Глава 3
5 ноября 2021 г., 03:28
Когда первые снежинки упали на волосы Леголаса, Арагорн подумал, что скорее солнце погаснет, чем он перестанет любить этого эльфа.
Тем временем тот вытер пот со лба и сообщил:
— Это проще доломать, чем пытаться отстроить. Сносим этот пристрой, а каменное крошево пустим на восстановление мостовой, — Леголас повернулся к Арагорну и вопросительно посмотрел на него.
— Хорошо. Так и сделаем, — кивнул Король, развернулся и дал отмашку. — Эй! Навались! Сносим!
Рохан восстановили совместными усилиями и довольно быстро: большинство построек были деревянными. Оставили только Хорнбург в Хельмовой Пади до лучших времён.
А вот с восстановлением Минас Тирита и Осгилиата дело шло тяжелее. Арагорн всецело надеялся на обещанное пополнение от Эребора, Дэйла и Эсгарота.
— Когда управимся тут, отстроим Клыки Мордора заново, — Арагорн указал в сторону, где вдали валялись обломки того, что когда-то было сторожевыми постами. — И снова поставим там стражу. Мало ли.
Фарамир согласно кивнул, но Эовин возразила.
— Да что там сторожить-то нынче? Пыль и каменное крошево?
— Да хоть бы их, — Арагорн пожал плечами. — По ту сторону Мордора ведь не конец мира. Откуда, по-твоему, набежали харадрим? Нет. Гондор всегда был сторожевой державой, таковой и останется.
Эовин приняла его слова. Потом издали раздался звенящий от гнева голос Леголаса.
— Арагорн! А ну подойди живо сюда!
— О, счастье моё зовёт, — встрепенулся Арагорн. — Значит, крошево на мостовую, а уцелевшие фрагменты — на восстановление Южных башен.
— Да, мы проследим, — ответил Фарамир и засучил рукава, чтобы вернуться к работе на указанном участке.
Арагорн подошёл к злому Леголасу, который ждал его у входа в основное здание крепости.
— Это что за херня там стоит?
— Где? — миролюбиво уточнил Арагорн.
— В тронном, мать его, зале!
— Полагаю, трон.
— Очень смешно! Их там два!
— Ну… да.
— И зачем же тебе второй трон, позволь узнать?
— Для тебя, — просто ответил Арагорн, с нежностью наблюдая за эльфом. — Я так рассудил, что ты можешь и у меня на коленях сидеть, конечно, но вести так приёмы и переговоры будет довольно затруднительно, так что я велел поставить второй трон. Вообще, их в скором времени будет четыре, если Фарамир и Эовин таки поженятся.
— Ты в своём уме? — устало спросил Леголас, выдохшись.
— Когда смотрю на тебя, кажется, что не совсем.
— Вот дурак, — покачал головой Леголас, потом очень спокойно спросил. — И на каком же основании ты предлагаешь мне занять трон возле твоего?
— Выходи за меня.
— Нет. И мы это уже обсуждали.
— Ладно, тогда на таком, — с этими словами Арагорн прижал эльфа к себе и поцеловал. — И пусть кто попробует оспорить.
Леголас вздохнул, кивнул, смирившись, и потянул Арагорна за собой. Работы ещё непочатый край.
