Пути и дороги

      От Гэндальфа не укрылось, как тяжело вздохнул Арагорн, когда маг опустил на его голову корону. Арагорн же ощущал только холодный металл, сжавший голову, лёгший ощутимой тяжестью. Неужели отныне всегда будет так? До самого конца дней его? Он пока и понятия не имел, как будет править и что это такое вообще — «править». Они называют его своим господином, своим повелителем и ждут, что он укажет им всем путь. И что же делать? Наверное, стоит начать с простого. Расписать план и шажок за шажком продвигаться вперёд. Не спешить и не хвататься за всё сразу. Слушать и слышать. Внимать советам, но последнее слово оставлять за собой. Окружить себя друзьями. Не допустить новых войн.       — Да начнётся новая эпоха! Эпоха процветания и мира! — торжественно провозгласил Гэндальф, вскинув руки. И вся огромная разношёрстная толпа, от которой яблоку негде было упасть по всему Минас Тириту, возопила. То были радость и ликование, восторг, восхищение, триумф, счастье. И счастье не своё личное, укромное, эдакое комнатное, а счастье большое, безграничное, общее, не признающее рас и различий, счастье, которым спешишь поделиться и получаешь столько же взамен.       Арагорн едва удержался, чтобы не отшатнуться от этих криков и рукоплесканий. Они шли на смерть за него и теперь приветствовали, чтобы жить во имя его. Это было пугающе. Такая огромная ответственность… А вдруг он вообще не такой, как они ожидают, как они себе представляют?       Но терзаться сомнениями было некогда: Гэндальф сделал приглашающий жест, и Арагорн спустился со своего трона и пошёл через толпу. Он, признаться честно, немного побаивался, что в приступе неудержимого восторга они разорвут его или раздавят, но всё прошло чинно и мирно. Кто-то, конечно, хватал его за руки, но в основном то были дети. Он улыбался им, гладил по голове и шёл дальше. Арагорн не запомнил ни единого лица, ни единого слова, что ему говорили. Он всё шёл и шёл, и казалось, этому живому коридору не будет конца. Однако вот он упёрся в отдельный помост, на котором стояли члены Братства.       — Вот ты и стал королём, — улыбнулся Леголас, подойдя первым.       Он ещё что-то хотел сказать, но Арагорн вцепился в него, притянул к себе и поцеловал. И всё разом замерло. И нет, не образно. Все на самом деле застыли. Даже дальние ряды, которым толком-то и не видно было ничего. Всё стихло. В этой полной, всё более вязкой тишине, пока Арагорн продолжал целовать опешившего эльфа, Пиппин захлопал и засвистел. Сначала он был совершенно один в своём восторге, но тут к нему присоединились и остальные хоббиты. Гэндальф тоже зааплодировал, засмеявшись. Гимли посмеивался в бороду и хлопал.       Из стоявших вне возвышенности первым подал голос Эомер. Он вскинул руку, сжатую в кулак, и закричал:       — Ура!       Второй взметнулась рука Фарамира. За ним последовала Эовин и подхватила крик брата.       Люди переглянулись. В конце концов, этот эльф уже вёл их в бой, сражался с ними наравне, защищал их дома и их детей, и раз уж его выбрал Король, то чего им-то роптать? Так что скоро защитные стены едва не трещали от мощных и ритмичных криков гондорцев, рохиррим, людей Дэйла и Озёрного Града.       — Да этот парень извращенец! — воскликнул Даин, но к общему нескончаемому «ура» присоединился. За ним последовали гномы Эребора.       Эльфам было как-то неловко вытворять подобное, но стоящие вокруг люди подначивали их тоже кричать «ура» и вскидывать руку вверх. И вроде как стоять и молчать истуканами, судя по всему, выходило неприличным, так что да, они тоже поддержали всеобщий неудержимый порыв.       