Those Gilded Chains We Wear

«Мы так привыкли маскироваться перед другими, что в конце концов маскируемся перед самими собой». - Франсуа де Ларошфуко Чувства. Звуки. Медленно все это возвращалось к ней. Проснуться оказалось сложнее, чем она ожидала: веки словно кто-то зашил. Гермионе потребовалось несколько попыток, чтобы разглядеть размытый, яркий мир вокруг себя, и еще не менее дюжины, прежде чем она поняла, что происходит. В голове у нее все расплывалось, и ей стоило большого труда перевести увиденные картины в реальные, рациональные мысли. Лазарет. Трудно забыть это место. Должно быть, она отключилась или снова заснула, потому что, когда она открыла веки в следующий раз, все было гораздо темнее. На стену напротив упал красно-золотистый отблеск, и через несколько мгновений брюнетка решила, что сейчас, скорее всего, вечер. Или утро? «Мисс Грейнджер? Мисс Грейнджер, вы меня слышите?» Мадам Помфри? «Мфффбрррлл...» - Что ж, это было красноречиво. К ее губам поднесли чашку, и она сделала глоток, жажда дала о себе знать. Это было похоже на столь необходимый дождь после нескольких недель сухой жары в пустыне, и вскоре глоток превратился в глотки, но быстрее, чем хотелось, жидкость снова была отнята. Ее стон протеста, должно быть, был хорошо слышен. «Не так быстро, милая, я не хочу, чтобы ты заболела. Как ты себя чувствуешь?» «Как будто падаю с метлы на высоте, на которой падать с метлы не следует», - пробурчала молодая ведьма. «Ты приняла на себя довольно много ударов, надо отдать тебе должное. Ты очень близка к тому, чтобы побить рекорд мистера Поттера, знаешь ли, - ответила медсестра с укором, но в ее голосе звучала улыбка. - Костям нужно было время, чтобы срастись, и в мозгу был небольшой отек, но ты на хорошем пути к полному выздоровлению. Еще несколько дней, и после того, как я осмотрю тебя, ты будешь готова присоединиться к студентам». «Как долго я была в отключке?» - Ноющее чувство в голове подсказывало ей, что прошло довольно много времени. «Сегодня пятое число, значит, около трех дней». «Что?» «Тише! Девочка, тебе повезло, что ты не пролежала дольше с такой раной на голове, я видела людей, которые не восстанавливались и после меньшего», - рассуждала мадам Помфри, заставив Гермиону быстро замолчать и снова погрузиться в одеяло. Все ее тело было мягким от онемения, вероятно, из-за хорошей дозы обезболивающего. Смахнув сонливость, гриффиндорка похвалила себя за хорошо проделанную работу - снова приковать себя к постели, но затем с нерешительным облегчением повернулась к медсестре. «Итак... я полагаю, мы победили?» «Конечно, мы победили. Учителя быстро расправились с нападавшими у входа, а когда Министерство прислало подкрепление, они за несколько часов поймали даже последнего мародера внутри замка. Настоящей проблемой было внезапное появление всех этих ужасных Дементоров, но чей-то Патронус быстро справился с ними. - Пожилая женщина тихо вздохнула при воспоминании. - Сегодня занятия возобновились, так что, прежде чем вы спросите, мисс Грейнджер: нет, вы не много пропустили». Гермиона озорно усмехнулась. Помимо страха за исход стычки, она также очень переживала, что пропустила что-то важное после вынужденного трехдневного перерыва. «Спасибо». «Не за что. Но пообещай мне хотя бы раз, что постараешься держаться подальше от неприятностей, когда я тебя отпущу. В том числе и из-за этого болтливого сопляка Блэк». Молодая женщина мгновенно побледнела, беспокойство было написано на ее лице. «Почему? Она пострадала?» Мадам Помфри только покачала головой, казалось, что тема бывшего Пожирателя смерти ее сильно раздражает. – «Едва ли. Но если ты будешь держаться подальше от лазарета, эта упрямица больше не будет вышвыривать меня из постели за визиты в нечестивые часы. Просто не будет! А теперь иди и отдохни, пока я предупрежу директрису, хорошо?» Получив обратно чашку с водой, Гермиона уже чувствовала, как