Head above water

Эрик Клозе проснулся полностью довольным в своей квартире, лежа рядом с любовью всей своей жизни. Он выключил звенящий будильник и услышал сонный стон Ники, пока тот переворачивался на другой бок. Повернув голову в сторону, Эрик прошелся взглядом по смуглому плечу Ники, резко контрастировавшему с белым одеялом, которое было обернуто вокруг торса парня. Сдержать улыбку не представлялось возможным. Не важно, сколько раз они засыпали в объятиях друг друга, Ники всегда находил способ распластаться по кровати как морская звезда и забрать всё одеяло. Не то чтобы Эрик был особо против, но у него появились мурашки, пока он вставал в поисках одежды, которая была достаточно чистой, чтобы надеть на пары. Нам действительно очень надо заняться стиркой подумал он, с неприятным выражением лица. Найдя свои джинсы на том месте, где они были сняты предыдущим вечером – на спинке дивана – и коричневую рубашку с длинными рукавами, Эрик быстро оделся. У него было три лекции, и если вдруг он опоздает на «Должностные преступления» профессор Сильбер съест его заживо. Эрик осмотрел пол в поисках неугомонной корзинки с носками, которую Ники постоянно передвигал, и нашел ее на столешнице в кухне. Он решил, что такие маленькие хозяйственные вопросы в какой-то момент начнут действовать ему на нервы, но сейчас он был слишком счастлив фактом, что у него и Ники они вообще были ,чтобы быть против. В конце концов, они живут вместе всего четыре месяца. Когда Эрик пошел в юридический вуз, им пришлось съехать от родителей, потому что добираться было слишком долго. Его родители отпускали их с грустью, но были удовлетворены обещанием приезжать каждое воскресенье на Mittagessen после службы в церкви и еще два раза в месяц на вечера для игр. В начале Мия приезжала к ним каждую неделю, но недавно ее визиты перестали быть такими частыми. В какой-то момент Мия была уже почти постоянным гостем на их диване, всегда оскорбляя их, чтобы они разрешили ей добавить их квартире декора. «Вам коврик хотя бы нужен, ребята». Посмотрев вокруг, Эрик решил, что сестра возможно права. Их квартира была на удивление пустой, или скорее не удивительно пустой, а простой. Обычные белые стены, темно-серый диван с желтыми подушками, на которых настояла мама, линолеум на полу, посуда из нержавеющей стали, простая спальня с ванной. Под окном в кухне Эрик поставил небольшой деревянный стол и пару стульев, но сейчас они использовали это как временный книжный шкаф, пока постоянного не было. Эрик съел бутерброд с сыром и ветчиной, пока заваривался кофе, и нашел в корзинке с носками приличную пару – простые черные носки с арбузами. Они были подарком от Ники и заставляли Эрика всякий раз улыбаться. Эрик был не готов такому разительному изменению в Ники за последние 6 месяцев. С тех пор, как он встретил его родителей и был свидетелем их бурного отрицания своего собственного сына, Эрик постоянно волновался за Ники. Ники всегда аккуратно говорил о своем детстве, особенно о родителях, и Эрик подозревал, что Ники не всё ему рассказал. Но увидев, как родители Ники с ним обращались, подозрения Эрика на счет того, что на Ники поднимали руку в детстве лишь подтвердились, и это повергло его в шок. Картина того, как Мария Хеммик кидает своего сына на пол, после чего ее муж поднимает его, только чтобы ударить по лицу, пока тот плачет преследует Эрика в кошмарах. Они причинили боль человеку, которого он любит больше всего в жизни. Эрик удивился тому, что стоял в дверном проеме их спальни и смотрел на спящее тело Ники. Он не помнил, как ушёл из кухни. Ники глубоко вздохнул во сне, и Эрик почувствовал волну любви, прокатившуюся по его телу. У него перехватывало дыхание от мысли о том, насколько сильно он любил своего парня. От той мысли, что он, Эрик – который всегда мог лишь отсасывать парням, которые всё еще отрицали свою ориентацию – имел человека, чтобы по-настоящему любить и быть любимым в ответ. Когда Эрик влюбился в Ники, это было как падение. Он не имел больших надежд на нервного, тощего парня из Америки, который приехал в аэропорт пустым и усталым. Но потом в Эрике появилось странное желание подружиться с Ники, и это его пугало. Какая разница, подружится ли он с этим парнем, с которым Мия сошлась без особых усилий? Почему ему было не плевать? Напрямую поставить перед Ники вопрос, почему он так холодно и отрешенно обращался с ним в его голове выглядело правильным решением. Эрик просто защищал себя, убеждался в том, что его принимали люди, живущие под одной крышей с ним, правильно? Нет. Когда Ники признался ему в причинах своего поведения, это было как удар в живот. До сих пор Эрик чувствовал вину, когда вспоминал тот момент, но наконец-то поведение Ники стало понятным. Конечно, вина за то, как он с ним обращался, могла изначально быть причиной того, что он помогал Ники, но эти чувства быстро стали чем-то другим; чем-то, что его ужасало. Эрик всё сильнее влюблялся в Ники и при этом становился всё более уверенным, что Ники от него отдалялся. Стены вновь появились, и только когда Ники спросил – голосом, чуть громче шепота – хочет ли Эрик его поцеловать, Эрик разрушил все стены и поцеловал парня, которого по-настоящему любил. Эрик больше не боялся своих чувств. Он пересек комнату, чтобы забраться в кровать рядом с Ники, который начал просыпаться. Ники посмотрел на него сквозь свои длинные ресницы, вытянув руку, чтобы взять в ладонь щеку Эрика. «Мм, сколько времени?», - пробурчал он на немецком – языке, на котором они говорили сейчас почти постоянно. «Время вставать», - тепло ответил Эрик, целуя запястье Ники, потом его локоть, плечо. Ники издал длинный стон и ухватился руками за шею Эрика, притягивая его к себе. Эрик осыпал поцелуями шею Ники, его подбородок, другую сторону челюсти, пока Ники не издал нетерпеливый звук. Эрик улыбнулся и быстро поцеловал его в губы, прежде чем отстраниться. У Ники были другие представления о развитии событий. «Ну и куда ты собрался?», - спросил он, ластясь к Эрику, игриво нахмурившись. «У меня пары», - сказал Эрик, притворяясь, что не понимает, о чем речь, и пытаясь выбраться из хватки Ники. «Ты так легко не отделаешься», - запротестовал Ники, смело целуя губы Эрика. И Эрик не остановил его. Одной из его любимых вещей в мире было целовать Ники, но когда Ники целовал его было в разы лучше. Это было не только проявлением того, как далеко Ники продвинулся в своем прогрессе, но и их любимым способом общаться. Быстрые, маленькие поцелуи, говорившие «Я рад, что ты здесь», более длинные и глубокие «Я дорожу тобой», и грубые, страстные поцелуи, говорящие «У меня был ужасный день, и ты мне нужен». Ники издал еще один неудовлетворенный звук, потому что эти поцелуи были легкими, тем типом, намекавшим на то, что «я тебя честно очень люблю, но я опаздываю». «Ты дразнишься», - пожаловался Ники. Эрик поднял бровь. «А ты крадешь одеяло», - ответил он, в последний раз касаясь своими губами губ Ники, чтобы отползти от него. – «Кофе готов, и я оставил тебе круассан на столе». Ответ Ники был потерян, пока Эрик в спешке надевал ботинки, пытаясь параллельно налить кофе в термос. Посмотрев на часы, он ругнулся, схватил сумку со стула рядом с дверью, крикнул «люблю тебя!» и ушел. После лекции профессор Сильбер задержала его. «Клозе. Подожди здесь минутку». Когда из аудитории вышли все остальные, Эрик заинтересованно на нее посмотрел. «Профессор?» «Я проверила ваш полугодовой экзамен вчера. Он отличался от остальных», - она задумчиво на него посмотрела, вокруг ее глаз собрались морщинки. Эрик нервно рассмеялся. «В хорошем плане или в этот-парень-дебил плане?» Сильбер не улыбнулась. Эрик немного пристыдился своего поведения. «Я хотела предложить тебе стажировку в фирме, специализирующейся на строительном праве. Я с ними работала долгое время», - сказала она, от чего он застыл. «Стажировка? Но я же всего первый год учусь?», - сказал он, внутренне пиная себя за спор. Твердый взгляд Сильбер стал немного мягче. «Ты показываешь отличные результаты, у меня на тебя большие планы. Опыт будет отлично выглядеть в твоем резюме. Что скажешь?» Стараясь не запинаться, Эрик глубоко вздохнул. «Это замечательная возможность, спасибо вам большое». Она наконец улыбнулась, но похоже было больше на оскал, а не на добродушную улыбку. «Пожалуйста. Кто знает? Может подобная фирма тебя возьмет после университета или магистратуры». «У меня цель, конечно, семейное право, но я думаю, посмотрим», - сказал Эрик, пожимая плечами, жест, который ни на секунду не убедил Сильбер. Она проницательно на него посмотрела. «У тебя ведь личная причина, чтобы хотеть оказаться в семейном?» Эрик нахмурился. «Кто-то… важный мне вырос в семье с насилием», - Эрик сглотнул при мысли о Ники. – «Если бы я мог помогать людям в похожих ситуациях прежде чем произойдет слишком много плохо, тогда я хочу делать это», - объяснил он, наблюдая за заинтересованным лицом Сильбер. «Чаще всего именно такие причины двигают людьми в семейном праве», - сказала она, понимающе хмыкнув. – «Тогда возьми эту работу в строительстве, а я