Those Gilded Chains We Wear

«Не судите каждый день по урожаю, который вы собираете, а по семенам, которые вы сажаете». - Роберт Луис Стивенсон. «На следующей неделе, в ближайшие выходные, мы устроим бал в нашем доме», - поделилась Нарцисса три дня спустя во время ужина. «В какой день?» - быстро спросила Гермиона, слегка нахмурившись. «В субботу вечером». Молодая женщина скорчила страдальческую гримасу. Во время полнолуния. Отлично. Беллатриса лениво вертела ложкой в супе, который она ела, подняв бровь на сестру. – «Бал? Зачем?» «Мы пытаемся укрепить связи между оставшимися чистокровными семьями», - ответил вместо нее Люциус. После их бурной встречи высокомерный хозяин стал полностью игнорировать Гермиону, бросая на нее холодные, презрительные взгляды, только когда они оказывались в коридоре вдвоем и наедине. Это научило девушку никогда не выходить из своей комнаты без палочки под рукой. Насмехаясь над этим, старшая Блэк позволила своей посуде коснуться стола с небольшим звоном. – «Ты шутишь?» «Наша репутация значительно улучшится, если мы перестанем прятаться в нашем доме и начнем проявлять себя в Волшебном мире...» «Чушь», - шипела Беллатриса, заслужив порицающий взгляд сестры. «Нам всем будет полезно немного пообщаться», - добавила Нарцисса, тщательно вытирая губы салфеткой. «Может, мне подождать в своей комнате во время вечеринки?» - У Гермионы было ощущение, что спрашивать, может ли она пойти, было не самой лучшей идеей. Не то чтобы она хотела. Темная ведьма рассказала ей достаточно о вечеринках чистокровных, чтобы при одной мысли о посещении такой вечеринки ее бросало в дрожь. «Ерунда. Ты тоже придешь», - быстро добавила ведьма сбоку, очевидно, уже раздраженная тем, что ей пришлось играть в ладушки с другими семьями. «Беллатриса, она магглорожденная, - совершенно искренне заметила Нарцисса, в то время как Люциус скрежетал зубами на своем сиденье рядом с ней, вероятно, подбирая в уме другое описание. Гермиона с весельем отметила, что светловолосая ведьма действительно нанесла своему мужу соответствующую царапину на другой щеке, когда узнала, как он давил на их сына и разгромил столовую, но обе раны уже почти зажили. - Ее лицо очень известно, это только вызовет шумиху. Сомневаюсь, что мисс Грейнджер захочет провести весь вечер, отбиваясь от агрессивных комментариев наших гостей». Что ж, это было гораздо приветливее, чем Гермиона ожидала. – «Все в порядке, мне не нужно приходить. Наверное, это не мое...» «Тогда пусть это будет маскарад. Проблема решена». «...В любом случае...», - пробормотала брюнетка в свой суп. Не то чтобы кто-то слушал ее протесты. Нарцисса в задумчивости поджала губы, затем кивнула. – «Маскарад должен сработать хорошо. Мы просто сделаем из нее какую-нибудь дальнюю кузину, и никто не узнает ее, особенно с ее изменившейся внешностью». «Чистокровные любят свои чертовы маскарады», - сухо пробормотал Драко сбоку, заставив Гермиону спрятать ухмылку за бокалом. «Мисс Грейнджер, у вас есть подходящий гардероб?» - поинтересовалась его мать, в то время как Люциус молча, но шумно вышел из-за стола. Он мог долго терпеть присутствие Гермионы и язвительные вставки Беллатрисы, и, похоже, обсуждение их присутствия на балу дало ему отдых на сегодня. «Э... платье, которое я надевала на Святочный бал...» «Оно не подходит для этого случая. Тебя уже видели в нем, и все это не соответствует стандартам общества. Мы сошьем тебе что-нибудь новое. - Темная ведьма щелкнула пальцами, и рядом с ее креслом из воздуха появился домовой эльф, склонившийся в молчаливом почтении. - Нуки, будь так добр, закажи столик в лавке мистера Коннинга на завтра. Он должен подготовиться к созданию бального платья. Трем, на самом деле». «Как пожелаете, госпожа», - с восторгом ответил писклявый