ее снова клонит в сон от лекарств и усталости, сковавшей тело. Но упоминание о визитах Беллатрисы вызвало у нее радость и улыбку, и ей захотелось еще немного понежиться в теплом ощущении, разливающемся в ее внутренностях. Теперь, когда она вспомнила об этом, брюнетка вспомнила, что сделала темная ведьма. Сделала для нее. Она вернулась, чтобы помочь мне, несмотря на десятки Дементоров, которые были так близко. А Патронус... это был ее собственный? Пожиратели смерти не могут их наколдовать, но она уже давно не была им, не так ли? Если бы дракон принадлежал Беллатрисе, он бы так подходил. Это существо было внушительным и величественным, прекрасным и ужасающим одновременно. От него исходило огромное количество силы, аура сырой, животной опасности и агрессии, в сочетании с высокомерным достоинством, столь характерным для чистокровных. Это должна была быть только она. Как ты могла сделать это, Белла? И почему она вернулась? Гермиона почти не смела надеяться, что старшая женщина может испытывать к ней нечто большее, чем просто неодобрительное уважение. Её жизнь была в опасности, но не в непосредственной, поскольку дементоры всего лишь - если "всего лишь" было подходящим описанием - украли бы её душу, и она бы жила дальше. На самом деле, для Беллатрисы было бы гораздо проще жить, зная, что ее партнер по обету безмозглый и в безопасности в каком-нибудь учреждении, в то время как она вольна жить так, как ей хочется. Нет, она должна заботиться. Она должна. И мадам Помфри сказала, что старшая ведьма навещала ее, и даже не раз, и не было никакой другой причины для повторных визитов, кроме заботы и необходимости видеть выздоравливающего пациента. К тому времени, когда МакГонагалл вошла в лазарет, Гермиона уже была счастливой обладательницей теплого бульона и с удовольствием ела ложку за ложкой, чтобы успокоить свой урчащий желудок. Увидев, что брюнетка жива и здорова за трапезой, директриса облегченно улыбнулась. «Я рада видеть, что вы поправляетесь, мисс Грейнджер. Мы ужасно волновались за вас. О чем вы думали, убегая в одиночку?» «Мне очень жаль, профессор...», - начала молодая женщина, но была прервана, когда ее учительница успокаивающе подняла руку. «Нет, не стоит. Я вряд ли могу винить вас, учитывая, что и ваша жизнь была поставлена на карту, когда мадам Блэк была в опасности. Вы взрослая женщина, и хотя я все еще ваша директриса, я не ваш надзиратель. Тем не менее, в следующий раз вам нужно быть осторожнее». Гермиона кивнула головой, опустив глаза на выговор. - «Конечно. Правда, мне жаль, что я всех беспокою». «Единственное, что имеет значение, это то, что вы живы и что нет никаких дальнейших повреждений. И поверьте мне, это было очень красивое зрелище, когда мадам Блэк ворвалась в зал, неся вас, истекающую кровью и без сознания, на руках. Какой ужас!» Не в силах сдержать улыбку, натянувшую губы, брюнетка подняла голову и обратила на это внимание. «Погодите, вы сказали, что она несла меня всю дорогу вниз с моста?» МакГонагалл ответила на улыбку своей собственной, зеленые глаза блеснули за стеклами очков. «Как я и сказала. Если бы я не видела это своими глазами, вряд ли бы поверила». Забота. Это должна быть забота. «Мисс Грейнджер... Мне нужно кое-что рассказать, - продолжала директриса, элегантно сложив руки на коленях. - Тогда, в прошлом году, когда я предложила вам поехать на остров Льюис... я была в ужасе за ваше благополучие. Но когда ты вернулась, в мадам Блэк произошла такая... перемена, которую я никак не могла уловить». Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но другая женщина подняла руку в знак молчания, и ее челюсть сомкнулась. «Я думала, вы хорошо на нее влияете. Нет, вообще-то да, иначе я бы никогда не позволила вам вернуть ее палочку. Но раз уж вы двое заперлись здесь, это было бы просто невозможно. Я посчитала правильным решением отправить вас в Хогсмид, чтобы мадам Блэк общалась с людьми не из школы и ближе к ее возрасту...». В острых зеленых глазах мелькнул огонек, теперь там жила мягкая грусть. Наклонившись вперед, МакГонагалл положила руку на предплечье лежащей женщины. «Несмотря на то, что вы находитесь под моей опекой, на вас напали из-за меня, дважды. Вообще-то, трижды, учитывая последний трюк. Я не усвоила урок, и вам пришлось страдать из-за этого, потому что я была так уверена в своих действиях. Так что, несмотря ни на что это того стоит... Я глубоко сожалею». - Извинение было искренним. Улыбаясь и немного смущаясь, Гермиона неловко похлопала по руке своего любимого учителя. Нельзя было допустить, чтобы директриса взяла на себя вину за то, над чем она не властна. «Профессор, пожалуйста. Вы не должны извиняться; никто не мог знать, что Рабастан и другие Пожиратели смерти выкинут такой трюк!» «Хогвартс должен быть безопасным местом...» «...но это было не так, и теперь мы можем сделать так, чтобы это никогда не повторилось, - спокойно вмешалась Гермиона, почти чувствуя себя виноватой за то, что прервала ее. - Все в порядке. Я никогда не винила вас, и, если уж на то пошло, Беллатриса тоже. И вы были правы... ей нужно было выбраться. - Ее улыбка стала еще сильнее при этой мысли. - Благодаря этому мы стали... гораздо ближе». Она не осмелилась добавить что-то еще, боясь раскрыть истинную глубину своих чувств. МакГонагалл выдохнула, но затем зеркально улыбнулась. – «Я действительно была благословлена тем, что знала вас как студентку, мисс Грейнджер. Спасибо». Это был величайший комплимент, который она могла получить. Удар, нанесенный самолюбию Гермионы тем, что она оказалась на больничной койке, стал меньше, когда ей сказали, что в хаосе 2-го числа пострадали другие студенты, хотя она не была рада, что люди вообще пострадали. Тем не менее, из этого вышло кое-что хорошее, так как большинство преступников, которых Министерство искало несколько месяцев, появились здесь, в Хогвартсе, и теперь направлялись в тюрьму. Была большая вероятность того, что почти все последователи Волдеморта теперь были пойманы. Молодая женщина, тем временем, застряла в постели, даже когда ее голова перестала гудеть. У нее были сломаны лодыжка и предплечье с левой стороны и повреждены ткани вокруг них, и даже если костерост залечил кости настолько, что она могла двигать ими без сильной боли, она не могла пользоваться костылем, чтобы ходить. Мадам Помфри предполагала, что она полностью исцелится еще через два дня, но до тех пор она была вынуждена соблюдать постельный режим. Не самый любимый способ провести время для Гермионы. Чтобы не дать ей сойти с ума, Джинни принесла ей по меньшей мере полдюжины учебников, чтобы развлечь ее, и обещала навещать по крайней мере дважды в день. Она была на одной волне с МакГонагалл и укоряла ее за то, что та сбежала, не дождавшись помощи. Однако она могла понять, почему Гермиона запаниковала, ведь смерть Беллатрисы означала и ее собственную смерть. Гермиона улыбнулась и кивнула, оставив истинные причины при себе. Когда день прошел и наступила ночь, брюнетка обнаружила, что задремала. Но что-то, возможно, звук или движение, заставило ее снова проснуться. Прошло, наверное, два или три часа, когда вышла луна и осветила стену, которая всего несколько часов назад блестела от солнца. В тихой полутьме рядом с ней появилась еще более темная тень, заставившая девушку вздрогнуть, прежде чем она разглядела очертания фигуры. Беллатриса. «Ты пришла навестить меня?» - прошептала Гермиона, пытаясь уловить настроение другой женщины. После всего, что произошло, не было смысла злить ее... а вызвать гнев темной ведьмы было проще простого, как она убедилась на собственном опыте. «Я принесла твою палочку», - был нейтральный ответ. Было слишком темно, чтобы хорошо рассмотреть черты лица старшей Блэк. Можно было оставить ее на прикроватной тумбочке. Или отдать мадам Помфри. Удивительно, что