Пути и дороги

— Начинайте мочить козлов. — Мочи козлов!!! Знаете, откуда цитата?)))

      Когда Арагорн и Леголас, поддерживая друг друга, вышли из комнаты, Гимли нашёлся стоящим прямо под дверями.       — Ты! Самый живучий сукин сын, какого я только встречал! — воскликнул Гимли и стиснул Арагорна так, что тот едва не умер снова. — Но как?! Они ведь сказали, что ты умер! Я сам видел, что ты умер!       — Чувствую я себя действительно погано до крайности, но уж точно не мёртвым, — улыбнулся Арагорн и потрепал Гимли по плечу, сдерживая болезненные стоны от гномьих объятий.       — Эльфийские штучки? — подозрительно уточнил Гимли, но тут же вразрез своим словам и тону сгрёб Леголаса в объятия и прижал к себе.       — Да… Эльфийские штучки, — мягко ответил Леголас и осторожно высвободился. Его мутило, и во рту стоял привкус влажной земли, словно он только выбрался из могилы. — Только и всего. Немного эльфийских штучек.       На шум сбежались проходившие мимо роханцы, а совсем скоро и сам Теоден с Эовин подошли убедиться в том, что люд не несёт ерунды и Арагорн действительно ожил.       «Это добрый знак», — шептались по углам жители Рохана.       «Воин, что смог из лап самой смерти выбраться, уж точно не проиграет каким-то оркам, будь они хоть во сто крат улучшенной породы», — переговаривались стражники.       У Теодена не было ни единого слова, что он мог бы сказать Арагорну. В конце концов он крепко обнял его и с добрую минуту не отпускал.       Эовин мялась рядом, так что Арагорн сам протянул ей руку, поприветствовал со всей галантностью, что так контрастировала с его общим помятым видом, и позволил увести себя в господские покои, чтобы тут же приступить к подготовке к битве и возможной осаде.       Леголас смотрел на всё это и думал: «Да, это просто эльфийские штучки». Этот человек стоил всего. Леголас бы отдал за Арагорна больше, ещё больше, но не было у него больше ничего. Разве что всю кровь по капле…       — Что ты сделал? — вдруг серьёзно спросил Гимли, уставившись немигающим взором на эльфа.       — Ничего, — просто ответил тот. — Я ведь лесная фея. Что мне какого-то смертного оживить, — Леголас щёлкнул пальцами и улыбнулся как можно беспечнее, однако гном продолжал буравить его взглядом. — Всего лишь эльфийские штучки.       Неужели Гимли знает?! Нет, гномы крайне нелюбопытные существа, так что вряд ли они в своих подземельях день-деньской изучают истории чужих народов да магию иных племён. Просто Гимли хороший друг. И он переживает за своих друзей.       — Со мной всё хорошо. И с Арагорном тоже. А теперь идём. Нужно готовиться к битве, — Леголас положил руку на плечо гнома и потянул за собой, тот перехватил его руку и слегка сжал, заглядывая в глаза, продолжая стоять на месте.       — Арагорн…       — Ему нельзя умирать, Гимли. Он нужен людям. И я так полагаю, он нужен всему Средиземью.       — Ох, глупая-глупая лесная фея, — пробормотал Гимли и решительно потянул Леголаса за собой в сторону, куда ранее ушли Арагорн и вся толпа, что радовалась его воскрешению. — Ты хоть представляешь, что с ним будет, если ты умрёшь? Глупая-глупая фея.       Леголас хотел сказать, что он всё равно умрёт. Уплыть за Море он больше не может. Сражаться? Ну да. Он умрёт, перед этим убив столько врагов, на сколько хватит стремительно убывающих сил. Мордор креп, зло пробиралось в ночи, скрывалось в тенях, подкрадывалось всё ближе и вцепилось в эльфа пиявкой, высасывая душу. Но озвучить это Гимли было бы слишком мелодраматично, да и ни к чему. Будто им мало тревог?       