посмотрю, есть ли что-то похожее в семейной сфере». Пораженный Эрик даже не смог пролепетать «спасибо», прежде чем Сильбер дала ему папку с информацией, которую ему нужно будет прочитать и заполнить, выставляя его из аудитории с улыбкой. «До встречи на следующей неделе». Она остановилась в дверном проеме. «А и Клозе…», - крикнула она, - «запишись к барберу». И потом она ушла, оставив Эрика наедине с его волосами до плеч. Уходя с лекции, Эрик увидел сообщение от Мии о том, что она придет к ним на ужин вечером. Эрик смог только счастливо улыбнуться. Он не мог представить, насколько тихо было дома без них с Ники, но, даже если это и было так, Мия очевидно по ним очень скучала. Но вслух она в этом, конечно, не признается никогда. Сразу после школы Мия нашла работу в компании по производству кухонь в качестве торгового представителя. Конечно, родители были разочарованы, так как у них были огромные надежды на их гения-дочь – Jahrgangsbeste – и приняли ее решение только когда Мия ясно дала понять, что свою работу обожает. Ники не мог не пошутить над ней о ее прошлых отрицаниях «бездушных машин» в готовке, но, кроме этого, они с Эриком полностью поддержали ее решение. Эрик наслаждался статусом единственного в семье, кто получал высшее образование. Когда Ники как и Мия решил не идти в университет, он нашел себе две работы, чтобы занять время. Родители Эрика предложили ему финансовую помощь, в случае, если он правда хотел бы получать образование, но Ники сразу же отклонил их предложение. Эрик надеялся, что Ники не пожалеет о своем решении, но пока он был счастлив на своей работе в кафе днем и в пабе ночью. Он выглядел счастливым. Эрик прикусил губу, думая об этом. В Ники была неприятная черта – он очень хорошо играл роли и маски, чтобы дорогие ему люди не волновались за него. С Эриком это не работало, потому что он смотрел слишком внимательно; замечал самые небольшие изменения в поведении партнера, которые говорили о том, что у него были проблемы. Эрик решил, что он не должен удивляться стенам Ники после разрыва со своей семьей. Но все равно было больно видеть просто маску, вместо обычного радостного и уникального поведения Ники, местами. Еще сильнее было больно от того, что Эрик не мог поговорить с Ники о его чувствах без обвинения в «телепатии» или слишком сильной заботе. Было больно смотреть на то, как Ники отвлекает внимание от своего настоящего состояния, даже после многочисленных заверений Эрика, что он всегда будет на его стороне. Для того, чтобы у Ники пропала злость, должно пройти время, говорила мама. Он вернется к вере в какой-то момент и разберется со своими ебаными бесполезными родителями в своем темпе… Она сказала это не такими словами, но суть была та же. Так что пока злость Ники часто была на поверхности, в какие-то дни очевиднее, чем в другие. Ники никогда не плакал – по крайней мере при Эрике – с того дня в мотеле, и медленно, но, верно привыкал к свободной жизни. Также, Эрик узнал много нового о Ники. Его любовь к милым прозвищам – которая родилась из сарказма – и как, если он хотел, он мог заставить сердце Эрика содрогнуться от его преданности: Ники было плевать на мнения других людей, он хотел показать Эрику, как сильно его любил, а Эрик старался соответствовать. Эти мысли преследовали его, пока он шел по направлению к парикмахерской. Если Ники мог быть смелым, то и он тоже. И осознание того, что Ники всё равно, какие у него волосы, тоже помогало. Эрик открыл дверь в его с Ники квартиру и был встречен криком ужаса Мии. Она сидела на диване, прикрывая рукой шокированную – радостную – улыбку. «Что?», - сказал Эрик, уже готовясь защищаться. «Ники!», - пропищала Мия, - «иди сюда быстрее, кто-то ограбил Эрика и украл его волосы!» «Что?» - непониманиюще крикнул Ники из спальни. Эрик закатил глаза, кинул сумку на стул около двери и начал снимать ботинки, когда подошел его парень. Обежав глазами теперь-значительно-более-короткие волосы Эрика, Ники остановился только тогда, когда они коснулись друг друга, и протянул руку, чтобы зарыть ее в волосах эрика. «Привет, красавчик», - игриво сказал Ники. Эрик низко цыкнул, немного трясясь от аккуратных пальцев Ники на коже головы. «То есть тебе нравится?», - спросил он, обнимая руками талию Ники и притягивая его ближе к себе. Коснувшись носами, Ники разрешающе хмыкнул, а потом поцеловал Эрика. Эрик мог весь день целовать Ники… если бы не надоедливая сестра на диване рядом и ее противные звуки. Они сделали все быстро, Эрик послал сестре испепеляющий взгляд через плечо Ники, на что она только рассмеялась. «Оставьте пару поцелуев на свадьбу, голубки», - произнесла она, будто это было самой смешной шуткой в мире. «Ты надоедливая», - с нежностью сообщил ей Эрик. Ники упал на диван рядом с Мией и совсем не тонко намекнул ей, что пора бы пойти проверить мясное рагу на плите. Мия закатила глаза, но ушла, чтобы дать им время побыть друг с другом наедине. Когда Ники вернул свое внимание к Эрику и начал жестикулировать, чтобы Эрик подошел, тот не смог ему отказать. Переступив через стульчик, который они временно использовали в качестве журнального столика, он прыгнул на диван. Приземлился Эрик так, что его нога была на ноге Ники. Это делало Ники полностью вжатым в диван, и он рассмеялся. Эрик поднял свои руки к голове Ники, в то время как Ники обнял Эрика за талию, прижимая ближе. «Когда-нибудь я приземлюсь неправильно, и у тебя будет сотрясение», - заметил Эрик. Ники рассмеялся, «Мне нравится перспектива быть убитым красивым немецким мужчиной под два метра ростом». Показывая свою усталость, Ники глубоко вздохнул и положил щеку на грудь Эрика. Эрик понимал, что он чувствует. Быть «в людях» было весело, но невероятно утомляюще. Приходить домой к Ники было словно перезарядкой, и Эрик почувствовал, как они оба расслабились, тая в объятиях друг друга. «Почему такие изменения?», - спросил Ники, залезая рукой в кудряшки рядом с ухом Эрика, чтобы дать понять, о чем он. Эрик будничным тоном сказал. «А, один из моих преподавателей посоветовал», - он сделал паузу ради драматического эффекта, - «а потом она предложила мне стажировку в строительной фирме». Глаза Ники расширились, и Эрик не смог сдержать улыбку, когда Ники засиял и сказал: «Ты врешь?» Эрик покачал головой. «Эрик! Это блять восхитительно!» Не имея возможности сдержаться, Эрик потянулся вперед, чтобы поцеловать своего парня в улыбающиеся губы. Ники стонал, пока они целовались, и притянул Эрика еще ближе к себе. «Я так горжусь тобой», - промурчал Ники, когда они отстранились, целуя Эрика в щеки, подбородок и издавая удивленный звук, когда Эрик увернулся и поцеловал его в нос. «Я люблю тебя», - сказал Эрик, чей голос был сиплым, но мягким. «Правда?», - передразнил Ники. «Люблю». «Так, что там Мия говорила про свадьбу?» Они оба замерли. Ники покраснел, потому что это само вырвалось, и сердце Эрика теперь громко билось у него в груди. Он просто шутит – говорила ему рациональная часть его мозга, отчитывая себя за панику при первом упоминании церемонии – об этом можно шутить. В попытке успокоить и себя, и Ники, Эрик начал тоном джентльмена. «К слову», - он запустил свои пальцы в мягкие темные локоны Ники, - «если ты когда-нибудь коротко пострижёшься, я подам на развод». Ники засмеялся, и ощущение напряжения пропало из комнаты, где оно было ранее. «Для этого ты сначала должен будешь выйти за меня замуж», - отметил он. Драматично вздыхая, Эрик сел ближе. «Если таков мой долг», - сказал он, соединяя их губы. Это было не настоящим разговором о будущем, но на данный момент этого было достаточно. В следующее воскресенье на службе Ники и Эрик сидели на скамье за Мамой и Папой со сложенными на груди руками и напряженными спинами. Глаза Ники упрямо смотрели вперед, в то время как Эрика - бросали тревожные взгляды на своего парня. Проповедь, которую читали, была для него потеряна, потому что в его голове на повторе играла их с Ники ссора ранее утром. «Ты должен был неделю назад еще все постирать!» «Я забыл, окей? Прости». «А! Ну вот теперь нам надо надеть одежду, в которой мы ходили на прошлой неделе. Серьезно, Эрик, насколько сложно положить вещи в стиральную машину и нажать чертову кнопку?» «Ты слишком злишься из-за этого. Что происходит по-настоящему?» Ники просто выругался, кидая черный ботинок – пару которого найти он не смог – на пол и поворачиваясь к Эрику в ярости. Он делал множественные комментарии о том, что его никогда не воспринимают серьезно, что всегда что-то еще должно происходить по-настоящему, потому что «не дай Бог Эрик сделает что-то не так». В тот момент Эрик понял, что злость Ники была направлена не на него. Его темные глаза пропустили Эрика и наполнились слезами, и в этот момент Эрик таки решил отступить, останавливая себя, прежде чем он сможет сказать что-то не то. Он знал, как сильно Ники не нравилось, когда его чувства перед ним ставили как факт, а не спрашивали его самого. Когда служба наконец закончилась, они все поехали домой к Маме и Папе. Было странно называть их старый дом домом родителей. Эрик как-то