Those Gilded Chains We Wear

«Тьма не может изгнать тьму; это может сделать только свет. Ненависть не может изгнать ненависть; это может сделать только любовь». - Мартин Лютер Кинг-младший «О! А как насчет подарка в знак благодарности? Делаете ли вы что-то подобное в своих семьях?» - вслух размышляла Гермиона, глядя в окно поезда, но, не видя, как там проносится мир. Ее мысли были где-то в другом месте. «Боже правый, о чем ты беспокоишься, - пожаловалась Беллатриса, потирая переносицу. Младшая женщина так нервничала и не была уверена в своем пребывании у Малфоев, что уже больше часа донимала старшую Блэк, выводя ее из себя еще больше. - Может, ты уже заткнешься? Тебе не нужно ничего приносить, или делать, или еще что-то, из-за чего ты так волнуешься. Цисси покажет тебе твою комнату, и я уверена, что домовые эльфы принесут тебе еду, если ты захочешь. И если ты захочешь узнать, куда можно или нельзя ходить, она не откусит тебе голову за простой вопрос». «Я... никогда не была в таком огромном доме дольше нескольких часов. И эти часы были не слишком увлекательными. - Потирая забинтованную руку от напоминания о пытках Беллатрисы, брюнетка с удивлением отметила, что воспоминание потеряло большую часть своей остроты, теперь, когда ее шрам был успешно изменен женщиной, которая его создала. - Я не хочу делать ничего плохого». «Ты и не сделаешь, - попыталась успокоить ее Беллатриса с разочарованным вздохом. Что угодно, лишь бы гриффиндорка замолчала на несколько драгоценных мгновений. - Если ты не подойдешь к ним и не оскорбишь их дом, предков и образ жизни, я сомневаюсь, что они воспримут тебя всерьез. Если ты действительно хочешь перестраховаться, то добавь туда один или другой комплимент по поводу стиля одежды Цисси, и все будет просто замечательно». «Но...» «Никаких "но", - прорычала темная ведьма, предостерегающе подняв указательный палец. - Замолчи, Грейнджер. Или я лично прослежу, чтобы ты спала в подвале». Скрестив руки и надувшись, брюнетка снова уставилась в окно. Хотя Беллатриса все еще чувствовала, что недостаточно подготовлена к трехмесячному пребыванию в поместье, она так мало думала и беспокоилась об этом, что, возможно, действительно немного переборщила. Но даже если она была рада провести больше времени с вороноволосой женщиной, Гермиона задавалась вопросом, действительно ли это лучшая идея - оставаться в таком огромном, пугающем здании с кучей людей, которых она считала своими врагами на протяжении многих лет. Нарцисса казалась человеком, которому можно доверить определенный кодекс чести, но Люциус? И еще нужно было подумать о Драко. Как отреагирует платиноволосый молодой человек на ее присутствие? И самое главное, каково это - остаться в доме, в котором несколько месяцев жил Волдеморт? «О, ради всего... Я слышу твои размышления отсюда! Ты даже не можешь заткнуться, даже когда молчишь, да?» - шипела Беллатриса, вскидывая руки вверх и фактически прерывая ход мыслей Гермионы. «Ну, извини, что я тактична в своей ситуации». «Тогда просто иди и почитай книгу или что-нибудь еще. Поездка на поезде, к счастью, скоро закончится». Потакая раздраженной старшей женщине, брюнетка достала из сумки старый том по Зельям и с ностальгическим чувством полистала страницы. Гермиона покинула школу с десятью отличными оценками по десяти предметам, благоговением большей половины школы и целой папкой с приглашениями в несколько департаментов Министерства магии. МакГонагалл не соврала ей, пообещав, что студентка будет завалена приглашениями, поэтому она сохранила только те, которые ее заинтересовали, а все остальное выбросила. Но хуже всего ей было прощаться со школьной территорией: и Джинни, и она со слезами на глазах прощались с главой своего Дома и отчаянно цеплялись друг за друга, когда их уносили на вокзал. Даже сейчас было больно представить, что она, возможно, никогда больше не увидит школу, но успокаивающий запах старого пергамента был бальзамом на свежую рану. «Итак...», - пробормотала она, глядя на старшую женщину поверх корешка книги. «Что?» «Я побила твой рекорд. Знаешь, сколько у меня отлично? - Гермиона не могла не похвастаться, опустив книгу, чтобы показать широкую улыбку на своем лице. – Десять». Беллатриса ухмыльнулась так, что восторг брюнетки слегка выдохся. «Почему... ты так ухмыляешься?» - Не может быть, чтобы она была такой хорошей неудачницей. «Десять, да?» «Эмм... да». Лицо Беллатрисы стало акулоподобным. – «Что ж. Боюсь, мне придется столкнуть тебя с твоего столь высокого пьедестала, Ваше Величество... потому что ты его не побила. У меня было одиннадцать отлично». Улыбка на ее лице застыла, и Гермиона позволила книге в ее руке упасть на колени. – «Подожди. Что? Не может быть. У меня были все предметы, а не... не...» - О нет. С ужасом она поняла, что ответит ей Беллатриса. «Вместо... гаданий, дорогуша?» С чувством досады и смущения девушка захлопнула книгу для чтения и спряталась за ней, опустившись на сиденье