Head above water

VII Хождение по комнате помогало Ники думать. Ну, по крайней мере, должно было помогать. Если персонаж в фильме начинал ходить туда-обратно, что-то шепча себе под нос, то потом он обязательно щелкал пальцами со словами «ДА!», и у него в голове магическим образом появлялось решение всех проблем. Ники ходил по их с Эриком комнате уже минут пятнадцать, но всё, что он получил – только сильное головокружение. Он провел утро дома с мамой и папой, – он давно перестал называть их Сабрина и Йоханн, – и именно там он узнал новости. Мия смеялась и что-то ему рассказывала, делая себе маникюр. Они сидели на веранде, потому что Мие не разрешали красить ногти в доме, а потом папа позвал их внутрь. «Ники! Твой компьютер звонит!» Они зашли в дом,где, и правда, на экране ноутбука Ники был входящий звонок от Джорджии О’Дрисколл. Ники этот факт показался странным. Последний – и единственный – раз, когда они с Джорджией разговаривали по скайпу был, когда Эрик сделал ему предложение, и его радость обычными сообщениями было не передать. Ники заинтересовано ответил на звонок, а потом сразу же был взбудоражен необычно серьезным тоном Джорджии. «Ники, привет. Как ты?» «Всё нормально? У тебя всё хорошо?» «Да, я просто только услышала о твоей тете. Мне так жаль». Каждая мышца в теле Ники напряглась. Его живот скрутило, а его старый друг – ком в горле – решил вернуться. «Чт… О чем ты? Что случилось?» Когда Джорджия пришла в себя от шока, что Ники ничего не знает, она рассказала ему, что случилось с тетей Тильдой. Что случилась авария. Автомобильная авария. Она не выжила. Один из близнецов был в машине. С ним всё хорошо. Нет, Джорджия не знала какой из близнецов. Да, ее пригласили на похороны. Нет, она не сможет прийти, и именно поэтому она звонит. Ники ничего не знал, что чувствовать ни по поводу смерти Тильды, ни по поводу того, что узнал он об этом от Джорджии, а не от родителей. Большая часть его мыслей и чувств крутились вокруг Аарона и Эндрю. Им было пятнадцать, и сейчас они стали сиротами. Эндрю вышел из колонии и начал жить с Тильдой лишь месяц назад. Месяц, чтобы узнать свою родную мать; чтобы узнать свою настоящую семью после жизни в приемных. Ники даже не думал, бронируя билеты в Южную Каролину. А еще он, не подумав, что решит его жених, отправил сообщение с текстом «пожалуйста, распечатай», к которому были прикреплен билет в одну сторону в его родную страну. Эрик громко хлопнул дверью, оповещая о своем возращении домой. Остановившись, Ники посмотрел на свою сумку рядом с кроватью, а потом о подтексте своего сообщения. Блять. Эрик появился в дверном проеме, крепко и яростно сжимая распечатанный билет Ники в руке. «Что это блять такое?», - прорычал он. «Эрик…» «Нет», - Эрик подался вперед. – «Мне нужно объяснение». Внутренне себя проклиная, Ники глубоко вздохнул, а потом объяснил. «Моя тетя умерла». В этот же момент вся злость испарилась из взгляда Эрика, его глаза смягчились, а рот скривился в выражении вины. «Scheiße(1). Я такая сволочь», - сказал он, раскрывая руки, чтобы обнять Ники. Тот сразу же воспользовался возможностью. «Ты не сволочь», - пробурчал Ники в его майку, сжимая ткань около его бедер в кулаках. – «Я не должен был быть таким скрытным». «Это было очень подозрительное сообщение». «Билет в Южную Каролину в одну сторону без предупреждения и объяснения? Ага, очень умный шаг, чтобы послать жениха в истерику, хм?» Эрик поцеловал Ники в макушку и вздохнул, крепче прижимая к себе. «Как там твои кузены?» «Не знаю. Я вообще узнал всё через Джорджию, а она и сама деталей не знала, сказала только, что похороны через три дня». Эрик недоверчивым тоном сказал. «Твои родители тебе не сообщили?» «Ни черта». Ники отошел назад, чтобы встретиться с грустными глазами Эрика. «Всё нормально», - Ники даже сам себе не верил, но Эрик был достаточно тактичен и ничего не сказал. Оставляя руки на плечах Ники, постоянным, теплым весом, чтобы оставить Ники в реальности, Эрик спросил. «Когда