отметил, что также странно было называть родителей по именам. Мама, естественно, заметила холодное поведение Ники и забила Эрика в угол, когда тот пошел искать второй ботинок Ники – который, по его подозрениям, тот положил не туда месяц назад при переезде. Эрик сидел на полу рядом со своей старой кроватью, когда сзади раздался мамин голос. «Что такое?», - без прелюдии спросила она. Эрик поднял голову и увидел, что она стоит, оперевшись на дверную раму. «Ничего». «Эрик». Эрик вздохнул. «Мы с Ники поссорились из-за тупой фигни утром. Ничего страшного». «Это ты так думаешь», - заметила мама. Проклиная проницательность своей матери и ее любовь вмешиваться, Эрик сел ровно, перекрестив ноги и глубоко вздохнул. Это не помогло сделать его голос ровнее. «Я никогда не видел его таким злым, Мама. Он будто ненавидел меня». Мама протянула руку, чтобы успокаивающе погладить Эрика по волосам. «Он не ненавидит тебя, Рик. Даже слепому это видно». «Я знаю», - признался Эрик, - «Я просто немного расстроен. Он постоянно закрывается от меня последнее время, но это первый раз, когда я видел его очень, по-настоящему, злым и …», - Эрик застыл, в его мозгу случился прорыв. – «Оооо…» «Что?» - спросила Мама с тревожностью в голосе. «Ничего». В этот раз, слава богам, она не надавила. Позже этим вечером Ники лег в кровать, а Эрик решил спать на диване. Ники ни слова ему не сказал, и Эрик начал сомневаться в своих ранних выводах. Забирая подушку и темно-зеленое одеяло с кровати, Эрик начал уходить. «Что ты делаешь?», - спросил Ники, нарушая свой обет тишины. Эрик понял, что вновь может ровно дышать. «Сплю на диване?» «Не глупи», - тон Ники был мягким, и он показал подбородком на место на кровати рядом с собой. Когда Эрик не сдвинулся с места, Ники сглотнул. «Прости». Это настолько ошеломило Эрика, который стоял, что ему пришлось опереться на край кровати с подушкой и одеялом в руках. Ники подвинулся вперед, сбивая одеяло вокруг своей талии, и взял руки Эрика в свои. Его большие пальцы мягко гладили запястья Эрика. Эрик дал Ники свое полное внимание, что глаза Ники оставались на его запястьях, его невероятно отвлекающие ресницы отбрасывали тени на его щеки. «Я просто плохо справляюсь. Я не должен был кричать на тебя». «Я же знаю, что ты злился не на меня, Ники». «Я знаю, просто… Я к этому по сих пор привыкаю. К тому, что меня знают. Это ново». «Страшно?» Ники грустно улыбнулся и кивнул, его глаза все еще не смотрели на Эрика. «Меня это тоже пугало, знаешь». Наконец, Ники посмотрел наверх. «Больше нет?» Эрик покачал головой. «Это самое лучшее, что со мной когда-либо случалось. Я не должен бояться этого», - Эрик, своими глазами, исследующе смотревшими прямо в глубину карих глаз Ники, заставлял Ники поверить в то, что он говорит, - «И тебе бояться не надо, однако я понимаю причину твоего страха», - Эрик подвинулся ближе, и теперь его бедро было рядом с голенями Ники под одеялом, - «Я знаю ощущение, когда ты каждый день полностью отдаешь себя другому человеку и жутко боишься, потому что эта отдача дает человеку возможность причинить тебе боль. Я знаю, потому что уже давно полностью отдался тебе». «Эрик…» Приложив палец к губам Ники, Эрик заставил себя не поддаться полной уязвимости, которая заставляла его чувствовать себя полностью открытым. Эрик всегда был открытым. Он никогда ничего не скрывал. Но этот разговор был самым реальным из всех, что у него когда-либо был,и после него осталось чувство наготы. Он знал, почему ему пришлось полностью открыться Ники, он знал, почему Ники лишь сейчас начал показывать Эрику свою злость. Когда они только начали встречаться, было сложно. Они делали два шага вперед – в виде поцелуев на кровати Эрика – и один – назад – в виде панической атаки Ники после того, как у него впервые был стояк рядом с Эриком – но это было не плохо, потому что Эрик знал, что постепенно они придут к цели. Ники пытался не показывать, насколько его злили все препятствия перед ним, но Эрику было видно. Он видел это по сжатым зубам и напряженным плечам Ники, по трясущимся рукам. Ники всегда заглушал свои чувства рядом с Эриком, и когда в то утро он разозлился на Эрика – это был прогресс, а не препятствие. А сейчас задача Эрика была в том, чтобы показать Ники, что иногда выходить из себя – нормально. Что Эрик не будет в гневе из-за этого или припомнит ему это потом, не бросит его; что он никогда не сдастся. «Я никуда в этом мире без тебя не пойду, Ники Хэммик». Выражение лица Ники моментально стало мягким. Шокированным, растерянным, и очень, очень облегченным, когда он наклонился, чтобы поцеловать Эрика. Эрик много чего мог сказать, но заставил свой мозг отключиться, как всегда, когда Ники его целовал; целовал в такой разгоряченной манере. И Эрик позволил своим губам сказать всё недосказанное. Эрик подтолкнул Ники чуть выше на кровать, пока тот не лег полностью, а Эрик возвышался над ним. Он на автомате поймал своими губами губы Ники, а тот простонал, очень низко, где-то далеко в горле. Эрик узнал о Ники ещё одну вещь с тех пор, как они начали встречаться: Ники был очень, очень громким в постели, и Эрик это обожал. Тот звук изменил энергию в них, и вдруг их губы, руки, дыхание – всё стало более быстрым. Эрик придерживал себя над Ники своей рукой, пока его другая рука открывала тумбочку и шарила в ней. Он бы нашел то, что искал, в разы быстрее, если бы в нем присутствовало желание прервать попытки Ники целовать его до потери пульса и дыхание; дыхание было не самой важной задачей Эрика в тот момент. Руки Ники гладили его по спине, добираясь до волос, и спускаясь обратно. Эрик скучал по своим длинным волосам, но понял, что и его новая стрижка прекрасна тем, что пальцы Ники могут слегка царапать его голову. Найдя в тумбочке презервативы и смазку, Эрик кинул их на кровать рядом с собой и закрыл ящик ровно в тот момент, когда руки Ники дошли до его талии. Он стащил Эрика вниз, чтобы их бедра были прижаты друг к другу, и они оба резко вздохнули. Губы Эрика грубо и резко целовали шею Ники, прикусывая его за ключицы. Ники громко застонал, а Эрик улыбнулся в его шею. «Мы сегодня с презервативом?», - с придыханием спросил Ники, увидев то, что Эрик положил на кровать. Эрик поцеловал чувствительную кожу за ухом Ники и наслаждался тем, что у его партнера пошли мурашки по коже. «Так убираться потом меньше надо будет». Смеясь, Ники играючи ткнул Эрика в ребра. «Ты на всё готов, лишь бы не долбанная стирка», - сказал он, в ответ на что Эрик лишь застонал и заткнул своего парня поцелуем. Остаток года пролетел незаметно, и снова настало рождество. В прошлом году раны Ники были еще слишком открытыми, чтобы он мог прочувствовать праздничный дух, но сейчас ему было значительно лучше. Они вернулись домой на двадцать четвертое число по просьбе родителей Эрика, а у себя насладились более скромным двадцать пятым. Ники решил применить веб-камеру, которую подарил ему Эрик, тем вечером из-за обеденного стола – который наконец то использовался как стол, а не как книжный шкаф – потому что там был «самый лучший свет». Эрик сидел на диване и смотрел серию «Чистильщика» (1), рядом с Ники, барабанящим пальцами по столу в ожидании Аарона. Когда гудки прекратились, Эрик услышал тихий голос из колонок ноутбука. «Ники?» «Аарон? Ты меня слышишь», - спросил Ники. Аарон ответил необязательным, «Я вижу тебя». Голос Ники стал немного громче из-за паники. «Привет?» «Да, мне слышно, все хорошо». «А.. а, окей. Хорошо». Это был первый раз, когда Ники звонил Аарону по скайпу, первый раз, когда они могли слышать друг друга с момента разлуки. Голос Аарона еще не до конца сломался, но и молодо он не звучал. Согласные были очень мягкими, а его тон был намного грубее, чем ожидаешь от такого высокого голоса. «Ты странно выглядишь». Ники нервно рассмеялся. «Что ты имеешь в виду под «странно»?» «Не знаю, старше?» «Ну, мне кажется и ты больше не выглядишь на десять». Аарон хмыкнул. «Не думаю, что у нас есть камера». В его голосе было непроизнесенное извинение, что заставило Эрика навострить уши, потому что такой же неуверенный тон был в Ники. «Ничего страшного!», - быстро заверил его Ники. – «Как прошло Рождество?» «Нормально» Когда темы для разговора себя исчерпали, Ники посмотрел на Эрика и моляще пожал плечами, прося помощи. Эрик неохотно улыбнулся и покачал головой. Ники забыл о камере. Эрик хотел сказать это вслух, но ему не потребовалось. «Ты помнишь, что я могу тебя видеть, да?» Уткнувшись лицом в одну из желтых подушек, Эрик попытался заглушить свой смех. Ники что-то бессвязно пробормотал в камеру, прежде чем Аарон его прервал. «Кто там с тобой? Твоя девушка?» Ники непонимающе посмотрел на Эрика, на что тот лишь пожал плечами. «Моя кто?», - спросил Ники. «Девочка на фото у тебя в профиле», - Аарон звучал смущенно. – «Которая тебя в щеку целует», - добавил он. «А! Ты про Мию». Эрик вновь засмеялся, потому что знал, о чем говорил Аарон; Фото Ники и Мии, которое мама сделала на выпускной, стояло у Ники и на facebook. «Нет, нет. Мия больше сестра. Она не здесь сейчас. Я, на самом деле с