под веселый гогот Беллатрисы. Они просидели так до конца поездки. Наконец они добрались до Лондона, и Беллатриса первой проложила себе путь к открывающимся дверям, хотя ей не пришлось делать много, так как даже сейчас студенты спешили отпрыгнуть с ее пути, когда бывшая Пожирательница смерти проходила через них. Еще меньше времени ушло на то, чтобы получить свой багаж и обнаружить Нарциссу, которая послушно ждала у стены с тремя аврорами в сторонке. Неудивительно, что третий аврор был заменен на нового, с прошлого раза. «Рада тебя видеть, Цисси. Можем мы, пожалуйста, оставить этот сброд и пройти в дом?» -Беллатриса поприветствовала ее немного теплее, чем большинство людей. «С возвращением, Белла. Мисс Грейнджер. - Брюнетка получила небольшой, почтительный кивок от младшей Блэк. - Мы можем отправляться прямо сейчас, я попросила домовых эльфов подготовить все заранее». Когда Нарцисса протянула руку, чтобы все могли сопровождать ее во время аппарации, Гермиона почувствовала себя немного странно и неуместно, коснувшись рукава женщины. Это казалось безличным - вот так просто прикоснуться к аристократической женщине, не спрашивая, но раз блондинка настаивала на этом, возможно, это было более нормально для семьи, выросшей в окружении магии, чем для такой магглорожденной, как она. Мысленно пожав плечами, брюнетка протянула руку вперед и вскоре почувствовала привычное давление и дезориентацию, вызванные магией. И вот, не прошло и секунды, как перед ними, словно железная гроза, возникли двери Малфой-мэнора. Неподготовленная к такому зрелищу, девушка почувствовала, что ее передернуло и нахлынули неприятные воспоминания. Но, не считая того, что было год назад, сейчас был дневной свет. Без страха быть пойманной и разоблаченной все выглядело гораздо спокойнее и грознее, чем тогда. Не напрягая слуха, Гермиона даже могла слышать звуки диких животных, доносящиеся с ветерком, что навевало ощущение природы, невинности в огромном саду перед ними. Это было волнующе. Очаровывающе. Далекий стук возвестил о прибытии авроров, и Гермиона заметила, что две женщины с любопытством смотрят на нее. «Если вы хотите войти, вам не нужно меня ждать», - неуверенно предложила она, нервно поправляя ремешок сумки на плече. «Хорошо. Тогда прошу следовать за мной», - ответила Нарцисса и повернулась, щелчком палочки открыв ворота. Даже прихожая, хотя и вызвала тошноту в желудке, была менее впечатляющей, чем раньше, и оказала гораздо меньшее влияние на эмоции гриффиндорки, чем она предполагала. Именно на этом этаже ее пытали, едва не отдав самому Волдеморту. Но при свете дня, проникающем через высокие окна, он казался пустым и пыльным, хотя земля была достаточно чистой, чтобы есть. Комната могла быть той же самой, но время изменило воздух... и ее саму. Из боковой двери появились Люциус и Драко, оба с медленной, шаркающей походкой побежденных. Это было почти печальное зрелище. «Беллатриса. Добро пожаловать в наш дом, - заговорил старший Малфой с тщательно завуалированным взглядом страха и недоверия, направленным на сестру его жены. По крайней мере, он старался быть вежливым, но все изменилось, когда он обратил внимание на Гермиону. –Грейнджер». Он скривил нос, и молодая женщина увидела, как у него на языке собираются слова, даже если он старался сдерживать себя. О, жить с Люциусом было бы невесело. «Драко, мой любимый племянник. Как приятно видеть тебя бодрым и здоровым, - пропела Беллатриса в знак приветствия, сумев полностью проигнорировать обиженного Люциуса. - Подойди и обними свою тетю». Даже с легким намеком на прежнее раздражение темной ведьмы, Гермиона была ошеломлена, услышав в голосе старшей женщины следы настоящей привязанности. Драко даже не стал дважды обдумывать ее забавный приказ, на мгновение ослабив свое жесткое, молчаливое самообладание, чтобы должным образом поприветствовать члена своей семьи. Брюнетке стало интересно, насколько хороши или плохи были их отношения, учитывая, что Беллатриса научила его правильно использовать Окклюменцию. «Гермиона», - поприветствовал Драко, его голос был приглушен. Он едва поднял на нее глаза, а когда поднял, девушка была потрясена, увидев в бледно-серых глазах неуверенность, вину и стыд. Это было совсем не похоже на ту холодную неприязнь, которую ей пришлось вытерпеть за семь лет обучения в школе, и она задалась вопросом, что должен был пережить этот молодой человек, чтобы так жестоко разрушить свою прежнюю сущность. Возможно, в ней заговорило природное сострадание, но она почувствовала жалость к нему. «Привет, Драко, - спокойно ответила она и, подумав немного, добавила дружелюбным, спокойным тоном. - Рада снова тебя видеть». Глаза молодого человека удивленно переместились на нее. Затем он медленно кивнул, один раз, и часть горы, тяготеющей над его плечами, заметно ослабла. «Драко, дорогой, не мог бы ты показать мисс Грейнджер все вокруг? Ты ведь помнишь, какая комната принадлежит ей на время ее пребывания