***
Глоин с улыбкой подошёл к крепко обнявшимся Гимли и Леголасу. — Ну что? Больше не считаешь моего сына гоблином-мутантом? Леголас непонимающе вскинул брови, потом нахмурился, всматриваясь в стоящего перед ним гнома. — Ты о чём, отец? — Гимли повернулся к Глоину и вопросительно уставился на него. А тот всё посмеивался и смотрел на Леголаса. И тут эльф всё вспомнил и растерянно уставился на отца Гимли, смутился, открыл рот, попытался что-то сказать, да так ничего вразумительного и не смог ответить. — Я… Эм… Как бы это… Я ж тогда не знал, какое чудо ваш сын! — Это точно. Он у меня чудо, — с гордостью произнёс Глоин, затем всё-таки объяснил Гимли, что происходит и о чём они толкуют. — Мы уже виделись когда-то с твоим обожаемым эльфом. При весьма… неприятных обстоятельствах, надо сказать. — Ай! Дела прошлых лет! — отмахнулся Гимли и, схватив Леголаса за рукав тёплого плаща, потащил за собой. — Ну показывай! Где тут нам развернуться? Позже тем же днём, когда была позади и радость от воссоединения с добрыми друзьями и соратниками, и тяжкий труд практически до полной темноты на восстановлении Минас Тирита, Арагорн расчёсывал волосы Леголаса. — Ты чего молчишь? Устал? — Нет. Просто наслаждаюсь облегчением, — признался Арагорн, продолжая водить гребнем по волосам эльфа, что отливали золотом даже в тусклом свете огня из натопленного камина. — Если бы к нам не пришла помощь и провизия, туго бы нам пришлось. — Они ведь обещали. — Знаю. И всё же… Привык, что ли, полагаться только на себя. До сих пор удивительно, когда кто-то приходит и помогает просто так. — Потому что однажды пришёл ты и помог просто так. — Ты знаешь как никто другой, что я не помогал бескорыстно, — вздохнул Арагорн. — Я всё делал, лишь бы никто не говорил потом, что вот Исильдурова кровь как была погана, так погана и осталась. — Мне так не показалось. Ты всегда будешь надеждой Средиземья. Неугасимой и неразрушимой. Арагорн промолчал. Не ощущал он себя таковым, но притворяться, видимо, умел отлично. Вон сколько народу поверило. К худу ли это или к добру — покажет только время. Он всё возвращался мыслями к спискам, что ему предоставили. Перепись всего оставшегося в живых населения Гондора. Детей младше пятнадцати было больше всего. Радовало что обоего пола и примерно в одинаковой пропорции. С одной стороны это отлично: их народ не канет в небытие, а с другой — если ударит голодомор, придётся совсем тяжко: нет хуже горя, чем терять детей. По счастью, им это больше не грозит. До весны протянут, а там обчистят кладовые отплывших эльфов. Это было, конечно, постыдное действо, но пока дичь и рыба не заселит их леса, равнины и воды, не даст потомство и хотя бы отчасти не восстановит популяцию, Арагорну нужно чем-то кормить свой народ. И народ Рохана. И кормить досыта, чтобы не было браконьерства. Так что они с Халдиром и Леголасом посовещались и решили, что Гондор и Рохан заберут провизию из оставленных своими хозяевами кладовых Ривенделла, Лориэна и Лихолесья. Эльфы ведь не потащили всё съестное с собой в плавание! Так что Арагорн рассчитывал там славно поживиться. — Кстати, я ведь получил весточку от Митрандира. Они благополучно добрались до Шира, — спохватился Леголас, привлекая к себе внимание. — Маг пока поживёт у Фродо, а потом приедет к нам и привезёт семена, которые для нас уже заготавливает Сэм. Здорово, да? Я хотел леса, но, видимо, мы будем усиленно засаживать всё огородами, чтобы прокормиться. Ну да ладно. Поедем весной к Древню, я этих лесов насажаю на всю жизнь вперёд. Арагорн слушал болтовню Леголаса и чувствовал себя удивительно цельным и на своём месте. Это и было ощущение настоящего дома. Он наконец-то дома.***