Леголас и Гимли вошли в комнату, где шло собрание короля, его воевод и Арагорна. Последний вскинул голову и пристально посмотрел на Леголаса, но эльф сделал вид, что ничего не заметил. Все говорили, что Арагорн действительно умер. Вот по-настоящему, самым натуральным образом умер! Однако же, как говорили лекари и прочие: «эльф что-то там поколдовал, и вот вы живёхонький!» Эльфы не колдуют. Это Арагорн знал точно. И они не оживляют мёртвых. Разве что… И вот эта чудовищная догадка маячила у него на периферии сознания, потому что Арагорну было страшно до дрожи озвучить её даже в своих мыслях. Ведь всегда шёпотом поговаривали и тайком в частных кругах обсуждали, что эльфы могут отдать своё бессмертие в обмен на чью-то жизнь. Считалось, мало кто может совершить подобное из ныне живущих эльфов, и даже для них самих это что-то из области преданий и древних сказок. Так неужели…

***

      Эовин наблюдала за тем, как эльф тренируется с мечом, и отметила про себя, что хват такой же, как у её брата и господина Арагорна. Неужели эльфы тоже так же сражаются? Правда, в обычном снаряжении эльфа такого тяжеловесного двуручного меча не водилось, по крайне мере Эовин ни разу не видела. С момента воскрешения господин Арагорн ходил чем-то встревоженный и не излучал обычное дружелюбие, к нему даже было как-то боязно подойти. Однако другого шанса всё выяснить раз и навсегда может и не выпасть. Так что Эовин поспешно пошла к тому месту, где размахивал мечом эльф.       — Господин! Господин! Могу я спросить?       — Конечно, юная госпожа, — ответил Леголас, отвлекаясь от привычных движений. Странно было слышать от него «юная», он сам, на взгляд Эовин, выглядел едва ли не младше её самой. Но эльфы живут многие сотни лет, так что да, для него она юна, как дитя.       «Что между вами и господином Арагорном?» — застряло в горле, и Эовин тихо спросила:       — Ваш хват… Брат держит свой меч так же.       — А, это, — Леголас улыбнулся и продемонстрировал последнее движение снова. — Арагорн научил. Всегда полезно узнать новое.       — А господин Арагорн стреляет, как вы. Ну… почти, конечно. Никому не сравниться с вами в мастерстве владения луком.       — Юная госпожа слишком добра, — негромко рассмеялся Леголас, и от его смеха словно солнце сильнее пригрело землю. Эовин подумала, что отдать своё сердце этому эльфу не стоит никакого труда. В него, наверное, легко влюбиться и легко любить.       — Но что есть, то есть, — продолжал говорить Леголас. — Стрелять Арагорн научился не у людей.       — А что вас связывает? — наконец решилась спросить Эовин. Правда, прямо в лоб спросить всё равно побоялась. Побоялась разбить себе сердце.       Леголас думал долго, подбирал и то, и это, крутил в мыслях разные обозначения их с Арагорном отношений. В конце концов просто сказал:       — Мы выросли вместе. — «Да, так правильнее всего». — Я многим ему обязан. Полагаю, он обязан мне не меньшим. А теперь прошу меня извинить, мои новобранцы уже строятся.       И, поклонившись напоследок, пошёл к выстроившемуся ряду вчерашних крестьян и пастухов, которые кто с опаской, а кто с восторгом смотрели на приближающегося к ним Леголаса. Эльфов в ближайших местах не водилось, так что о них знали только из историй, рассказываемых у костров и очагов. Теперь можно было во все глаза смотреть на одного из представителей этого удивительного и загадочного племени.       — Луки всем раздали? — спросил Леголас. Он не собирался сетовать и переживать, что нужда заставила короля Теодена призвать в ряды своих воинов тех, кто оружие-то в своей жизни видел лишь издали да на картинках. Всем этим людям есть кого защищать и за что сражаться. И задача Леголаса научить их обращаться с оружием, верить в него, доверять ему, не бояться и использовать наиболее эффективным образом.       — Ладно. Тогда начнём с азов.       