моим … другом, Эриком». Задержка перед «другом» заставила Эрика осознать, что, скорее всего, он не должен подслушивать разговор дальше, так что он встал с дивана, надел кроссовки и пошел на пробежку. Когда он вернулся, Ники виновато на него посмотрел, готовясь извиняться. Эрик поцеловал его, прежде чем он смог вымолвить хоть слово. «Я понимаю». Ники грустно ему улыбнулся и заставил его раз себя поцеловать, шепча тихое «спасибо» ему в губы. Эрик сидел за липким деревянным столом в кафе, в котором Ники работал днем. Он ничего не заказал и помахал рукой своему супер деловому парню, когда тот, наконец то, оторвал взгляд от кофемашины. Ники поднял руки, губами произнося «десять минут», и Эрик кивнул, соглашаясь подождать. Он решил, что он и правда пришел забрать Ники слишком рано. Эрик все утро провел в строительной фирме, и, когда они закончили работу над своим кейсом в рекордное время, решил побаловать Ники обедом в городе. Он хотел приготовить что-то дома сам, но после многочисленных «да ты не распознаешь вкусы, даже если твоя жизнь от этого зависеть будет» от Ники, решил, что идея плохая, а выйти с ним на Mittagessen в город будет лучшей альтернативой. Колокольчик над дверью сзади него прозвенел, означая, что в кафе кто-то пришел, но он не повернулся, пока не услышал радостное звонкое «Ники!» Повернувшись к девушке и парню в дверях, Эрик быстро вернул взгляд к напряженному Ники. «Какого хуя?», - красноречиво выразился Ники и – после пары слов своей коллеге Труди – встретил девушку на входе одним из своих знаменитых удушающих объятий. В ней было что-то знакомое, но Эрик не мог понять что, но он точно знал, что с привлекательным парнем рядом с ней они были откуда-то знакомы. Когда он услышал, что трое говорят по-английски, всё встало на свои места. Он встречал эту девочку в Америке. Джорджия что-то там. Она представилась как бывшая девушка Ники, и Эрик скрыл всю ту грусть за Ники, за то, скольким ему пришлось жертвовать, чтобы скрывать свою личность от родителей под шутками. Не лучший момент в его жизни. Эрик встал со своего стула, подходя к ним, обнимая Ники за талию, поравнявшись с ним. Ники расслабился рядом с боком Эрика. «Знакомьтесь, моя нынешняя спутница», - пошутил он, а Эрик закатил глаза из-за удивления пары. Сжав бедро Ники, Эрик протянул руку парню. «Он шутит. Я – Эрик, муж Ники». Они часто забавлялись этой шуткой. Один из них говорил об их отношениях, как о чем-то незначительном, в то время как другой их сильно преувеличивал. Эрик проигнорировал бабочек в животе, которые появились, когда он назвал Ники «мужем». Ники рассмеялся от непонимающего взгляда на лицах своих друзей. Девочка отошла первой, или же она просто была более разговорчивой в паре. «Привет! Я Джорджия. Мы с Себастьяном друзья Ники из Америки». Эрик задумался, тот ли это Себастьян, о котором ему рассказывал Ники. Посмотрев на краснеющего Ники, его подозрения подтвердились, но этот разговор мог подождать. «Джорджия», - сказал Эрик. – «Да, мы встречались, когда мы с Ники возвращались год назад? Сколько прошло уже?» Ники кивнул в подтверждение. «Прошлый октябрь, да». Глаза Джорджии стали шире. «Ох! Конечно, прости. Ты просто … Твои волосы! ТЫ так изменился». Эрик вежливо улыбнулся. «В хорошем плане изменился», - быстро заверила она, после чего его улыбка стала более искренней, и он поблагодарил ее. Себастьян положил руки в карманы своей куртки – которая делает зеленый в его глазах ярче, предоставил мозг Эрика – и нерешительно сказал: «Приятно познакомиться, Эрик. И … хм … поздравляю со свадьбой?», - он вопросительно посмотрел на Ники. «Шутка», - прояснил Ники, смеясь. «Я всего лишь будущий муж Ники», - смело сказал Эрик, его бабочки сначала испарились, а потом приумножились, когда Ники сверкающе изнутри на него посмотрел. «Ага, именно так», - почти прорычал Ники, вставая на носки и мимолетно целуя Эрика. Сзади них раздался раздраженный немецкий Труди «Хей! Тебе платят за то, чтобы делать кофе или за то, чтобы посетители наблюдали за твоими публичными проявлениями любви?» «Ja, ja, иду!», - отозвался Ники на немецком, а потом переключившись на безупречный английский сказал: «На этой ноте» всем остальным. Выяснилось, что Джорджия и Себастьян вместе ездили по Европе, а в Германии остановились всего на пару дней. А еще Эрик выяснил, что Джорджия определенно была более разговорчивой в паре. «… а потом, мне было просто необходимо узнать, как дела у Ники, потому что мы были так близки в школе, так что я зашла на facebook…» «Она сталкерила по сути», - вставил Себастьян с выражением лица истинного конспиратора, а потом вновь повернулся к слегка обиженному лицу Джорджии. – «другого слова нет, котик, это буквально слежка». Джорджия ударила его. «Заткнись, Боже ж ты мой. Я просто забила его имя в поиске, а у него в профиле написано, что он в этом месте работает! Я решила, что ничего плохого не случится, если мы зайдем. Это ведь не слежка, так?», - она повернулась к Эрику, который был в настроении устроить полный хаос. «Звучит очень сильно как сталкеринг, но не волнуйся. Если бы я не жил с ним, за такой попкой я бы тоже открыл охоту». То, как скандально покраснела Джорджия заставило Себастьяна рассмеяться. Ники выбрал именно этот момент, чтобы вернуться, заведенный блеск в его глазах сказал Эрику, что последнее предложение этого разговора он точно слышал. Прекрасно. «Так и что, вы, ребят, будете здесь еще несколько дней?», - спросил Ники, залезая под руку Эрика. – «Это классно, вы в каких-нибудь клубах были уже?» Когда Джорджия и Себастьян покачали головами, Ники не упустил шанс пригласить их в клуб за компанию вечером. «Давай, Джордж. Весело будет», - сказал Себастьян в попытке убедить ее. Джорджия закусила губу. «Не знаю, ты же знаешь, что это не совсем моя зона комфорта». «Ничего страшного!», - находчиво вмешался Ники. – «Тогда без клубов. Можем пробежаться по барам на Hauptstraße (2). Или ‘’sause’’, как говорят здесь», - Ники покрутил плечами и поиграл бровями, а потом Джорджия засмеялась и согласилась. Совести у мальчика точно нет, подумал Эрик, закатывая глаза. Чуть позже тем вечером Эрик сидел рядом с Ники за столик в AlteSchule (3), напротив Себастьяна и Джорджии. Эрик пил свое пиво и сдерживал смех от отрешенного вида Джорджии, попивавшей свой лимонад через трубочку. Она выглядела как рыба без воды, но именно Себастьян привлекал внимание Эрика. Он был ниже, чем Эрик себе представлял; совсем немного ниже Ники. И то, что у него была реальная влюбленность в Ники было очевидно по взглядам, которые он бросал в сторону Ники, и Эрик мог быть за это лишь благодарен.Он думал, что, по идее должен ревновать, но Ники так мало любили до Эрика и его семьи, что приятно было знать, что хотя бы тот, с кем у него был первый поцелуй, действительно дорожил им. «….а, об этом были слова про сталкеров!», - закричал Ники, прерывая объяснение Джорджией того, как они его нашли. «Это же не слежка! И Себ тоже хотел тебя увидеть», - хохоча произнесла Джорджия. Ники посмеялся в ответ, выпил еще из своего стакана и спросил: «То есть вот вы, Себ и Джордж, да? Вы вместе?» Джорджия взяла Себастьяна за руку и улыбнулась. Себастьян вопросительно посмотрел на Ники, когда на лице у того было явное удивление. «Ага. Я не столько гей, получается, сколько просто апатичный», - он на секунду остановился. – «Я бисексуал вообще». «А! Окей, классно. Я рад за тебя, чувак», - Ники поднял стакан, как для тоста и сделал большой глоток. Он почти поперхнулся, когда Джорджия с вытаращенными глазами и задумчивым выражением лица повернулась к Себастьяну. «О Господи. Ники был тем парнем!» «Каким парнем?», - одновременно спросили Ники и Эрик. Себастьян немного поморщился, но объяснил. «Парень, который мне типо нравился в школе. Прости, я должен был ей сказать, когда мы встречаться начали». Наклонившись вперед, Эрик взмахнул рукой. «Не беспокойся, Schatz. Ники тоже мне все рассказал про прекрасного Себастьяна», - Ники издал неприличный «кряк», после чего Эрик повернулся к своему парню, - «Если тебя это успокоит, ты определенно был прав в части про его привлекательность, малыш». Эрик насладился покрасневшими щеками Себастьяна намного больше, чем должен был. Ники попытался ругнуться на него, но было слишком сложно, поэтому все, что у него вышло – раздраженная улыбка. Господи, я в него так влюблен, подумал Эрик, смотря на Ники. Это выражение его лица было одно из его самых любимых. В общем и целом, Себастьян и Джорджия были приятными компаньонами, и, когда те наконец ушли, все были в хорошем настроении и громко смеялись. Они опытным путем выяснили, что Джорджия пьянела от всего одного шота водки, и она потребовала, чтобы Ники на спине прокатил ее до станции поезда. «Справедливо, ведь ты изменил мне!» Голос Ники стал выше из-за притворной истерики. «Джорджия, клянусь, мы тогда вместе даже не были! Я думал о тебе всё это время!» «Неа, не думал», - вставил Себастьян. «Ты не помогаешь, Себастьян». Эрик и Себастьян лишь рассмеялись, видя то, то делают их пьяные партнеры, и продолжили идти вперед, решив, что