у тебя самолет?» «Ты не попытаешься отговорить меня?» Эрик покачал головой и прикоснулся большим пальцем к подбородку Ники. «Тебе нужно быть там ради своих братьев. Я понимаю это. Но если вдруг хотя бы что-то идет не так, я немедленно приезжаю, говоря, что у меня чп в семье, несмотря ни на что. Договорились?» Вздохнув с напускным ужасом, Ники улыбнулся. «Ты соврешь своему новому супер-сексуальному боссу ради простого меня?», - пошутил он, но в животе в который раз появились бабочки из-за поведения Эрика. Глаза Эрика были серьезными, когда он сказал. «Я не буду ему врать», - и Ники услышал в этом не сказанное «ты – моя семья». Потом Ники поцеловал Эрика, и еще раз, когда тот подвозил его в аэропорт, где сверкали прожекторы, освещая дорогу в неземно-ранний час отлета Ники. Между тем моментом и посадкой не было времени подумать о своих действиях, и к тому моменту, когда Ники мог сожалеть о чем-то, было уже поздно отступать. Он мог лишь смотреть в окно на мир внизу и держать в голове мысль об Эрике и своем скором возвращении. Когда его самолет приземлился на Американской земле, на дворе было седьмое июля: ровно день до похорон тети Тильды. А еще были плавящие 90 градусов по Фаренгейту, примерно 33 по Цельсию, автоматически перевел его мозг. Жара была сильно не похожа на средне теплую погоду летом в Германии, и Ники решил, что сгорит до пепла в своей футболке, пока спорил с мужчиной на стойке аренды машин. К тому моменту, как Ники пришел в комнату в мотеле, солнце уже село. Он включил свой ноутбук и отправил небольшое сообщение Эрику, давая ему знать, что полет прошел хорошо. Звук отправки сообщения в MySpace был последним, что Ники услышал, прежде чем упал на кровать и сразу же отключился. Ники абсолютно не удивился, когда Джорджия сказала ему, куда идти на службу. Он надеялся до последнего, что больше никогда в это здание не зайдет, но, конечно, Ники знал, где пастор будет проводить похороны своей же сестры. В его груди под официальной рубашкой появилось неприятное ощущение, когда он припарковался снаружи старой церкви. Она была ничем не примечательна,просто облезшие белые стены. По воспоминаниям Ники внутри всё было еще менее впечатляюще: темные стены и поеденные термитами балки. Совсем не как та часовня, куда они ходили на службу с Клозе. Как минимум не было никаких красивых цветных витражей на стенах. Выкидывая подобные мысли из головы, Ники открыл немного заедавшую дверь арендованной машины и вышел. Не успею и глазом моргнуть – буду дома, внушал он себе, склонившись над гравием парковки. Около входа стояли его родители и два Аарона, которые выглядели значительно старше, чем в прошлый раз, когда Ники встречался с двоюродным братом. Один был в черной рубашке и серо-голубом галстуке, а другой – в серо-голубой рубашке и черном галстуке. Отец – Лютер – увидел его первым, и сдержано ему кивнул. Ники сглотнул и почувствовал, как всё его тело охватила нервная дрожь. Он уже несколько лет не видел родителей. С тех пор, как пытался сделать перед ними каминг-аут, который кончился ужасно. Но с тех пор Ники много работал над собой. Он обратил взгляд на мальчиков, стоявших рядом с ними. Глаза того, который был в голубой рубашке, расширились. «Ники?», значит Аарон. Аарон удивил Ники тем, что отошел ото всех и побежал к нему. Ники на автоматизме развел руки в стороны, а его горло стало неприятно сухим, когда Аарон вбежал прямо к нему в объятия. Он трясся, крепко сжимая Ники, был почти мертвенно бледным и потным. Ники положил подбородок на голову Аарона – не сложная задача, он ростом был всего Ники до плеча – и встретил не одобряющий взгляд Лютера. В голову Ники пришли непрошенные воспоминания о Лорде Пинче, небольшом крабе Ники. Ему было всего семь, когда Лорд Пинч в последний раз выпал из своей ракушки, и он был подавлен. Он плакал, что является нормальной реакцией ребенка, который потерял домашнее животное, но его отцу это совсем не понравилось. На самом деле, он смотрел на