Поругались они, как считал Арагорн, на пустом месте. И вот как всё получилось. Он взял в привычку время от времени неожиданно спрашивать, не выйдет ли за него Леголас, и тот неизменно отвечал отказом. Особо как-то не аргументировал, а Арагорн и не настаивал. Нет и нет. Сегодня «нет», завтра будет «да». В этот раз тоже спросил, когда они втроём с Фарамиром осматривали развалины Осгилиата, чтобы примериться, откуда начать работы. Минас Тирит с помощью друзей был практически полностью восстановлен, так что своей очереди дожидался Осгилиат. И вот Фарамир отстал. Арагорн протянул руку Леголасу, который балансировал на крохотном выступе почти полностью разрушенной стены прямо над водами Андуина. — Ты знаешь, что я не упаду. — И всё же. Леголас фыркнул, но за предложенную руку взялся, опёрся о неё и легко спрыгнул вниз, оказываясь рядом с Арагорном. — Выходи за меня. — Опять ты за своё. Нет и ещё раз нет. Леголас осмотрелся, убедился, что Фарамир далеко и при этом в полном порядке, и всё-таки решил дать развёрнутый ответ. — Послушай, я люблю тебя. На этот факт никак не сказывается то, что мы живём во грехе, как это называет Эомер, — при этих словах эльф и человек переглянулись и очень схоже хмыкнули. — Так вот. У тебя есть обязанности, касающиеся не только правления народом здесь и сейчас. Однажды ты встретишь ту, от которой захочешь детей. И это будет прекрасно. Это будет то, чего ты заслужил столь тяжким трудом во имя Гондора и Средиземья. Твой род не может прерваться. Трон Гондора не должен более пустовать. И, я знаю, ты ни за что не обречёшь своих людей на кровопролитие из-за разрыва в наследовании престола. Твои дети, твоя плоть и кровь будут править Гондором. Потом их дети. И далее. Так что мой ответ всегда будет нет. — Об этом не беспокойся, — пожал плечами Арагорн. — Я хочу, чтобы мои дети были похожи на тебя и были от тебя. Или они мне не нужны вовсе. — Ну что ты как маленький, — рассердился Леголас, но Арагорн продолжал говорить, не отвлекаясь на него. — Потомки Фарамира и Эовин сядут на трон Гондора и будут править на этих землях. Возможно даже, что уже их дети. Я, конечно, дунэдайн, но годы-то идут. Я моложе не становлюсь. — Что? — Я говорю, вот разродится наконец Фарамир предложением, и их с Эовин дети будут следующими правителями Гондора. — Как ты… — Леголас с недоверием уставился на говорящего. — Как ты можешь решать такие вещи?! Какое право ты имеешь распоряжаться судьбами в таких вопросах?! — Ну что значит «решать»? Ты хоть видел, как Фарамир смотрит на Эовин? — А ты видишь, как Эовин смотрит на тебя?! Арагорн смутился и отвёл взгляд. Всё он видел. Да поделать ничего не мог. Нет в этом его вины. И оправдываться он не собирался. — В конце концов, однажды они поженятся. Всё к тому идёт. — Уж не с твоей ли подачи? — подозрительно уточнил Леголас. — Нет! Не хочу знать ответа на свой вопрос! — Я не повелеваю сердцами. И не решаю судьбы в таких вопросах. — Нет! В том-то и дело! Ты повелеваешь сердцами, душами, телами, разумом множества людей! Они слушаются тебя во всём. И разве ты не замечаешь, как Фарамир тянется к тебе? Как жаждет твоего одобрения? Ты для него отец, что недолюбил, и старший брат, что так рано покинул! Да он всё ради тебя сделает! Хоть на Эовин женится, хоть на трон сядет, да сдохнет, скажи ему вскрыться здесь же! — А чего вы так расшумелись? — воскликнул Фарамир, подойдя к ним ближе. Леголас развернулся и сорвался на бег, Арагорн было подумал догнать, потом решил, что так только поругаются пуще прежнего. — Семейные склоки, — поморщился Арагорн, потирая висок, затем прикрыл на мгновение глаза и в следующий миг, когда посмотрел на Фарамира, уже был спокоен и собран. — Не бери в голову. Ну как? Осмотрел? Куда дальше пойдём? Они лазали по развалинам до самых сумерек, затем пошли к оставленным на привязи лошадям. — Так всё-таки что случилось? — Фарамир не был уверен, что поступает правильно, задавая подобный вопрос, но он смел надеяться, что является для Арагорна не только лишь помощником и неудобным наследством. — Леголас считает, что я внушаю тебе любовь к Эовин, — просто и прямо ответил Арагорн, продолжая идти по хрусткому снегу. — Если бы это было так, — грустно улыбнулся Фарамир. — Но увы… я её люблю по истинному зову сердца, а она видит меня, только когда тебя рядом нет, а потом приходишь ты, и всё. Для неё словно солнце всходит. — Она меня не любит, — твёрдо сказал Арагорн. — Нельзя любить того, кого не знаешь. Эовин меня не знает. Любит образ эдакого воина-освободителя, который пришёл к ним в трудный час. Любит кого-то выдуманного, живущего в её воображении. Я не