те догонят потом. Эрик любил Ники и – если его спросят – был уверен, что Ники мог достичь всего, что захочет всем сердцем, но он знал, что вот спортсменом его парень не был. Они стояли в тишине пару секунд, а потом Себастьян сказал: «Знаешь, я его таким счастливым никогда не видел», - его лицо оставалось нейтральным, пока он думал. – «Даже когда мы детьми были, он никогда не был таким … раскованным», - Эрик сделал пометку в голове, что надо бы это слово загуглить, так как слышит он его впервые, - « и я думаю, что именно его переезд сюда, встреча с тобой сделали его таким». «Да, я уверен, что именно так», - просто-напросто сказал Эрик. Он своими глазами видел изменения в Ники, и то, как он ушел в себя по возвращении из дома своих родителей. Он знал, как хорошо сейчас было Ники, и знал, как сильно он боролся за каждый небольшой кусочек «праздника на своей улице». Себастьян оценивающе на него посмотрел. «Хорошо. Пообещай мне одну вещь?» «Какую?» «Пригласите меня на свадьбу? Мы с Джорджией дуэтом споем «Sonofapreacherman» для вас», - Себастьян похлопал Эрика по плечу, а Эрик рассмеялся. Именно в тот момент Ники, уже потный и с подкашивающимися ногами, поставил Джорджию на землю рядом с ними. «Привет, привет! Что мы пропустили?», - весело спросила она с сильно-заметным южным акцентом, который был последствием водки и расслабленности. Прежде чем у них был шанс ответить, Ники громко вздохнул – прохрипел больше. «Я знал! Я знал, что они либо возненавидят друг друга, либо объединятся», - он облокотился на Джорджию, - «Не знаю, что хуже». Эрик усмехнулся из-за драматизма в голосе возлюбленного и протянул к нему руку, ощущая, что с его плеча пропала рука Себастьяна. «Иди сюда, HerrKavalier. Поехали ка мы домой» Они помахали Себастьяну и Джорджии на прощание. Ники прижался к Эрику, и они оба слегка шатались. Когда вновь наступило лето, Эрик поспорил с самим собой. Папа решил вернуть традицию поездок с Ники и Эриком в Франконский Альб на выходные в поход, и Эрик всё ждал признания Ники, что ехать он не хочет. Эрик не был слепым. Когда они с папой впервые упомянули поход, он увидел нерешительность на лице Ники. Всё стало предельно понятно, когда Ники отказался залезать на более чем две стены, когда он еле доел бобы на Abendessen, когда он дрожал и пытался не чесать укусы комаров. Ники ужасно скрывал вещи – общая черта у них с Эриком – и Эрик видел, как он закусывал губу на теме о предстоящей поездке в любом разговоре. Эрик решил, что всё это было невероятно сексуально; тот самый спор с самим собой Эрик затеял частично чтобы не хотеть кинуть Ники на ближайшую мебель и зацеловать его до потери сознания, каждый раз, когда он закусывал губу. На удивление Эрика, когда пришло время уезжать, Ники кинул свою сумку в багажник рядом с другими вещами. Эрик решил дать ему последний шанс. «Дорогой, ты ведь понимаешь,что ты не обязан ехать». «И какого же хуя я не должен хотеть с вами поехать? Я ж блять обожаю кемпинг». Ники хлопнул дверью багажника. Эрик решил не давить. На удивление абсолютно никого, Ники был в ужасном состоянии всё время. Он даже не пытался никуда залезть и провел ведь день смотря в никуда, в своей голове он был настолько далеко от жары и грязи, насколько мог. Эрик ставил на то, что Ники думал о их квартире с кондиционером, а потом его мысли пришли к тому, может ли у него развиваться зависимость от азартных игр. Все жуки решили покормиться им, и ко времени ужина, Ники воспользовался пятой поправкой (4) и без еды ушел в их с Эриком палатку. Эрик с папой сидели у костра. «С Ники всё хорошо?» «Хм? Да, ага. Он много работал на неделе,я правда не удивлен, что он устал». «Что я тебе всегда говорил?» «Много чего». «Про то, что надо говорить правду». Эрик вздохнул. «Ники не хотел ехать сюда с нами, но ничего не сказал». «А как же ты тогда понял, что он не хотел ехать?» «Потому что я просто знаю. Я обращаю внимание. Я знаю, что Ники ненавидит быть на природе, знаю, что ему не нравится слишком жаркая погода, знаю, что нормально спать в палатке он не может. Я просто знаю». Папа хмыкнул. «Мама тоже не могла спать в палатке.Пока мы не попробовали еще одну вещь, для которой они хороши». Эрику могло показаться, что тон папы он придумал, если бы тот не продолжил: «Думаю, я ретируюсь к себе в палатку. Если я буду вам нужен, потрясите ее. Я планирую включить звук своей аудиокниги на максимум». То, как папа подмигнул Эрику, заставило его передернуться. «Аа, перестань говорить уже. Спокойной ночи». Хохот папы эхом отскочил от окружающих их холмов. Эрик подождал, пока огонь погаснет, а потом пошел в палатку к Ники, снимая штаны, прежде чем залезть к нему рядом. Ники не спал, естественно, просто лежал, смотря вверх на фонарь и немного подергиваясь. «Не чеши», - прошептал Эрик «Долбанный телепат», - рефлексивно и без агрессии произнес Ники, вся его злость уже давно ушла. «Хей», - Эрик подождал того, чтобы Ники повернул голову к нему и внимательно посмотрел. – «Спасибо. Что поехал с нами». Ники моргнул, а потом вздохнул и придвинулся ближе, кладя голову на грудь Эрика, чья рука уже на автомате обняла его, сплетая два тела вместе. «Я должен тебе кое в чем признаться», - мягко сказал Ники. Эрик хмыкнул, показав, что слушает. – «Я блять ненавижу кемпинг». Эрик прыснул, от чего голова Ники сползла с него. Ники повернулся к нему, облокотившись рукой на грудь Эрика. Потом положил на нее подбородок, прищуривая свои темные глаза и нетерпеливо смотря на Эрика. «Но ты, конечно, это уже знал». «Тебя так легко прочитать». «Ага, ты постоянно мне об этом напоминаешь». Медленно и очень легко, с озорным блеском в глазах, Ники провел пальцами по коже, которую открывала футболка Эрика. Он смущенно улыбнулся, когда Эрик, до жути боявшийся щекотки, начал дергаться под ним и усилил хватку на талии Ники. «Помнишь наш прошлый поход?», - отвлеченно спросил Ники, пока его пальцы рисовали запутанные круги на грудной клетке Эрика. – «Я был весь в укусах, а ты предложил отвлечь меня». «Я спросил тебя про Себастьяна», - отчетливо сказал Эрик. – «Не совсем то, что было тогда у меня на уме, но я был джентльменом». Ники хмыкнул и подтянулся чуть выше, дыханием проходя по шее Эрика, а потом выдохнул ему в ухо: «Я еще раз попрошу тебя меня отвлечь, но в это раз… », - он сделал паузу и взял мочку уха Эрика в зубы, что отразилось дрожью по всему его телу, а потом Ники прорычал, - «… я хочу, чтобы ты был противоположностью джентльмена». Взяв часть волос Ники в кулак, Эрик оттянул его от себя, чтобы видеть его лицо. «Ты уверен?» «Я уверен». «Ты сможешь быть тихим?» «Я смогу быть тихим». Эрик поменял позу, и теперь его губы были в миллиметре от губ Ники. «Поверю, только когда сам увижу», - пошептал он, и их губы слились вместе. Используя свою хватку в волосах Ники, Эрик потянул их обоих вниз так, чтобы Ники мог целовать его грубо и глубоко, упираясь в подушку, а Ники издал низкий стон во время их очередного поцелуя. Эрик ухмыльнулся и издал звук, переводившийся как «ага, ты точно можешь быть тихим». Ники укусил его за губу в ответ, на что всё тело Эрика охотно ответило. Его ноги поднялись, чтобы Ники мог поместиться между ними, и Эрик сразу же подал свои бедра вперед. Ники что-то прошипел и отстранился. Он стянул с себя майку и кинул в сторону, а потом вновь напал на шею Эрика. Ощущение голой кожи Ники под мозолистыми руками Эрика, то, как Ники медленно и методично покусывал его шею, растущее между ними напряжение, которое посылало спазмы по ногам Эрика; Эрик сходил от этого всего с ума. Эрик уже не считал, сколько раз отсасывал кому-то за свою жизнь. Ники был первым, кто в ответ думал о его удовольствии, потому что он дорожил Эриком. Это, или эта мразь просто давала ему сдачу за комментарий о тишине. Сначала быть такими интимными друг с другом их обоих пугало, но в какой-то момент они поняли, насколько все лучше получается, когда они заботятся друг о друге. Когда Эрик смахивал волосы с глаз Ники, когда тот шипел и сжимал зубы, пытаясь не стонать. Когда большие пальцы Ники успокаивающе гладили бедра Эрика, пока тот громко дышал от удовольствия. Когда Эрик, нуждающийся хоть в какой-то опоре, брал руку Ники в свою и переплетал их пальцы. Эрик не мог держаться долго, пока Ники мастерски разбирал его на части, и кончил с заглушенным своей же рукой криком. Ники продолжал еще немного, а потом поднялся с удовлетворенной улыбкой. Несмотря на свои трясущиеся ноги, Эрик нашел в себе силы перевернуть их. Ники простонал, пока его спина столкнулась с поролоновым матрасом. «Хорошо было, да?», - поддразнил он. Эрик вытер уголок рта Ники подушечкой пальца, не ожидая того, что Ники его трепетно поцелует. «Очень хорошо, любимый», - сказал он, накрывая рот Эрика своим. Его язык искал вход внутрь, который быстро нашелся. С Ники всегда сложно было быть романтичным, потому что Ники не всегда слышал его слова; не всегда верил. Он не верил, когда Эрик говорил ему, какой он хороший, какой прекрасный. Не хотел ничего слышать, когда Эрик пытался показать ему насколько невероятно и сверхъестественно