голосок и исчез с очередным хлопком, чтобы исполнить свой долг. Гермиона все еще держала ложку на полпути ко рту, застыв на середине движения. Черт, они быстро сработали. Похоже, у меня нет права голоса. Не то чтобы она возражала. Любопытство, как проходит вечеринка чистокровных, закралось в ее душу, и она была рада, что сестры включили ее в планирование, а не отпихнули в свою комнату. Только Драко выглядел несчастным из-за всего этого, и только на следующий день Гермиона узнала, почему. «Они будут презирать меня за то, что я не был дотошным в своей работе Пожирателя смерти. Все знают, что я ослаб после смерти Дамблдора... - Он проглотил огромное количество страха, его голос был почти шепотом. Край сада был единственным местом, где он чувствовал себя достаточно безопасно, чтобы говорить о своих проблемах с бывшей однокурсницей. - Смерть, которую я спланировал». Насколько одиноким должен быть человек, чтобы разговаривать с бывшим врагом? Иногда Драко ужасно напоминал ей Беллатрису и ее неспособность протянуть руку помощи другим. Одиночество было присуще каждому чистокровному. – «Драко, тебе никогда не должно быть стыдно за то, что у тебя есть совесть. В конце концов, ты не смог убить его, и я думаю, это многое говорит о том, что в тебе есть доброта». Он потер свои покрасневшие глаза, полусерьезно пожав плечами. Несмотря на их зарождающуюся дружбу, он не позволял себе плакать в ее присутствии, но чувство вины за события последних лет очень тяготило его. – «Я просто не хочу, чтобы все эти люди смотрели на меня с презрением». «Тебе должно быть наплевать на этих лицемеров. Знаешь, что ты сделаешь? Ты пойдешь на вечеринку и будешь высоко держать голову, потому что ты - Драко Малфой, и никто не может указывать тебе, что ты должен делать. - Она ударила его по плечу, и он вздрогнул от неожиданности, уставившись на нее круглыми глазами. - Иди и откопай в себе высокомерие, которое ты носил как перчатки первые несколько школьных лет». «Я бы скорее назвал это здоровой уверенностью и достойным статусом», - с игривой обидой ответил светловолосый мальчик, едва не расплывшись в улыбке. «Как бы ты это ни называл, это раздражало меня до чертиков. Иди и используй это на этих предателях». - Гермиона усмехнулась, подтолкнув его плечом. Драко только покачал головой и недоверчиво посмотрел на нее. – «Как до этого дошло? До того, что мы сидим здесь и смеемся?» Она бросила на него странный взгляд, и он продолжил. – «Послушай, я не думаю, что забуду, что ты ударила меня. Все имена, которыми я обзывал тебя все эти годы, все, что Крэбб, Гойл и я сделали с тобой и твоими друзьями...» «Я ударила Рона тоже, - ответила она со смехом, потирая руку от неловкого воспоминания. - Ладно, может быть, это была скорее пощечина...». Она полностью повернулась к нему, вспоминая прошлое с нежностью, которая показалась ей удивительной. Да, ей следовало бы больше сердиться, учитывая всю ту историю, которая произошла между ними... но опять же, они ведь были детьми, не так ли? - «Мы были по разные стороны, Драко. Тебя воспитывали по-одному, а нас - по-другому. И так получилось, что это столкнулось. Может быть, если бы все было по-другому...» «...мы могли бы стать друзьями. Или, по крайней мере, товарищами. - Эта мысль была странной для него, она это видела. - Интересно, как бы это было. Это могло бы многое изменить». «А может, и нет, - добавила она, пожав плечами. - Действительно, бесполезно плакать над пролитым молоком. Поверь, я знаю, о чем говорю». «Наверное, знаешь, не так ли?... Послушай. О том эпизоде с моим отцом... - Его бледные глаза снова нашли пол. Три года назад почти ничто не могло этого сделать, ничто не могло сломить его высокомерие и гордость настолько, чтобы он на мгновение смирился. - Спасибо тебе. За то, что