него также, как сейчас смотрит на Аарона. Сама мысль подняла в Ники желание защитить Аарона от голоса отца в своей голове. ‘Придет время, и ты поймешь, Николас, что всё в этом мире возвращается во владения Бога. В этом нет ничего трагичного, поэтому прекращай эту сцену сейчас же’. «Всё хорошо», - сказал Ники Аарону тихим, по его мнению, голосом. – «Можешь плакать, сколько хочешь. Этой возможности у тебя никто забрать не способен». Ники мечтал, чтобы эти слова были сказаны в его адрес годами ранее, но Аарон никак не отреагировал. Глаза Ники перешли на Эндрю, поймав поднятую бровь того, но в остальном его лицо оставалось безразличным. Ники не винил его. Он бы тоже не хотел двигать лицом, покрытым таким количеством синяков и порезов. Значит Эндрю был в машине, заключил он. Лютер заговорил первым. «Николас». Никто не называл Ники так долгое время. Ему никогда не нравилось это имя, а сейчас, когда оно сходило с губ отца с таким отреченным тоном, что буквально в каждой букве было слышно отвращение, оно нравилось ему еще меньше. «МЫ не были уверены, сможешь ли ты приехать», - слова Лютера не были грубыми, но над посылом надо было поработать. Ники подозревал, что отец оставался вежливым ради Аарона и Эндрю. «Ну», - сказал Ники, отпуская Аарона, который и так вылез из его рук, - «всё же было бы приятно получить от вас письмо». «Мы не думали, что оно дойдет до тебя вовремя». Бред, подумал Ники, но вслух не сказал. «Не важно уже, сейчас я здесь», - сказал он вместо этого, больше Аарону, чем Лютеру. Не только его отец использовал Аарона как канал общения. Ники сдержал в себе желание дернуться, когда его отец сделал шаг вперед и сделал жест в сторону Аарона. «Пойдемте. Вы потом можете поговорить с Аароном, у нас есть еще гости, которых надо поприветствовать». Подбадривающе сжав на прощание плечо Аарона, Ники прошел вперед его и Лютера, чтобы представиться Эндрю. Он удивился, когда мама остановила его и поцеловала в щеку. Она улыбнулась ему, но до глаз её улыбка не дошла, вместо этого она еле сдерживала слезы. Еще одно действие лишь ради близнецов. Ники повернулся к Эндрю, встретил в его глазах взгляд, отчетливо говоривший: «попытайся сделать со мной тоже, что с Аароном – убью на месте». Не фанат обнимашек. Понял, принял. Вместо этого Ники неловко помахал рукой. «Привет, я Ники. Я твой двоюродный брат». Эндрю посмотрел на него с абсолютной пустотой, в которой можно было прочитать как «Я знаю, кто ты, идиот», так и «иди ка ты нахуй». Ники решил пойти нахуй в любом случае, немного себя одергивая, потому что то, как Эндрю на него смотрел было классическим стереотипом из фильмов про колонии для несовершеннолетних. А ты даже не слышал ни слова от ребенка. Внутри церкви было на удивление пусто, учитывая тот факт, что на подобные мероприятия обычно сходились все. Но, опять же, Тильда не была матерью Терезой. Ники сидел на третьем ряду и тихо бил пальцами по обложке библии перед ним, когда к нему подсел Аарон. «У тебя лак на ногтях?», - пораженно спросил он, смотря на переливающийся коричневый лак, которым покрасила его ногти Мия перед звонком Джорджии. В спешке Ники даже забыл его смыть, так он торопился в аэропорт. «Ага». «Хм». «Аарон», - из неоткуда рядом появился отец Ники, от чего они оба вздрогнули. – «Служба начинается. Тебе положено сидеть рядом со своей семьей». Было больно, но Ники все равно улыбнулся назло и кивнул Аарону. Он сохранял смелое лицо до тех пор, пока Аарон не сел на передний ряд рядом с Эндрю, спиной к Ники, и только потом он позволил улыбке сойти с лица. Служба была вполне обычной и быстро закончилась. Ники продолжал смотреть на отца и восхищался тем, как тот смог быть всё время таким собранным. Если бы на его месте были Эрик или Мия, то он был бы полностью разбит. Он ненавидел саму мысль и внутренне отчитал себя за такое сравнение. После похорон, в доме родителей Ники должен был быть небольшой фуршет, на который Ники под страхом смерти бы не пошел. Он ждал на улице, чтобы