Пути и дороги

      Фарамир смотрел издали на расчёсывающую волосы прекрасную незнакомку и думал, что ради таких моментов стоит проходить через боль, страх, потери и отчаяние. В её волосах, казалось, собрался весь солнечный свет Средиземья, а в пальцах, что держали гребень, сосредоточена сама жизнь. Фарамир поправил руку на перевязи и шумно вздохнул. Ну куда ему — искалеченному да сломленному — с прекрасными девами знакомиться? Но тут рядом с ним возник тот, к кому Фарамир даже пока толком не знал, как обращаться: «мой господин», «повелитель», «Ваше Величество»? А может, «Арагорн-где-же-ты-шлялся-когда-был-нам-так-нужен»?       К последнему он склонялся больше всего.       — Цветок, распустившийся в непогоду, — редчайшая драгоценность, — произнёс между тем подошедший.       — Что?       — Такие девушки рождаются не каждое столетие, — Арагорн внимательно посмотрел на Фарамира, затем улыбнулся и подтолкнул его вперёд, туда, где сидела и расчёсывалась Эовин. — Смелей.       И ушёл, будто его и не было тут вовсе. «Уходить он, конечно, мастер», — раздражённо пронеслось в мыслях Фарамира. Тут Эовин уронила гребень и воскликнула что-то на рохиррике. Скорее всего, какое-то витиеватое ругательство, потому что Фарамир довольно сносно говорил на языке их соседей и общеупотребительную речь бы распознал. И только теперь Фарамир заметил, что девушка прижимает плотно забинтованную правую руку к груди и довольно неловко пытается пользоваться лишь левой. Фарамир поспешил на помощь незнакомке из Рохана.       — Вы позволите?       Девушка вскинула голову и внимательно посмотрела на гондорца. Промолчала, но гребень из его рук приняла.       — Я вижу, у нас на двоих две здоровые руки, — Фарамир продемонстрировал свою на перевязи. — Так что предлагаю объединить силы.       Эовин рассматривала этого молодого мужчину. Гондорец. Но она не видела его на поле боя, и он не присоединился к их армии, когда они неслись к Минас Тириту, однако руку он повредил очевидно не просто поскользнувшись. Защитник крепости? Скорее всего. И у него была опалена щека, от чего с одной стороны губы постоянно казались печально опущенными, а лицо перекошенным. Эовин не находила это отталкивающим. У неё самой правая рука навсегда останется иссохшей куриной лапой. Эти раны и шрамы — лишь цена победы. В них нет ни уродства, ни благородства.       Эовин улыбнулась и протянула гондорцу гребень.       — Попробуем. Думаю, у нас получится.

***

      С тех пор как очнулся, Фродо страшился того, что всё происходящее — сон. Что он галлюцинирует по пути к Ородруину или провалился в благостное видение в плену у орков Мордора. Вот его обняли Пиппин и Мерри. Вот потрепал по волосам Арагорн. Обнял Гимли и погладил по голове Леголас. И руки Сэма, которые столько времени держали Фродо на стороне света, обвились вокруг его шеи. А всё казалось: ещё мгновение, и он очнётся, а вокруг тьма, отчаяние, голод, жажда и смрад.       — Ты сделал это. Ты справился, — произнёс Гэндальф и улыбнулся, от чего лучики морщин избороздили его лицо.       — Нет, мы сделали. Мы справились, — голос пока слабо слушался Фродо, но он приложил все силы, чтобы все стоящие вокруг услышали его. — Мы справились, Братство Кольца.       Они справились. Фродо предстояло ещё не одно пробуждение осознавать этот факт и проникаться бесконечной благодарностью и любовью к миру, что смог выстоять. Он будет наслаждаться каждым погожим деньком. И даже тем, когда будет моросить противный дождь, он тоже будет наслаждаться. Он будет смотреть на небо и точно знать, что там, за тучами, солнце, свет и тепло.

***

      Сэм увидел их случайно. Он шёл через двор к покоям, что выделили для Фродо, и нёс тому обед, когда, завернув за угол, услышал просящий шёпот эльфа, доносившийся из-за раскидистого куста. Сэм бы прошёл мимо, он и должен был, вероятно, пройти мимо, но голос Леголаса никогда не звучал так устало и измученно. Конечно, путешествие в Мордор не могло пройти ни для кого бесследно, и глупо думать, что все горести выпали только на долю их с Фродо, но всё же что могло довести до такого изнеможения эльфа? Вдруг Сэм может как-то ему помочь? Так что хоббит привстал на цыпочки и посмотрел между ветвями. По ту сторону куста стояли Арагорн и Леголас. И именно Арагорна эльф так отчаянно просил.       — Скажи, что всё будет хорошо. Что всё позади и всё будет хорошо.       — Позади всё плохое, — помолчав, ответил Арагорн. — Я тебе так скажу: уже сейчас неплохо, а дальше будет только лучше. Всё лучше и лучше. Иди ко мне.       Странник, который нынче, как понимал Сэм, со дня на день станет полноправным королём Гондора, привлёк к себе несопротивляющегося эльфа, и они поцеловались. Сэм тут же резко отвернулся и опустился на пятки. От этого движения крышечка на супнице громко звякнула, и хоббит весь сжался.       — П-простите! Это я, Сэм, — пискнул он. — И я уже ухожу!       И, нарочно громко топая, поспешно ушёл к покоям Фродо. Леголас прикрыл рот ладонью, чтобы удержать смех.       — Сейчас они будут с Фродо есть суп и обсуждать нас, — пробормотал Арагорн, пряча улыбку в волосах Леголаса.       — Не думаю, что Сэм такой уж сплетник.       — Он хоббит.       — И что? Думаешь, все хоббиты — сплетники?       — Не сплетники, а знаешь… как бы это сказать… любят они поболтать о том о сём, почесать языки.       — Пусть обсуждают нас, — Леголас отодвинулся от Арагорна и потянул его за собой. — Всё лучше, чем раз за разом вспоминать все ужасы, через которые они прошли.       И всё же они переместились в местечко укромнее, чтобы побыть вдвоём.