таков. Я жестокий и упрямый человек, Фарамир. Будь я другим, не выжил бы на войне и не стоял бы перед тобой с короной Гондора на голове. — И всё же я считаю, ты не… — начал было Фарамир, но Арагорн прервал его. — Ты другое дело, мой друг. Ты научишь её любить по-настоящему и сделаешь её счастливой. С тобой она будет счастлива. И вот за такие мои речи Леголас считает, что я пытаюсь вас с Эовин свести. Но ведь она здесь, не осталась в Рохане с братом. — Потому что ты здесь, мой Король. — А я думаю, потому что ты её позвал сюда, — Арагорн остановился у их лошадей, обернулся через плечо на своего спутника и подмигнул. — Поехали обратно. Мне ещё со своей лучшей половиной мириться. Его лучшая половина нашлась яростно всаживающей стрелы в мишени, развешанные на восточной стене. — Э… Я бы не стал к нему подходить, — озабоченно произнёс Фарамир. — А я пойду. Потому что люблю. А он любит меня. Ага, любовь — она же не всегда пушистая да покладистая. Иногда это вооружённая зубастая зверюга. Но всё равно ведь любовь, — Арагорн улыбнулся, слез с лошади, отдал поводья подошедшему конюху и пошёл прямо к эльфу. К очень злому и вооружённому дальнобойным луком эльфу. Фарамир немного задержался, чтобы в случае чего вмешаться, впрочем, этого не потребовалось. Леголас опустил лук и стрелу и позволил Арагорну подойти. Они так и остались стоять, когда Фарамир всё-таки решился уйти в тепло помещений. — Иногда я так боюсь, что Море позовёт тебя и ты не сможешь более игнорировать этот зов. Так боюсь, что уснуть не могу, лежу, смотрю на тебя и страшусь глаза сомкнуть. Вдруг открою — а тебя нет, — прошептал Арагорн, засмотревшись на то, как искрился снег в волосах Леголаса. — А я — что разлюбишь. — Мой вариант более реалистичный. И от того более жуткий. — Ну почему же? Любили же мы раньше, и так вышло, что разлюбили и отпустили. С чего бы такому не повториться? — Ты себя вообще в зеркале видел? — И что? — Леголас ткнул Арагорна в бок стрелой. Легонько, даже одежды не пропорол. — Арвен, хочешь сказать, не красивее была? — Ну Арвен-то здесь нет. Есть ты, и мне больше ничего и никого не надо. — За красоту, стало быть, любишь, — фыркнул Леголас. — Человек. Что с тебя взять? — А ты разве нет? — Я не считаю людей… привлекательными. Ничего особенного в вас нет. Внешне, имею в виду. Но есть в тебе что-то иное… Я пока так и не понял, что именно. Я бы отдал за это своё бессмертие. Собственно Леголас и отдал, но говорить об этом не стал. — Ты моя душа. Всё хорошее, что есть во мне, оказалось там благодаря тебе. За это и люблю. И всегда буду любить. — Звучит довольно плохо. Нарциссизмом попахивает, знаешь ли. — Ну как есть, — пожал плечами Арагорн. — Выходи за меня, Леголас. Чего ты так страшишься, м? — Ты пытаешься меня к себе привязать, — Леголас проницательно посмотрел на человека. — Всеми способами хочешь оставить меня себе, не задумываясь, что будет, когда я тебе надоем. — Потому что не надоешь, — Арагорн закатил глаза и вздохнул со вселенским терпением. — Ты делаешь меня лучше. Ты заставляешь меня верить, что я могу быть лучше, понимаешь? Это чувство не надоест никогда! Не знаю, как остальные, но все люди хотят быть важными для мира и особенными в глазах других. Ты делаешь меня особенным, значимым. Рядом с тобой я верю, что могу что-то изменить в этом мире в лучшую сторону. — Удивительное дело. А ведь меня всегда считали неприятной личностью, — задумчиво протянул Леголас, убирая стрелу в колчан, а лук за спину. — Упрямой и своенравной. Местами холодной и с зашкаливающей гордыней. И вот гляди-ка! Я, оказывается, делаю тебя лучше! — А уж я какой, ты сам прекрасно знаешь. Видимо, минус на минус дал положительный результат. И мы на самом деле отличная пара. Мне нельзя без тебя, — проникновенным шёпотом сообщил Арагорн и протянул руку Леголасу, тот вздохнул, но руку принял. Снег уже вовсю валил хлопьями, зато ночь обещала быть тёплой. Впрочем, у правителя Гондора и его эльфа все ночи будут тёплыми, покуда они есть друг у друга.***