ему повезло, что Ники с ним, и такой, какой он есть. Эрик обожал мужчину под ним. Мужчину, который на 90% состоял из ног и готовил настолько острую еду, что Эрик потел, который решил, что его любовь к острой еде от того, что он наполовину мексиканец. И он гордился этим фактом. Мужчину, который любил всем сердцем, даже если его это до смерти пугало. Эрик поцеловал Ники в шею, потом ниже – в грудь, останавливаясь только дойдя до чувствительной кожи рядом с соском. «Дорогой? Ты сейчас совсем не помогаешь мне быть тихим». «Да?», - невинно спросил Эрик. Он решил было продолжать начатое, но Ники взял его лицо в руки, пальцами впиваясь в подбородок. Ники рассмеялся сквозь стиснутые зубы. «Ты ужасен». «Просто возвращаю тебе твои же действия». Ники вновь прыснул и притянул Эрик к себе, чтобы грубо поцеловать, говоря «я тебя люблю, но мог бы ты, пожалуйста, ускориться». Грудь Эрика была наполнена радостью и весельем, но он понимал, что Ники может на полном серьезе его убить, если он сейчас рассмеется. Он держался достаточно долго, чтобы стянуть с Ники белье и плавно взять в рот кончик его члена. Эрик начал слегка дразниться языком, пока Ники не потерял терпение «Эрик…», после чего Эрик начал уже серьезно. Несмотря на нерешительное и сложное начало, Ники уже редко застывал во время секса. Он был невероятно хорошим любовником и – самое главное – ему нравилось это. Секс, для них, был намного больше, чем просто общением. Он был своеобразным освобождением. Ники кончил с громким вздохом и дрожью по всему телу, его глаза были закрыты, а на лице царили умиротворенность и счастье. Эрик просто смотрел на него, желая запомнить эту картину навсегда. Протянув руку вниз, Ники ухватил Эрика за футболку – о которой они оба забыли - и подтянул к себе. Вновь положил голову Эрику на грудь, пока они оба восстанавливали дыхание. «А вот теперь можешь благодарить меня, что я пришел», - сказал Ники, на что Эрик посмеялся. – «Не думаю, что пойду с вами в следующий раз». «Ну теперь, по крайней мере, я могу вычеркнуть «заняться сексом в палатке» из моего списка дел на жизнь», - легко ответил Эрик. Ники положил свою ногу на Эрика и быстро заснул. Эрик закрыл глаза и сам погрузился в царство Морфея. «Я б его точно трахнул! Ты нет, что ли?» «Не, я предпочитаю любовников с зубами. Просто такие вот замашки у меня». «Неплохое замечание» Эрик и Ники сидели вместе на диване и смотрели экзи. Они играли иногда в такую игру, когда Ники не особо болел за одну из команд, правила которой были предельно просты: они выбирали тех игроков, с кем бы переспали. Это было прикольное времяпровождение, в любом случае. У них обоих был выходной, что значило, что предыдущую ночь они провели в клубе, а сейчас решили остаться дома, леча невероятное похмелье. Эрик любил бег, езду на велосипеде, скалолазание, экстремальные виды спорта, но такие тихие дни с Ники были тоже прекрасны. Он притянул Ники ближе к себе, а потом укрыл их одеялом, чтобы было еще уютнее. В какой-то момент в течение дня – когда у тебя закрыты занавески, время не имеет значения – пришла Мия, а они оба вздрогнули от света в их пещере. «Ха, ха, ну в этот раз вы реально меня удивили», - усмехнулась Мия, пинком закрывая за собой дверь. «Заткнись уже, Ми», - сказал Эрик. Одновременно с ним Ники простонал: «Ты такая громкая». Мия продолжила смеяться на пути в кухню, где она переключилась на какую-то песню, которую негромко пела. Пела она ужасно, поэтому она делала это не так часто. Эрик посмотрел на Ники, и обнаружил, что Ники посмотрел на него абсолютно с таким же выражением лица. «Она уже рассказала тебе что-нибудь о Тайном Мужчине?», - спросил Эрик тихо, чтобы Мия не услышала. «Неа», - ответил Ники. Мия уже несколько недель странно себя вела. Пела, смотрела постоянно в телефон, ходила куда-то, не говоря куда. Они были уверены, что это должно быть влияние какого-то мужчины, но Мия им ничего не говорила. До этого она никогда ни с кем не встречалась, поэтому Эрик не решался поднимать эту тему пока что. Он очень хотел, чтобы Мия им все рассказала, это, возможно, было странной темой для разговора с братом, но Ники то был ее лучшим другом. Они решили, что через какое-то время Мия расскажет хотя бы одному из них, что происходит. Мия вернулась в тремя чашками чая и печеньем. Ники понюхал чай с предостережением и решил остановиться на печенье, Эрик спрятал свою ухмылку за чашкой. «Ми, не хочешь поиграть?», - спросил Ники, когда Мия устроилась на полу, прислонившись спиной к дивану. «Хм? Во что поиграть?» «Наша с Эриком игра, называется «сделал бы ты». Всё легко: когда статистика игрока появляется на экране, и ты видишь его фото, ты говоришь переспала бы ты с ним или нет» Мия рассмеялась. «Серьезно? Вам, ребятки, надо больше выходить в люди и развлекаться» «Мы всю ночь в клубе были, мисс», - помнил ей Эрик, - «Когда ты последний раз была где-то?» «Прошлым вечером, на самом деле», - Эрик и Ники вновь друг на друга посмотрели. – «Мы с Рейчел ходили на двойные свидания. О, и, Ники, нам письмо для тебя пришло, я оставила на столе. Тебе нужно свой адрес обновить, два года уже прошло». Ники начал медленно вылезать из-под Эрика. «А, хм, я поведусь на это, но в твоих интересах рассказать мне все детали “свидания”, когда я вернусь». Эрик играючи потянул Ники за край майки, пока тот вставал, прежде чем отпустить. Он посмотрел на Мию, сидящую на полу. Она выглядела нормально, поэтому он решил,что свидание прошло хорошо, но всё равно не мог не спросить. «То есть это Рейчел придумала идею со свиданием?» Мия вопросительно на него посмотрела. «На самом деле, это я хотела ее свести». На лице Эрика сразу же появилось поддельное непонимание «Ми, знаешь же, что я не в этом смысле». «А в каком ты смысле?» «Просто … ты же до этого никогда ни с кем не встречалась». «И?» Почесав шею, Эрик обернулся, чтобы посмотреть на Ники. Тот стоял, замерев в дверном проеме. «Schatz?», - нерешительно позвал он, привлекая и внимание Мии. «Все хорошо, Ники?» Ники резко поднял голову, чтобы посмотреть на них. Он вернулся на диван на трясущихся ногах, сжимая в руках помятый конверт. Положив его на стол, Ники упал на колени Эрику. В такой близости Эрик мог почувствовать, что Ники дрожит. «Что случилось?», - взволновано спросил Ники, а Мия забрала у него конверт и начала его исследовать. Прочистив горло, Ники тихо произнес. «Почерк. Моего отца», - у Эрика внутри всё упало. Мия выругалась и кинула письмо обратно на стол, будто ее обожгло. «Мы можем его порвать?», - предложила она, забыв разговор с Эриком из-за волнения за друга. «Нет», - быстро сказал Ники. – «Там может быть что-то важное. Я просто…», - он остановился, а потом наклонился и взял письмо со стола. – «Нахуй это всё». Разорвав конверт, Ники развернул бумагу, посмотрел на нее какое-то время, а потом встал. Он подошел к окну и приоткрыл серую занавеску, чтобы свет попал на текст. Эрик и Мия смотрели на него и ждали, пока он закончит читать один раз, может два, а потом, возможно, прочитает еще раз. «Я … хм …», - Ники потер глаза, возвращаясь к ним. – «У меня слишком сильное похмелье для этого бреда». «Что такое?», - спросил Эрик. «Я могу ошибаться, но как оказалось у моего кузена Аарона есть брат близнец, которого моя тетя Тильда отдала в ебаную систему (5), когда он был младенцем». Эрик дважды моргнул. Этого он явно не ожидал. «Чт… как?» «Без, блять, понятия, дорогой», - вздохнул Ники и упал на диван рядом с Эриком. – «Отец сказал, что их приняли друг за друга как-то, и теперь Аарон хочет найти Эндрю – так брата зовут – а когда он хотел это сделать, он тогда жил в семье в Калифорнии и блять что?» Эрик потер плечи Ники. «Напряженная ситуация». «Ага примерно, как в мыльной опере», - согласилась Мия, качая головой в недоумении. Вдруг – неожиданно – Ники рассмеялся. «А я кузен-гей, чья ориентация служит потом двигателем сюжета. Господи, как клишировано то». Сжимая плечо Ники, чтобы его успокоить, Эрик подготовился и спросил. «Твой отец хочет, чтобы ты вернулся?» Ники покачал головой. «Там, возможно, было пару строк о том, что дома я не нужен, и они всё с Эндрю решат. Не понимаю, почему они вообще мне написали». То, что в голосе Ники была слышна призрачная надежда, Эрику не понравилось, но он решил не поднимать сейчас эту тему. «Что ты планируешь делать?» Ники пожал плечами. «Пошлю Эндрю посылку от Ники Хэммика, чтобы поприветствовать его в семье, которая от меня отказалась». Эрик вздохнул. «Если это та же посылка, которую ты отправлял Аарону, когда у него был грипп, то Эндрю скоро попадет в больницу с передозировкой сахара». «Ну, я самый сладкий в семье», - сказал Ники, отклонившись на спинку дивана и похлопав перед Эриком ресницами. – «Должен показывать это через свои подарки». Эрик рассмеялся и дал своему парню щелбан в лоб, потом поцеловав место удара. «Я люблю тебя», - сказал он. «Я тоже тебя люблю», - ответил Ники, вздыхая и опираясь сильнее на грудь Эрика, пока на экране высветилось невероятно привлекательное лицо Якоба Доусона. – «Господи, а ведь его бы я трахнул», - прошептал Ники. «Ну у