вступились за меня». И, после секундного колебания, - «Я не думаю, что кто-то когда-либо делал такое для меня. Ну, кроме моей матери». Она улыбнулась, прижав одно из коленей к телу и наблюдая, как ветер шевелит безупречную траву, цветы и живые изгороди. Она знала, что всего за десять минут можно дойти до края сада Малфоев и попасть в дикие угодья, где свободно и незаметно рос лес. Она не была уверена, какую сторону предпочитает больше. «Все в порядке. Ты уже постоял за себя, но в следующий раз просто не поддавайся. Он может быть твоим отцом, тем, на кого ты равнялся все свои годы, но я думаю, теперь ты лучше всех знаешь, что он несовершенен и не всегда знает, что для тебя лучше». «Я знаю, знаю, - прохрипел светловолосый мужчина, почесывая щеку. - Я усвоил урок, и моя мама убедилась, что я знаю, что она на моей стороне, несмотря ни на что. Мне действительно нужно вбить это в голову». Вопрос Гермионы был немного нерешительным, но она ничего не могла с этим поделать. – «Ты никогда не замечал, что твоя мать сделала для тебя за эти годы, не так ли?». Это не было обвинением, просто любопытство. «Нет. Может быть, где-то глубоко внутри, но я... Я не давал этому проявиться, продолжал стараться угодить отцу и отражать его образ. Но теперь... Я никогда не перестану быть благодарным ей. - В его словах звучала тихая убежденность. - Я не думаю, что когда-нибудь смогу отплатить ей, но я буду стараться изо всех сил». «Я думаю, это все, чего она хотела - чтобы ты старался изо всех сил», - подтвердила Гермиона и похлопала его по плечу. Он неловко улыбнулся в ответ. «Гермиона?» «Хм?» Он открыл рот и снова закрыл его. Не определился. Наконец, он прочистил горло и повернулся к ней, серьезно. – «Спасибо. За... эээ. За то, что ты... мой друг. Не думаю, что я когда-либо нуждался в нем больше, чем сейчас». «Не нужно благодарить меня за что-то подобное. Лучше поздно, чем никогда, да?» Они посмеялись и еще несколько минут дружеского молчания, после чего она оставила его в одиночестве, чтобы он мог подумать, зная, что сегодня у нее еще назначена встреча. У Драко было много проблем с уверенностью в себе, но он постепенно приходил в себя. Она не могла избавить его от чувства вины за поражение Дамблдора, но с этим он должен был справиться сам. Все, что она могла сделать, это прислушаться, если ему это было нужно. Дружба с Драко Малфоем. Не то, о чем я могу пожалеть. Когда она шла по садовой дорожке, ее шаги бессознательно становились все легче и быстрее, как будто тело хотело лететь к цели. И для этого была веская причина. Ее отношения с Беллатрисой изменились. Но наконец-то навсегда. Прошло всего несколько дней, но перемены были заметны всякий раз, когда они оставались вдвоем в одной комнате. Гермионе больше не нужно было искать ласки, теперь, когда она приближалась к вороноволосой женщине, Беллатриса позволяла ей приблизиться к себе без малейшего колебания. Два раза темная ведьма провожала ее вечером до комнаты и прощалась у дверей нежным и сладким поцелуем на ночь. Это было необычно и ново для них обеих, причем для Беллатрисы в большей степени, чем для нее, но обе они чувствовали новый комфорт рядом друг с другом, теплый, интимный и просто правильный, даже если в черных глазах все еще часто мелькали страх и недоверие. Поэтому, когда брюнетка ворвалась через задние двери поместья и увидела свою любовь, стоящую в нескольких футах по коридору, занятую поправкой корсета на боку, прилив восторга толкнул Гермиону вперед и на шею старшей женщины. От удара Беллатриса издала хрюкающий звук, но при этом обхватила одной рукой тонкую талию более высокой женщины. – «Тебе повезло, что у меня нет палочки в руке, дорогая», - предупредила она своим обычным ворчливым тоном, но в ее чертах появилась легкая ухмылка. «Ты