Леголас высвободился из объятий, он бы, может, даже оттолкнул от себя Арагорна, но сейчас на них было обращено множество взоров, так что он не хотел таким образом подрывать авторитет правителя Гондора. Арагорн открыл глаза и посмотрел на раскрасневшегося, облизывающего губы Леголаса, затем перевёл взгляд на толпу. А ведь скажи он сейчас, что они сию секунду выступают на юг и разъебут там всё к хуям собачьим, все присутствующие воины исполнят сказанное незамедлительно.       Да, вот он и стал королём.       — Ура!!! — подхватил крик Арагорн, взял Леголаса за руку, переплёл с ним пальцы и вскинул их руки вверх. — Ура!!!       Это ликование ещё не скоро затихло, но когда стало тише и поспокойнее, Арагорн развернулся к хоббитам, продолжая держать Леголаса за руку.       И молча, без единого слова поклонился им, а затем и вовсе опустился на колени, Леголас сделал то же самое.       Фродо уже готов был броситься поднимать Арагорна с колен, но Гэндальф удержал его и тоже склонился перед ним. Растерянный Фродо огляделся и с замиранием сердца увидел, что все присутствующие, начиная с первых рядов, опускаются на колени перед ними. Сэм вцепился в его локоть.       — Мистер Бэггинс! Что же это они… Как же так…       — Расслабьтесь и наслаждайтесь. Вы это заслужили, — шепнул им Мерри. А Пиппин уже вовсю улыбался и стоял весь преисполненный важности.       Солнце в этот день было по-особенному щедро, будто на один день вернулось благодатное лето. Последние багряные листья, что ещё держались на ветвях, едва-едва шелестели на ветру. И в этой листве порхали птицы, что впервые за много месяцев решились снова петь. Со дня на день выпадет первый снег, и зима вступит в свои права. Скорее всего, это будет тяжкая зима, но они справятся. Вместе справятся.

***

      Леголас принял восхитительную ванну и теперь развалился звёздочкой на роскошной широкой кровати, которая вся целиком принадлежала ему. Он уже предвкушал сон, когда в спальню вошёл Арагорн.       — Проваливай к себе. Уверен, где-то тут должны быть королевские покои, — отмахнулся Леголас.       — Это они и есть, — невозмутимо ответил вошедший и подошёл к кровати.       — Но меня ведь тоже поселили здесь, — удивился Леголас, потом посмотрел на улыбающегося Арагорна и закатил глаза. — Ясно. А я уж обрадовался, что эти покои полностью в моём распоряжении.       — Я никаких указаний касательно тебя не давал.       — Ты дал предельно чёткие указания касательно меня, когда целовал на виду у всех во время коронации. И чего ты тогда мылся в другом месте? — подозрительно уточнил Леголас.       — Я подумал, что, если мы будем мыться вместе, ты заставишь меня менять воду. Мне не хотелось возиться с вёдрами и лоханями.       Эльф рассмеялся и кивнул, затем, смирившись, пододвинулся к краю кровати, забрался под одеяло и блаженно застонал. Арагорн лёг рядом и повернулся к Леголасу.       — Лампу кто тушить будет? Точно не я, — сообщил тот.       — Я хотел с тобой кое-что обсудить.       — Это не может подождать до завтра? — со вздохом спросил Леголас, тоже повернувшись на бок, чтобы видеть Арагорна.       — Нет. Это совершенно срочное дело.       — Я весь внимание.       — Скорее, это просьба, — замялся Арагорн, и в том, как он мялся, было что-то подозрительное. Леголас нахмурился, но продолжил молча лежать, дожидаясь, когда буквально пару часов назад коронованный повелитель Гондора наконец-то разродится дальнейшими словами. — Позволь мне любить тебя.       И повисла тишина, потому что Леголас ожидал продолжения, а Арагорн собственно ждал ответа. Хоть какого-нибудь.       — Это всё? — уточнил Леголас, так и не дождавшись продолжения. Арагорн кивнул. — А ты разве не уже? Или людям для этого нужно какое-то специальное согласие? Особый ритуал?       — Нет, я не про то. Я тебя люблю, это да. И это не требует какого-то особенного ритуала и согласия с твоей стороны. Я про… — Арагорн замялся снова.       «Да выебать я тебя хочу!» — но нельзя же так с любовью всей своей жизни, да ещё и с эльфом, у которого ты первый во всём. Не то чтобы скажи Арагорн так, Леголас бы разорвал все отношения и оскорбился до конца их дней, но нужно было всё равно подойти к делу ответственно и со всей серьёзностью и внимательностью. «Переговоры не моя сильная сторона, — с тоской подумал Арагорн. — Надо было его напоить. Или хоть подарок какой с собой принести».       — Я про физический аспект любви.       — А… — протянул наконец Леголас, начиная понимать, к чему собственно клонит Арагорн. — Вот оно что. Специально время подгадал? — лукаво спросил он. — Чтобы я не смел отказать в такой особенный для тебя день?       — Что-то типа того. Но ты же понимаешь, что можешь отказать? Я приму любой твой ответ.       — Я очень надеюсь, что изнасилование не было одним из вариантов исхода событий.       — За кого ты меня принимаешь? — оскорбился Арагорн, но Леголас примирительно улыбнулся и положил руку ему на щёку, погладил, провёл большим пальцем по губам.       — Обещай, что будешь осторожным.       — Ты предполагаешь, я сейчас перегну тебя через ту поленницу, что у камина, и отдеру так, что в седло ты нескоро сядешь? — Арагорн вскинул бровь. — Так, что ли?       — Ты имеешь скверную привычку торопиться в любовных делах. Иногда это конечно хорошо, но сейчас давай как-нибудь поосторожнее, ладно?       — Ладно, — шепнул Арагорн и поймал палец Леголаса губами, лизнул подушечку и вобрал в рот кончик пальца, слегка прикусил.       Леголас с сожалением расстался с мечтами о благостном сне в ближайшее время, но предстоящее действо тоже обещало быть… занятным. Арагорн придвинулся и поцеловал его, развернулся так, чтобы нависнуть сверху, придавил горячей тяжестью. Леголас впустил чужой язык в свой рот, позволил скинуть одеяло, но потом упёрся руками человеку в грудь.       — Что? — хрипло спросил Арагорн.       — В кои-то веки ты не пахнешь чужими внутренностями и лошадиным потом.       — Так я… вроде как готовился. Спасибо, что заметил. Это всё? Мне бы продолжить, а то знаешь, больновато уже, — и в доказательство потёрся о бедро эльфа уже готовым к более активным действиям членом.       — Можно я сделаю так? — Леголас опрокинул его на спину и залез сверху, наклонился, и они снова слились в поцелуе.       Скорее всего, предстоящее в какой-то степени пугало Леголаса, и он стремился сохранить хотя бы видимый контроль. Он может это прекратить в любой момент, достаточно одного слова, но сбежать? Сбежать нет. «Возможно, кто-то и может сбежать от следопыта с Севера, но уж точно не ты, душа моя», — подумал Арагорн и крепче сжал пальцы на бёдрах Леголаса. Эльф в ответ выдохнул, почти простонал ему в рот. Было и страшно, и желанно раствориться, потеряться в этих руках. Он словно стал мягкой глиной, податливой и покорной. Мир сузился до одного-единственного существа, и все чувства сосредоточились на нём одном. Это было уже знакомое ощущение погони за наслаждением. Арагорн в целом-то ничего такого и не делал: только целовал его да гладил, но всё это в итоге заставляло тело дрожать. Леголас весь превратился в средоточие голода и жажды. Ему нужно было ещё и ещё. Ещё поцелуев, ещё прикосновений, ещё объятий. Арагорн подмял Леголаса под себя и подумал, что длительный поход научил его эльфа не терять времени зря и