этого хотя бы зубы есть», - сказал Эрик с улыбкой на лице, не пытаясь даже противостоять гордости за Ники в своей груди, пальцами перебирая его темные кудрявые волосы. Ники сидел с задумчивым лицом, но всё будет хорошо. Его семья больше не могла причинить ему боль, и Эрик решил – надеялся – что Ники начал это осознавать. Прошел месяц. Эрик вернулся домой с учебы, обнаружив Ники, сидящего на диване в белой толстовке Эрика. Так ну, подумал он про себя, мягкая одежда. «Дорогой?», - спросил Эрик, кидая сумку рядом с дверью и снимая ботинки. Ники поднял глаза, прекращая смотреть в пустоту. «Привет, как учеба?» «Нормально», - аккуратно сказал Эрик, садясь рядом с Ники. Он заметил, не без облегчения, что телевизор был включен, но на беззвучном. Это был кризис с мягкой одеждой, но не кризис смотрения-в-никуда. Небольшое облегчение. «Хорошо», - сказал Ники, кладя руку Эрика себе на плечи и прижимаясь к нему. Он держал его руку около своей щеки, когда говорил. – «помнишь, что моя семья по сути могла бы играть в мыльной опере?» «К сожалению». Ники дальше рассказал Эрику о своем дне в тихом тоне, который он использовал либо когда был напряжен, либо рад – в этом случае первое. Он рассказал, что получил еще одно письмо от отца, в этот раз о том, что он должен будет быть свидетелем для своей тети Тильды. Что Ники, взволнованный и ничего не понимающий, позвонил Аарону, чтобы убедиться, что всё хорошо. Что Аарон с восхитительной стойкостью рассказ всю ситуацию: как Эндрю был в колонии – «и на их день рождения, Эрик. Какой же блять цирк…» - и отец Ники планировал помочь своей сестре взять над ним опеку, когда он выйдет на следующий год. «Отец сказал, что судье нужно два свидетеля. Он будет первым, ему просто нужен кто-то второй». «Твоя мать этого сделать не может?» Ники скривил лицо. «Он сказал что-то про то, что это должен быть гражданин Америки? Я без понятия, вся ситуация просто дерьмо какое-то. В любом случае, я спросил Аарона, что он хочет, чтобы я сделал – потому что, знаешь, я решил, что если у этого дерьма есть главный герой, то это ребенок со злой матерью и из неоткуда появившимся зловещим братом, да еще и геем-кузеном – и, я знаю, что он особо не делится своими чувствами, но прозвучало это так, что больше разделяться с Эндрю он не хочет». «То есть ты пойдешь на эту штуку со свидетелем?» «Уже. Я отослал всё в десять. Аарон живет по странному расписанию. Но не важно, я написал весь этот бред о том, какая она прекрасная мать и …» «Солнце, дыши», - прервал его Эрик, притягивая Ники к себе. – «У тебя был напряженный день». Ники издал стон в грудь Эрику. «У меня был День. С заглавной Д». Хмыкнув в согласие в волосы Ники, Эрик прошептал. «Что от меня нужно?» Трясущийся выдох Ники дал Эрику знать, что он спросил правильную вещь. Он на секунду задумался, а потом подвинул ноги так, что они лежали на коленях у Эрика, а его руки перекрещивались у Эрика за спиной. Эрик смотрел глубоко во встревоженные глаза Ники. «Мне нужно, чтобы ты сделал ту вещь, от которой я забываю всё плохое в этом мире». Эрик понимающе улыбнулся. Напоминание о том, что он был побегом Ники от реальности, всегда забирало его дыхание и заставляло его чувствовать, будто он выиграл лотерею. У него под веками почти что появились значки доллара, а Эрик закрыл глаза и мягко поцеловал Ники. Секунду спустя стало понятно, что Ники не хотел мягкости. «Не будь романтичным». «Тогда чего ты хочешь?» Ники взял волосы Эрика в кулак, другой рукой вцепившись в его футболку. «Хочу, чтобы ты взял меня. Как угодно» Они начали экспериментировать с контролем, с тем, насколько различался их секс, когда только один из них контролировал ситуацию. Им очень нравились их позиции, но это был первый раз, когда Ники попросил Эрика это сделать. Разорвать его на части, а потом собрать обратно, чтобы очистить мозг от всего этого говна. Эрик не был уверен, готов ли Ники полностью отказаться от контроля после такого дня, но Эрик никогда не мог ему отказать. «Я хочу, чтобы ты был на кровати», - с голодом в голове пробормотал Эрик. – «Хочу, чтобы мое имя было единственным словом, которое ты произносишь, пока я делаю, что хочу с тобой». Улыбка Ники была острой и дьяволической, и удовлетворенной. «Это скорее я…» Эрик приложил палец к губам Ники. «Это не похоже на моё имя», - сказал он, не скрывая ухмылки. Ники рассмеялся, а потом выкрикнул: «Эрик!», когда Эрик поднял его как невесту и понес в спальню. Несмотря на то, что Ники был значительно тяжелее, чем казался с виду, это стоило того восхищенного выражения лица, когда Эрик нежно посадил на кровати и повернул, чтобы его спина была у груди Эрика. Оставив руки на его талии, Эрик делал дорожку поцелуев начиная от скул Ники, по его шее, за ушком. Он дрогнул, когда Ники отклонил голову назад в безмолвном «ты местечко пропустил», и простонал имя Эрика. Эрик легонько укусил мочку Ники, и опустил руки на резинку его штанов, играясь с Ники через его джинсы. «Бл..Эрик», - прорычал Ники, инстинктивно накрывая руку Эрика своей. Эрик схватил руки Ники и нежно завел их себе за спину. Ники, улавливая намерения Эрика, засунул свои руки в его задние карманы и, используя новую хватку, притянул Эрика ближе к себе. Снять толстовку с Ники с такого расстояния было сложно, и тот хмыкнул, когда его голова застряла. «Это должно быть сексуально, перестань смеяться», - немного раздраженно сказал Эрик, высвобождая голову Ники. Ники лишь сильнее рассмеялся в ответ, так что Эрик протянул к нему руку и приставил палец к губам. Он не ожидал того, что Ники приоткроет рот и возьмет в него палец. Его торс и руку будто ударило током, поджигая всё тело. Эрик ругнулся, когда умелый язык Ники начал лизать его палец и вернул свою руку на место, одновременно с этим разворачивая Ники. «Мы идем медленно», - отчитал его Эрик. Ники посмотрел на него из-под своих нелегально длинных ресниц, от чего у Эрика прихватило дыхание. – «Боже, ты такой красивый», - прошептал он, прежде чем поцеловать Ники с такой силой, что они оба упали на кровать. Эрик снял свою футболку, когда нетерпеливый Ники был прижат им к кровати. Руки Ники сразу же нашли себе место на бицепсах Эрика, и его пальцы начали легко по их гладить. Эрик подавил стон, а все его тело содрогнулось. Он наклонился и отчаянно поцеловал Ники. «Трогай меня», - прошептал он между поцелуями, и Ники повиновался. Его руки спустились вниз по телу Эрика в нереально медленном темпе. Эрик стряхнул с себя джинсы, и руки Ники в какой-то момент оказались на резинке его белья. Прежде чем Ники удалось снять его, Эрик выхватил его руку, а потом вновь завел ее себе за спину. «Трогай», - повторил он, твердо зафиксировав руку на Ники на своей попе. «Но…» Эрик сокрушительно его поцеловал, обрывая протесты Ники. На самом деле, Эрик не хотел сильно выводить Ники из зоны комфорта после такого дня; но он в этом никогда не признается. «Это не моё имя, Ники». Ники полу-простонал, полу-просмеялся и протянул руку за смазкой, которую они благоразумно оставили на тумбочке. Игры Эрика почти сводили Ники с ума, а талантливые пальцы Ники начали работать. Они оба отрывисто вздыхали и извивались, пока Эрик наконец-то не перевернул их, чтобы теперь Ники был сверху. Эрик провел руками по темной коже Ники, смотря на мурашки, которые следовали. Он содрогнулся, когда ногти Ники прошлись по его внутренней части бедра, нервные были буквально оголены, а Ники всё пытался сделать их еще чувствительнее. Ники выкрикнул имя Эрика, когда они упали, и лежали среди смятых простыней, отходя от эйфории, а Эрик шептал имя Ники на каждом вдохе. «Ники. Ники. Мой Ники» Эрик не особо задумывался о женитьбе. До тех пор, пока эта тема не всплыла в разговоре с любовью всей его жизни. Они сидели в своей квартире на Новый год, пьяные, и разговаривали обо всем на свете с Мией, Рейчел и Скучным-Полом - новым парнем Мии. Они встретили новый год по-своему, звоня маме и папе в 9 часов, прежде чем те легли спать, а потом напились буквально в хлам. Рейчел рассказывала о том, как порвала с предыдущим парнем. Тогда тема женитьбы и всплыла. «… и я сказала, что не выйду за него, пока все не получат право на это. И он сошел блять с ума. Сказал, что я просто оправдывалась и все такое…», - Рейчел сделала отвращенное лицо, а потом опустошила бокал. Мия солидарно хмыкнула. «Мне так жаль, Рейчел. Но давайте выпьем за то, чтобы не выходить замуж, пока геи не получат такого же права. Да, Пол?» Скучный-Пол улыбнулся и кивнул – что было максимумом его способностей, по-видимому – и чокнулся своим стаканом воды с бокалом вина Мии. «Ну и сколько пройдет времени, пока эти сволочи не легализируют это?», - спросил Ники, лениво помешивая свою жалкую пародию на коктейль с текилой, со своего места рядом с Эриком. Эрик громко выдохнул: «Ну, сейчас 2007, и 2010 будет через три года», - он начал считать на пальцах, уныло смотря на Ники – «… мы с тобой долго будем обручены, малыш». Закидывая голову в приступе смеха, Ники чуть не разлил свой напиток. А Эрик таки разлил, когда его сестра открыто спросила: «А почему вы двое еще не