здесь?» - мягко спросила его мать, с нежностью глядя на своего единственного ребенка. «Конечно. Следуй за мной», - ответил молодой человек, кое-что из его чистокровного воспитания просочилось в то, как он держался рукой за дверь, из которой появились он и его отец. Люциус, явно понимая, что ему сейчас не рады, вышел через другую дверь, и сила его шагов отражала его волнение. Похоже, хозяин дома больше не хозяин, подумала Гермиона и последовала за Драко, который по-прежнему был безразличен ко всей этой ситуации. Возможно, ему было трудно найти радость в чем-либо в эти дни, особенно с его отцом, привязанным к дому, и тем, как люди реагировали на младшего Малфоя, когда он покидал безопасное место в своем доме. В любом случае, это не могло быть легко. «Дом действительно большой», - прокомментировала Гермиона, надеясь выудить из своего неразговорчивого хозяина хоть какую-то светскую беседу. Это сработало. – «Мы сейчас находимся в Западном крыле. Здесь находится кухня, гостиная поменьше и столовая». «Ты сказал столовая?» - Голос молодой женщины поднялся на октаву. «Ты увидишь, что я имею в виду». И с этими словами он открыл большую дверь в конце коридора и провел ее в большую комнату с высокими окнами и еще более высоким потолком. Она ничем не отличалась от прихожей, но гобелены на стенах, внушительный стол из красного дерева и дорогая люстра создавали иное ощущение. Здесь пахло деньгами, но в то же время было элегантно и тепло, несмотря на темные цвета повсюду. Когда она осознала, что у нее открыт рот, она быстро закрыла его. «Мм... милая. И... большая». Драко наблюдал за ней краем глаза, и сейчас он даже изобразил призрак улыбки. – «Да. Именно поэтому мы никогда не едим здесь. Особенно после того, что случилось... Я имею в виду... еще есть на что посмотреть». Среди других, менее интересных комнат, в Восточном крыле была вторая, более просторная гостиная, а также библиотека, наполненная таким количеством книг, что Гермиона знала, какое место станет ее любимым. На следующем этаже были ванные комнаты, зоны отдыха и комнаты для гостей, все они были роскошными и самого высокого качества. Через окно в коридоре Драко указал на вид на заднюю часть дома, ведущий к принадлежащим семье землям, саду и Малфой-мэнору. Все это было очень впечатляюще и умилительно. «Я... никогда не могла представить, что вырасту в таком месте, - призналась Гермиона, не зная, стоит ли ей продолжать или нет. Несмотря на то, что Драко явно был не тем, кем он был тогда, говорить о своих родителях-магглах было бы слишком, слишком знакомо. – «У нас был дом. Небольшой, но это был признак хорошего достатка там, где я росла. Но это... это сильно смиряет мой дом». «Фишка этих больших домов и всех их комнат, - ответил Драко и тоскливо уставился вдаль, сложив руки за спиной, - в том, что ты никогда не сможешь заполнить их все. А когда попробуешь, понимаешь, как одиноко здесь на самом деле». Брюнетка, размышляя, не набрать ли воды в рот, хотела что-то ответить, но блондин уже повернулся и зашагал дальше. Тема закрыта, похоже. Неудивительно, мы не друзья... мы вообще никто на данный момент. «Третий этаж запрещен, потому что это личные комнаты нашей семьи. Но если тебе действительно нужно поговорить с моей тетей, ее комната - третья слева, над Восточным крылом. А эта – твоя». Молодой человек остановился перед большой темной дверью с ручкой из черного дерева. Открыв ее, Гермиона поняла, почему для нее выбрали именно эту. Она в очередной раз поразилась тому, что Нарцисса – конечно же, это был не Люциус - так старалась быть хорошей хозяйкой и сделать так, чтобы даже такой человек, как она, чувствовал себя комфортно в ее доме. Комната была сделана в основном из черного дерева, но стены были обиты кроваво-красной тканью, как и простыни на кровати королевских размеров. Хотя сходство с цветами Гриффиндора, конечно, не было намеренным, хорошо расположенные латунные аппликации, безусловно, создавали соответствующую атмосферу. «О. Боже». «Мама подумала, что тебе это понравится. За дверью есть небольшая ванная комната, и каждое утро твой завтрак будет доставляться на стол там. Как я уже сказал, ты можешь заходить в каждую комнату, кроме тех, что на третьем этаже, возможно, за исключением комнаты тети Беллы. Если тебе что-нибудь понадобится, позови домовых». Молодая женщина догадывалась, кто из родителей научил Драко хорошим манерам. «Спасибо. Я имею в виду, это... вау. Спасибо. - Гермиона все еще смотрела на чудесную комнату, шансы на то, что она будет чувствовать себя как дома, значительно возросли. - А как насчет того, чтобы уйти из дома? Я бы хотела навестить родителей как-нибудь в эти дни. И у меня назначено несколько встреч». «Ты можешь уходить, когда захочешь, но если захочешь вернуться, позвони в колокольчик у ворот, а дальше все сделают авроры, - объяснил Драко после минутного раздумья. Для него, вероятно, было гораздо проще уходить и приходить. - В прихожей, столовой