заводиться с полуоборота. Ну или это он такой шикарный любовник. Что тоже не исключено. Арагорн протиснул руку между ног Леголаса, который сучил ими и то сводил колени, то снова разводил. Широкая и мозолистая ладонь придержала за бедро и прекратила трепыхания. Он лёг сверху, вклинился между ног эльфа, заставив развести их шире, подхватил под спину и провёл ногтями по коже, вынуждая Леголаса выгнуться навстречу, подставить шею под поцелуи. Тот проскулил, попытался прекратить издавать подобные звуки, но не смог и плюнул, простонал всласть, в полный голос, прямо как хотелось. Авось стены в этих покоях толстые, а двери закрываются без зазоров.       — Вот так, сладкий, — шепнул Арагорн на ухо и лизнул его, прикусил мочку, снова зашептал так, что у Леголаса пальцы на ногах поджались. — Нравится тебе?       — Да-а-а, — простонал он в ответ. Хотя хотел сказать что-то вроде «а что, не видно?» или «а ты догадайся с трёх раз». Или что-то в этом духе, но не смог.       Видимо, к такому никогда не привыкаешь. К тому, как тело разом становится мягким и звонким, не принадлежащим тебе, не поддающимся твоим приказам, но охотно принимающим чужой контроль. Арагорн целовал его, вылизывал и трогал везде, временами в порыве жадности и собственничества кусал, но Леголас принял бы от него сейчас хоть клинок в сердце.       — Ты меня с ума сводишь, знаешь это? — уж очень собранным и трезвым для подобных обстоятельств голосом произнёс Арагорн, но Леголас не мог ничего ему ответить, он только протянул к нему руки. С благодарным вздохом ощутил столь желанную тяжесть чужого крепкого и горячего тела и вцепился в плечи человека, пока тот прокладывал себе поцелуями дорогу вниз, туда, где всё полыхало и изнемогало. Арагорн взял в руку член любовника, собрал большим пальцем выступившую смазку, издевательски неторопливо размазал её по всему стволу, наконец лизнул головку, подул на неё. Леголас вздрогнул и зашарил по простыням, сгрёб их руками и шумно выдохнул. Арагорн собрал слюну во рту и накрыл губами ставшую багровой головку, ударил языком по отверстию, насладился воем со стороны Леголаса и принялся сильнее сосать и ниже опускаться, вбирая чужую плоть. Арагорн всё думал, как бы так подгадать момент, чтобы приласкать и растянуть задницу Леголаса и не получить за это ни клинком в бок, ни пяткой в глаз. Конечно, они вроде как договорились, но мало ли…       — Я сейчас… сейчас… — зашептал Леголас и вскинул колени, упёрся пятками о кровать.       — Ага, сейчас, — кивнул сам себе Арагорн и наклонился, развёл ягодицы Леголаса и лизнул сжатое отверстие.       — Сволочь ты, — пропыхтел Леголас.       Такое близкое, уже почти пойманное в охапку наслаждение улетучилось. Ощущения от вылизываний там были определённо приятными, но уж очень необычными. Было и страшно, и стыдно, и любопытно, и сладко. А ещё оказывается, если уж ты начал стонать громко и протяжно, то хрен потом удастся заткнуться. Хоть при всём желании. Рот Арагорна между тем вернулся к члену Леголаса, и вот оно счастье, но твёрдый влажный палец неумолимо протолкнулся сквозь сжатое колечко мышц, чем отодвинул, казалось бы, неминуемый оргазм. Больно не было, было странно. И не к месту вспомнился отец. Что бы он сказал? Лучше о таком вообще не думать. Леголас уже было решил, что зря во всё это ввязался и теперь ему остаётся только терпеть, потому что он ведь согласился, вроде как даже пообещал. Но внезапно всё провалилось в ослепительное сияние, и он кончил так, что едва не умер. По крайней мере, ощущения были именно такими. Эльф, умерший от оргазма. После такого он бы определённо стал легендой. Серьёзно.       