поговорить с Аароном один на один. Посмотрев на часы – которые ему сто лет назад подарили мама с папой – Ники задумался над тем, что сейчас делает Эрик. Ест ли он Abendessen в одиночестве или с Мией, а может даже со всей семьей. Может, он слишком волновался, чтобы есть. Ники надеялся, что всё же нет, и решил скоро ему написать. Из мыслей его вырвал голос матери; он поднял голову и увидел, как Мария Хэммик с размаху ударила Эндрю по голове. Ники инстинктивно подался вперед, хватая ее запястье в своей руке. «Мам?», - не веря в происходящее, спросил он. «Ники», — сказала она, широко раскрыв глаза. – «Ты не понимаешь. С Эндрю необходимо такое обращение». Ники отпустил Марию,как будто его ударило током. «Никогда и ни с кем не «необходимо» применять силу», - сказал он грубым голосом. Эндрю отступил от них и теперь стоял на ступенях церкви со скучающим видом. «Если только ребенок не дефективный». Ники резко на нее посмотрел.«Как я, хочешь сказать?» «Не повышай голос», - сказала она уже тише, осматриваясь. – «Есть вещи, которых ты не понимаешь». Ники также тихо ответил. «Я понимаю, что поднимая руку на меня, вы не многого добились, но кто бл…», - Ники остановил себя. Всё же они были в церкви. – «кто сказал, что Эндрю дефективный?» «Некоторые вещи, которые он сказал твоему отцу, непозволительны. Он даже галстук отказывается носить», - она помахала ужасным серо-голубым галстуком, чтобы акцентировать свои слова. «Ну так не заставляйте его носить галстук». «Это похороны его матери». «Именно. Не думаешь, что ему и так плохо?» «О, его мать предупреждала нас о его поведении задолго до аварии». Ники фыркнул. «И я уверен, Тильда Миньярд замечательно могла оценивать психологическую стабильность людей», - потом добавил – «Царство ей небесное» - увидев выражение лица матери. «Николас», - раздался голос его отца со ступеней позади. – «Думаю всем будет лучше, если ты уедешь сейчас». Ники был полностью готов к своему драматическому выходу, даже повернулся на пятках, пока не увидел молящий взгляд Аарона. Он не мог их оставить, как минимум пока не узнает причину, по которой Аарон сразу же, как увидел, побежал к нему. Хотя ему должно было быть намного лучше с тетей и дядей, чем с кузеном, которого он пять лет не видел. И тем более он не мог их оставить, увидев, как мать подняла руку на Эндрю, который даже не попытался увернуться; как будто он к такому привык. И Ники это всё очень пре-очень не нравилось. «Разрешите мне забрать их», - вырвалось у него, прежде чем он смог сформулировать мысль в голове. «Извини?», - усмехнулся Лютер. «Просто на один день. У меня есть комната в мотеле, и они оба выглядят так, будто хотят быть где угодно, но не здесь». Лютер насмехался над ним. «Определенно нет. Если ты думаешь, что я позволю своим племянникам не выполнить свои обязательства и не посетить похороны их матери – Эндрю, надень свой галстук, ты же хочешь, чтобы твоя мать гордилась тобой, не так ли?» Промолчать далось Ники невероятно сложно, но он не смог усмехнуться. Конечно, Ники точно попадет в ад за то, что сосёт член парней, но Тильда Миньярд – человек, который был явно виновен в насилии над детьми? О, она, конечно, попадет в рай. Ники отвлек Эндрю, который спрыгнул со ступеней и пошел в направлении арендованной машины Ники. «Эндрю!», - крикнул Лютер, но Эндрю не повернулся. Ники жестом позвал с собой Аарона и последовал за ним под звук шагов Аарона по гравию позади. И еще чьих-то шагов. Лютер схватил Ники за рукав рубашки. «Я запрещаю тебе их забирать!», - прорычал он. У Ники в животе что-то сжалось, а потом он вырвался их хватки отца. «Я и так попаду в ад, помнишь, пап?» У Лютера глаза стали по пять копеек, и он и правда сделал шаг назад, будто Ники был заразен. А Ники просто повернулся к нему спиной. Как только Ники разблокировал машину, Эндрю залез на переднее сиденье, оставив Аарону заднее. По пути в мотель Эндрю ничего не сказал, но Аарон заговорил прежде, чем они выехали с парковки. «Почему