и большой гостиной есть камины с подключением к сети, но только последний горит регулярно. Спроси домового эльфа, если захочешь уйти через другой». Гермиона снова поблагодарила его, и теперь они стояли здесь, рядом друг с другом. Неловко. Им обоим было ясно, что это странная ситуация, с какой стороны на нее ни посмотри. Я была твоим врагом в течение семи лет. Мы должны ненавидеть друг друга. Единственное звено, связывающее нас вместе - это Белла. «Я... эх... Тогда я, наверное, пойду устраиваться. Увидимся за ужином?» Драко, снова найдя землю более интересной, чем она, судя по тому, как его вытянутое, пустое лицо смотрело на нее, кивнул один раз и ушел в другом направлении. Им потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть друг к другу, ведь между ними витали тяжелые воспоминания. Когда девушка закрыла за собой дверь, окунувшись в запах старого дерева и чистого белья, она задумалась, хочет ли она вообще привыкать к Драко. С одной стороны, между ними была очень плохая "кровь", в прямом смысле этого слова, но с другой стороны... молодой человек многое пережил. Он сделал свой выбор и увидел последствия, став (надеюсь) в итоге лучшим человеком. Возможно, пришло время похоронить старые обиды и начать все заново, особенно когда с его стороны не было никаких признаков нежелания. Эта мысль заставила ее тоскливо улыбнуться. Если бы я не сблизилась с Беллой, то никогда бы не задумалась о возможной дружбе или, по крайней мере, знакомстве с таким человеком, как Драко Малфой. И темная ведьма, возможно, даже одобрила бы это. Похоже, она действительно заботилась о своем племяннике, пусть и в странной, извращенной форме, ведь это была Беллатриса. Распаковав вещи и потратив некоторое время на осмотр своей комнаты и прилегающей к ней ванной (которая сама по себе была еще одним великолепным помещением), брюнетка обнаружила, что ее позвали к ужину легким стуком и высоким, писклявым голосом домового эльфа. Прежде чем Гермиона успела открыть дверь и поблагодарить его, существо исчезло. Ужин прошел в неловкой обстановке, все сидели за круглым столом посреди большой гостиной, которая, тем не менее, была в три раза уютнее столовой. Люциус продолжал излучать едва скрываемое отвращение к Гермионе и посылал сердитые взгляды на свою невестку. Драко молча смотрел на свою еду, а Беллатриса и Нарцисса вели более или менее непринужденную светскую беседу за звоном посуды. Иногда Гермиона ловила возможность произнести какой-нибудь нейтральный комментарий, чтобы развеять странное чувство. С облегчением она вернулась в свою комнату, и, хотя это было паранойей и немного нелепо, Гермиона на всякий случай поставила защитные заслоны на двери и окна. Затем она почувствовала себя достаточно спокойной, чтобы забраться в холодные, бархатисто-мягкие простыни своей кровати, которая встретила ее, как небесное облако. После того, как брюнетка закрыла глаза на пять минут, она была вынуждена открыть их снова, услышав непрекращающееся царапанье в окно. Но когда она посмотрела в сторону и увидела сову, нетерпеливо хлопочущую за стеклом, Гермионе пришлось констатировать, что на улице уже рассвело. Видимо, мне нужно было немного поспать. Ворча, она с неохотой покинула теплый кокон из одеял и подошла к окну. Ей потребовалось три бесплодных попытки, чтобы вспомнить о заслонах, прежде чем она достигла своей цели. Заметив знакомую птицу, она узнала в ней сову семьи Уизли и задумалась, кто же из них мог написать ей в такую рань. «Привет, Гермиона, Джинни только что рассказала мне о твоем пребывании в Малфой-мэноре и о причинах, но я должен признаться, что беспокоюсь за тебя. Я лучше многих знаю, что ты способная ведьма, но эти люди однажды пытались убить нас. Я знаю, что ты в некоторой степени защищена Клятвой, но я не доверяю этому мерзкому ублюдку Люциусу так далеко, как только могу его бросить. А еще есть Драко. Мы ненавидели друг друга в течение многих лет, и я знаю, что он получил урок в последний год в Хогвартсе, но никогда не знаешь наверняка. Я уже думал пойти к Кингсли и попросить его поменять меня на одного из авроров, дежурящих в Малфой-мэноре, но мне показалось, что это будет что-то вроде действий за твоей спиной, поэтому я решил сначала написать тебе. Не пойми меня неправильно, я просто волнуюсь. В Малфой-Мэноре произошли плохие вещи. Ты уверена, что сможешь справиться с этим? Пожалуйста, не стесняйся просить о помощи, хорошо? Что бы ни случилось, мы все еще твои друзья, даже Рон. Гарри» Когда Гермиона дочитала записку до конца, она почувствовала трогательную заботу и лишь небольшую искру раздражения, но быстро подавила ее. Он не хотел сказать, что она не в состоянии справиться с этим, ее лучший друг просто предложил руку помощи, если она сама чувствовала себя не в своей тарелке. И судя по тому, как старший Малфой реагировал на нее, его опасения могли быть не совсем беспочвенными. Тем не менее, она чувствовала, что ни Белла, ни Нарцисса не