ты вообще потратила время на поиски. Гриффиндорка попыталась унять сильное биение своего сердца, чувствуя, что вся комната должна была заметить, как оно громко стучит. - «Спасибо», Гермиона отчаянно искала, что сказать. Она не знала, стоит ли говорить о возвращении Беллатрисы во время атаки дементоров или даже о появлении Патронуса. Одно неверное слово могло вызвать гнев темной ведьмы и заставить ее убежать, как пугливую мышь. Возможно, старшая женщина была в таком же замешательстве, как и она. «И спасибо, что вернулась, - осмелилась сказать девушка. - Я действительно думала "это все", когда Дементор появился надо мной...» «Просто забудь об этом. Мы теперь квиты, так что это неважно», - поспешно прервала Беллатриса, ее черное платье шуршало, когда она двигалась на своем стуле. «Это не неважно», - пробормотала Гермиона, проводя глазами по белому покрывалу своей кровати. «Так и есть, так что забудь об этом». - Был ли в ее голосе хоть малейший намек на панику? Или это было ее разыгравшееся воображение? Понимая, что тема никак не может быть раскрыта, если она не решится заговорить об этом, девушка глубоко вздохнула. – «Я не могу. Белла, это очень важно для меня. То, что произошло там, это не пустяк, это много значит...» «Ты делаешь из мухи слона, Грейнджер», - горячо зашипела в ответ темная ведьма. Грейнджер. Вот мы и вернулись к этому. Было больно. Она изо всех сил старалась не показывать этого, но брюнетке пришлось тяжело сглотнуть. После того, как ее имя прозвучало из уст Беллатрисы таким заботливым и прекрасным тоном, возвращение к этому безличному способу обращения было как удар под дых. Но она не могла забыть о том, что произошло на мосту, просто не могла. Беллатриса отступала на шаг, и делала это быстро. «Как бы ты ни пыталась, я не забуду об этом. Скажи мне, Белла... тот Патронус. Он был твой, не так ли?» Молчание. «Дракон. Он мог быть только твоим. Ни у кого другого не было бы такого Патронуса, не так ли? Никто другой не смог бы его создать, никто другой не обладал бы талантом создать сильный, телесный Патронус», - продолжала брюнетка. «И что? А если и так?» Молодая женщина теперь определенно слышала панику в словах старшей женщины. Если бы она заговорила громче, то наверняка разбудила бы других пациентов в лазарете. «Это не имеет значения. Тебя это не касается». «Я знаю, что Пожиратели смерти не должны были уметь колдовать. Ты когда-то была им... как ты это сделала? Что позволило тебе внезапно создать полностью функциональный Патронус?» У Гермионы было ощущение, что ответ на этот вопрос был настолько невероятно важным, настолько фундаментальным, что она не могла его отпустить. Но некоторые ответы не могут быть навязаны вне своего времени. Беллатриса поспешно встала и покинула кровать; резкие, щелкающие шаги вели к выходу. Когда она уже почти прошла мимо кровати, Гермиона окликнула ее. К удивлению, чистокровная остановилась. «Белла... как тебе удалось вызвать Патронуса? Пожалуйста, ответь мне». Когда темная ведьма не двинулась с места, стоя спиной к младшей женщине, Гермиона почти осмелилась надеяться, что на этот раз она получит ответ на животрепещущий вопрос. Она была так близка, так близка к чему-то важному... Но Беллатриса ушла, не сказав больше ни слова, оставив в своей постели отчаявшуюся гриффиндорку. Гермиона закрыла глаза и снова упала в подушки, удрученная и задумчивая, слушая звуки бегства бывшего Пожирателя смерти, пока только пустая тишина не заполнила коридоры. Когда спустя несколько дней Гермиона наконец смогла самостоятельно ходить, она старалась не думать. Вообще ни о чем. Будь то ее будущее, проблемы с Беллатрисой или что-то еще, она отгоняла эти мысли, концентрируясь на школьной работе. Потому что мысли приводили только к вопросам, а они приводили только к ответам, которых она не хотела или к которым не была готова. Через некоторое время должны были состояться