ты это сделал?» «Вы хотели уйти, не так ли?», - спросил Ники. «Ну да. Но я всё же не думал, что мы могли», - он на секунду остановился, задумавшись о чем-то. – «Слушай, а что ты имел в виду под «попадешь в ад»?» Ники вздохнул. «Что конкретно вам сказали мои родители о том, что случилось прежде, чем я уехал в Германию?» «Хм, они сказали, что у вас была “разница во взглядах“». Это было почти смешно, насколько просто родители очертили проблему, в то же время отказываясь так же просто ее решить. «Думаю, можно и так сказать», - решил Ники. «А когда ты возвращаешься?», - спросил Аарон, будто бы боясь тишины, постоянно ерзая на своем месте. Ники поймал его взгляды в сторону брата через боковое зеркало. «Мне нужно будет спросить Эрика», - тихо пробормотал Ники, поворачивая. «Твоего сожителя?» Блять. Как только Ники открыл дверь в свою комнату, Эндрю протолкнулся мимо него и захватил в свою власть телевизор. Аарон сел, скрестив ноги на полу, облокотившись спиной на диван. «Я выйду позвонить вот туда, ну, если вдруг что», - сказал Ники из дверного проема со слегка тупым ощущением. Им пятнадцать, а не пять. «Звонишь своему парню?», - шутливо сказал Аарон. Он воспринял новость про ориентацию Ники ровно так, как он ожидал. То есть – с отвращением. «Ага, у нас будет секс по телефону. Меня жутко заводят похороны», - с явным сарказмом в голосе сказал Ники. Аарон сделал вид, будто его сейчас стошнит. Эндрю сделал телевизор погромче. Ники закрыл дверь. Голос Эрика был бальзамом ему на душу, даже когда он был неровным и прерывистым в колонке телефона. «Ники?» «Привет, солнце», - выдохнул Ники. Ему уже стало немного легче. Он скучал по Эрику, как по воздуху. Ники глубоко и неровно вздохнул из-за весьма ощутимой боли в груди. Конечно, Эрик даже в этих простых двух словах почувствовал напряжение. «Всё хорошо?» «Всё намного хуже, чем я ожидал». «О, хороший мой». «Мама ударила Эндрю перед толпой людей, потому что он не хотел надевать галстук». «Scheiße». «Знаю». – Ники медленно сел на бордюр, его свободная рука игралась с острым камнем из газона. – «Я увез их оттуда. Мы в мотеле сейчас». На другой стороне провода был слышен шорох, как будто Эрик что-то передвигал. «Хорошо. Что собираешься делать дальше?» Дыхание Ники резко прервалось. «Я не знаю», - прошептал он, закусывая внутреннюю часть щеки. – «Я не собираюсь оставлять их с моими родителями, Эрик. Я… я не могу». «Окей, окей. Я скажу на работе, что у меня семейные обстоятельства. Мы с Мией едем в аэропорт сейчас. Один рейс улетает через 3 часа». Ники начал было спорить, говорить Эрику, что не стоило так тревожиться; что он сам мог бы справиться. Но Мия его прервала. «Да, и в интересах твоего жениха, Ники, сделать так, чтобы это время было потрачено мною не впустую». Эрик что-то пробормотал, что Ники не разобрал, а потом уже громче сказал. «С меня ужин, когда мы вернемся, окей?» Мия немного подумала. «Хорошо, но я возьму два десерта». «Неплохие такие замашки у твоей сестры», - сказал Ники в телефон. «Ага, не знаю, зачем мы вообще ее держим», - сухо ответил Эрик. – «Но не суть. Самолет улетает в восемь тридцать, так что ты держись там, Schatz(2). Скоро увидимся» Ники посчитал в голове. «Ты прилетаешь только в два часа дня завтра», - простонал он. «Почти.Пять тридцать утра по вашему времени», - ну, в математике Ники никогда не разбирался. – «Пожалуйста, не заставляй меня ждать в аэропорту девять часов». Ники улыбнулся несмотря на то, что никто эту улыбку увидеть не мог. «Спасибо, Господи, хотя бы один из нас умный». «Я выхожу за тебя из-за внешности, помнишь?», - пошутил Эрик, и вдруг Ники понял, что больше не может жить без него. В полдень Ники предоставил близнецов самим себе. Он положил немного купюр на стол, чтобы они купили еду, если захотят, и сказал будить его, если им будет что-то нужно. Они оба не особо ответили, но не то, чтобы Ники ожидал какого-то ответа. Так что он просто упал на кровать и сдался под натиском джет лага. Проснулся он в шесть и вокруг была тишина. Он повернул голову на подушке и увидел близнецов на соседней кровати, спокойно едящих пиццу и смотрящих какое-то реалити шоу по телевизору без звука. Ники совсем ничего не понял, увидев их одежду. Он бы без понятия, откуда они взяли новые штаны. «Мы разбудили тебя?»