Когда он пришёл в себя, то обнаружил, что лежит весь потный, испачканный в собственной смазке и семени, вылизанный всюду и из-за этого с ощущением кожи, стянутой от чужой слюны. А ещё Арагорн смотрел на него очень пристально, причина такого внимательного взгляда стала ясна практически сразу, потому что Леголас почувствовал, как в нём проворачиваются пальцы. Вроде вот был только один, а теперь уже… Да сколько их там?! Арагорн между тем осторожно вытянул пальцы и придвинулся ближе, подхватил Леголаса под колени и задрал его ноги выше, закинул правую себе на плечо, придержал левую крепче.       — Скажи, если будет очень больно, — шепнул он и толкнулся вперёд, направив сочащийся смазкой, уже весь изнемогший член в раскрытое, растянутое отверстие. Выдохнул сквозь зубы, выругался и зажмурился. Это определённо не продлится долго, даже если он начнёт мысленно перечислять всех своих предков.       — Всё хорошо, — Леголас поёрзал, укладываясь удобнее, чем только усилил мучения Арагорна. — Я в порядке. Правда.       Это не было больно, скорее, как-то тянуще неприятно. Леголас протянул руку и погладил Арагорна по щеке, разгладил пальцем морщинку между бровями, позвал того по имени, встретился с глазами, ставшими чёрными от расширившихся зрачков, и кивнул. Ватное, расслабленное после оргазма тело слегка напряглось от вторжения, но Леголас задавил в себе всякое неприятие. Физически это было по большому счёту никак: ни хорошо, ни плохо, ни больно, ни приятно. Но морально он буквально плавился от этих ощущений, от радости доставлять любимому удовольствие. Член Арагорна втиснулся в него по самый корень, и человек отпустил ноги Леголаса, лёг на него сверху, прижал к себе, торопливо мазнул губами по щеке и толкнулся. Леголас поспешно выпростал запутавшиеся в простынях руки и обнял Арагорна, прижал к себе крепче, ткнулся лбом в его плечо. Кровать под ними заходила ходуном. «Это ведь, скорее всего, какая-то семейная реликвия, достояние гондорских королей», — ужасался Леголас, прислушиваясь к тому, как изголовье кровати бьётся о каменную стену. — «И мы её разломаем. Как минимум расшатаем ножки».       — Твою мать, — прошипел Арагорн, двинул бёдрами резко и сильно, так что их тела ударились друг о друга с влажным шлепком, и попытался отодвинуться, но Леголас скрестил ноги у него на пояснице и крепче прижал к себе.       — Останься, — произнёс он и слизнул капельку пота с шеи Арагорна.       Арагорн исполнил требуемое с огромным энтузиазмом.       Это был интересный опыт: ощущать, как чужое удовольствие разливается прямо в тебе. И в целом Леголас подумал, что не против с завидной регулярностью повторять подобные… упражнения. Он устало опустил дрожащие ноги, погладил Арагорна по спине, прижался губами к его виску.       — Я люблю тебя. И несмотря на всё, что ты со мной сейчас сотворил, меньше любить я тебя на стал.       — Отрадно слышать, — со смешком ответил Арагорн и приподнялся, перекатился, вытянулся рядом. — Благодарю за чудесную ночь.       — Ага, обращайся, — легко ответил Леголас и тут же засмеялся.       — О да. Можешь не сомневаться, — Арагорн сыто зевнул и погладил Леголаса по животу. — Обращусь. И не единожды.       Не было неловкости или неприязни, как и какого-то невероятного счастья тоже. Было просто хорошо. Спокойно. Хотелось вымыться и завалиться спать в обнимку. И проснуться тоже в обнимку.       — Лампу кто тушить будет? — Леголас ткнул Арагорна в бок, который уже прикрыл глаза.       — Да… я… сейчас… — и уснул.       — Да чтоб тебя, — пробормотал Леголас, с трудом встал и потащился сначала мыться, потом ещё лампу самому пришлось тушить.