выпускные экзамены, и она хотела полностью сосредоточиться на них. Не то чтобы мозг ее слушался. «Грейнджер!», - остановил ее голос, когда она шла по пустому коридору. От неожиданности она обернулась. Белла? Заполнив своим присутствием весь коридор, темная ведьма снова была одета в изысканное черное платье, которое облегало ее изгибы самым лестным образом. Переведя взгляд на стену, Гермиона вздохнула про себя и свои бушующие гормоны, заставляющие ее замечать малейшие изменения в облике красавицы. Интересно, существует ли какое-нибудь зелье против любви? Или зелье для контроля либидо. Нужно провести небольшое исследование на этот счет. - «Что-нибудь хочешь, Беллатриса?» - устало спросила она, оставив прозвище. «Да, действительно. Я хочу, чтобы ты встретилась со мной в Выручай-комнате после занятий; нам предстоит тренировка, и мы должны воспользоваться этой комнатой, пока мы в Хогвартсе. Это не просьба», - распорядилась темная ведьма, проносясь мимо молодой женщины и оставляя за собой шлейф своих духов. Гермиона снова вздохнула. Хотела бы я просто сказать "нет". Хотела бы я понять, что могу просто сказать "нет". Через несколько часов она была в своей комнате, чтобы вернуть все книги, которые она использовала в тот день, прекрасно понимая, что через некоторое время ей придется встретиться с Беллатрисой. Оказавшись между явным желанием забраться в свою кровать и отгородиться от всего мира и подняться наверх, чтобы провести время с резкой женщиной, с которой она хотела быть вместе до невозможности, брюнетка несколько минут нерешительно смотрела на свою наполовину открытую зачарованную сумку. Затем ей в голову пришла идея. Она потянулась к отверстию, достала предмет и вышла из комнаты. «Ты слишком долго», - проворчала Беллатриса, когда увидела, что молодая женщина зашла за угол. Потайная дверь уже была видна на стене и готова была открыться в любой момент. «Тебе повезло, что у меня не было тренировки. Тогда бы тебе пришлось ждать довольно долго». Не то чтобы Беллатрисе нужно было знать, что ей так же запрещено покидать территорию школы, как и ей. Послав ей раздраженный взгляд и приподняв бровь, бывшая Пожирательница смерти направилась внутрь. В ее шаге чувствовалась легкая пружина, и брюнетка без труда догадалась, что Беллатриса жаждет сложной дуэли и возможности выпустить пар. «Итак, посмотрим, чему тебя научила школа за последние месяцы. Думаю, не многому, учитывая, что с тех пор, как я училась здесь, мало что изменилось...», - прокомментировала вороноволосая женщина, уже заняв удобную позицию для начала упражнения. Готовая на мгновение отложить небольшой ранец, который она несла с собой, Гермиона мельком взглянула на зеркало, которое они разрушили во время последней вылазки. Она отчетливо помнила воспоминания, которым была посвящена, когда Легилименция Беллатрисы каким-то образом пошла не так... и последовавший за этим приступ безумия, который мог закончиться смертью обоих. «Белла?» - осторожно начала она, медленно поднимаясь на ноги и не отрывая взгляда от мерцающих осколков зеркала. «Что? Не будь такой ленивой, у нас нет целого дня», - ответила та, не обращая внимания на странные нотки в тоне гриффиндорки. «Мне нужно кое-что понять. Почему ты ненавидишь таких людей, как я? Пользователей магии, которые родились от родителей-маглов?» - потребовала Гермиона, спокойно повернувшись к старшей женщине. Это привлекло внимание Беллатрисы. «Потому что вы - отбросы. Потому что ваша кровь грязная и обычная, низшего происхождения и...», - мгновенно затараторила старшая женщина, как будто кто-то нажал кнопку воспроизведения на кассете. «Что мы крадем магию? Что мы ниже вас, потому что наши родители не умеют обращаться с палочкой? - Молодая женщина сделала отвратительное лицо. - Что за чушь. И все вы, чистокровные семьи, верите в это? Какими же тупыми вы должны быть?» Темная ведьма уставилась на гриффиндорку, словно