позволят, чтобы с ней что-то случилось, а Драко был слишком замкнут, чтобы даже рассматривать его кандидатуру. Достав из сумки свежий пергамент, девушка быстро написала ответ. «Привет, Гарри, спасибо за твою заботу, благодаря ей я чувствую себя менее одинокой в доме. И это действительно впечатляет. Сначала я немного беспокоилась из-за того, что здесь произошло, но после того, как увидела все при дневном свете, ничего страшного. Я бы не беспокоилась о Беллатрисе и Нарциссе, особенно последняя была очень уважительна по отношению ко мне. Но я буду остерегаться Люциуса, даже если буду считать, что мне не грозит непосредственная опасность. Драко, с другой стороны, заставил меня задуматься. После войны он кажется совсем другим. Он почти не разговаривает и не поднимает глаз, и когда он показывал мне дом, я не почувствовала ничего от его прежнего антагонизма. Я думаю, что последние годы сильно изменили его или, по крайней мере, заставили осознать, что он делал неправильно в прошлом. Я постараюсь поговорить с ним еще, пока я здесь, и попытаюсь лучше понять ситуацию. Пожалуйста, передай от меня всем привет. Как все? Как Рон? Я тоже за него волнуюсь. Не волнуйтесь за меня, я справлюсь, а если что-то пойдет не так, у нас еще есть монеты для встречи с прокурором. Я мгновенно позову тебя на помощь. Хорошей недели, Гермиона» Удовлетворенная письмом, гриффиндорка дала чернилам высохнуть, а затем отдала пергамент сове Уизли. Животное издало послушный клекот и подскочило к окну, взлетев, как только почувствовало свежий ветер на крыльях. Проследив за тем, как оно улетело, зевнув, Гермиона спокойно обернулась... и обнаружила горячий завтрак, полностью накрытый на столе, на который вчера указал Драко. Должно быть, домовые эльфы сделали это, пока она была занята писаниной. Очень подло. В ближайшие дни ей нужно будет позвать их и лично поблагодарить, потому что иначе девушка могла бы с таким же успехом искать призраков. Вместо этого Гермиона провела день, знакомясь с "вражеской территорией". Прогуливаясь по дому в одиночестве, она обнаружила детали, которых не заметила во время первого похода, а вот библиотеку обошла стороной. Попасть туда сейчас означало бы только заблудиться, а она не хотела застрять там в первый же день. Вместо этого она вышла на улицу и пришла в восторг от прекрасного сада, который был построен по определенному плану, но не по пресловутому. Здесь были дикие уголки и некоторые места, полностью оставленные на волю природы, особенно в том направлении, где вдоль горизонта простирались земли, принадлежащие Малфоям. В отличие от дома, в саду девушка чувствовала себя совершенно свободно и комфортно. После небольшого перекуса во второй половине дня Гермиона вернулась в дом только с наступлением сумерек, наполненный до краев солнечным светом, картинами цветов и экзотических растений. Это была не последняя ее прогулка за пределы каменных стен. Это было очень вовремя с ее стороны, так как другой домовой эльф (или тот же самый?) сообщил через дверь, что ужин готов, заставив брюнетку быстро убрать куртку и спуститься вниз, чтобы присоединиться к семье. Надеюсь, все будет не так странно, как вчера. «Еда вам нравится, мисс Грейнджер? - спросила Нарцисса во время неловкой паузы, возникшей в самом начале трапезы. Единственной, кто не обращал внимания на атмосферу, была Беллатриса. - Или вы предпочитаете другую диету?» «О, еда замечательная, - поспешила ответить Гермиона, проглотив свой кусок. - На самом деле, очень вкусно. Меня это вполне устраивает». Рядом с аккуратными привычками этой женщины в еде, молодая ведьма чувствовала себя немного варваром. Если бы не небрежность самой Беллатрисы в том, как она сидела за столом, это было бы еще одним фактором, добавляющим ей дискомфорта. «Знаешь, после этого нам стоит выпить в гостиной, - неожиданно бросила темная ведьма, когда еда закончилась. - Как в старые добрые времена. Мы все в возрасте, и я уверена, что это нас немного раскрепостит», - добавила она с наглой ухмылкой, которая принадлежала исключительно Белле. «О, какая прекрасная идея. Дорогой, не мог бы ты пойти и открыть шкаф со спиртным, пожалуйста?» «Конечно», - ответил Люциус своей спокойной жене, хотя его взгляд был отнюдь не радостным. Делить дорогие напитки с грязнокровкой - не то, что он ожидал, что ему когда-нибудь придется делать. Не могу сказать, что я чувствую жалость, - немного самодовольно подумала Гермиона. Не то чтобы она собиралась пить что-то крепкое, учитывая, что случилось после двух последних раз, когда она прикоснулась к алкоголю. Не было никакой необходимости в повторении. Старшая Блэк с явным ликованием провела их в библиотеку и, как только они оказались внутри, плюхнулась в кресло. Драко спокойно сел на более просторный диван, а Гермиона неуверенно присела рядом с ним, соблюдая должное расстояние между ними. Леди дома строго уселась на меньший, устремив взгляд на стол, пока Люциус возился со шкафом. «Будь хорошим