Арагорн стоял на крепостной стене, но смотрел не на равнины, а на внутренний огороженный двор, где шли учения по стрельбе, как громко называл это действо король Теоден. Леголас всегда был отличным учителем: спокойным, собранным, внимательным и терпеливым. Если в жизни от него иногда выть хотелось, то во время обучения он был само воплощение отеческой заботы и наставничества. Вот и теперь он раз за разом поправлял стойку роханцев, показывал снова и снова, как правильно, позволял трогать свой лук и вторгаться в своё личное пространство, чтобы лучше рассмотреть хват.       Между тем Леголас подошёл к парнишке, у которого шлем всё время сползал на лоб — настолько был велик, и эльф был более чем уверен, что это самый маленький шлем, какой только нашёлся в королевских оружейных. Леголас заранее потребовал, чтобы на их импровизированное стрельбище все приходили в доспехах и привыкали к стрельбе в полном обмундировании.       — Отведи руку, вот так, — Леголас встал рядом и поправил стойку юного лучника. — Молодец.       — Чем занимаешься? — спросил он у старца, которому в пору не лук сжимать, а сидеть где-нибудь в тёплом месте у очага да рассказывать байки внукам.       — Пахарь, господин.       — Значит, сила в руках есть. — Леголас кивнул. — А сила духа у детей Рохана в крови с рождения.       Леголас прошёлся ещё раз по рядам выстроившихся роханцев и, помолчав, произнёс:       — Когда враг встанет у этих стен, мы испугаемся. Все мы. Вы, я, ваши дети и женщины — все. Но протрубят сигнал, — Леголас ткнул пальцем в направлении огромных сигнальных труб на одной из дозорных башен. — И мы примем бой. Не дрогнем. Не побежим. Мы останемся стоять и примем бой. И победим. Враг будет сметён. Однажды ваши сыновья и дочери спросят: «А где вы были, когда тьма пришла в Рохан?» И вы ответите, что стояли здесь, — Леголас кивнул на крепостную стену рядом. — Здесь, на этой стене, на своей земле, на земле своих предков, встретили эту тьму и заставили её отступить, и сохранили Рохан для своих детей. Вот, что вы им ответите.       Эльф не тешил себя надеждами, что они все выживут, что всё как-нибудь решится и что в жилах этих людей течёт какая-то особая кровь, которая позволит этой жалкой горстке разбить многочисленное войско урук-хай. Но одно он знал точно: они не побегут и не отступят.       — Продолжим, — Леголас усилием воли освободил голову от лишних мыслей и сосредоточился на занятии.       И тут раздался звук сигнального рожка, который Арагорн никогда бы не спутал ни с каким другим. Он поспешно подбежал к краю стены и выглянул. Ровными рядами, блестя на закатном солнце золочёными доспехами, строевым шагом к ним приближались воины под развевающимися стягами Ривенделла и Лотлориэна.       Стража на дозорной башне, на крепостной стене и у врат пришла в оживление. Король Теоден вышел к вратам лично. Арагорн сбежал вниз и встал рядом с ним, чтобы встретить эльфийских воинов, пришедших на подмогу.       — Халдир! — воскликнул Арагорн и бросился к старому знакомцу на шею. Тот даже растерялся от такого эмоционального приветствия.       — Когда-то мы сражались бок о бок за общий мир, — произнёс он, переводя взгляд с Арагорна на Теодена. — Негоже бросать в трудный час союзников.       В этот момент Леголас выбежал за врата и пробежался глазами по стройным рядам эльфийских воинов и по их стягам и с трудом сдержал жгучее разочарование. Отец, как и сказал, не отправил ни единого воина на этот бой.       Хотя… почему это ни единого? Он ведь здесь.       — И я не с пустыми руками, — произнёс Халдир.       Ворота раскрылись, и под ликующие крики рохиррим объединённые войска Ривенделла и Лотлориэна промаршировали в крепость.