***

      Эдорас украсили как смогли. Времени было мало, да и коронации, когда престол освобождается по причине внезапной кончины правителя, — это всегда больше грустное событие, чем повод для веселья. Эовин едва не сбилась с ног, и, если бы не Фарамир, ходивший за ней тенью, она бы вся извелась и впала в панику, в какую её даже не ввергло нападение урук-хай на Рохан.       И вот день коронации настал. Эомер стоял перед белым магом, который всего-то в течение одной недели короновал уже второго правителя, и надеялся, что ноги его не подведут и он с достоинством примет на себя новые обязанности. Рохан, разорённый, но не сломленный, верил в него. Эомер не имел права не оправдать надежд.       — Эомер, сын Эомунда, правитель Рохана! — провозгласил Гэндальф и отошёл, чтобы дать всем увидеть нового короля этих мест.       Эомер испытывал смешанные чувства: здесь были и мальчишеский восторг, воинственный азарт, страх перед неизвестным, тоска по дяде, что принял их с Эовин и вырастил как своих собственных детей, гордость за свой народ, что выстоял в пламени войны, и какой-то странный трепет, когда он смотрел на Арагорна, короля Гондора.       — Прими мою радость, брат мой, — сказал Арагорн, подойдя поздравить первым. — Пусть она немного отдаёт горечью от потери моего друга Теодена, но я рад, что Рохан в надёжных руках.       — Мне во век не стать хоть вполовину таким королём, каким был дядя, — сдавленно просипел Эомер.       Арагорн притянул его к себе и прижался лбом к его лбу.       — А тебе и не нужно быть как Теоден. Ты сам будешь великим королём, продолжателем своего рода и защитником своего народа. Мы всё восстановим. И Рохан станет краше прежнего. Гондор с вами, — весомо произнёс Арагорн и слегка встряхнул Эомера за плечо. — Я с тобой.       — Рохан с вами, — ответил Эомер. — Я с тобой.       Они обнялись, и толпа разразилась восторженными криками.       Ветер налетел и заставил стяги Рохана раскрыться, развернуться, чтобы белые лошади на зелёных равнинах пустились вскачь.       После скромных, но от этого не менее радостных празднеств в Эдорасе настала пора прощаться.       Эльфы Ривенделла и Лотлориэна во главе с оправившимся Халдиром готовились переселиться в Минас Тирит, пока не будут готовы к путешествию к Серым Гаваням. Гномы Эребора и их соседи, люди Дэйла и Эсгарота, собирались уже отбывать: их раненые соплеменники окрепли достаточно, чтобы выдержать путешествие. Что касается хоббитов, то Гэндальф сказал, что они ещё немного погостят в Гондоре, затем он сопроводит их в обратный путь до самого Шира.       Прежде чем покинуть эти земли, Даин подозвал к себе Арагорна и Эомера.       — Мы с моими соседушками, — он кивнул на стоящих рядом Бранда и Осберта, — как вернёмся к себе да оклемаемся, отправим вам провизии и рабочих рук. Многого не ждите, но чем сможем — поможем.       Это было больше, чем Арагорн мог просить, больше, чем он вообще мог надеяться получить! Он склонился в глубоком поклоне перед своими друзьями. Эомер последовал его примеру и сдавленно пробормотал благодарности, совершенно ошеломлённый подобной щедростью. Даин отмахнулся.       — Да бросьте. Велико дело. Бывайте! И заскакивайте, что ли… Гимли вон все глаза выплакал, ещё и не отъехали, а уже, видите ли, скучает, — и ткнул в сторону, где о чём-то шептались Леголас и Гимли, сидящие прямо на земле, склонившись голова к голове.       Бранд немного помялся, потом тепло попрощался с королями Гондора и Рохана и отошёл к Леголасу.       — Господин Леголас?       — Да? — эльф вскочил и слегка склонился в поклоне.       — Я хочу пригласить вас с вашими друзьями в Дэйл. Тётушка Тильда уже конечно совсем стара, но держится молодцом. Она будет рада увидеть вас.       «Опять он про это спасение», — подумал Леголас, но вежливо улыбнулся и заверил, что непременно навестит их в Дэйле весной.       — И в Эсгарот заскочим, конечно же, — сказал он поспешно, заметив ревнивый взгляд Осберта. — Всех навестим. Обязательно.       — И в Шир к нам приедете? — спросил Фродо, с надеждой глядя на эльфа.       — Разумеется, — уверенно ответил Леголас. — Мне и Арагорну нужно быть зимой здесь, но к весне, я думаю, мы сможем съездить к вам ко всем в гости.       «Это будет как те странствия, в которые мы отправлялись раньше с Арагорном вдвоём», — Леголас не мог себя обнадёживать: неизвестно, как пройдёт для них и Рохана зима, но так хотелось наполнить сердце надеждой на скорую встречу с друзьями.       С одной стороны всё вернулось на круги своя, всё вновь отныне пойдёт своим чередом, и в то же время всё так сильно изменилось!       «Это, наверное, и зовётся жизнью», — подумал про себя Леголас и напоследок крепко обнял Гимли.