мальчиком и принеси мне немного коньяка», - с ухмылкой сказала Беллатриса, закидывая ноги на один подлокотник. Неторопливая сутулость резко контрастировала с прямой спиной и правильно сложенными руками ее сестры. «Я бы хотела бокал вина. Драко? Мисс Грейнджер?» «Вина, пожалуйста», - пробормотал сын сбоку. «То же самое, - быстро добавила Гермиона, боясь, что более крепкое спиртное может сделать с ней. - Только немного, пожалуйста». «Цыпленок», - хихикнула темная ведьма со своего места, заставив младшую ведьму бросить на нее раздраженный взгляд. Люциус бесшумно раздал напитки, и, когда он сел рядом с женой, в его собственном бокале колыхалась гораздо более крепкая смесь. Атмосфера была жесткой и холодной, даже несмотря на утешительное мерцание очага рядом с их маленькой группой. Сделав маленький глоток, чтобы оценить аромат красного вина в своих руках, Гермиона почувствовала, как в ее туловище поднимается потребность кричать, просто чтобы все перестали избегать глаз друг друга и начали разговор, который не казался бы вынужденным. Но через несколько минут алкоголь начал действовать, и малейшее расслабление облегчило их сведенные судорогой мышцы. Беллатрисе даже удалось вытянуть из молчаливого молодого человека немного информации об ученичестве Драко, а Нарцисса и ее муж начали тихонько обсуждать между собой состояние земли, которой они владели. Они шептались достаточно тихо, чтобы это казалось очень приватным, но Гермиона могла уловить достаточно, чтобы понять, что речь идет о денежных проблемах, с которыми они могут столкнуться в будущем. Она, тем временем, молчала и наблюдала за происходящим. Вскоре ее взгляд переместился на любимую чистокровную, и она наблюдала за маленькими, привлекательными жестами, которые она делала и которые, казалось, были неотъемлемой частью ее существа. Как она покачивала янтарную жидкость в своем бокале, как меняющиеся тени ласкали ее высокие скулы, когда она двигала ртом, как мягко, рассеянно покачивалась ее свисающая левая голень. Гермиона знала, что никогда не устанет наблюдать за старшей женщиной. Прошел час, затем два, Беллатриса и Люциус несколько раз подливали себе в бокалы, а Нарциссе даже удалось завязать с гостьей уютную светскую беседу. Гермиона немного больше общалась с Драко, расспрашивая его о планах на будущую работу и о том, что интересует его в данный момент. Он даже вылез из своей скорлупы, чтобы задать несколько вопросов о ее учебе в Хогвартсе. Когда стало уже поздно, девушка вышла из-за стола и поблагодарила их за то, что они позволили ей присоединиться, и за бокал вина. Атмосфера довольно сильно изменилась, но Гермиона не осмеливалась злоупотреблять гостеприимством и разрушать те успехи, которых она добилась в общении с чопорной, консервативной семьей. Кто знает, может быть, наконец-то появился шанс изменить их взгляды. Выйдя с лестницы и свернув на второй этаж, только на полпути к своей двери Гермиона заметила, что за ней следят. Мгновенно остановившись, она крепче схватила свою палочку, готовая кружиться вокруг нее при малейшем намеке на опасность. Знакомый щелкающий звук мгновенно расслабил ее плечи. «Почему ты так напряжена, дорогуша? Разве я похожа на большого, плохого волка?» - Беллатриса звучала почти приветливо, когда подходила ближе. «По крайней мере, не на большого, - спокойно ответила уставшая Гермиона, поворачиваясь к ней лицом. - Твоя комната находится этажом выше, ты же знаешь». «А я-то думала, что ты будешь рада моему присутствию». Подойдя ближе и не собираясь останавливаться, старшая женщина удивила молодую ведьму, взяв ее стройные бедра в свои бледные руки и медленно отодвигая ее назад, пока Гермиона не почувствовала, что упирается задом в стену. Ей потребовалась секунда, чтобы осознать правду, когда чистокровная женщина без предупреждения начала ласкать ее шею. Беллатриса? Ласковая? Не может быть. Затем она почувствовала запах. Отлично, она совсем пьяна. «Белла, я думаю, будет лучше, если ты немного полежишь». - Прохладный нос, проходящий вдоль линии ее челюсти, был приятен, как и руки, массирующие ее талию. Слишком хорошо. «Ммммм... - прозвучал мурлыкающий ответ, вибрирующий на ее коже. Молодая женщина тяжело сглотнула. - Знаешь, я никогда не думала, что мне нравятся женщины, кроме как для того, чтобы немного подурачиться. - В ее словах прозвучала почти скрытая грубость. - Но будь я проклята, если ты не привлекательная маленькая лисица. А потом тебе пришлось сделать эту стрижку и показать мне, насколько ты выросла в настоящую женщину...» Подразумеваемое окончание заставило сердцебиение Гермионы участиться, и она быстро схватила блуждающие руки на своей талии, чтобы не дать им продвинуться дальше. – «Ты никогда не сможешь решить, хочешь ты видеть меня в своей постели или нет», - быстро ответила она, пытаясь найти выход. Хотела ли она найти выход? Черт, становится трудно думать, когда эта гибкая фигура так жарко прижимается к ней. «О, хочу, определенно