***

      Когда Арагорн и Гимли вошли в опустевшую оружейную, то, как и ожидали, нашли там Леголаса. Тот стоял и смотрел на дар, доставленный Халдиром. Вернее, один из даров.       — Это доспех моего отца, — не оборачиваясь, произнёс Леголас.       — Полагаю, теперь он твой, — Арагорн встал рядом с другом и в который раз восхитился мастерству эльфийских оружейников. Тончайшая работа. Лёгкий, гибкий, но при этом надёжный доспех.       — Примерь, — осторожно проговорил Гимли, подойдя ближе.       Леголас провёл по сочленениям кончиками пальцев, затем вдруг отпрянул и помотал головой.       — Нет. Не могу, — эльф выглядел измученным и напуганным. — Не могу!       — Халдир привёз мне меч Андурил. В Ривенделле его сковали из обломков меча Элендиля. И мне надлежит его принять. Мне тоже кажется, что я не могу. Не достоин. Не вынесу его тяжести, что ляжет бременем на мои плечи, — Арагорн перехватил руку Леголаса, коснулся его подбородка, вынуждая посмотреть на себя. — Но за стенами этой комнаты находятся те, кто верит в силу этого меча. Верит, что я совладаю с ней и принесу победу. Но мне никак не справиться без тебя, душа моя.       Леголас прикрыл глаза, длинно выдохнул и кивнул. Гимли тут же словно по сигналу подошёл к доспеху и принялся деловито раскладывать его на составные части и готовить к облачению. Всё время, пока Гимли и Арагорн помогали надевать доспех, Леголас чувствовал себя странно скованным. Когда он был совсем мал, то представлял себе, как однажды отец передаст ему свой доспех. Передаст лично и даже сам поможет надеть. Леголас мечтал, как будет им гордиться отец. И вот теперь доспех принадлежит ему, а никакой радости Леголас не испытывал, скорее даже наоборот, тревогу и печаль. Передав этот доспех, отец попрощался с ним навсегда.       — Твой отец любит тебя. И гордится, — негромко произнёс Гимли, застёгивая крепления на руках Леголаса. — Ты лучшее из того, что оставит после себя Великий король Лихолесья Трандуил. И я горд, что буду сражаться вместе с тобой, мой друг. А теперь повернись, дай на себя полюбоваться! — решительно велел Гимли и отошёл на шаг.       — Немного велико, — смущённо прошептал Леголас, двигая руками и неловко переминаясь с ноги на ногу.       Арагорн протянул ему лук Галадрим.       — Отец всегда сражался мечом. Не знаю…       — Ерунда! — тут же вмешался Гимли. — Если тут есть хоть какая-нибудь печь и хотя бы камень, что сгодится за молот, всё подгоним! Зря, что ли, с вами увязался Гимли, сын Глоина, мастер из Эребора? Сядет как влитое. Хватай лук, эльф, и хватит мяться!       Леголаса словно подстегнули эти слова, и он выхватил стрелу из колчана, лежавшего рядом, вскинул лук, вложил стрелу в тетиву и приготовился к стрельбе. Серебристые пластины вспыхнули в неверном свете факелов, колыхнулись светлые волосы эльфа, и тонко завибрировала натянутая тетива. Сердце Арагорна пропустило удар.       — Другое дело! — рассмеялся гном, но внезапно, словно спохватившись, неуверенно взглянул на Леголаса. — Ты… Ты позволишь мне подтянуть и подправить этот доспех?       — Почту за честь, мой друг, — Леголас улыбнулся ему.       Гимли тут же расправил плечи, принял свой самый деловой вид и начал раздавать указания. Очень скоро для него развели огонь в небольшой кузне, что прилегала к оружейной, и раздобыли всё необходимое, Теоден даже подрядил Гимли в помощники двух кузнецов, что нашлись среди людей, укрывшихся в стенах крепости. Гном чувствовал себя как рыба в воде в жарко натопленной кузне, покрикивал на своих помощников и, смешно отдуваясь, орудовал молотом. Работа кипела.       — Все сочленения должны быть максимально подвижны, — Арагорн, который увязался за Гимли, рассматривал разложенные заготовки. — Ты уверен, что всё это…       — Слушай, друг, — не выдержал Гимли. — Если ты не заметил, то я гном. А гномы — прекрасные кузнечных дел мастера. Это всем известно. Мы. Умеем. Ковать. Доспехи, — каждое слово сопровождалось звучным ударом молота. — Эльфийские в том числе, раздери тебя драконово племя! Хватит лезть под руку! Иди вон стражников на стене проведай, вдаль посмотри с дозорных башен, не знаю! Но уйди уже отсюда, заклинаю тебя!       Арагорн вскинул руки в примирительном жесте и виновато улыбнулся.       — Не могу отделаться от мысли, что надвигается то, от чего я его защитить не в силах.       Гимли нахмурился. Не было нужды пояснять, за кого так боится его друг.       — Твоя лесная фея может надрать зад любому. Я был тому свидетелем за время нашего похода не единожды. В конце концов, он сын Трандуила, о боевых умениях которого мы, гномы с Эребора, многое можем порассказать. К тому же шестьдесят лет Леголас таскался с тобой под этим небом. И неужто ты его ничему не научил?       — Если бы дело касалось только битв с нечистью, — Арагорн нахмурился.       — Я разберусь с этим доспехом, — Гимли указал на деталь, над которой прямо сейчас трудился, — и прикрою в бою. Это я могу тебе гарантировать. Но вот эти ваши заморочки душевные, тут уж извини, я не помощник и не советник. Тебе следует пойти к своей лесной фее и выложить ей всё как на духу. Всё, что тревожит тебя и пугает. Сдаётся мне, что бы ты ни сделал и ни сказал, он останется на твоей стороне и пойдёт с тобой хоть в Мордор, хоть Саурону в пасть, хоть… Эй! Шалопаи! Не разевай рот! Пора закалять! — гном переключился на своих помощников и более не обращал внимания на Арагорна.       Когда тот наконец покинул кузню, Гимли проводил его взглядом, хмыкнул и пробормотал себе в бороду:       — Хоть в Мордор, хоть Саурону в пасть, хоть под венец.       В это время Арагорн раздумывал отправиться на поиски Леголаса и выпытать-таки, что именно случилось, когда он сам якобы умер, однако его окликнул Халдир и втянул в дружескую беседу, предложил прогуляться по крепости и осмотреть место будущей битвы.

***

      — Вот теперь вы сладкая парочка! У одного меч, у другого доспех! — Гимли буквально сиял и едва не лопался от распирающей его гордости. — Смотри, как ладненько я его сделал! Загляденье!       Леголас вытянул руки и рассматривал наручи, разбрасывающие блики в свете заходящего солнца, что пробивалось через узкие бойницы, затем провёл пальцами по нагруднику, проследив замысловатые узоры, разбегающиеся по всему доспеху, ощупал наплечники, замер, потом поклонился Гимли, от чего тот только рот разинул.       — Благодарю, Гимли, сын Глоина, мастер из Эребора.       — Ох, — Гимли немного помялся и поклонился в ответ. — Для меня было честью работать над твоим доспехом, Леголас, сын Трандуила, принц Лихолесья.       Некоторое время все трое молчали.       — Ладно, пойду я, — Гимли шустро развернулся и потопал на выход, бросив на ходу. — И знайте! Я не собираюсь сторожить эту дверь! Своих делов по горло!       — Почему он так сказал? — Леголас проводил друга удивлённым взглядом. — Зачем ему сторожить двери?       — Полагаю, он думает, нам нужно поговорить, — начал Арагорн. — Нам с тобой, имею в виду. Наедине и без свидетелей.       — Оу… Ладно. Говори, — Леголас слегка склонил голову к плечу и уставился на собеседника.       — Что ты сделал? Мне сказали, я умер, — пошёл в атаку тот.       — Конечно, нет. Местные лекари оказались прискорбно некомпетентны. Ты не умер, — преувеличенно легко отозвался Леголас.       — Врёшь, — припечатал Арагорн.       Леголас упрямо молчал, и человеку пришлось усилить напор.       — Старцы на пустошах порой рассказывали удивительные истории. Будто эльфы могут обменять своё бессмертие на жизнь кого-то из недавно почивших.       — Да, действительно удивительные истории. Просто сказки какие-то.       — Ты ведь не сотворил никакой глупости?       — Я эльф. Мы не творим глупостей, — отмахнулся Леголас.       — И всё же!       — Это бессмысленный разговор, Арагорн. Ты стоишь прямо сейчас здесь, значит, ты не умер. Вот и всё. Что ещё имеет значение?       — Мне так жаль, что я втянул тебя в это, — внезапно произнёс Арагорн с надрывом. — Мне так жаль!       — Да ну брось. Не силком ведь тащил. Я сам за тобой пошёл. Не то чтобы не пожалел об этом ни разу, — Леголас улыбнулся. — Но, если бы был шанс всё переиграть, я бы не отказался ни от одного мгновения, прожитого бок о бок с тобой.       — Я этого не достоин. Тебя не достоин.       Леголас отошёл от стены и обнял понурившегося Арагорна. Тот вцепился в него, уткнулся лицом в плечо и глухо пробормотал:       — Я отпустил Фродо на смерть. Если они погибнут, они погибнут по моей вине. Отпустил, чтобы не отнять Кольцо, чтобы Кольцо было как можно дальше от меня. Я слаб, душа моя. Оно бы взяло верх надо мной. Я потомок слабых…       — Прекрати, — решительно оборвал его Леголас. — Если в наших жилах течёт их кровь, это не значит, что мы такие же. То лишь значит, что мы возьмём лучшее от них и пронесём это через тьму к свету. И прекрати уже ко мне так обращаться! Из-за твоих слов вся крепость полнится слухами.       — И какими же?       — Разными, — насупился эльф.       Арагорн улыбнулся. Он точно не собирался прекращать это из-за болтовни сплетников.       — Душа моя. Моя лесная фея.       И потянулся поцеловать. Леголас тут же отпрянул и замер, будто зверь, застигнутый врасплох. Арагорн только открыл рот, чтобы извиниться, как раздался звук сигнальных труб с дозорных башен.       — Молчи! — Леголас прижал ладонь к губам Арагорна. — Выживем — поговорим. А теперь иди. Твои люди тебя ждут.       Арагорну пришлось подчиниться.

***

      Сквозь стену дождя к крепости пришли десять тысяч копий и мечей с отпечатком белой ладони на щитах — урук-хай, отмеченные дланью самого Сарумана. Леголас стоял в первом ряду с лучниками Лориэна и смотрел туда, откуда словно валы чёрной воды, хлынувшей невесть откуда в Хельмову Падь, шёл неприятель. Рядом поправлял шлем и бормотал ругательства Гимли. Арагорн стоял на внутренней линии обороны и смотрел на отливающий серебром доспех, затерявшийся в плотной шеренге своих золочёных собратьев. «Рохан выстоит», — внезапно подумалось ему.       — Итак, началось, — произнёс Теоден, глядя на то, как несутся орды урук-хай прямо к стенам крепости.       — Огонь! — скомандовал Арагорн.       Тучи стрел обрушились на врагов внизу, но они даже не сбавили шаг, продолжая наступать прямо по телам своих павших собратьев.       — Попали в кого-нибудь? — суетился Гимли, сжимая секиру и пытаясь прыгнуть повыше, чтобы увидеть творящееся внизу. — Хоть кто-то же в кого-нибудь попал?!       — Я попал, — спокойно ответил Леголас между стрельбой. — Лестницы. Готовься.       Гимли дико рассмеялся без капли веселья и гикнул в своей привычной манере.       — Мечи! — разнёсся по крепостной стене крик Арагорна, и лязгнули клинки, вынимаемые из ножен.       