***

      Но, к сожалению, в жизни не бывает так, что разом всё становится хорошо и это хорошо постоянно навсегда. Жизнь ненавидит статику.       Так что уже спустя два дня, как Кольцо было уничтожено, Гэндальф собрал совет и объявил, что теперь их цель — Дол-Гулдур.       — Мы сами видели, что нечисть не пала замертво, стоило её лидеру кануть в небытие, — произносил Гэндальф страшные слова. — Нам пришлось её теснить и давить.       Арагорн с тяжёлым сердцем кивнул. Так и было.       — Среди тех, кто сумел сбежать с битвы у Чёрных Врат, найдутся те, кто сильнее, хитрее и сообразительнее остальных. А эти самые остальные — раненые, напуганные, измученные и трясущиеся за свою шкуру — пойдут за любым, кто скажет, что знает, что делать теперь. И куда им идти? Только в Дол-Гулдур. Последний оплот мрака.       — Мы стянули всех сюда, — выдохнул Леголас. — И некому дать отпор там.       — Так уж и некому? — внезапно улыбнулся Гэндальф. Он смотрел на Леголаса и только на него.       — Но, — эльф нахмурился, обдумывая слова мага, — отец увёл наш народ за Море.       — Ты ведь этого не видел, откуда знаешь? — мягко произнёс Гэндальф, и Леголас вздрогнул. Вместо ожидаемой радости он вдруг резко подорвался и покинул комнату.       — Мы выдвигаемся в Дол-Гулдур. На подмогу королю Трандуилу и его воинам, — бросил Арагорн и поспешно вышел за Леголасом.       — Стало быть, идём туда, — Даин встал с лавки, на которой сидел вместе с Гимли. — Соберу своих.       — Новый поход! — восторженно вскрикнул Гимли и, одобрительно крякнув, хлопнул себя по коленям, поднимаясь. — Пошли, малыши! Мы идём в новый поход!       Хоббиты потянулись за ним, и если Пиппин и Мерри явно испытывали нетерпение перед новым приключением, то Сэм и Фродо выглядели всерьёз встревоженными.       Бранд, Осберт и Эомер покинули комнату молча, но и они спешили к своим воинам, чтобы снова поднять их в путь на новый бой.       — Да… В Дол-Гулдур, — пробормотал сам себе Гэндальф, оставшись один в комнате. — Мы идём в Дол-Гулдур. На подмогу Трандуилу и его воинам. Надеюсь, они продержатся до нашего прибытия.       — Я как-то говорил, что был бы не прочь познакомиться с твоим отцом, — Арагорн опёрся о стену плечом и уставился испытывающим взглядом в спину Леголаса, который только раздражённо повёл плечами на его реплику. — Вот и представится случай.       Они стояли на одной из дозорных башен крепости, куда с превеликим трудом Арагорн загнал Леголаса, упорно желавшего скрыться ото всех в лабиринтах построек, помещений и переходов Минас Тирита.       — А если он умер? Если они все умерли? — глухо спросил Леголас.       Арагорн даже растерялся от такого вопроса.       — С чего бы?       — Он хотел отплыть за Море. Собирался отплыть. Но что если нет? Если остался и погибнет в битве при Дол-Гулдуре? И тысячи наших воинов? Я буду повинен в их смерти. По моей вине они не отплыли. И теперь умрут.       Арагорн потёр бороду и задумчиво пожевал губу.       — Кто-то всегда умирает, — наконец произнёс он и на всякий случай выставил ногу так, чтобы не дать Леголасу проскочить через единственный выход с этой башни. — Но не в этот раз. У смерти была славная жатва. Довольно. Никто не умрёт больше. Разве что Сауронова шваль.       — Мы дали им два дня форы, — зло огрызнулся Леголас.       — Испуганным и дезориентированным оркам, троллям и прочей пакости? Далеко не уйдут. Возможно, даже не сообразили ещё, куда им бежать-то в итоге.       — Но сообразят!       — Да, сообразят. И мы сядем им на хвост. Погоним как дичь. И прирежем всех без остатка.       Леголас устало облокотился на широкий выступ у бойницы и уставился на заходящее солнце.       — Поохотимся на орков?       — Да, поохотимся. И это будет славная охота, — Арагорн подошёл к Леголасу, обнял того со спины. — У меня сейчас такое странное состояние. Я словно могу один выйти против целой армии и выстою, раскидаю её подчистую. Будто не знаю ни усталости, ни жалости. Словно сама смерть.       — Наверное, ты очень тщательно настраивался на противостояние с Тёмным Властелином и потому до сих пор не отошёл, — пожал плечами Леголас.       — Думаешь?       — Да мне в общем-то плевать, — внезапно просто ответил эльф. — Что там и как. Почему, отчего. Проросли в тебе семена чего-то постороннего или это всегда в тебе было. Ты мне одно скажи: на кого пойдём войной, когда вырежем всю нечисть Саурона? С кем биться будем, Великий Король?       — А что? Пойдёшь за мной в битву?       Вместо ответа в бок Арагорна врезался нож, нашёл слабое место в кольчуге гондорских мастеров, пропорол несколько слоёв одежды и ощутимо кольнул кожу. Чуть повернуть и поддеть выше — и всё, лезвие пройдёт между рёбрами и вонзится прямо в сердце. Арагорн внезапно даже для себя подумал, что может попробовать свернуть шею Леголасу, до того как тот вобьёт нож по самую рукоять.       — Не будет войн больше. Ты прекратишь все войны, — Леголас убрал нож и ткнул его остриём в сторону всё ещё дымящихся костров, где упокоились воины Средиземья, отдавшие жизнь в битве на Пеленнорских полях. — Хотя бы из уважения к их памяти.       — Как скажешь, душа моя. Не будет больше войн. Таких масштабных точно.       — И локальных тоже. Никаких стычек, потасовок, вооружённых конфликтов, понял меня?       — Понял. Да воцарится мир в Средиземье. Будем гонять друг к другу на свадьбы и рождение детей. И всё. Никаких территориальных споров и разборок, кто кому в бородатом году фигу показал. Андурил повешу куда-нибудь в почётном месте и отвыкну от привычки спать с ножом, а дома разгуливать в кольчуге. Так пойдёт?       — Вполне, — благосклонно кивнул Леголас.       Они некоторое время помолчали, глядя на дотлевающие костры.       — Нам ещё столько восстанавливать. Некогда будет воевать. Да и некому, — с тоской произнёс Арагорн. — Эта поганая Война Кольца выкосила столько народу, что нам придётся на строительство и полевые работы подключать женщин. Набирать и обучать новых стражников из числа тех, кто вчера под стол пешком ходил. Наверное, придётся по очереди отстраиваться. Сначала всем скопом направимся в Рохан, восстановим у них, потом так же переберёмся обратно сюда и будем облагораживаться здесь. Первый год терпеть голод из-за хреново засеянного, а потом не менее хреново собранного урожая, и пока зверьё и рыбы не вернутся обратно в наши леса и реки. А ещё надо сгонять в Изенгард и помочь Древню с посадками новых лесов. Может, ну его? По коням и как в старые добрые? Странствовать вдвоечка?       Леголас рассмеялся, а потом сказал то, от чего у Арагорна сердце едва не выскочило из груди от невыносимого чувства счастья.       — Я хочу посадить здесь деревья, чтобы был лес, — эльф указал на раскинувшиеся перед ними пространства. — Красиво будет. Но прорастёт ли? Нужно будет с Сэмом посоветоваться. А тот тут вся эта мразота Саурона горела и подыхала. Наверное, отравила всю землю.       — Останешься со мной? — шёпотом спросил Арагорн и затаил дыхание в ожидании ответа.       — Конечно. А ты уже губу раскатал, да? Как избавишься от меня и пустишься в разгул? Не бывать тому. Я же говорил: никому не отдам. Так что всё, допрыгался ты, Арагорн, сын Араторна. До конца дней своих будешь иметь удовольствие лицезреть меня рядом с собой.       — Вот и славно, — удовлетворённо отметил человек и покрепче обнял эльфа. — Вот и славно. Но знаешь что, дорогой…       — М?       — Садить деревья на подходе к защитным стенам довольно плохая затея. Мало ли. Однажды нужно будет вести огонь с этих бойниц, а мы столько укрытий для врага понасажали, или дозорные ничего не смогут разглядеть среди деревьев и кустов, да и зачем нам делать для неприятеля лестницы на свои стены? — и тут же возразил на готовые сорваться с губ Леголаса слова. — Даже если мы не будем вести войн, мало ли какое дерьмо приключится.       Леголас насупился, но промолчал, принимая доводы Арагорна весомыми.       — Разобьёшь сады во внутреннем дворике.       Тут подошедший Фарамир сообщил, что все готовы выступать и ждут только их. Леголас обернулся, вывернулся из рук Арагорна и пошёл к выходу, смотря при этом на младшего сына наместника. Того явно что-то беспокоило, и он очевидно жаждал обсудить это с Арагорном.       Когда прохладные пальцы эльфа покинули ладонь Арагорна, он внезапно испытал какую-то чудовищную тоску, будто вот оно, пришло время расставаться. Он успокоил себя, что выслушает Фарамира, спустится вниз и увидит Леголаса, они оседлают своих лошадей и поскачут рядом.       — Видимо, я снова пропущу всё самое интересное, — раздалось невесёлое рядом, и Арагорн отвлёкся от своих дум.       — Ты останешься здесь и будешь заботиться о наших людях.       — А когда ты вернёшься?       — Как управимся в Дол-Гулдуре, так и повернём обратно. Тут непочатый край работ, а зима всё ближе. Я вернусь, Фарамир, и мы здесь всё восстановим.       — Как он умер? — внезапно спросил Фарамир и вцепился в руку Арагорна.       Не было нужды уточнять, о ком говорит сын Дэнетора.       — Защищая Мерри и Пиппина. Боромир пал достойной смертью. Нечисти пришлось очень постараться, чтобы его достать. Мне жаль, что я не смог вернуть его домой живым. Я всегда буду сокрушаться об этом.       — Он всегда кого-то защищал, — улыбнулся Фарамир, но тут же отвернулся, скрывая лицо в тени. — Так выходило, что чаще всего меня. И Кольцо он пытался отнять, чтобы защитить!       — Так ты знаешь?       — Да. Один из хоббитов… Сэм? Да, Сэм рассказал. Боромир бы никогда…       — Я знаю. Он хотел защитить. Всю жизнь защищал и умер — защищая. Я знаю, Фарамир. А ещё я знаю, что ты ничем не хуже своего брата.       — Ну да. Только вот я всегда приносил поражения и влипал в неприятности, а ему приходилось всё расхлёбывать и исправлять.       — Я бы на твоём месте не был так критичен к себе. Победа над Сауроном стала возможна благодаря тому, что каждый из нас в какой-то момент своей жизни сделал выбор по совести, совершил что-то, что ему казалось незначительным, но оно было преисполнено блага. Так ковалась победа. Так мы победили тьму. Каждый сделал свой вклад. Это не заслуга лишь девяти. Это победа тысяч и тысяч, в том числе твоя, Фарамир.       — Я их отпустил. Велико дело! Хоть бы кого подрядил в сопровождение. Видел же, как они измучены! И как они малы!       — Ты не поверишь, но я однажды поступил точно так же. И точно так же корил себя до тех пор, пока Орлы не вернули нам Сэма и Фродо. До сих пор не знаю: правильно ли вообще было моё решение? Возможно, поступи я иначе, мы управились бы с меньшими потерями, — Арагорн помолчал, затем обронил тяжело и как-то пугающе. Настолько пугающе, что Фарамир вздрогнул. — А может, я отнял бы Кольцо сам. Кто знает? Сейчас главное то, что в итоге мы всё-таки победили. Жизнь и свет не покинут Средиземье. — Арагорн развернулся, чтобы уйти, накрыл руку Фарамира своей и крепко сжал. — Я вернусь, Фарамир, а до тех пор позаботься здесь обо всех. Фродо и Сэм также остаются на твоём попечении.       — Да, мой господин, — Фарамир поклонился и вышел вслед за Арагорном, отстав ровно на шаг.       И снова открылись врата Минас Тирита, чтобы выпустить объединённые силы людей, эльфов и гномов.

***

      Когда натиск врага, пусть и не организованный, но от того не менее отчаянный и сильный, внезапно начал слабнуть, Трандуил поначалу даже и не обратил внимания на это. Бой был жаркий, изнуряющий. Эльфийское войско уже много часов кряду теснило набежавшую нечисть, а всё никак не могло раздавить уж до конца. И тут силы противника будто бы раскололись.       — Мой господин! — вскричал капитан стражи, поставленный командовать левым флангом.       — Почему оставил своих?! — взъярился Трандуил, обернулся и замер.       — Вот об этом я и пришёл доложить, — пробормотал эльф и поправил шлем. — Там гномы, люди и ваш сын.       — Мой сын?       — Странной армией он командует, если позволите отметить, господин.       Мёртвые земли у Дол-Гулдура заполнили всадники, пронеслись, топча и сминая всю орочью армию, будто пропахали борозды в поле. Развернулись и разделились на две линии, начав сжимать врага в кольцо.       — Отец! — Леголас врубился в битву, прорвался к Трандуилу. — Перестраивай своих! Стягивайте строй!       — Мой господин? — спросил капитан стражи. И наконец Трандуил очнулся, кивнул и велел стянуть строй, выставить щиты, копейщиков и мечников пустить во фронт, а лучников в тыл. Все эти приказы ему пришлось раздавать будучи зажатым в объятиях Леголаса.       — Прости… Прости, — выдохнул тот, отодвинувшись. — Не удержался.       — Леголас! — мимо них проскакал человек и выкрикнул на полном ходу. — Мы готовы!       Леголас свистнул, вскочил на прискакавшую лошадь, у которой в седле уже восседал гном, и обернулся к отцу.       — Увидимся позже, — вскинул клинок, развернул лошадь. — Правый фланг!!! Растянуться!       Гномы на обвешанных железом горных баранах с витыми рогами, люди на лошадях в защитной сбруе и эльфы на таких же скакунах послушно растянули строй, развернулись, выставили копья и мечи и пошли на врага. Они не пропустят никого, и никто не сбежит сегодня с этой равнины. Орки вынужденно отступали вглубь и неминуемо наталкивались на копья и мечи воинов Трандуила. Это уже был не бой, а резня. Она закончилась только к утру следующего дня, когда солнце осветило почерневшую от крови землю.       — Всё! Мы здесь закончили, — выдохнул Арагорн. — Победа!       — Эге-гей! — Даин вскинул топор, но тут же устало опустил его и выдохнул так мощно, что усы встопорщились. — Победа!       — Победа! — раздавалось то там, то тут. — Победа!       — Что-то ты не выглядишь счастливым, Трандуил, сын Орофера, Великий король лесных эльфов, — с улыбкой отметил Гэндальф, встав рядом с предводителем воинов Лихолесья. — Победили ведь.       — Он переживает за свои кладовые, — Леголас подошёл к ним, стряхивая с клинков грязь и кровь. — И винные погреба.       — М-да-а, — протянул важно Трандуил и невозмутимо стёр с лица капельку крови, что выступила из пореза на щеке. — И считаю, что переживаю правильно. Ты привёл прорву… гостей, мой сын. Хоть бы предупредил.       — Я скучал, пап, — очень просто и очень искренне произнёс Леголас.       — Я тоже… в каком-то роде, — и тут же ушёл, оставив Леголаса и Гэндальфа одних.       Они переглянулись, и только хотел Гэндальф сказать что-нибудь ободряющее и сгладить слова Трандуила, как Леголас его опередил.       — Он рад. И победе. И нам тоже. Всем нам. Идём, Митрандир, совершим набег на кладовые и погреба отца.       