слишком хорошо владеешь этой штукой, чтобы выстрелить в меня, удивлена ты или нет. - С некоторым запозданием она бросила взгляд через плечо старшей Блэк. - Мы ведь одни, не так ли?» «Умно с твоей стороны спросить об этом после того, как ты прижалась ко мне, как влюбленный подросток», - прозвучал дразнящий ответ, и талантливая пара губ приникла к коже под ухом Гермионы, отвечая на вопрос без слов. Вздохнув, Гермиона провела пальцами по густым черным волосам. Они вызывали у нее невообразимое влечение, и всякий раз, когда они были вместе, ей было трудно оторвать от них руки. Только ведьма могла иметь такое огромное количество локонов и не сойти с ума, ухаживая за ними. Сердце Беллатрисы билось в такт ее ласкам, насыщая кровь гормонами, усиливая чувствительность кожи, а губы целовали и посасывали ее шею. «Мы опоздаем», - пробормотала вороноволосая ведьма, прижимаясь к ее горлу, проводя кончиком языка по сухожилию. Гермиона тихо застонала. «Я знаю». Но прийти вовремя означало прекратить все это и вылезти из теплого кокона, который Беллатриса создала вокруг нее. А еще рука массировала нижнюю часть позвоночника, где спина изгибалась, и это было так приятно. «Ты ненавидишь опаздывать». «Я знаю...» Брюнетка прикусила нижнюю губу, когда другая женщина скользнула рукой по ее заду. Это было что-то новенькое. «А я уже говорила, что Цисси ждет нас в прихожей?» Гермиона смущенно отпрыгнула назад, представив себе расстроенную леди Малфой в двух коридорах от себя и Беллатрису, щипающую ее за обтянутый джинсами зад. Забавно усмехнувшись над своей выходкой, чистокровная поцеловала пылающую щеку и не стала скрывать мерзкую ухмылку на лице. «Тебе следует что-то сделать с румянцем, который ты демонстрируешь на всем теле, любимица. Иначе ты точно не обманешь мою сестру насчет причин нашей... задержки». «Будь ты проклята со своим цветом лица», - пробормотала Гермиона, пытаясь охладить кожу тыльной стороной ладоней. «Я точно знаю, что тебе нравится мой цвет лица», - самодовольно ответила Беллатриса, играя с несколькими неровными локонами, когда она повернулась в ту сторону, где ждала ее сестра. Сделав глубокий вдох, чтобы унять свое либидо, молодая женщина закатила глаза и последовала на несколько шагов позади. - «О, не начинай». Если Нарцисса и догадывалась о том, чем они занимались, то никак этого не показала. Только когда Гермиона коснулась рукава Нарциссы, чтобы аппарировать рядом с ней, она подумала о том, какие последствия это будет иметь, если люди увидят, что она ходит по магазинам с двумя сестрами Блэк. Что ж, теперь уже поздно об этом беспокоиться. Магазин, который они посетили в районе Косого переулка, был маленьким и душным, но наполненным самыми роскошными платьями и тканями, которые магглорожденная когда-либо видела. Здесь были волшебные платья, которые меняли свой вид в зависимости от того, под каким углом на них смотреть, ткани, которые меняли цвет по щелчку пальцев, и ткани, чьи строчки и украшения двигались, создавая новые формы в зависимости от стиля одежды. Была даже юбка, подол которой пускал настоящие пузыри, и бальное платье, рассыпающее мерцающие искры, которые падали вниз и исчезали в воздухе. Сам маленький мистер Коннинг был очень суетливым и нетерпеливым человеком, носящим сложную, дотошную бороду и с плохим французским акцентом. Похоже, "non" было его любимым словом, когда он руководил своими помощниками. Все трое были в списке на получение новых бальных платьев, и вскоре Гермиона оказалась на небольшой платформе, где быстрые, бездумные пальцы толкали и тыкали ее тело, измеряя каждый дюйм. То, что странный портной не спросил ее размер нижнего белья, было единственным облегчением, которое она получила. «Мммм... oui, может быть, темно-синий... ах, non, non, non, не