Первую линию обороны прорвали одним безудержным натиском. Быстро. Кроваво. Показательно жестоко. Уруки перевалили через стену как чёрная масса из клинков, копий, клыков и злобы. Пока Арагорн стягивал эльфов внутрь крепости, веля отступать к той стене, где стояли заслоном люди, противник прорвался через мост к воротам и принялся их крушить. Леголас уходил со стены одним из последних и гнал перед собой упирающегося в горячке боя Гимли. Наконец тот утихомирился и влился в перестраивающийся ряд людей и эльфов. Леголас поискал взглядом Арагорна и Теодена. Арагорн готовился принять вторую волну атаки. Теоден спешил к вратам, но был ещё далеко.       — Держать ворота! Стоять здесь! — закричал Леголас и вскинул клинок. — Стоять! Дети Рохана! Мы останемся стоять!       К тому моменту как Теоден добежал до ворот, сотрясаемых ударами тарана, Леголасу удалось организовать оборону.       — Долго мы тут не удержимся, — сказал эльф подоспевшему к нему королю.       И только хотел Теоден сказать, что у них есть дополнительные укрепления для этих врат, как раздался страшный грохот, и столб воды вперемешку с кусками кладки поднялся ввысь. Тут же часть второй стены сложилась карточным домиком и рухнула вниз, погребя под собой людей, эльфов, уруков.       Теоден проследил за взглядом эльфа и кивнул ему, тут же отвлёкшись на своих людей, веля им начать заделывать поддающиеся под ударами тарана участки. Леголас же бросился к рухнувшей стене, ведь где-то там были Гимли и Арагорн.       — Луки! — кричал Леголас, отстреливаясь от просочившихся в брешь врагов. — Луки! Огонь!       Выжившие люди и эльфы поднимались на ноги, хватались за луки и подчинялись его приказам.       — Огонь! — снова и снова кричал Леголас, прислушиваясь к свисту стрел, которые пускали роханцы и эльфы.       — Клином! Идём клином! — раздалось рядом. Леголас вскинул голову и встретился взглядом с Арагорном, который был вымазан в грязи с головы до пят, но твёрдо держался на ногах. — Мечи!       — Гимли?! — Леголас отошёл от острия атаки, влившись в поток, движущийся с правого фланга. — Гимли!       Гном нашёлся в самой гуще, прямо на обломках рухнувшей стены, испачканный в своей и орочьей крови.       Объединённые силы людей и эльфов этим отчаянным броском смогли хотя бы на краткий миг оттеснить врага к первой стене и дать возможность выжившим, оказавшимся отрезанными от остальных взрывом, вновь примкнуть к основным силам.       — В башню! — сквозь звуки ожесточённой битвы раздался голос Теодена. — В центральную башню!       Если бы не колдовское изобретение Сарумана, урук-хай ни за что бы не удалось взять эту крепость. Даже перевалив через первую стену, они бы не смогли то же самое провернуть со второй: оказавшись зажатыми в узком пространстве между стенами, они бы были неизбежно перебиты. Через врата они, собственно, так и не смогли пробиться, как и предсказывал король Теоден. Лишь брешь, сотворённая огнём, приручённым злой волей Сарумана, позволила урукам хлынуть во внутренние дворы крепости. Чтобы пробиться в центральную башню, им предстоит приложить немало усилий, так что Теоден велел не тратить времени зря и вывести женщин и детей, укрывавшихся в глубине скалы, через тайные пещерные ходы, которые затем следовало завалить, чтобы не допустить преследования. Самим же им предстояло, собравшись с остатками сил, встретить противника в тесном пространстве башни и либо убить всех урук-хай, либо погибнуть самим.       Леголас сжал клинки, глядя на содрогающуюся под ударами тарана дверь, отделяющую их от полчищ неприятеля. Гимли крякнул, сплюнул на ладони и, потерев их между собой, снова взялся за секиру. Арагорн смотрел на окна, расположенные под самым потолком. Солнце вставало.       