обручены?» Они встревоженно друг на друга посмотрели, а потом Мия заметила пятно от вина на подушке рядом с Эриком и включила свой режим мамы, забирая ее из-под ноги брата и выбегая в поисках соли и чайника. Эрик не мог не почувствовать облегчения из-за отвлечения сестры, а потом встретился глазами с Ники, у которого было то же выражение лица. «Мы потом поговорим», - проартикулировал Ники, а Эрик коротко ему кивнул. Они были слишком пьяны, чтобы сделать что-то еще, кроме как упасть на кровать и уснуть. Их разговор должен был подождать до завтрашнего завтрака. «Так вот, по поводу слов Мии...» «Боже, так странно было…» «Мы даже никогда не обсуждали это…» «А мы обсуждаем всё…» «Понимаю…» «Хорошо», - сказал Эрик, наконец собравшись с мыслями. – «Необходимо будет поговорить». «Ага, без шуток», - согласился Ники Эрик рассмеялся. «То есть, ты… ты хочешь выйти замуж, да? Когда-нибудь? В какой-то момент в будущ…?» «Да». Твердость в ответе Ники выбила весь воздух из легких Эрика. Не было никаких колебаний, никаких сомнений. Ники хотел провести с Эриком всю оставшуюся жизнь, и ему даже не надо было об этом думать. «Что?», - спросил Ники, начав вдруг нервничать, - «О Боже. Ты не хочешь…? Забудь всё, что я сказал. Правда. Это было ту…» Паника Ники была оборвана, когда Эрик взял его руку, поднес к своим губам и легко поцеловал его костяшки. – «Я люблю тебя. Ты даже не сомневался». «Мне не нужно было», - напротив него Ники светился ярче, чем солнце, проникающее в комнату через окно за ним. – «И ты не ответил на мой вопрос». С любовью закатив глаза, Эрик не отпустил руку Ники, но перевернул и сжал двумя своими, отвечая: «Я никогда не думал об этом. Я знаю,что все важные люди примут наше решение и скорее всего будут рады, если бы мы таки поженились… я не знаю, честно. Я хочу провести всю жизнь с тобой, в этом я уверен, но пока о свадьбе не знаю». «Тогда ты не знаешь», - сказал Ники, будто это было так просто – а может так и было – «Никакого давления вообще, даже если ты никогда и не захочешь выйти замуж. Я всегда буду твоим. Всегда», - глаза Ники вдруг стали серьезными, они приковали Эрика к стулу своей напряженностью. Именно об этом будет думать Эрик, говоря папе, что планирует сделать предложение Ники. «Я не то, чтобы могу спросить его отца, но я могу спросить тебя», - сказал Эрик, сидя в гостиной родителей со знакомым красным ковром и удобным диваном. На лице папы появилась большая и уверенная улыбка, потом он встал и обнял Эрика. «Вы с сестрой – гордость моей жизни, знаешь?» «А вот тут я думал, что это твоя игра на гармонике…» Отстранившись из объятий, папа положил руки на плечи Эрика, которые были на уровне с его. «Ты позволишь старику сентиментальность хотя бы на секунду без своих шуточек?» Эрик рассмеялся. «Конечно, па. Давай». «Еще с детства у тебя было умение распознавать людей, которым нужна твоя помощь, и тех, кто может помочь тебе. Я думаю, что вы с сестрой именно поэтому так близки; пусть Ми и старше, но ты видел, что ты ей нужен. А в Ники ты нашел и то, и то. Я видел то, как вы друг другу помогаете. И это восхитительно», - ладони папы обняли лицо Эрика, когда тот хотел склонить голову, - «Эрик, я даю тебе мое благословление, чтобы ты попросил его выйти за тебя, если вы обещаете постоянно любить друг друга и помогать так, как вы это делаете с момента вашей встречи». Сжав губы, чтобы не заплакать, Эрик кивнул. «Обещаю». Папа в порыве эмоций ударил Эрика по плечу и сказал, как сильно он гордится мужчиной, в которого вырос его сын. Не зная, как на такое ответить, Эрик взял с отца обещание молчать. Не на долго его хватило, по всей видимости. На Эрика напали Мия и мама через два дня. «Что вы тут делаете?», - спросил Эрик, открывая для них дверь, но они лишь взяли его и вытащили за дверь, несмотря на непонимающее выражение лица Ники, а потом закрыли за собой дверь. Мия похлопала Эрика по руке, игнорируя его «Ауч!». «А нам ты почему не сказал, что собираешься Ники предложение делать?», - спросила она. Мама приложила руку ко рту Мии. «Любовь моя, потише, пожалуйста». «Папа сказал вам?» Мама раскаянно на него посмотрела. «Ты знаешь, каким становится папа, когда ты просишь его держать что-то в секрете. Мы с Ми раскололи его сегодня утром», - Эрик нахмурил нос. Моя семья сумасшедшая, торжественно подумал он. – «Но сейчас не об этом, honig. Надевай ботинки и пойдем, кольцо у тебя уже есть?», - Эрик покачал головой, после чего у мамы загорелись глаза. – «Восхитительно, тогда мы идем за ним сегодня. Давай, давай, Рик!» Именно так Эрик оказался в ювелирном магазине с сестрой и мамой, выбирая кольцо. «Просто выбери то, которое похоже на Ники», - порекомендовала Мия. «А на какое кольцо ты похожа?», - спросил он в ответ. Мия показала на кольцо с отливом серебра и двумя розовыми камнями на разных сторонах. Эрик хмыкнул. «Начинай намекать Скучному-Полу. Он наверное купит тебе что-нибудь с бриллиантом или жемчугом», - пренебрежительно сказал Эрик. Мия посмотрела на него. «Может перестанешь называть его «Скучным-Полом»? Ты даже поговорить с ним не пытался». «Он не говорит, Ми!» «Дети!», - вставила мама, прежде чем Мия успела ответить. – «Мы на людях, давайте на мировую? Приедем домой, спорьте сколько душе угодно, да?» Они сложили руки и вернулись к вопросу о кольце, но Эрик не мог не вставить последнее слово. «Просто к слову, он должен быть реально хорош в постели». «О, именно так». «Фу». «Ты спросил». «Я не думал, что ты согласишься». Хорошее настроение вернулось к Мие после этого, а Эрик сфокусировался на других задачах. Он не хотел быть банальным, потому что они с Ники обычными не были. Не потому, что они геи, просто они были не такими. «Я не думаю, что хочу прямо роскошную церемонию. Когда дадут право на брак, не думаю, что мы будем долго ждать, но всё же хотя бы что-то хотелось бы» «Где она будет?», - спросила мама. «Не знаю», - сказал Эрик. – «На улице Ники явно не захочет…», - его понесло, а его лицо растянулось в улыбке при воспоминании о том, каким становилось лицо Ники во время разговоров о природе. У Эрика закружилась голова. Все потенциальные разногласия по поводу церемонии с Ники напугали бы его несколько лет назад, но не сейчас. Он хотел всем сердцем, чтобы у них были споры. Он хотел сделать Николасу Эстебану Хэммику предложение. Он хотел всё вместе с ним спланировать, спорить по поводу цветов, гостей и всего прочего; нормальные вещи нормальных пар. И в конце концов Эрик хотел брак, в котором они спорили бы о проклятой корзинке с носками или о том, что Эрик мог бы сам сделать ужин. Он просто хотел Ники. И совместную с ним жизнь. Мия вывела Эрика из его мыслей. «Почему ты тут улыбаешься как сумасшедший?» Эрик вздохнул. «Думаю о том, как классно будет с Ники спорить». Хихикая, Мия слабо ударила его в бок. «Ты такой странный, но мне кажется я нашла кольцо». Мия показала на широкое серебряное кольцо с тремя марказитовыми полосками, и двумя полосками черной эмали. Особо мужественным оно не было, но определенно было сильным. Драгоценности не были милыми, но имели свою красоту. Эрик не сказал бы, что это кольцо «похоже на Ники», но оно и правда было где-то рядом. «Это», - прошептал Эрик, - «Вот кольцо Ники». Эрик подарил Ники кольцо на следующий день после двадцать первого дня рождения Ники. Он встал на колено рядом с Бранденбургскими воротами в Берлине, куда они поехали праздновать, и смотрел, как лицо его парня становится из непонимающего шокированным, что было восхитительно. «Ники», - начал Эрик,глубоко вздохнув, чтобы успокоить невовремя разбушевавшиеся нервы. – «Я люблю тебя. Я хочу провести всю оставшуюся жизнь с тобой. Ты сумасшедший, до одури смешной, и у тебя так, так невероятно много любви в сердце. Я люблю, что ты позволяешь мне видеть все его кусочки и стороны», - Эрик рассмеялся над самим собой, когда начал плакать, а Ники напрягся, увидев его на одном колене. Ники взял кольцо и надел себе на палец. «Всё мое сердце твое, Эрик. А и, я сказал да». С плеч Эрика свалилась огромная ноша, когда он глубоко и неровно вздохнул. Он сказал да. Эрик должен был это сказать. «Я люблю тебя несмотря на то, что ты никогда не даешь мне закончить мои романтические речи, которые я днями репетировал». Ники улыбнулся, взял лицо Эрика в руки, погладив пальцем его скулу. «Продолжай. Я хочу услышать остальное». Выдыхая с облегчением и небольшим раздражением, Эрик продолжил. «Я знаю, что начали мы не с лучшей ноты, и я бы вернулся и всё поменял, если бы мог…» «А я нет», - Эрик посмотрел на Ники, когда тот опять его прервал. Ники не поддался. – «Эрик Клозе, я бы не хотел ничего в тебе менять. В будущем, настоящем или прошлом. Мы сошлись по причине, помогали друг другу расти, и я благодарю Бога за каждый день с тобой». Не совладав с собой, Эрик наклонился и поцеловал Ники, мягко и любя. «То есть ты выйдешь за меня?» Ники прошептал ответ. «О блять да. Я выйду за тебя». А потом они вновь поцеловались, в этот раз не мягко, да и им было всё равно, увидят ли их. Весь мир мог смотреть,им было бы всё равно. Эрик и Ники? Они были его властителями.