уже все равно, когда в поле ее зрения появился отвратительный образ бывших тюремщиков. Присутствие дементоров ослабило ее боль и погрузило в такую глубокую яму депрессии, что оцепенение охватило все ее тело и разум. Жаль, что я не держала свою палочку. Теперь я совсем одна. Но эту последнюю надежду, этот крошечный проблеск радости, который говорил ей, что Беллатриса будет в безопасности в замке Хогвартс, надеюсь, скоро в присутствии могущественного заклинателя Патронуса, никто не мог отнять. Даже целая армия Дементоров. Я все равно люблю тебя, Белла. Свобода и легкость - вот что она чувствовала. Скрытое чувство подсказывало ей, что она уже наполовину оторвалась от своего тела, медленно теряя связь с реальностью с каждым дюймом кошмара над головой, засасывающего ее все ближе к вечному одиночеству; мягкий голубой блеск одиночества мерцал на краю его призрачных лохмотьев. Это было любопытное ощущение, эта потеря себя, но у Гермионы было отчетливое впечатление, что голубое сияние не было таким холодным, как ей казалось, и что ее выход из плоти немного приостановился. В ушах всё ещё стоял гулкий шум, но он становился всё громче, всё интенсивнее. Неужели я умру первой? Но тут по всему телу снова разлилась боль, и она вновь ощутила каждый дюйм своей кожи, когда Дементор в одно мгновение потерял к ней интерес и повернул голову в сторону - явный жест удивления бессердечного существа. А затем оно исчезло. На его месте появился самый великолепный Патронус, который она когда-либо видела, сияющий своим ярким светом и заставляющий Гермиону зажмурить глаза от ослепительного блеска, который он излучал. Не в силах удержать себя от того, чтобы снова не посмотреть на фигуру света, притянутую к ней, как человечество к солнцу, она в безмолвном благоговении лежала под удивительным зверем. Это был дракон, в десять раз выше любого Патронуса, которого она когда-либо видела, и с агрессивным рычанием бросался на каждого Дементора, который осмеливался даже приблизиться к его периметру. Расправив колоссальные крылья, Патронус взлетел и начал преследовать всю массу своего естественного врага, пуская лучи голубоватого дыма в каждого потрепанного призрака, до которого мог дотянуться. Щелкнув челюстями, одно из кошмарных существ было разорвано на мелкие кусочки. Вся армия дементоров разразилась паникой и начала дерзкое бегство прочь из Хогвартса. Еще больше существ распадалось на части из-за неумолимого дракона, попадая в его пасть, когти или мощный порыв его огненного дыхания. Несмотря на то, что Гермиона не могла сосредоточиться, она не могла оторвать взгляд, кроме как откашляться, чтобы освободить легкие от крови. К этому моменту ее подавленность разлеталась во все стороны, как у убегающего врага. «Гермиона! Гермиона!» Кто...? вяло подумала девушка, чувствуя себя не в своей тарелке. Она знала этот голос, она была уверена в этом. Бессознательность беспокойно скреблась на краю ее зрения, когда темная голова появилась над ее собственной. Холодные пальцы прижались к ее щеке, повернули ее больную голову - которая уже должна была быть набита ватой, она была уверена в этом - и направили ее взгляд на знакомые черты Беллатрисы Блэк. «Гермиона? Скажи что-нибудь! - Беспокойство. Это прозвучало так неожиданно, что Гермиона на секунду или две была ошарашена. А может быть, на пять или шесть, так как думать было очень трудно, а старшая женщина снова начала волноваться. - Пожалуйста, пожалуйста, скажи что-нибудь!» И Гермиона счастливо рассмеялась. «Ты сказала мое имя», - пробормотала она. И как прекрасно оно звучит из твоих уст. Такой чудесный звук, как ты его произносишь. Никогда не переставай это делать. «Ты в порядке, - сказала Беллатриса чуть мягче, чуть менее панически. Как будто она сама не могла в это поверить. - Я не опоздала. Ты в порядке». Ее глаза так прекрасны. «Спать хочется...» - добавила Гермиона, пытаясь запечатлеть в своем мозгу то, как рука чистокровной откинула короткие слипшиеся волосы с ее залитого кровью лба. Окутанная неповторимым ароматом темной ведьмы и чувствуя непреодолимую безопасность от одного ее присутствия, брюнетка не могла больше держать глаза открытыми. «Вернулась. Для меня...» - последнее, что она произнесла с улыбкой, прежде чем все вокруг стало черным. Это может стать ее новым любимым цветом.