не могла поверить в слова, вылетевшие из ее рта. Затем черты ее лица исказились, став уродливыми и злыми, и она направилась к Гермионе. «Почему ты, маленькая... прекрати прямо сейчас, грязнокровка!» «Грязнокровка, это само по себе глупое описание. Ты видела мою кровь более чем достаточно раз, и она мало чем отличается от твоей. Она красная, она металлическая, она важна, неважно, в каком теле она находится», - продолжала младшая ведьма, не впечатленная. «Я гордая Блэк! - прокричала Беллатриса, прижав руку к груди. - Toujours pur, и это правда из поколения в поколение! И она произвела на свет самых могущественных ведьм и волшебников в мире...» Гермиона фыркнула, и темная ведьма чуть не вышла из себя. «Ты должна проявлять уважение, грязнокровка!» «Почему? Ты только что признала, что все ваши чистокровные семьи практикуют кровосмешение на протяжении многих поколений. Ты знаешь, что это значит? Генетическая деградация. Вы считаете магглов такими глупыми и бесполезными, но вы бы видели хотя бы часть их науки и то, какие знания она приносит. То, что планировал Волдеморт и все остальные чистокровные семьи, было идеальным рецептом катастрофы. - Брюнетка слегка ухмыльнулась. - Они планировали свое собственное падение, даже не осознавая этого». «Ложь», - шипела старшая женщина, ее лицо было напряжено от гнева. «Нет, это ты лжешь. Я понимаю, почему ты так думала, когда была еще ребенком, ведь где ты могла найти хоть что-то о правде? Похоже, Хогвартс не сумел изменить тебя: Слизерин и твоя семья крепко держали тебя в узде, а после этого? Сначала Пожиратели смерти, потом Волдеморт. Потому что верить в то, во что верят они, было слишком просто, чтобы эффективно вписаться в общество». «Хватит болтать!» - закричала Беллатриса, размахивая своей палочкой. Гермиона среагировала на чистом инстинкте и увернулась от летящего в нее красного света, начав кричать громче над звуком летящих и останавливаемых заклинаний против ее Протего. «Но теперь? Не пытайся принимать меня за дуру... Ты слишком умна, чтобы поверить в нелепую, полусерьезную пропаганду, которую они придумали о таких, как я. Ты ненавидишь магглорожденных, потому что так решила, а не потому, что это основано на фактах!» «Заткнись, мерзкая мразь! Заткнись! Это ложь, все, что ты говоришь - грязная ложь!» «Да? Тогда объясни мне это!» - крикнула Гермиона в ответ и, не обращая внимания на происходящую между ними битву, свободной рукой бросила "Божественную комедию", которую хранила несколько месяцев. Это было оригинальное издание, то самое, которое темная ведьма купила сама и пыталась спрятать в своей комнате в Малфой-мэноре. Беллатриса мгновенно замерла, потрясенно приковав взгляд к книге. Было ясно, что она узнала ее, но знала, что она должна быть где-то в другом месте, а не во владении Гермионы. – «Где... где ты это взяла? - потребовала она, тяжело дыша. - Ты украла ее!» «Твоя родная сестра дала его мне, удивляясь твоим внезапным изменениям в характере. Разве ты не скучала по нему, когда вернулась в Малфой-мэнор во время каникул? Я знаю, что это не единственная маггловская книга, которую ты купила. Втайне». Пожевав губу в волнении, очевидно, сильно обеспокоенная находкой, темная ведьма отвернулась от него с вынужденной незаинтересованностью. – «Это ерунда. Это бесполезно, а мне нет дела до такого мусора». «Тогда ты не будешь возражать, если я превращу его в пепел?» - поддразнила Гермиона, поднимая свою палочку. - «Инсенди...» «НЕ НАДО!» - взвыла Беллатриса, обернувшись с расширенными глазами. Брюнетка просто стояла и ухмылялась, как будто чистокровная только что подтвердила что-то очень важное, что-то совершенно очевидное, хотя в ее глазах была печаль. «Это бесполезно, да? Бесполезно? - Она медленно опустила свою палочку. - Полагаю, ты так же думаешь обо мне, хотя и спасла мою душу». Смотря на младшую женщину с поджатыми губами, старшая ведьма не