хочу, - призналась старшая женщина, прижимаясь губами к трепещущей точке пульса более высокой. - Но ты все время такая сдержанная. Может, тебе стоит попробовать с Драко... моим милым, мягким племянником. Хотела бы ты иметь такого парня, дорогая?». С усилием оттолкнув меньшую ведьму, брюнетка бросила обиженный взгляд в темные глаза с тяжелыми веками. – «Ты прекрасно знаешь, что у меня его нет. Я уже несколько раз говорила тебе, что хочу только тебя». Беллатрикс откинула голову назад и прикусила нижнюю губу, чем довела либидо Гермионы почти до бешенства, не отрывая от нее взгляда. Сделав быстрый, глубокий вдох, девушка попыталась вспомнить, почему не стоит поддаваться этому слишком рано. Причина, несомненно, была. Вскоре до нее дойдет. «Тогда почему ты всегда отталкиваешь меня, милая? - прошептала чистокровная, наклонившись к ее губам. - Ты любишь меня? Почему бы тебе не показать мне... как сильно? Я хочу тебя – сейчас». Голос Беллатрисы был таким низким и медовым, что брюнетке пришлось сдержать хныканье. Закрыв глаза, Гермиона предприняла последнюю, тщетную попытку вернуть контроль над ситуацией. Она пьяна, совершенно пьяна. Это плохая идея, это... это не то, чего ты хочешь, не так ли? Но едва вороноволосая женщина прикоснулась к ней, брюнетка уже вышла из-под контроля, расходясь по швам. Когда она попыталась сделать еще один тяжелый вдох, чтобы сосредоточиться, сильные пальцы обхватили ее запястье и потащили за собой. Беллатриса наугад открыла дверь в одну из гостевых комнат и, прижав тело Гермионы к дереву, потащила их обеих в сторону, в залитую лунным светом темноту. Горячие губы снова нашли обнажённую шею, лизнули и впились в дрожащую челюсть. От вожделения, которое бывшая Пожирательница смерти умело разжигала в ее внутренностях, у молодой женщины помутилось зрение, и она слепо потянулась вперед, чтобы зарыться руками в роскошные, густые локоны и притянуть к себе маленькую фигурку. Ей нужно было почувствовать другую женщину рядом, ближе. Обе двигались одновременно, лица искали друг друга, а рты с силой прижимались друг к другу. Я хочу тебя, - кричали губы, и Гермиона уже почувствовала, как отключалась от реальности из-за перегрузки чувств, когда Беллатриса потянулась вверх и взяла ее подбородок одной рукой, увлекая ее, открыв рот и подталкивая ее еще выше, позволяя ее языку присоединиться к эротической игре. Ее никогда так не целовали. Это выходило далеко за рамки того, что бывшая Пожирательница смерти делала в давно прошедший вечер соблазнения, где каждое движение было спланировано и рассчитано, чтобы обвести молодую женщину вокруг пальца. Но здесь все было влажным, чувственным и интенсивным, настолько, что Гермиона отбросила привычное ощущение бархатистых волос и заменила его еще более приятным ощущением гладкой шеи под пальцами, забыв обо всем на свете и приковав к этому всю себя. Она ощутила вкус алкоголя, корицы и чистой сущности вороноволосой женщины. Это было как наркотик. Среди тяжелых поцелуев, когда их кожа нагревалась с каждой секундой, Беллатриса провела рукой по линии футболки, теперь, когда она больше не была сдерживаема. Она с легкостью проскользнула под ткань, пробираясь вдоль дрожащих ребер Гермионы к нижней части ее бюстгальтера. Тихий воздух комнаты наполнился звуками сближающихся ртов, шелестом ткани о ткань и самыми мягкими звуками, которые они издавали. Молодая женщина, прекрасно понимая, что происходит на ее торсе, задыхалась от прикосновений чистокровной и боролась с чувством неуверенности, желанием отстраниться от длинных, тонких пальцев на ее коже. Ощущения и желание проникали в её плоть, и все воспоминания, которые Рон мог оставить на её теле, были стёрты этим эмоциональным потоком. Затем рука Беллатрисы грубо проскользнула под последнюю преграду из ткани и прижала ладони к маленькой, никогда прежде не тронутой груди. От прикосновения руки старшей женщины к чувствительному соску брюнетку пронзил такой сильный электрический ток, что она не удержалась и с хорошо слышимым стуком ударилась затылком о дверь. Стон, вырвавшийся из-за груди и покинувший ее рот, был жадно проглочен полными красными губами, которые неотступно следовали за ним. Но потребность в кислороде была сильнее, ее изголодавшиеся по воздуху легкие кричали в знак протеста. Гермиона подняла голову, отстраняясь от требовательной женщины, и беспомощно задышала. Старшая ведьма перешла к ключицам, острые зубы впились в кожу, а свободная рука потянула вниз воротник рубашки. Другая рука сжала мягкую ладонь, и брюнетка с тоской выдохнула прозвище своей любви. Боже, я хочу тебя. Хочу тебя так сильно. Хочу, чтобы ты овладела мной, прикасалась ко мне, любила... Конечно. Это и было причиной. Она отказалась спать со старшей Блэк, потому что ей нужно было нечто большее, чем просто желание и влечение, удерживающие их вместе. Ей не хватало чего-то фундаментального, чтобы продолжать в том же духе и отдать самую драгоценную часть своей