Тем временем Эомер спешился и поравнялся с Арагорном, и они пошли рядом, ведя под уздцы своих коней.       — А чего они так морозятся? Как не родные прям.       — Эльфы? Ну так они и не родные, — улыбнулся Арагорн. — С нами прибыли эльфы Ривенделла и Лотлориэна, а здесь владения эльфов Лихолесья.       — И что? Эльфы ведь! А, — сообразил Эомер, — разной породы? Ну и сложные же это ребята — эльфы.       — Что есть, то есть.       — Хоть выпить-то нальют, надеюсь.       — Нальют, — радостно сообщил Осберт, нагнав говорящих. Прибывший с ним Бранд тоже кивнул, подтверждая произнесённые слова. — Эти товарищи — народ радушный и гостеприимный. Главное — не ломиться к ним без спросу.       — А то всадят стрелу между глаз и разбираться не станут, кто и что, — поддержал Бранд.       — Ну вам, может, и нальют, а вот нам — сомневаюсь, — проворчал Даин, что также нагнал Арагорна и компанию. — Разве что отравы.       — Выше нос. Всем нальют, всех накормят и устроят спать со всеми удобствами, — Леголас и Гимли продолжали ехать верхом, но придерживали лошадь, чтобы она шла рядом с их пешими товарищами.       — О да, — раздалось позади. И когда они обернулись, то обнаружили самого короля Трандуила, следующего за ними, точно конвоир за пленниками. — И кстати… для гномов у меня даже есть отдельные… апартаменты. Не так давно там отдыхали ваши родственники, если не ошибаюсь?       Даин заскрипел зубами, но тут вмешался Леголас.       — Отец, прекрати. Не до того сейчас. Правда.       Трандуил улыбнулся и продолжил идти, будто ничего не бывало. Арагорн украдкой наблюдал за отцом Леголаса. Этот эльф был красив, что сердце замирало и дыхание сбивалось. Однако стоило заглянуть ему в глаза, как всё очарование пропадало. То были холодные глаза, будто неживые, бездонные, столько повидавшие и уже разучившиеся удивляться и радоваться жизни, не ждущие от судьбы ничего, ничего не желающие, смирившиеся с бесконечностью. Неужели однажды и Леголас будет так же смотреть на мир? — содрогнулся Арагорн.       Вопреки всем опасениям, налили действительно всем и налили лучших вин, что нашлись в запасах короля Лихолесья. Стол, конечно, ломился от яств, и столов этих пришлось понаставить по всему дворцу, и постелить придётся всем точно так же по всему дворцу, по всем углам для стольких гостей. «Абсолютно не дорогих», — раздражённо подумал Трандуил и потёр висок, сидя во главе основного стола, за которым восседали особые почётные гости. «Надеюсь, дела зовут их дальше и они не задержатся тут», — всё думал Трандуил. Он, конечно, мог бы их выгнать взашей. А что? Он повелитель и владыка этих мест. А у них у всех и свой дом есть. Могут и там поесть да выпить. Но рядом с ними сидел Леголас, который без конца болтал то с одним, то с другим, смеялся, наливал вина, подкладывал еды всем и выглядел счастливым. Так что… Трандуил мирился. Впрочем, не стоит практиковать подобные посиделки слишком часто. Но… разок потерпеть можно. Почему нет?       — Хоть бы мяса какого положили, — проворчал Даин, но Гимли абсолютно непочтительно и весьма ощутимо ткнул его в бок.       — Салат отлично заправлен, — произнёс он громко. Трандуил закатил глаза, но Леголас благодарно улыбнулся и кивнул другу.       — Ну хоть наливают до краёв и, — Даин смачно отрыгнул и одобрительно постучал по кубку с вином, стоявшему перед ним. — Ох, хорошо пошла! Выпивка у вас что надо, ничего не скажешь.       Леголас увидел её неожиданно, буквально завернув за угол, чтобы найти снова запропастившихся куда-то Пиппина и Мерри, которые весь день норовили ускользнуть и пойти исследовать дворец короля Лихолесья, чем страшно того нервировали. Он натолкнулся на эльфийку, она отшатнулась и вжалась в стену.       — Тауриэль?       Она подняла глаза. Потухшие, измученные, словно её душа заключена в страшную ловушку бесконечных пыток. Она его узнала, он это понял сразу, но почему-то молчала и только вжималась в стену сильнее.       — Это я, — беспомощно произнёс он. — Леголас. Ты меня помнишь? Что с тобой? Тауриэль!       Она помотала головой и бросилась бежать так резко, что Леголас не успел её перехватить, но когда развернулся, чтобы побежать за ней, то натолкнулся на отца.       — Не стоит её тревожить, — сказал тот.       — Что значит не стоит?! — возмутился Леголас. — Ей плохо!       — Да, ей плохо. И помочь никто не в силах. Лишь время исцелит её.       — Что с ней?       — Её сердце разбито. Её пожирает любовь. Заживо.       Звучало чудовищно.       — И что? Вы просто все ходите тут и смотрите на это?! Как она угасает?       — Ты ей не поможешь. Лучше найди своих маленьких друзей. Не хочу, чтобы они разгуливали тут, — и ушёл.       