Пути и дороги

      Всю ночь Леголас слушал оглушительный храп своего нового знакомца и думал о том, что он, во имя Арды, здесь вообще делает?! Почему не бежит без оглядки подальше от этого места и этого человека?       Между тем этот человек всхрапнул особенно громко, да так, что даже сам проснулся, закашлялся, со стоном потянулся, медленно сел и уставился на Леголаса.       — Удивительно, как ты столько протянул на пустошах со способностью к таким трубным звукам во сне, — холодно процедил эльф, не сомкнувший за ночь глаз.       — Потому и протянул так долго, — беззлобно ответил дунэдайн и встал с постели. — Сейчас. Только умоюсь. И пойдём вниз, подкрепимся чем Эру послал. — С этими словами компаньон Леголаса удалился в смежную крохотную комнатушку и принялся громко греметь тазами, лить воду из кувшинов и болтать через открытую нараспашку дверь. — Так давно эльфийского не слыхал, ужас просто! А уж сколько сам не говорил — страшно вспомнить! Ты прости, если я коряво чего скажу, — и тут, к величайшему изумлению Леголаса, перешёл на квенья. — Так что за дело привело ко мне одного из нимир?       Исключительно из какого-то неподобающего принцу, но такого яростного, буквально ослепляющего желания повредничать, Леголас ответил на синдарине.       — Мой отец велел мне найти тебя.       — И зачем же? — вот ведь несносный смертный! Играючи перешёл на синдарин, да ещё отвечает таким непочтительным тоном!       — Он сказал, что твой отец был хорошим человеком.       Ненадолго повисла тишина, нарушаемая громким отфыркиванием и звуками воды, стекающей на пол.       — Твой отец знал моего отца? Да, моего отца многие, видимо, знали. Всё время говорят «а вот Араторн был такой и растакой», «а вот Араторн сделал то-то и то-то». А вот я его не знал. Смех да и только, а? Все кругом знают твоего отца, а ты нет. Даже толстяк Бройник из этого постоялого двора в краю, забытом всем Средиземьем, — и тот знал моего отца.       А ведь этот дунэдайн очень молод. У них, конечно, возраст измеряется иначе: если для лесных эльфов возраст сына Араторна — это едва пробившаяся из почвы весенняя поросль, то люди в его года считаются уже завидными женихами, а в лихие годы и воинами. Леголас вдруг рассмотрел, именно сейчас, прямо в эту минуту, что перед ним единственная и дрожащая на ветру тёмных времен ветвь некогда великого рода Исильдура. И того и гляди она сдастся под натиском жизненных бурь, обломится, засохнет, перестанет тянуться к свету.       — Пора и подкрепиться. И дело обсудить, — дунэдайн вернулся в спальню и встретился с растерянным взглядом эльфа. Редко они позволяют себе растеряться, это уж точно, прожив много лет бок о бок с эльфами, Странник знал о таких вещах лучше многих. Но этот эльф растерялся. Неужели его отправили искать кого-то там на пустошах, не снабдив дальнейшими инструкциями?! Или что? Этот эльф думал, что Странник скажет ему, что дальше? Куда идти и что делать? На самом деле эльфы — народ свободолюбивый и своенравный. Они не мешают жить другим, как те считают нужным, но и в свои дела не пускают никого. И вот на-те! Нахмурившийся, поджавший губы эльф с бегающими глазами, явно не знающий, что сказать, но отчаянно желающий, чтобы последнее слово осталось за ним.       «А он мне нравится!» — подумалось Страннику, и он махнул рукой, призывая эльфа за собой. Ещё бы не понравился! Заплатил за него вчера кругленькую сумму в харчевне, а потом не торговался с хозяином постоялого двора, умаслив этим жестом того настолько, что они заполучили лучшую комнату и сколько угодно горячей воды, что является самым невероятным проявлением щедрости и гостеприимства на пустошах.       — Как тебя зовут? — спросил сын Араторна, когда они сели за грубо сколоченный стол поближе к жарко натопленному камину.       — Леголас, сын Трандуила, короля…       Странник непочтительно прервал собеседника.       — Короля Лихолесья? Далеко же ты забрался, раз так! И зачем же я понадобился великому королю лесных эльфов?       — Не обнадёживайся, смертный, — Леголас бы никогда не опустился до таких речей, но этот несносный человек так и напрашивался на грубости. — Ты великому королю Трандуилу ни к чему.       — Стало быть, я нужен тебе, принц Леголас?       — Ума не приложу, с чего отец решил, что, возможно, однажды ты станешь великим, — раздражение так и клокотало в эльфе.       — Я Арагорн, сын Араторна, — внезапно произнёс Странник. — И я первый в списке тех, кто сомневается, что мною когда-либо будет совершено хоть что-то мало-мальски великое. Полагаю, я навсегда останусь сыном Араторна. Вот и всё величие.       И в этот момент человек увидел отчётливо, словно в беспощадном свете полуденного солнца, что горькая мысль, высказанная им только что, также гложет и сидящего напротив эльфа. Решение пришло мгновенно.       — Ваше Королевское Высочество Леголас, сын Трандуила, не соблаговолите ли вы сопровождать меня в одном маленьком приключении, которое я хочу предпринять с целью поправить свои финансовые дела?       Леголас только вздёрнул бровь, показывая свой благосклонный интерес.       — Один мелкий князёк из Райлендиля нуждается в сопровождающем к порту у Мискатоник-Ривер. Я вызвался на это дело и зову тебя с собой.       — Я буду сопровождать тебя в твоём пути, Арагорн, сын Араторна. Но будь так любезен, скажи этому неотёсанному прислужнику, что мясо мне претит в любом виде. Не мог бы он раздобыть для меня другой пищи.       — Всё, что пожелает Его Королевское Высочество. — И тут же оглушительно заорал на всеобщем наречии в зал. — Эй! Ты! А ну притащи орехов каких и травы всякой! И медовухи тащи! Да смотри, не то мерзкое пойло, что всегда подаёшь, а что приличнее!       Когда суетящийся работник харчевни расставил блюда и кубки и отошёл от их стола, Леголас всё же задал мучавший его вопрос.       — А где ты научился так хорошо говорить на наших языках?       — Я вырос в Ривенделле. Там и научился.       — И ты удивлялся, как меня угораздило забраться так далеко от дома, — фыркнул Леголас.       — А там и не был мой дом. Лишь место, где вырос и где обо мне заботились.       — Разве это не одно и то же?       — Как оказалось, нет.       Леголас всмотрелся в Арагорна, тот поймал его взгляд и улыбнулся. Однако ответной улыбки не дождался.       — Но почему ты оказался здесь?       — Вот твой отец считал, что я однажды, возможно, совершу что-то великое, а Элронд вечно об этом твердил. Они все были уверены в этом. Каждый. В конце концов, я взял и сбежал.       Леголас едва не подавился медовухой при этих словах.       — Не думаю, что возможно сбежать от владыки Ривенделла.       Арагорн в ответ лишь пожал плечами и впился зубами в кусок мяса, и сок потёк по его пальцам.       Леголас искренне не понимал, почему согласился сопровождать этого человека. Скорее всего, дело во всё ещё разбитом сердце, в страшной тоске по несбыточному, в скорби из-за потери братьев в битве, что была словно бы только вчера, он скучал по Лихолесью, по дому и по отцу. Все эти чувства притуплялись рядом с Арагорном. Пусть даже из-за раздражения, сменяемого недоумением. Всё лучше для измученной души.