подходит для глаз. Тиловый?... non, это совсем не тот цвет... сливовый?... Ах, сливовый! Парфе! ХРИСТИАН!» Брюнетка вздрогнула от громкости, когда мистер Коннинг окликнул своего измученного помощника. С немалым облегчением она отошла от суетливого мужчины, стараясь не поддаться рефлексу убежать как можно дальше. Позади нее шла Нарцисса, с ледяным достоинством выдерживая строгие мерки и поклоны портного. Вздохнув с облегчением от того, что у нее появилось пространство для движения, она краем глаза заметила Беллатрису, манящую ее за собой. Темная ведьма стояла возле ряда рельсов для одежды и ухмылялась так, что у Гермионы мелькнула мысль пойти в другую сторону. Но вместо этого, бросив осторожность на ветер, она осторожно подошла ближе. «У меня плохое предчувствие, когда ты так на меня смотришь», - пробормотала она, радуясь, что они скрыты от других людей в комнате, когда Беллатриса обхватила ее за плечи. «О боже, с чего бы это? Послушай, тебе нужно позаботиться о некоторых других необходимых вещах, готовясь к балу». Брюнетка с любопытством посмотрела на своего партнера по Обету. «И каких же?» Наклонившись ближе и улыбаясь, как акула, Беллатриса открыла рот, выждала многозначительную паузу, а затем прошептала ей на ухо: «Белье». Кровь Гермионы мгновенно прилила к щекам. Действительно, это было похоже на щелчок выключателя. Затем она осознала, на какую одежду смотрит, и быстро спрятала лицо за руками. «Беллатриса!» - тихо шипела она, переполненная смущением. «Что? Это правда, - ответила другая женщина с дьявольским смехом. - Ну же, застенчивый кролик, выбирай. Или я сама об этом позабочусь?» Брюнетка слегка застонала, не зная, что хуже. С Джинни и так было неловко смотреть на него, а что будет, если женщина, которая желала ее, будет стоять сбоку и представлять ее в каждом откровенном наряде? Она бы просто умерла от знойного, тлеющего взгляда старшей женщины. «Я уверена, что красный цвет будет идеально смотреться на твоей коже, дорогая, - продолжала Беллатриса, понизив голос настолько, что никто не мог их подслушать. Каждое слово посылало теплое дыхание к уху молодой ведьмы. – Вот». Бросив взгляд, она почувствовала, что краснеет еще больше. Бледные пальцы держали огненно-красный плюш, сделанный в основном из кружева и с лентами, расположенными на очень специфических местах. «Как тебе это?» «Нет!» «Оу...» Гермиона почувствовала, как губы прижались к ее плечу, но она отказалась сдвинуться с места. Особенно когда Беллатриса схватила другой комплект, ярко-розовый и из более плотной, но меньшей по количеству ткани. В нем был пояс с подвязками и стринги, отчего она издала писк. В этот момент брюнетка даже не была уверена, нравится ли более опытной женщине дразнить ее новым методом пыток или ее предложения были серьезными. Она сильно подозревала первое. Но, несмотря на то, что Гермиона чувствовала себя неловко из-за своей застенчивости, черт, она действительно была ханжой, как только темная ведьма стала занята на пьедестале мистером Коннингом, она быстро бросилась в секцию нижнего белья и схватила темно-фиолетовый бюстгальтер и трусики, которые привлекли ее внимание раньше и которые подходили под ее новое платье. Расплачиваясь тайком, она могла поклясться, что от жара на лице у нее загорелись волосы. Двадцать минут спустя она услышала голос, зовущий ее из одной из примерочных кабинок. Поспешив туда и гадая, что может понадобиться темной ведьме, Гермиона встала рядом с закрытой занавеской. - «Да? Что такое?» Раздался быстрый толчок, мгновение пронеслось в замедленной съемке перед глазами брюнетки, и вдруг она оказалась лицом к лицу с едва одетой Беллатрисой. Ее челюсть упала вниз, и она не могла перестать смотреть. «Я не могу найти свои туфли. Ты не видела их?» - деловито спросила та, не