Леголас всё равно отправился на поиски Тауриэль. Однако её он уже не нашёл. Скорее всего, она покинула дворец и отправилась в лес. Наверное, так и проходят её бесконечные дни — в плутании по лесу в поисках того, кто уже давно покинул этот мир. Или она ищет хоть что-то, что утолит её жажду, её голод, согреет её. Любовь пожирает её заживо. «Я не должен был её оставлять», — с тоской подумал Леголас. Должен был остаться рядом, несмотря на собственные боль и отчаяние. Тогда он разозлился, он был в ярости. В какой-то слепящей, невероятно жестокой, не внемлющей доводам рассудка. Видел, что ей плохо, и думал: «Так ей и надо! Пусть! Она сама это выбрала!» Он её бросил. И вот к чему это привело.       — Леголас? — окликнул его Арагорн. Он шёл в компании Мерри и Пиппина. — Я нашёл их.       — А? Да. Хорошо.       — Ты куда?       — Мне нужно найти Тауриэль, — бросил эльф и развернулся к выходу из дворца.       Арагорн нагнал его и удержал, взяв за руку.       — Что-то случилось?       — Тауриэль. Ей плохо. Я… Я даже не представлял, что так будет. Я не знал!       — Что с ней? — не понимал Арагорн.       — Отпусти, — внезапно резким и как никогда холодным голосом оборвал его Леголас, выдернул руку и ушёл.       Арагорну пришлось приложить усилие, чтобы вспомнить, как дышать.       — Всё в порядке? — взволнованно спросил Мерри, рядом с ним не менее взволнованно мялся Пиппин.       — Да. Пошли, — Арагорн увёл их с собой. — Местные не любят, когда посторонние ходят по их дворцу без спроса. Так что будьте добры, не шастайте тут без сопровождения.       Арагорн вдруг подумал, что главная битва в его жизни ещё только впереди. Самая жестокая и бескомпромиссная. Что там какой-то Войне Кольца?! Ему предстоит сражаться за сердце, за любовь, за свою душу.       Леголас вернулся поздно. Уже совсем стемнело. Он вошёл во дворец, не раздумывая и не разбирая дороги отправился в покои, что раньше были его. И только войдя в комнату, понял, что здесь ничего не изменилось. Всё стояло точно так же, как он оставил в своё последнее пребывание здесь. Значило ли это, что отец его ждал? Или что он просто-напросто забыл и не обратил внимания: стоит и стоит? Скорее, последнее, — промелькнуло в мыслях Леголаса, и это только усугубило его тоску. Он стянул с себя одежду и повалился на кровать, зарылся под одеяло и замер, зажмурившись. Оказывается, он уже очень и очень давно не спал один. Не только один в постели, а чтобы даже в одной комнате с ним никого не было. Странное чувство.       «Расплети волосы, расчешись, надень ночную рубашку», — голос, подозрительно похожий на отцовский, напомнил давно позабытые правила родного дома.       — А я буду сегодня как варвар, — вслух прошептал Леголас в темноту под одеялом. — Да, прямо как самый настоящий варвар. Вонючий и лохматый. Я привёл толпу сомнительных личностей с собой, которые болтают с набитым ртом и не пользуются салфетками. А теперь испачкаю твои драгоценные простыни. Да, я сплошное разочарование, пап. Тауриэль умирает, пап. И это всё из-за меня.       Наверное, ещё немного, и Леголас бы расплакался от бессилия и злости на себя, и — кто знает? Может, это даже было бы к лучшему. Он бы поплакал, устал от этого всего и забылся благостным сном.       Но его чуткий слух уловил какое-то копошение в замочной скважине, потом дверь едва слышно приоткрылась. Леголас затаился, готовясь к броску прямо в одеяле: как раз пригодится накинуть его на незваного гостя, а потом нужно будет выхватить клинки и поднять стражу.       — Лас? — раздался шёпот возле двери.       — Какого хрена, Арагорн?! Тебе жить надоело?! — эльф выпутался из одеяла и сел на кровати, недовольно глядя на угадывающийся в темноте силуэт. — Немедленно иди спать, куда там тебя положили.       — Мне без тебя не спится, — обезоруживающе прямо сообщил Арагорн, прикрыл за собой дверь, щёлкнул замком.       — Я её запирал за собой, — отметил Леголас.       — Ага. Замки у вас, Ваше Королевское Высочество, полная херня, — Арагорн спрятал отмычку в сапог и направился к кровати, на которой всё ещё сидел весь недовольный и раздражённый Леголас.       — Скажи отцу.       — Непременно доведу до его сведения. А вообще я думал, вы тут как-то заговариваете свои замки, ну и всё такое.       — «Всё такое» — это в Ривенделле, здесь у нас замки и засовы, — Леголас помолчал, собираясь с мыслями и для того, чтобы хотя бы постараться убрать из своего голоса раздражение. — Слушай, я хочу побыть один. Тебе лучше уйти.       — Я не хочу, чтобы ты был один. И я сам один быть тоже не собираюсь. Так что я лучше останусь здесь с тобой.       Леголасу ужасно захотелось вытолкать этого несносного человека за дверь, но он всё же нашёл в себе силы просто молча отвернуться и снова укутаться в одеяло с головой. Арагорн стянул с себя рубаху и штаны и улёгся рядом, притянул к себе этот свёрток, который демонстрировал то же, что и выставивший иглы ёж.       — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? — что ещё он мог сказать? Что ещё может сказать человек, когда всё так погано складывается? Любовь не решает проблем. Она сама по сути тоже ещё одна большая проблема в человеческой жизни. Но Арагорн уже вкусил это чувство, он теперь знает, что такое любить Леголаса и каково это, когда он любит в ответ. Отказаться от подобного выше его сил. Проще умереть, чем отпустить. Вот откуда прорастала его сила, вот откуда бралось это чувство всемогущества. Всё потому что Леголас его любил, верил в него, шёл за ним, поддерживал и принимал любым.       И потому что ничего не требовал взамен.       — И я тебя люблю, — Леголас выбрался из своего укрытия. — Ты поэтому пришёл? Побоялся, что я встретил Тауриэль и о тебе забыл?       — Что-то в этом роде. Здесь твой дом. Твой народ. Твой отец. И ты встретил ту, что любил много дольше, чем вообще знаешь меня.       — Я её больше не люблю, — серьёзно произнёс Леголас. — Но я чувствую такую огромную вину перед ней. Я так виноват, Арагорн. Я не имел права бросать её тогда. Но, — эльф опёрся на руку, посмотрел на Арагорна и провёл по его щеке кончиками пальцев, — если бы не оставил её и не ушёл, не встретил бы тебя. Сложно всё, да?       — Да, — помолчав, Арагорн спросил о том, чего страшился. — Ты нашёл её?       — Нет.       — Хочешь, поищем вместе?       — Думаю, она не хочет, чтобы я её нашёл, — Леголас подлез под руку Арагорна и улёгся ему на грудь. — Надеюсь, она хотя бы поговорит со мной.       — И что, — Арагорн откашлялся. Даже говорить о Тауриэль было почему-то сложно. — И что ты ей скажешь?       — Не знаю. Может, попробую убедить её, что жизнь продолжается.       — А вдруг она захочет продолжить эту жизнь с тобой?       — Не спрашивай меня о таком, — эльф вздохнул и взял Арагорна за руку.       — Выходи за меня, — внезапно произнёс тот.       — Что? — Леголас рассмеялся и, приподнявшись, посмотрел на мужчину.       — Я серьёзно. Выходи за меня.       — Нет.       — Это твой ответ?       — Это мой ответ. Я за тебя не выйду. Блажь это всё, дорогой. Сейчас тебе кажется, что нет меня краше да милее, но время будет идти безжалостно вперёд и вперёд, всё вокруг поменяется, у тебя будут совсем другие заботы и совсем другие требования к миру и к себе.       — То же самое я могу сказать и о тебе.       — Тем более, — не стал спорить Леголас. — Однажды мы проснёмся чужими. Будет проще, если при этом мы сможем поблагодарить друг друга за всё хорошее и разойтись каждый своей дорогой.       Арагорн кивнул. Он категорически не был согласен с подобным ответом, но вынужден был принять его. Леголас тоже кивнул ему, мимолётно поцеловал в скулу, мазнув по лицу волосами, и лёг рядом.       — Как забрезжит рассвет, чтобы стрелой вымелся отсюда, — пробормотал он, засыпая.       — Как прикажет Ваше Королевское Высочество.       Арагорн ещё долго лежал, глядя в темноту и прислушиваясь к дыханию спящего рядом Леголаса. Всегда можно будет повторить вопрос, верно? Он будет задавать его Леголасу снова и снова. Пока однажды не добьётся согласия.

***

      Трандуил смотрел на то, как строятся воины его неожиданных гостей, готовясь покинуть Лихолесье. Большинство воинов Озёрного Града, Дэйла и Эребора уйдут отсюда сразу к родным городам и крепостям, их правители и небольшие свиты для сопровождения поедут вместе с рохиррим, гондорцами и пришлыми эльфами. Вместе с ними уходил и Леголас. Это было как-то… неожиданно больно. Трандуил вздохнул. Он смотрел на то, как его сын помогает строить воинов совершенно чужих армий. И те его слушались. Удивительные дела нынче творятся под небом! Испытывает ли Трандуил гордость за сына? Определённо. Но сейчас его волновало другое, даже больше обиды и горести, что сын снова уходит. Этот истинный король Гондора что-то такое сотворил с его мальчиком, что Леголас теперь больше походил на человека, чем на эльфа.       — Я вернусь до весны. Вы ведь всё равно не раньше весны будете отплывать? — Леголас подошёл к отцу и встал рядом.       — Да. Сначала отплывут Ривенделл и Лотлориэн. Если там вообще кто-то остался, кроме этих бедолаг, — Трандуил кивнул на эльфов-чужаков. — Ты отплывёшь с нами?       — Об этом мы поговорим в мой следующий приезд, — Леголас улыбнулся. — Ты уверен, что я могу оставить себе твой доспех?       — Он твой. Я ведь говорил. К тому же твои друзья гномы так его подправили, что мне во век туда не втиснуться более.       — Благодарю, отец. Я буду носить его с честью и достоинством.       — Да уж постарайся.       Они помолчали, стоя рядом.       — Мне пора, — произнёс Леголас, немного замявшись, обнял Трандуила и тут же отошёл.       — Скверных ты привычек набрался, — поморщился Трандуил. — И… я так понимаю, внуков мне ждать не стоит?       Леголас замер, потом со стоном прикрыл глаза ладонью и отчаянно покраснел.       — Говорил ведь ему… Ну что за невыносимый человек… Так ты знаешь?       — Я король этих мест. Я знаю всё, что творится в моих владениях. А в собственном дворце — так подавно.       — Ну… не с гномом же я спутался, так что думаю, ты как-нибудь это переживёшь.       Трандуил резко обернулся к сыну и едва не рассмеялся. И всё же не рассмеялся. Впрочем, как и всегда. Даже не улыбнулся.       — И вообще, пап, — продолжал между тем Леголас, ничего не заметив. — Зачем тебе внуки? Тебе и я вроде как ни к чему.       — Тебя очень хотела твоя мама.       Тут уж рассмеялся Леголас.       — Отличный ответ. Ты просто отец года. Нет, отец тысячелетия. Ладно, увидимся. Я ужасно расстроюсь, если приеду по весне и найду здесь пустые леса. Дождись меня.       — Дождусь, — прошептал Трандуил, глядя вслед уходящему сыну. — Как и всегда.       До самого выхода из Лихолесья идти приходилось пешком, ведя лошадей под уздцы.       — Ну и заросли! Тут же света солнечного не видать! — удивлялся Эомер, пробираясь по едва заметным лесным тропам, ведя за собой своего коня. — Как вам удалось такое вырастить?       — Так и вырастили, — пожал плечами Леголас, идущий впереди. — Мы, эльфы, никогда не ждём мгновенного результата. Сколько нужно времени — столько и уйдёт в любом случае. Смысл дёргаться? Посадили — подождали — выросло.       — Вон оно что. А тебе сколько лет-то? — Эомер глухо выругался, зацепившись за корягу. При этом он отмечал, что их эльфам, как он уже про себя называл воинов Лориэна и Ривенделла, тоже не особо нравится в этом глухом лесу будто без конца и края. Даже вечно неугомонные Мерри и Пиппин притихшие и смирные шли вместе со всеми под присмотром Гимли и Гэндальфа.       — Я тебе так скажу, Эомер Роханский, дитя равнин и долин, — Леголас обернулся через плечо. — Мне лет дохрена. И хватит об этом.       — Ага, — подхватил Бранд, — Господин Леголас спас моего отца, когда тот был ребёнком. И воевал в Битве у Одинокой Горы плечом к плечу с моим дедом.       «Это было совсем не так», — в который раз подумал Леголас, но промолчал.       — Так ты, выходит, даже старше Арагорна? — задумчиво протянул роханец. — А этому мужику ведь тоже немало лет. Эй! Арагорн! — рявкнул Эомер, оборачиваясь.       — Чего тебе? — раздалось издали.       — Тебе сколько лет? Сотня?       — Плюс-минус около того.       — Обалдеть вообще. Так подумать, я мог бы быть вашим сыном!       — Да, и поэтому слушайся старших, — Леголас обернулся и прижал палец к губам. — Будь добр, хватит шуметь. Отцу это не понравится, а когда ему что-то не нравится, плохо бывает всем.       Эомер тут же заткнулся и подозрительно посмотрел в густую поросль в стороне от тропы, которую плотно обступали толстенные стволы. «Скорее бы на свет выйти», — с тоской подумал он. Ему здесь было интересно, это уж конечно, но надолго застрять под густо разросшимися кронами он бы не согласился ни за какие коврижки.       Они вышли из леса довольно непривычно для гондорцев и рохиррим. Вот был густой лес, а тут раз — и резко закончился. Ни какой тебе опушки, молодой поросли на окраинах.       — Фух! А теперь по коням? — с воодушевлением спросил Эомер, стоило им выйти из леса.       — Да, по коням, — велел Арагорн. Он придерживал своего скакуна, наблюдая за тем, как Леголас обернулся к лесу, прижал руку к сердцу и протянул ее в сторону деревьев.       — Чего это он? — спросил Гимли.       — А ты думал, нас отпустили без сопровождения? — улыбнулся Арагорн.       Гимли нахмурился. Он всё ещё ездил с Леголасом, хотя мог бы уже пересесть на любого барана из приведённых Даином.       — Какое странное ощущение вновь скакать куда-то без спешки, — пробормотал Леголас, вскочив в седло. — Не в битву, торопясь спасти жизни воинов, а просто… скакать.       — Вперёд! — крикнул Арагорн, и вся эта разношёрстная толпа выстроилась за ним и двинулась в обратный путь.       Немного времени спустя они разделились: большинство гномов и людей Дэйла и Эсгарота ушли в родные земли. Даин, Бранд и Осберт с небольшой свитой остались сопровождать Арагорна до Гондора, чтобы присутствовать на его коронации и привести своих раненых воинов домой.       — Отец о нас знает, — сообщил Леголас, когда на привале они остались вдвоём и в кои-то веки рядом не крутился кто-нибудь из их друзей.       — Я очень старался тихо пробраться к себе, — оправдывался Арагорн.       — Видимо, недостаточно старался.       — И что? Он в ярости?       — Будь он в ярости, мы бы тут не сидели, — пожал плечами Леголас. — Во всяком случае это моя жизнь. И мне самому виднее, с кем в походы ходить и спать с кем предпочтительнее.       — Я всё-таки рискну сунуться сюда снова весной. С тобой.       — Ну рискни, — Леголас улыбнулся. И Арагорн подумал, глядя на него, что он бы не только в Лихолесье рискнул сунуться ради этого эльфа.