В Ривенделле неспокойно
25 июня 2021 г., 03:42
Фродо оказался удивительно крепким малым. Несмотря на его малый рост, силы духа и тяги к жизни в нём было поболее, чем у многих других жителей Средиземья.
Гэндальф сказал, что, как только их маленький друг очнётся, совет состоится, а пока Ривенделл принимал гостей, что прибывали каждый день.
— У него довольно… — Элронд поджал на мгновение губы, затем продолжил. — Довольно своеобразная способность влюблять в себя особ королевских кровей.
Стоящий рядом Гэндальф лукаво улыбнулся. Его старый друг Элронд явно хотел употребить иные слова, но его извечная деликатность вынудила придержать язык. Они стояли плечом к плечу на балконе прямо над въездом к территории главного дворца. И смотрели на то, как Арагорн сбежал по ступеням навстречу делегации лесных эльфов, прискакавших во главе со своим вновь обретённым принцем.
— Арагорн! — Леголас поспешно слез с лошади и побежал навстречу другу.
Гэндальф поперхнулся дымом из своей трубки и пробормотал:
— Однако…
— Я слышал, вы столкнулись с назгулами, — между тем Леголас, не обращая внимания на окружающих, принялся осматривать Арагорна. — Сообщали, что кто-то пострадал!
— Да, один из полуросликов. Но, по счастью, госпожа Арвен встретила нас на подходе. Всё обошлось.
— Вы доставили то, о чём просил вас Гэндальф?
— Да. Совет назначен через пару дней. Пойдём, познакомлю тебя с самыми удивительными существами, что мне доводилось видеть.
— Удивительнее, чем эльфы? — кто бы мог подумать, что сын Трандуила, того самого Трандуила, который рассыплется в ту же секунду, как на него хотя бы дохнёт отголосками чужого веселья, умеет так смеяться.
Дальнейшего разговора ни Гэндальф, ни Элронд уже не слышали, так как эльф и человек скрылись во дворце. Маг и владыка Ривенделла переглянулись, но если Элронд был весьма недоволен, то Гэндальф только улыбнулся краешком губ и сделал сильную затяжку из трубки. Свои мысли от увиденного каждый предпочёл оставить при себе.
Сэм всё время держался рядом с Фродо, в отличие от Мериадока и Перегрина, которые, кажется, за эту пару дней облазили весь дворец вдоль и поперёк и разговорили всех, кого встретили на своём пути. Только прибывший Леголас довольно быстро от них устал, но не позволил себе и намекнуть об этом, однако при первой же возможности он скрылся вместе с Арагорном в знаменитом ривендельском саду.
— Ну так как прошло? — наконец-то спросил Арагорн на синдарине то, что тревожило его душу вот уже много дней.
— Мой народ отплывает через Море в Валинор. Отец звал меня с собой, — дрожащими пальцами Леголас принялся переплетать тонкие косички в волосах.
— Будь я хорошим другом, сказал бы, что тебе следует немедленно скакать обратно и отплывать с отцом, братьями и сёстрами, — Арагорн шумно вздохнул. — Но я плохой друг.
— Не мели ерунды, — раздражённо бросил Леголас. — Я тебя не оставлю. — И тут же оставил волосы в покое, резко развернулся к человеку и воскликнул полным горечи голосом: — Арагорн, отец ничем не поможет. Никто из моего народа не придёт биться за этот мир!
— Возможно, Великий король Лихолесья Трандуил посчитал, что достаточно отдал этому миру? Он пролил столько своей крови и крови своих подданных на полях сражений. Он отдал жизнь любимой во имя света в этом мире. И вот теперь его единственный сын…
— Мы часть этого мира, — в глазах Леголаса огонь, подобного которому Арагорну не доводилось видеть прежде. — Не хуже и не лучше других народов, населяющих его. Как мы можем отвернуться и бросить всё, когда так нужны? Нужны здесь! Сейчас! Меня растили с мыслью, что Дети Эру не боятся ни смерти, ни боли, и вот теперь…
— Я боюсь твоей смерти и боли, — негромко произнёс Арагорн, прерывая эльфа.
Леголас посмотрел на друга, но тут же перевёл взгляд ему за спину и склонился в лёгком поклоне.
— Госпожа Арвен.
Арагорн обернулся и также склонился в поклоне.
— Я искала тебя, Эстель.
— Я весь в твоём распоряжении, — учтиво ответил Арагорн и пошёл к эльфийке, чтобы предложить руку, и она могла на него опереться.
— Что ж, оставлю вас, — Леголас, кивнув на прощание, удалился.
— Давно ты покинул эти места. Я тосковала, — голос Арвен был похож на глоток чистой родниковой воды в знойный день.
— И я. Но мне нужно было уйти, чтобы однажды вернуться. Смертные называют это «поисками себя».
— И что же? Нашёл?
— Нет. Но многое о себе узнал. И наконец-то набрался мужества встретить судьбу лицом к лицу и принять удар, коль так ей будет угодно.
— Ты справишься, Эстель. Ты, — она коснулась груди человека, — справишься. И пусть тьма сгущается, надежда вернулась в Средиземье.
Арагорн улыбнулся ей, и они продолжили неспешно прогуливаться по саду.
— Грядут перемены, и отец велел готовить корабли к отплытию из Гавани.
— Ты должна последовать за ними.
— Да, так будет разумнее всего, но сердце держит меня здесь.
— Мы были детьми, Арвен, — как можно мягче ответил Арагорн. — Я сбежал в страхе пред судьбой и будущим страшным выбором. И если я вернулся, это не значит, что ты мне что-то должна. Моя госпожа, твой свет я пронесу с собой сквозь все годы, что мне отпущены, но твоей жертвы я не приму. Только не от тебя. Ты должна плыть со своим народом и должна жить.