- острожно спросил Аарон, когда Ники сел на кровати. «Неа. Откуда у вас это?» - жестом Ники указал на одежду Аарона. «А, Эндрю пришел с ними, когда ездил за пиццей. Прости», - увидев виновато опущенные глаза и красные уши Аарона, Ники сразу же насторожился, и ему нужно было приложить множество усилий, чтобы никак не отреагировать. Он подозревал, что жалостью с этими парнями ничего не добьется. «Хм. Ничего. Можно мне немного?» В ответ Аарон открыл крышку коробки из-под пиццы, а Ники слез с кровати, хватая кусок, оставленный для него. Рядом покоилась кучка несъеденных корочек. «Спасибо», - сказал Ники, садясь на диван рядом с Эндрю и – к отвращению Аарона – сразу же роняя кусочек бекона себе на майку. Прочистив горло, Аарон спросил. «Так ну и какой план? Твои родители приедут за нами или…?» Ники смотрел на пиццу, говоря: «Вы хотите, чтобы они вас забрали?» «У нас есть варианты?» «Если вы хотите, чтобы они были». «Я не хочу обратно. Эндрю тоже». «А ты его переводчик, что ли?» «Эндрю с незнакомцами не разговаривает». «Особенно с незнакомцами, которые подкармливают детей конфетами». Ники чуть не поперхнулся, услышав слова из уст Эндрю. Он звучал как Аарон, но не совсем. У него был другой акцент, более низкий голос. Как будто голос Аарона сломался еще сильнее. «Чт… что?», - спросил Ники немного ошеломленно. Эндрю испепеляюще на него посмотрел, но Ники начинал подозревать, что «скучающий и пренебрежительный» было его взглядом по умолчанию, поэтому не особо обиделся. Только через минуту у Ники в мозгу появилась идея. «А! Я не был до конца уверен, что ты получил это». «Получил что?», - спросил Аарон. «Я отправил Эндрю подарок небольшой». «Со странными немецкими конфетами?» «Ага», - Ники вновь повернулся к Эндрю. – «но я не пытался тебя подкупить. Просто как что-то хорошее. Тебе понравилось?» «В следующий раз пришли только toffee», - сказал Эндрю Ники улыбнулся, игнорируя странное чувство в животе от словосочетания «следующий раз». – «Понял. Не фанат кислых конфет?» Но, судя по всему, Эндрю достиг своего лимита слов на день. Ники всё равно считал это победой. Когда-нибудь он выбьет из Эндрю больше. С Аароном же получилось, в конце концов. Эрик прислал Ники время его рейса, что было очень правильным решением, так как Ники забыл всё, как только повесил трубку. А потом с помощью Аарона рассчитал, сколько надо будет ехать в аэропорт Чарльстона. В два часа ночи он уехал, оставив Аарона храпящим на кровати, а Эндрю – сидящим на диване. Он смотрел телевизор, разрывая на кусочки салфетку. Вернувшись обратно в мотель с Эриком, Ники стало намного лучше. Он даже не замечал, насколько сильно тревожился, пока не увидел Эрика и не почувствовал себя в разы спокойнее. В Эрике всё было обнадеживающим, мягким, что сглаживало острые углы Ники только одним своим присутствием. Его губы на губах Ники в аэропорту, рука – в руке Ники по пути в мотель, успокаивающий голос в ухе Ники, шепчущий нежные слова. «Блять, тут пахнет как в старом магазине обуви», - на неожиданно громком немецком сказал Эрик, когда Ники открыл дверь их номера. Ники пожал плечами, прикрыв нос рукой: «Мальчики подростки?» «МЫ никогда не были такими». «О чем вы говорите?» Ники и Эрик повернулись к Аарону. Его волосы были мокрыми, скорее всего после душа, а глаза – широко раскрыты, пока он осматривал почти двухметрового Эрика, которого видел первый раз в жизни. Ники перешел на английский. «Эрик сказал, что тут воняет. И он прав, вообще. Где Эндрю?» Аарон пожал плечами. «Вышел покурить, наверное?» «Ага, да, свежий воздух», - пробормотал Эрик до сих пор на немецком, а Ники рассмеялся по пути к окну. Он услышал, что позади него Эрик представлялся