Сквозь вопли прорывающихся уруков донёсся далёкий звук сигнального походного рожка.       — Эомер, — выдохнул Теоден. — Эомер пришёл!       — Будем гнать их наружу, — Арагорн обернулся к Теодену, и тот кивнул.       — Гоним этих тварей наружу! Под копыта лучших коней Рохана! — король поправил шлем и латные перчатки, вскинул меч и велел всем строиться за ним.       Леголас слышал глухие звуки, с которыми орочьи копья и клинки бились о его доспех, видел, как соскальзывают пропитанные ядом стрелы. В таком тесном пространстве оставшиеся в живых защитники крепости смогли превратить свою малочисленность в преимущество. Драться приходилось обороняясь вкруговую, зато так они выманивали всех этих тварей за собой прямо в Хельмову Падь, где всё трубил и трубил рожок конницы. В какой-то момент Арагорн ощутил это всем телом: земля затряслась, словно бы прямо из её недр рвалось что-то им на подмогу. Но то две тысячи рохиррим неслись на скакунах, словно живое воплощение мести. Они заполнили весь узкий вход в Хельмову Падь, неслись потоком копий, мечей, топоров, неслись, не зная страха, неслись, чтобы задавить всю нечисть. Теоден закричал, и Арагорн подхватил этот воинственный клич.       — Вперёд! Вперёд, эорлинги! — призывал король Рохана, и всё существо Леголаса отзывалось на этот зов, словно бы он тоже дитя этих мест, словно бы он тоже потомок Великого Вождя Эорла.       К тому моменту как защитники крепости очистили внутренние дворы и мост от уруков, Эомер и его всадники смяли тех, кому не посчастливилось оказаться на открытой местности Хельмовой Пади.       — Мы можем последовать за ними и вырезать всех подчистую, — Эомер спешился и, стянув шлем с головы, склонился перед Теоденом.       — Не стоит, — сказал тот и трогательным жестом взлохматил и без того растрёпанные волосы племянника. — Я рад тебя видеть.       В ответ Эомер робко потянулся за объятием, которое незамедлительно получил.       — Доведём наших детей и женщин до Эдораса. Позаботимся о раненых и погибших. Наконец-то продемонстрируем всё наше гостеприимство друзьям, что пришли к нам на подмогу в трудный час. А потом, — Теоден обвёл тяжёлым взглядом обступивших его людей, — пойдём на Изенгард и вырежем всю паскуду, что обитает там!       — Да-а-а!!! — вскричали рохиррим, и Арагорн кричал вместе с ними.       Эльфы же смотрели на Леголаса, и тот только в этот момент осознал, что Халдира нигде не видно, и если он погиб, то… выходит, Леголас теперь возглавляет эльфийский вспомогательный отряд.       — Мы пойдём на Изенгард, — произнёс он на квенья. — Но сначала воздадим почести павшим воинам и… оценим гостеприимство роханцев.       Эльфийский отряд, вернее, то, что от него осталось, тут же выстроился в ровные шеренги и развернулся лицом к Леголасу.       — Ого! И что ты им сказал? — с улыбкой спросил Эомер, подойдя к Леголасу.       — Мы пойдём в Изенгард с вами и убьём всех тварей, что там засели. В том числе самую главную тварюгу, ту, что в белом облачении и скрывается в недрах Ортханка, — сказал Леголас и повернулся обратно к крепости. Эльфийский отряд тут же развернулся следом за ним. — Но сначала мы выпьем. И будем пить много, Эомер, сын Эомунда.       Эомер рассмеялся и, надев шлем, взлетел в седло, свистнул своим воинам, и они последовали стройными рядами неспешным шагом за марширующими к крепости эльфами.       Арагорн и Гимли только переглянулись, Гэндальф спрятал улыбку в бороде, а Теоден цокнул языком.       — О какой. Воин. Командующий. Правитель. Надо бы Эовин сказать, чтоб присмотрелась, — и с этими словами сел на коня, что ему подвели стражники, и поскакал за остальной конницей.