обращая внимания на то, что на ней был черный корсет и трусики, и больше ничего. Полная грудь, почти переливающаяся через чашечки. Мягкое тело, стройные ноги. Без сапог на высоком каблуке Беллатриса выглядела меньше, хрупче, чем когда-либо, и это только усиливало интенсивность каждого ее движения. Несколько откровенных предметов, висевших на стене позади нее, рассказывали о том, что она занималась тем, что пробовала разные предметы нижнего белья. Когда она поворачивала голову влево и вправо, чтобы осмотреть магазин, то могла видеть со своей позиции все вокруг застывшего тела Гермионы. Черные локоны ниспадали на плечи и спину и довершали образ таким образом, что во рту у младшей женщины было суше, чем в пустыне. Волк в ее крови скребся в ее пальцах, приказывая ей двигаться вперед и наброситься на желанный портрет, изображенный даже не в футе от нее. Она даже чувствовала запах Беллатрисы. От этого у нее закружилась голова. И тут ее словно молнией ударило, что она не единственная в магазине, кто видит красивую женщину, ищущую себе туфли. Оглянувшись через плечо, она заметила, что два ассистента уставились на нее и остановились на середине движения, причем один даже не заметил, что половина дорогой ткани в его руках очутилась на полу. У них были остекленевшие глаза, и от этого вида Гермиона почувствовала прилив собственнической ревности, которая заставила бы гордиться ею даже сумасшедшую ведьму. Сжав челюсть и схватив занавеску в кулак, она шикнула, – «Я найду их», - моргающей чистокровной, после чего задернула ее с такой силой, что чуть не порвала материал. Когда она обернулась и бросила убийственный взгляд на ассистентов, те не смогли достаточно быстро вернуться к своей работе вдали от разъяренной ведьмы. Когда она, наконец, нашла туфли рядом с платформой и вернула их владельцу, что-то внутри нее засохло от разочарования, что Беллатриса была полностью одета. Это заставило ее быть необычайно спокойной до конца похода по магазинам. Во время быстрой дороги домой, благодаря удобному способу аппарирования, по пути домой молодая женщина была задумчива, и как только они вернулись в поместье, она удалилась в свою комнату до ужина. Ее мысли все еще были заняты нижним бельем, которое старшая женщина игриво свесила ей на лицо, а также ее реакцией на обнаженное количество кожи, которое она видела, и на то, что это подразумевало. Поддразнивания Беллатрисы не были направлены на причинение вреда, и в некотором смысле это было даже лестно, так как показывало, что бывшая Пожирательница смерти проводила время, думая о них. Об этом. И в этом был корень проблемы. ...Секс. К этому моменту уже никто не отрицал, что у них двоих были отношения, пусть и тайные. Никто пока не говорил об этом вслух, но жаркие поцелуи, которыми они обменивались, и разделенная любовь были несомненным подтверждением, громче любых слов. И рано или поздно их путь приведет в постель. Одна половина Гермионы вибрировала от едва сдерживаемого предвкушения... другая была в ужасе. Никогда прежде она не была так близка с кем-либо, и мысль о том, чтобы предложить себя этой красивой, опытной женщине, постоянно держала ее в напряжении. Что, если ей не удастся доставить удовольствие Беллатрисе, у которой, похоже, было много любовников в молодые годы? Черт возьми... как вообще все это действо будет происходить с двумя женщинами? Отсутствие опыта болезненно напоминало о себе каждый раз, когда вороноволосая женщина утаскивала ее в укромный уголок, чтобы поласкать губы и шею, но нельзя было отрицать, что она хотела этого. Они обе хотели этого, теперь даже больше, чем раньше. Она хотела, чтобы Беллатриса была первой, независимо от последствий. При мысли об этом поступке Гермиона зарылась головой в подушку с противоречивым стоном. Старшая