невинности тому, кто когда-то был ее самым большим врагом. Гарантии, что ее любовь не будет взята ради забавы на одну ночь, чтобы удовлетворить аппетит лишенной чувств чистокровной, и только для того, чтобы на следующий день ее проигнорировали, обидели и отвергли. Ты не любишь меня так, как я люблю тебя. «Белла... пожалуйста. П-пожалуйста, прекрати...» Старшая женщина, казалось, перешла в немое состояние, проворные пальцы играли с твердым соском на груди брюнетки, пока она проводила языком по изгибу плеча. Чудесное ощущение заставило молодую женщину выгнуться, прижавшись спиной к твердому дереву. Но она не могла. Она не могла. В отчаянии Гермиона обхватила лицо темной ведьмы руками, нежно поглаживая выдающуюся скулу дрожащими пальцами. - «Пожалуйста, остановись. Я... не могу. Я не могу этого сделать». Тишина. Беллатриса замерла, ее рот находился в дюйме от влажной кожи, а горячее дыхание обжигало шею молодой женщины. Бледная рука лежала неподвижным теплым покрывалом почти над ритмичным, тяжелым стуком сердца Гермионы. «Пожалуйста. Белла». Извлекая из-под одежды свою руку, бывшая Пожирательница смерти заставила брюнетку подпрыгнуть, когда с силой ударила кулаком по двери рядом с их телами, сокращая расстояние между их тесно прижатыми друг к другу рамами и резко выдохнула через нос. Гермиона представила себе линию бескровных губ другой женщины и почувствовала возбуждение и разочарование в скрежещущей челюсти под ее руками. «Ты снова это делаешь, дрянь, - шипела Беллатриса, злясь. - Ты заводишь меня, а потом оставляешь стоять позади. Ты всегда делаешь это дерьмо. - Казалось, теперь уже не такой пьяной женщине стоило больших усилий не сорваться на крик. - И вот я здесь, снова отвергнута». «Мне жаль, мне так жаль, - прошептала Гермиона и потянулась вперед, чтобы заключить меньшую женщину в крепкие объятия. - Я хочу тебя, но... но я не могу сделать это без того, чтобы кто-то ответил на мои чувства. Мне нужно, чтобы меня любили, Белла, я ничего не могу с этим поделать». Несмотря на то, что ее руки были прижаты к двери, а тело напряжено, темная ведьма позволила младшей женщине обнимать ее долгое время. Гермиона удивилась сдержанности, которую чистокровная ведьма никогда бы не проявила несколько недель назад, тогда она просто брала то, что хотела, если бы в тот момент осознавала свое влечение к брюнетке. «Значит, ты лгунья. Ты не можешь принять то, как обстоят дела». «Ты знаешь, что это не так. Ты знаешь, что может это изменить... и что я действительно чувствую. - Боже, как же ей хотелось, чтобы Беллатриса вернула эту сильную тоску, проявила к ней хоть немного тепла. Нежно прижать ее к себе, чтобы она почувствовала себя живой. - В тот вечер, когда ты соблазнила меня в Хогвартсе... ты была такой... замечательной. Внимательной, заинтересованной, веселой, не пытаясь причинить мне боль. Почему ты не можешь повторить это? Разве это так сложно? Неужели тебе приходится так сильно заставлять себя, чтобы показать, что тебе не все равно?» «Мне все равно. Ты путаешь желание с привязанностью», - огрызнулась Беллатриса, мгновенно перейдя в оборону. «Я знаю, что тебе не все равно. Я знаю это, - подчеркнула Гермиона, пытаясь поймать взгляд старшей женщины. - Это не слабость. Я так уязвима, когда дело касается тебя, и в то же время так, так сильна. Я принимаю это, и это прекрасно». «Отпусти меня». Вздохнув, уязвленная резким тоном, брюнетка ничего не могла поделать. Беллатриса отодвинулась в тот момент, когда Гермиона отвела ее руки назад и обняла себя ими, чтобы не тянуться к темной ведьме. Гораздо сильнее потребности в сексуальном контакте была жажда получить знак сердца бывшего Пожирателя смерти. – «Белла... просто дай мне причину, только одну. Пожалуйста, умоляю тебя, дай мне понять, почему я не могу до тебя достучаться». Несмотря на ее умоляющие слова, выражение лица старшей женщины оставалось холодным и пустым. То, что вороноволосая ведьма снова стала такой отстраненной, было хуже удара в под дых. «Белла, я прошу тебя...», - снова начала она, беспомощно растерявшись, но чистокровная оттолкнула ее в сторону и открыла дверь, поспешив на улицу и оставив младшую женщину смотреть ей вслед в знак поражения. Сделав глубокий вдох, чтобы контролировать свои эмоции, Гермиона спрятала лицо за ладонями. Спокойно. Спокойно. Ты знала, что противостояние с ней не сработает, но все равно надавила. Ты сама виновата, на это нужно время. Она должна была игнорировать разочарование. Они зашли так далеко - и не только в физическом смысле. Воспоминание о том, как Беллатриса завела ее, живо отпечаталось в ее сознании, и кровь прилила к щекам, напоминая ей о продолжающемся состоянии неразрешенного возбуждения. Кто бы мог подумать, что меня может так заинтересовать секс? А я-то думала, что уже была готова переспать с Роном. Ха! Пора было принять очень долгий, очень холодный душ. Завтра все будет выглядеть по-другому. Завтрашний день всегда приносит новые шансы.