пошевелилась. Рука, державшая ее палочку, была сжата так крепко, что костяшки пальцев побелели. «Зачем ты это делаешь, Белла? - тихо спросила Гермиона, и в каждом слове чувствовалась глубокая усталость. - Ты вернулась ради меня. Ты могла бы оставить меня лежать там, и большинство даже не обвинило бы тебя, учитывая армию Дементоров снаружи. Но ты бросила вызов одному из своих самых страшных кошмаров и пришла ко мне. - В ее голосе послышались слезы, хотя щеки оставались сухими. - Ты назвала меня по имени. Не грязнокровка, не Грейнджер. На мгновение тебе стало не все равно. Почему, почему ты не можешь просто сказать мне правду?...» Старшая женщина наполовину отвернулась, и брюнетка могла только видеть, как шевелятся ее губы. «Что ты сказала?» «Потому что я боюсь! - закричала Беллатриса, и это было так громко и неожиданно, что Гермиона отпрыгнула назад в шоке. - Потому что я не могу! Я не создана для этого, разве ты не понимаешь? Я не могу справиться с этим, не могу иметь с этим дело, и поэтому я не хочу этого!» «Белла, это неправда. Ты можешь измениться! Я не хочу причинять тебе боль!» «И какая, черт возьми, у меня причина доверять тебе? - выстрелила в ответ другая женщина, глаза ее были полны ярости и страха. - Ты не первая, кто так говорит. И, в конце концов, все снова и снова вонзали мне нож в спину. Я больше не даю шансов. Меня ломали слишком много раз, и с меня хватит дружбы, любви и всего этого дерьма. Ты всего лишь маленький птенец, мимолетная фигура в моей жизни, которая поставила меня на пьедестал, который не может меня удержать, и ты пожалеешь об этом. Не сейчас, не через год, но однажды ты проснешься и будешь оплакивать все, что могла бы сделать, вместо того, чтобы бегать за мной». «Ты этого не знаешь, - отчаянно пыталась возразить Гермиона, - ты не знаешь меня!» «Не забывай, девочка. Я могу снова выглядеть молодо, но я прожила более чем вдвое больше твоего возраста и испытала все, что может подкинуть тебе жизнь. Ты живешь мечтой, утопией, и тебе чертовски пора проснуться». «Нет. Я отказываюсь в это верить, потому что я знаю, что я чувствую. Прекрати унижать меня, просто потому что я моложе тебя; это не дает тебе никакого права утверждать, что мой опыт ничего не стоит». «Тогда проснись и посмотри в лицо реальности, любимица, - прорычала Беллатриса, подходя ближе. Время, когда одно ее присутствие могло запугать молодую женщину, давно прошло, поэтому брюнетка осталась стоять на месте, когда темная ведьма подошла к ней. Рука с острыми ногтями протянулась и обвила ткань ее свитера вокруг пальцев, а другая с палочкой больно впилась в левую руку Гермионы. - Чего ты ждешь от меня? Изрыгать ложь и говорить тебе, как я обожаю тебя и как не могу перестать думать о тебе? Рассказывать тебе мускусные стихи о любви и говорить приятные вещи о твоих глупых друзьях?» «Я не прошу притворства», - отрицала Гермиона, нахмурив брови и пытаясь не дать себя увлечь меньшей женщине. Стараясь не обращать внимания на то, что именно на это она и надеялась, однажды. Это не может быть утопией, это то, чем являются нормальные отношения. «Хорошо, потому что знаешь что? Ты не получишь его. И именно поэтому ты не можешь справиться со мной. Тебе нужна эмоциональная любовь, чего я не хочу и не могу тебе дать. Единственное, что я могу предложить, - это животность, чувственность, плотскость. Мой вид любви, тот, который означает жар и пот под простынями, следы укусов и царапины от ногтей на спине, сладкую кровь и восхитительную боль. И ты не хочешь этого, не так ли? - насмешливо проговорила Беллатриса, обдав горячим дыханием ухо молодой женщины. - Ты хочешь большего, чем похоть». Гермиона сильно задрожала от образов, возникших в ее сознании без предупреждения. - «Я не собираюсь заниматься с тобой сексом, пока не буду знать, что тебе не все равно». «Ну вот и все. Мы полярные противоположности, непримиримые различия, вода и нефть, или