женщина сводила ее с ума, и на этот раз это не имело ничего общего с безумием самой Беллатрисы. Демонстрируя своё тело в облегающих платьях, она рыскала вокруг, словно гладкая пантера, и затаскивала Гермиону в ранее упомянутые углы и пустые комнаты, чтобы почти изнасиловать её тут и там. Не то чтобы молодая женщина пыталась остановить ее. Нет, с тех пор как Гермиона узнала, что Беллатриса любит её (при мысли об этом по всему телу пробегали мурашки, причём приятные), каждое прикосновение и взгляд вороноволосой женщины отправлялись прямо в её сердце... и в нижние области. Да, теперь это был лишь вопрос времени. Не было сомнений, что скоро они дойдут до конца. Конечно, в какой-то момент нужно было рассказать всему миру об их отношениях, но это было еще один полк проблем, с которыми брюнетка не хотела сталкиваться. Одна мысль о том, что придется столкнуться со своими друзьями или, чего доброго, с родителями... заставляла ее желудок сворачиваться. Один огромный шаг за раз. Вжавшись щекой в подушку, она на секунду задержалась, чтобы принять манящую реальность своей связи с Беллатрисой Блэк (боже, как, черт возьми, это произошло? Последние месяцы прошли словно во сне), затем поднялась и поспешила вниз, когда прозвенел звонок на ужин. Именно в пятницу нервы окончательно сдали. «Котенок, сядь. И сиди спокойно. Иначе мне придется сесть на тебя», - не поднимая глаз, пробормотала Беллатриса, листая старую книгу в библиотеке. К счастью, они были вдвоем, поскольку Нарцисса покинула комнату всего полчаса назад, чтобы заняться какими-то делами. «Я не могу. Белла, что, если я выставлю себя дурой? Что, если маска сползет и кто-то узнает меня? - Она прижала руку к животу, так как при этой мысли ее охватил внезапный приступ тошноты. - О боже, это была глупая идея, я должна просто остаться в своей комнате». «Хорошо, скажи мне, что я могу сделать, чтобы убедиться, что ты не выпрыгнешь из окна до начала бала. Потому что если ты не спустишься завтра в этом дорогом, облегающем платье, я буду вынуждена причинить боль кому-нибудь, кому угодно, чтобы облегчить свое разочарование. - Ведьма с вороньими волосами оторвалась от книги и вопросительно подняла одну бровь. - Ты ведь не захочешь этого, не так ли?» «Зависит от человека», - пробормотала Гермиона в ответ, и при этой мысли по ее венам пробежала внезапная вспышка жара. «Я думаю, это в тебе говорит щенок, дорогая». «О боже, так и есть», - с ужасом поняла молодая ведьма, проводя руками по своим все еще коротким, но медленно отрастающим волосам. Поскольку полнолуние уже почти наступило, следы магической болезни в ее плоти жгли и влияли на ее сознание. В Хогвартсе в худшие времена она закрывалась в своей комнате, но даже в дни, когда это случалось, она становилась агрессивной, вспыльчивой, а иногда и вовсе теряла самообладание, превращаясь в язвительную вспыльчивую бестию. – «Белла, нет. Я беру свои слова обратно, не делай никому больно. Пожалуйста?» Усмехаясь над неистовым тоном своей подруги, чистокровная девушка поняла, что брюнетка не понимала поддразнивания в том состоянии, в котором она находилась, вместо этого воспринимая каждую шутку слишком серьезно. Гермиона остановилась на середине своего возобновившегося шага и застенчиво повернулась к той, что наблюдала за ней. – «Ты... действительно так сильно хочешь увидеть меня в этом платье?» «Мммм... - промурлыкала в ответ старшая женщина, опускаясь в кресло и проводя кончиком пальца по нижней губе, в то время как она смотрела на Гермиону тяжелыми глазами. - Думаю, да». Это вызвало румянец и улыбку. «Платье для Святочного Бала было милым и красивым, я согласна. Но для твоего нового образа тебе нужно что-то, что покажет огонь в твоем теле - ткань, которая покажет твою настоящую ценность, а не какую-нибудь