Аарону, но не понял, что ответил Аарон. Он молился, чтобы там не было ничего оскорбительного. Ники уходил от ответов на вопросы Эрика по поводу планов с близнецами, но сомневался, что так сможет продолжаться долго. Определенно надо было поговорить с ними, но Ники не мог им ничего обещать, не поговорив с Эриком. Так что под предлогом покупки завтрака Ники с Эриком пошли поговорить в пекарню через дорогу. «Они не хотят возвращаться к моим родителям», - сказал Ники, нервно ковыряя лак на ногтях. «А что ты хочешь сделать?» «Я хочу, чтобы родители не боролись за опеку, а потом …», - Ники резко выдохнул. Эрик взял руку Ники в свою: «Давай решать проблемы по мере поступления, да?» Ники благодарно кивнул. «Я просто не знаю, как сделать это. Мои родители уверены, что я плохо повлияю на них». «Звучит так, будто тебе нужен кто-то из сферы права», - сказал Эрик. «Насчет права не уверен, но ты мне нужен». Эрик легко сжал руку Ники. «Хорошо ты вывернул». «То есть ты мне поможешь?» «Мог бы и не спрашивать». Чуть позже этим утром все четверо сели в арендованный автомобиль и поехали к родителям Ники. Ники с Эриком пообещали близнецам, что попробуют уговорить Лютера и Марию, чтобы близнецы остались с Ники сейчас, а что делать дальше – решат потом. Ники не хотел давать обещания, которые не сможет потом сдержать. В доме ничего не изменилось, и Ники вытер потные ладони о свою футболку, пока они шли к двери. Аарон позвонил в звонок и сделал шаг назад, когда дверь резко отрыл отец Ники. Ники рефлексивно сжал руки в кулаки, скрывая остатки лака на ногтях. Он знал, логически, что Лютер ничего не мог ему сделать, но годы вынужденного подавления себя давали знать. И он выучил один урок: отца злить нельзя. Лютер нахмурился, увидев Эрика. «Я не позволю ему зайти в этот дом. Мальчики, проходите внутрь». Ники попытался что-то сказать, но его губы отказывались двигаться. Все, что у него вышло – жалкий выдох, однако Эрик начал за него. «Мы приехали только чтобы забрать вещи Аарона и Эндрю, потом мы скроемся с глаз долой». Вена на лбу Лютера выступила сильнее. «Как ты смеешь…», - Эндрю протолкнулся мимо него, оборвав его на полуслове, Аарон последовал за братом. Ники сразу же поставил ногу к двери, чтобы Лютер не могу ее закрыть. Лютер отвращённо посмотрел на его ботинок. «Мы не позволим тебе забрать их и развратить, Николас». То, как отец произнес его имя выбило Ники из тумана, в котором он прибывал ранее. Его глаза встретились с пронзающим взглядом голубых глаз отца, прежде чем он мог себя остановить, что лишь разозлило Лютера сильнее. «Тебе только двадцать один исполнилось. Ты еще ребенок без работы, без места проживания, без жены», - Эрик фыркнул из-за последних слов, на что Ники аккуратно коснулся его спины, как бы предупреждая. Эрик как-то раз сказал ему, что винил себя за то, что был недостаточно быстрым в прошлое их посещение этого дома, когда отец ударил его по лицу, но Ники не хотел спорить. – «Ни один судья не посчитает тебя достойным опекуном». «Да?», - сказал Эрик, - «Я бы не вовлекал в это дело суд. Пастор», Ники снова коснулся спины Эрика, на что тот лишь ярко улыбнулся. Это не внушало Ники никакой уверенности. В мире было мало людей, который Эрик открыто и всейдушой ненавидел и презирал. Отец Ники был в их числе. Небольшое изменение в теле Лютера заставило Ники напрячься еще сильнее, до такой степени, что ему пришлось сделать шаг назад и попытаться притянуть Эрика за собой. Конечно, упертый идиот даже не шелохнулся, занимая место Ники около двери. «И почему же это?», - спросил Лютер. Эрик подался вперед, вторгаясь в личное пространство Лютера. Это было невероятно странно. В голове Ники его отец был высоким и давящим человеком, однако сейчас Эрик будто бы смотрел на него сверху вниз. «Нет, вы что, определенно идите в суд. Я просто не думаю, что они хорошо воспримут новость о не очень-то легальном Христианском Лагере для Мальчиков, куда вы посылали своего сына», - Эрик говорил голосом