как тебе больше нравится это говорить. Что бы ты ни видела во мне, этого больше не существует. Ты проецируешь, погань, ничего больше». - Темная ведьма надавила, и хотя ей не удалось сдвинуть Гермиону далеко, молодой женщине пришлось, по крайней мере, сделать шаг назад. Быстрее, чем Беллатриса успела среагировать, рука метнулась вперед и сильно ударила ее по щеке. Задыхаясь скорее от удивления, чем от боли, она уставилась на брюнетку. – «Ты только что...?» «Боже, ты становишься такой предсказуемой, Белла, - покачав головой, ответила Гермиона, ее рука все еще болела от удара. В этот раз она не жалела об этом. Больше никаких обзывательств. - И к тому же ты такая прекрасная актриса. Ты хочешь заставить меня поверить, что у тебя не осталось никаких чувств? Я на это не куплюсь. Ни после всего, что ты сделала для своих сестер, ни после того, что случилось с Рабастаном. Ты веришь, что ты такая хорошая, но твое высокомерие берет верх, потому что я увидела твою более мягкую сторону, которую ты так отчаянно пытаешься скрыть». «Ну, это ничего не меняет в...» «Я еще не закончила, - заявила брюнетка более громким голосом, ее собственная резкая уверенность теперь пробивалась наружу. - Если ты думаешь, что я не хочу похоти, ты ошибаешься. Признаюсь, меня пугает мысль о том, что мне придется бороться с тобой в постели, вот так… - прорычала она, тем не менее, краснея от самого понятия, - потому что я неопытна, но, черт возьми, я хочу тебя. Во всех смыслах. Да, я хочу большего, чем похоть. Но это не значит, что я не вожделею и тебя». Это признание, казалось, хорошо заткнуло бывшего Пожирателя смерти. «И если бы ты смогла перепрыгнуть через собственную тень, ты, надоедливая пугливая кошка, - Беллатриса заметно ощетинилась при этом описании, - ты бы очень быстро поняла, что способна измениться. Белла, я уже говорила тебе в Совятне, я не уйду. Я не оставлю тебя, ни сейчас, ни через год, ни через сто, пока ты не будешь готова принять меня». Старшая ведьма попыталась отпрыгнуть в сторону, когда Гермиона схватила ее за запястье, но младшая женщина стала ужасно быстрой. Протестуя, когда брюнетка начала закатывать рукав, она попыталась вырвать руку, но не преуспела, пока уродливые шрамы на запястьях не были выставлены на всеобщее обозрение. - «Что, черт возьми, ты пытаешься сделать?» «Ничего. Ты не хочешь мне верить. Я не причиняю тебе боли, ну, во всяком случае, не после последней пощечины, или если ты этого не хочешь. Я принимаю тебя такой, какая ты есть, - с улыбкой ответила гриффиндорка, проводя большим пальцем по шраму на коже. - Мы связаны друг с другом навсегда, несмотря ни на что. Когда ты пришла ко мне в тот день и предложила дать мне Непреложный Обет, я была опустошена. Но сегодня... - Она нежно прижалась губами к запястью Беллатрисы. - Сегодня я только рада, что это случилось». «Пожалуйста, не делай этого», - устало попросила старшая женщина, отворачивая голову. «Мне жаль, но я буду. Пока однажды ты не поверишь мне, когда я скажу "я люблю тебя", и не перестанешь чувствовать необходимость носить маски передо мной». «Этот день не наступит». «Кто знает, - размышляла Гермиона, опуская рукав обратно на руку, которая ослабла и не реагировала. Вороноволосая ведьма повернулась так далеко, что ее черты лица были скрыты за тяжелыми локонами. - Спроси моих друзей, я упряма. А год назад? Я бы посчитала невозможным влюбиться в Пожирателя смерти». Сказав все, что хотела, и, почувствовав, что впервые ее слова достигли глубины души чистокровной, где ее слова зацепили и заставили старшую Блэк задуматься о случившемся, а не подавлять его, брюнетка отступила. Она подошла к тому месту, где на земле лежала невредимая книга, и положила ее рядом с молчаливой, стоической старшей женщиной. Поцеловав на прощание мягкие вороные локоны, наполненные ароматом, который был присущ только Беллатрисе, Гермиона покинула Выручай-комнату. Однажды.