дешевку. Я действительно уточнила, что именно я хочу для твоего платья, но пусть это будет сюрпризом до завтра». Чеширская улыбка подняла волоски на затылке молодой женщины. - «Подожди, это не мистер Коннинг решил, что я буду носить?» «О, так оно и было. Почти все. Я просто хотела некоторые особые... детали. - В темных глазах мелькнул огонек. - Это в основном для меня. Но если завтра кто-нибудь дотронется до тебя, он потеряет больше, чем руку». «Белла... - Гермиона скрестила руки, подняв брови. - Этого не случится. Мне нужно пожать несколько рук, ты знаешь». «Ну, это их потеря. - К этому времени брюнетка поняла, что старшая женщина снова начала шутить, но в ее тоне чувствовалась скрытая собственническая нотка, которая одновременно радовала и пугала ее за холостяков на предстоящей вечеринке. - Ты вся моя». Гермиона улыбнулась ей, но улыбка треснула, когда нервозность снова овладела ею. Беллатриса захлопнула книгу, встала и обвила длинными пальцами шею высокой женщины, а затем провела кончиком языка по верхней губе Гермионы. – «Иди, прогуляйся по саду, моя милая, это тебя успокоит». С этими словами она оставила брюнетку стоять позади. Гермионе пришлось приложить немало усилий, чтобы не броситься за своей возлюбленной (почти любовницей?), повалить ее на землю и целовать ее кожу, пока не утихнет жжение в ее плоти. Она чувствовала, что кровь оборотня лишь отчасти виновата в ее возбужденном состоянии. Гермиона почти не спала ночью, и только рано утром смогла задремать. Тем не менее, когда она спустила ноги с кровати, каждая жилка гудела от энергии, как будто вся ночь прошла в глубокой, спокойной дреме. Когда она спускалась по лестнице, весь дом находился в постоянном движении: домовые эльфы выскакивали из-за каждого угла, чтобы убрать мельчайшие пылинки, развесить украшения и светильники. Их магия вступала в игру в любое время, превращая обычно холодные, темные залы в сверкающие места чудес. Медленно проходя по поместью, она могла только восхищенно смотреть на изысканную одежду и материалы. Разве Нарцисса не говорила что-то о будущих денежных проблемах? Очевидно, они не хотели, чтобы внешний мир узнал об этом, а если кто-то и узнает, то не покажется слабым чистокровным дворянам, появляющимся в этот вечер, вместо этого напустив на всех пышную помпезность. «Сквигги поможет тебе подготовиться к балу», - объяснила Нарцисса после еды, указывая на крошечного, молодого домового эльфа, которого Гермиона еще не знала, с большими круглыми глазами и счастливой атмосферой наивности вокруг. Он подмигнул ей с присущим ему дружелюбием, и она улыбнулась ему в ответ, отметив, что он явно рад получить такую важную работу. Своими быстрыми, беспокойными движениями он напоминал ей мышь. «Где Белла? Ее не было на завтраке...» «Все еще спит, я полагаю. Она ненавидит балы, так что подготовить ее будет делом последней минуты. - Блондинка тихо вздохнула. - Не волнуйся, мы привыкли к этому. И я уверена, что она не захочет пропустить этот бал для разнообразия». Затем льдисто-голубые глаза одарили Гермиону напряженным, почти обвиняющим взглядом, и у брюнетки возникло странное чувство, что Нарцисса знает больше о том, чем обе ведьмы занимались последние недели, чем они предполагали. Она нервно сглотнула и улыбнулась, быстро оправдываясь. Она не хотела затрагивать эту тему сейчас, когда ее звериная сущность так близко под кожей. Ее путь привел ее к двери Беллатрисы, но она колебалась. Не потому, что считала себя нежеланной гостьей, нет, вовсе нет. Но как старшей женщине было любопытно увидеть ее в платье, так и ей было интересно увидеть ее в платье. Возможно, даже если ожидание будет нелегким, предвкушение сделает их встречу на балу еще лучше. Сделав глубокий вдох, она повернулась и ушла. Значит, будем ждать.