юриста, что заставило Лютера вздрогнуть. Краем глаза Ники заметил Эндрю, стоящего оперившись на перила лестницы внутри дома и внимательно наблюдающего. – «Сколько было Ники? Пятнадцать? Шестнадцать почти? Когда вы послали его на нелегальную терапию в Джорджии, где его «тренировали». А они говорили, что конкретно будут делать? Или вы не знали, что на протяжении года вашего сына пытали?» «Эрик», - мягко сказал Ники, распознав интонации в голосе партнера. Сейчас он был в режиме гипер-опеки и защиты, и несмотря на то, что Ники его за это невероятно любил, сейчас было не время; не с Эндрю в качестве свидетеля. К счастью, плечи Эрика сразу же расслабились, он сделал шаг назад и взял Ники за руку: «Второго шанса тем, кто насилует детей, не дают. Ники потребовалось много времени, чтобы восстановиться после всего того ужаса, через который он прошел, через который вы заставили его пройти. И сейчас я полностью его поддержу в том, чтобы вы никогда не смогли причинить другому человеку столько вреда». Лютер был зеленым от злости и отвращения, от чего Ники почувствовал странное удовлетворение. Он повернулся к ожидающим их близнецам. Эндрю смотрел прямо в спину Лютеру, а Аарон стоял рядом с ним, смотря на Ники так, будто в первый раз его увидел. Ники сглотнул: «Вы готовы?» Эндрю вышел из дома за секунду и стал ждать Аарона, на лице которого было написано сомнение. Он был бледный и явно нервничал. Ники надеялся, что это из-за слов Эрика, а не из-за чего-то другого. Когда они с Эндрю встретились глазами, Аарон всё же подошел к ним. Они вчетвером пошли обратно к машине. «Нет!», - когда они прошли уже половину двора, громко крикнула Мария, которая обошла Лютера и побежала за ними. Она схватила Аарона за руку, поравнявшись с ним. – «Мы – ваша семья, Аарон. Не эти грешники». По ее лицу бежали слезы, а ее нижняя губа тряслась. Эрик посмотрел на нее сразу же. «Я виновен лишь в том, что люблю вашего сына». Ники решил, что это было восхитительно, то, как его сердце могло одновременно радоваться и бояться. «Нет», - категорично заявила Мария, сильнее сжимая руку Аарона. – «Я не позволю вам развратить еще больше нашей крови. Я не позволю… не могу». Ники посмотрел вниз, из-за чего он пропустил момент, когда Эндрю кинул свою сумку Эрику – поймавшему ее сразу же – и встал между Марией и Аароном. Он сжал запястье Марии в одной руке, а другой прислонил к ее горлу нож. «Эндрю!», - крикнул Ники. Мария взвыла и сразу же отпустила Аарона, который упал на лужайку. Ники побежал к нему, смотря на Эндрю и острый ножик, который он держал в руке. Когда Аарон встал на ноги, он побежал туда, где Эндрю мог его видеть. «Эндрю, нет. Не надо ее тоже!», - кричал он, выглядя до ужаса напуганным. Ники тоже был напуган, его сердце билось очень часто в его груди, пока он пытался осознать слова Аарона. Ники отошел в сторону, встретившись взглядом с Эриком. Он же не имеет в виду… Лютер выбежал во двор с поднятыми руками, будто Эндрю был каким-то диким зверем. Эрик подался вперед, но Ники преградил ему путь рукой. Если Эндрю не любил объятия, то сложно представить, что случится, если его кто-то схватит, когда у него в руках оружие. Мария тряслась и рыдала, пытаясь вырвать руку из хватки Эндрю, а потом стонала, когда он надавливал на нож немного сильнее. «Эндрю», - попробовал снова Аарон. – «Мне не причинили вреда. Просто отпусти ее. Пожалуйста. Пожалуйста, просто пойдём отсюда». Эндрю издал звук, похожий на рык, а потом оттолкнул Марию от себя. Он повернулся на пятках, всё еще держа в руках то, в чем Ники узнал перочинный нож, и сел в машину, сильно хлопая дверью. Выдохнув, Ники протянул Аарону руку, и они вместе прошли на другую сторону машины, а потом сел за руль рядом с Эриком. «Не надо ее тоже?», - обратился Эрик к Ники на немецком. «Блять, я надеюсь, мы ошибаемся». Эрик вопросительно на него посмотрел, что Ники проигнорировал, и остаток поездки прошел в тишине. Первый раз за долгое время Ники не хотелось разговаривать.