— Но что эта за жизнь вдали от тебя?
— Мы ведь и так жили вдали друг от друга.
— И всё это время меня питала надежда, что ты вернёшься однажды.
— А меня — что однажды увижу тебя.
— И мы откажемся от этой надежды?
Совсем недавно здесь стоял другой эльф, отказавшийся от всего, что было дорогого и родного, и второй подобной жертвы Арагорн не собирался допустить. Любой ценой. Арвен была дорога ему, возможно, дороже всего известного ему доселе. Если она умрёт, можно будет погасить все созвездия, упаковать луну и разобрать солнце, слить в чашку океан, вымести лес и быть уверенным, что ничего никогда уже не будет хорошо.
— Любовь не должна приносить смерть и разрушение, а надежда — иссушать душу, моя госпожа.
— Ты прогоняешь меня.
— Если бы я только мог… Если бы только мог…
Арвен потянулась к незримым нитям, связывавшим её с этим сыном людей, но притянула к себе только жалкие обрывки того, что когда-то казалось нерушимым. Да, грядут великие перемены, и кажется, жизни Арвен, дочери Элронда, владыки Ривенделла, они уже коснулись.
— Мы были детьми. Ты ничего мне не должна, — Арагорн поцеловал тонкие пальцы Арвен и ушёл, оставив её одну со своими мыслями о том, что Арагорн действительно был ребёнком, когда они сбегали ото всех и скрывались в этих садах, и весь мир, казалось, у их ног. Он вырос и изменился, а она осталась всё той же. Чудовищный контраст.
Арагорн поспешил в покои Элронда.
— Отец! Могу ли я снова обращаться к тебе так? — он склонился в почтительном поклоне.
— Ты всегда можешь ко мне так обращаться, — Элронд благосклонно улыбнулся и протянул руку, призывая подойти ближе. — Что тебя так взволновало, сын мой?
— Арвен, отец. Она должна покинуть эти места, — Арагорн тяжело опустился в кресло напротив названого отца и прикрыл глаза ладонями, медленно выдохнул. — Уговори её. Меня она не слушает!
— Напротив, ты единственный, кого она готова слушать.
— И всё же… Она хочет разделить со мной смертный удел!
— А ты?
— Что я?
— Хочешь, чтобы моя дочь разделила с тобой смертный удел?
— Если бы были иные времена, желаннее этого у меня не было бы стремлений. Но нынче… Кажется, я знаю, что скажет Гэндальф. Чего он потребует от нас. Мордор оживает снова, и он велит нам отправиться туда и вырезать зло. Боюсь, там мне и придёт конец. Не такой судьбы достойна Арвен.
— Однако лихолесского принца ты зовёшь с собой.
Арагорн отнял руки от лица и посмотрел на отца в недоумении.
— Леголас? Он мой спутник уже многие десятилетия. Верный друг и товарищ. Если он решит пойти со мной, я буду рад. Что может быть лучше, чем погибнуть плечом к плечу с другом, сражаясь за общее дело?
— А если вы не погибнете?
— Я приложу все усилия, чтобы доставить его в земли предков и воссоединить с его народом.
— Ты так просто его отпустишь?
— Я не понимаю, к чему ты клонишь, отец. При чём тут Леголас? Много лет назад я верил, что Арвен суждена мне самой судьбой. И я внушил то же самое ей. Сейчас она должна последовать за своим народом, спастись и продолжить свой жизненный путь, где однажды она обретёт то счастье, что так жаждет получить от меня. А мне надлежит исполнить свой долг. И наконец-то перестать бегать от страхов в собственной душе.
— Ты изменился, сын мой.
— Надеюсь.
— Арвен это заметила?
— Полагаю, да.
— Значит, она примет верное решение.
— Знать бы ещё заранее, что это за верное решение.
— Я поговорю с ней, — Элронд кивнул, и весь его вид говорил, что разговор окончен.
Арагорн встал с кресла, поклонился и покинул покои владыки Ривенделла.
— Удивительное дело: с одной ты хотел бы жить, но умереть предпочёл с другим, — Элронд задумчиво сложил домиком кончики пальцев и глубоко задумался. Ему не хотелось быть излишне пессимистичным, но вся Арда стонала и плакала. Тьма наступала. Каждому в этом мире предстояло либо сгинуть во мраке, либо отыскать свет в себе.
Или друг в друге.
***
Когда этот кроха Фродо Бэггинс, столько вынесший за краткое путешествие до Ривенделла, вызвался понести Кольцо дальше в Мордор, сердце Арагорна оборвалось. Пожалуй, все присутствующие и страшились, и жаждали того, чтобы Кольцо понёс именно он, Арагорн, сын Араторна, потомок того, по чьей вине Кольцо не было уничтожено ещё тогда. И вот Фродо разрешил все споры. Арагорн шагнул вперёд. — Мой меч с тобой. — Как и мой лук, — раздалось позади, и сердце рухнуло вниз. Это было ожидаемо, и он даже сам не единожды говорил, что будет рад, если Леголас последует за ним. Но, когда это случилось, стало страшно до дрожи, до желания вскочить на коня и ускакать как можно дальше отсюда. Они умрут. Он ведёт их на смерть. Нет! Он усилием воли заставил этот мерзкий панический голосишко заткнуться. Когда у людей есть цель, их воля несокрушима. Его воле предстоит стать таковой. Вознестись ввысь, как цитадели из белого камня, врасти в землю, как корням тысячелетнего ясеня, разойтись вширь, как необъятному Морю, стать такой, чтобы зло не прошло, а тьма отступила. Он Арагорн, сын Араторна. И это отнюдь не всё, что можно о нём сказать. Далеко не всё.