Это была самая длинная и промозглая ночь в году. Ветер выдувал всё тепло из всех щелей, и сколько ни кутайся в плащ — холодрыга. Фарамир обходил посты, когда увидел стражников у второй северной башни, выглядывающих из бойниц, практически свешивающихся с них и за чем-то наблюдающих. — Что у вас тут? — строго спросил Фарамир. — Командующий! — воскликнул один из стражников — новобранец Белемир — да так поспешно дёрнулся, что его шлем едва не слетел с головы. — А мы тут это… В общем, господина Леголаса сторожим. — Что? — совершенно ничего не понял Фарамир. — Отойдите! Он выглянул и едва удержался, чтобы не заорать. Леголас вышагивал по самому краю зубчатой стены, вернее того, что от неё осталось. Кладка осыпалась прямо под его ногами, но эльф продолжал свою странную прогулку. А ещё он пел. — Кто пойдёт по следу одинокому? Сильные да смелые головы сложили в поле, в бою, — эльф легко перепрыгнул через расщелину, и сердце Фарамира чуть не оборвалось. Он буквально почувствовал, как у него пробивается седина в волосах и бороде при виде балансирующего на полуразрушенной стене Леголаса, который был даже без плаща! Ветер порывами налетал на него и путался в волосах, хлестал по лицу, но Леголас, кажется, был только рад этому. — Зовите Короля! Немедленно! Белемир тут же подорвался с места и поспешил исполнить указание. — Мало кто остался в светлой памяти, в трезвом уме да с твёрдой рукой в строю, в строю, — колючий и злой северный ветер доносил слова песни Леголаса, который наконец-то перестал скакать по рассыпающейся стене, а встал на одном месте и подставил лицо ветру и сиянию звёзд. На небе из-за порывистого ветра не было ни облачка, и звёзды светили ровно и ярко. — Солнце моё, взгляни на меня! — внезапно раздалось рядом с Фарамиром. Он повернул голову и встретился с взглядом улыбающегося Арагорна, который подпевал Леголасу, сложив руки рупором. Ветер разметал волосы эльфа, резко обернувшегося на голос. — Это нормально? — Нормально, — кивнул Арагорн. — Моя ладонь превратилась в кулак, — принёс ветер слова Леголаса. — Что это с ним? — Развлекается, — пожал плечами Король. — Не беспокойся, что он свалится или замёрзнет. Только не этой ночью. Этой ночью его любят и ветер, и звёзды, и снег, и даже спящая до весны земля. Лучше послушай, о чём он поёт. С этими словами Арагорн покинул башню и вернулся к своим делам, а Фарамир дослушал песню Леголаса до конца и дождался, когда эльф спустится со стены. — Ты напугал Фарамира до полусмерти, — мягко пожурил Арагорн Леголаса, когда тот соизволил-таки спуститься со стены и вернуться в крепость. Арагорн отложил бумаги, над которыми работал, немного притушил лампу и посмотрел на Леголаса, который вытряхивал из волос снег, стоя у жарко натопленного камина. — И он не спал, считай, всю ночь. А с самой ранней зари нам снова возвращаться к делам. Леголас не обращал никакого внимания на слова говорящего, он мурлыкал себе под нос очередную песню и мыслями был очень далеко от этих мест. На самом деле он мог бы уже завалиться спать, но спать не хотелось. Хотелось… Леголас вскользь подумал, что вот уже почти месяц может найти Арагорна, где бы тот ни находился, каким-то внутренним чутьём. Он в любой момент мог остановиться, прислушаться к себе и безошибочно сказать, где прямо сейчас находится его Король. Несколько раз эльф даже устраивал что-то вроде игры с самим собой, когда нужно было заниматься своими делами, а потом резко всё прерывать и искать Арагорна. И да, он неизменно его находил. И не только в Минас Тирите. Он мог найти Арагорна на выезде в ближайшем лесу. На осмотре в Осгилиате. Даже у Клыков Мордора, ныне валяющихся грудой обломков. — Эй? Что-то не так? — Арагорна начинала беспокоить молчаливость эльфа. — Присутствие Фарамира всё испортило? — Что? При чём тут Фарамир? — наконец отреагировал Леголас, затем легко отмахнулся. — А… Нет. Конечно, нет. Фарамир такой человек… Его присутствие не может помешать. Просто для твоих подданных, видимо, это такая дикость — говорить с ветрами и слушать звёзды. — Через пару лет привыкнут. Но да, для них это прям какой-то мистический ритуал. И вообще твоё сегодняшнее действо было дикостью даже для Халдира, — со смешком произнёс Арагорн. — Он заходил ко мне и сказал, что уже за полночь, а ты горланишь песни, лазая по стенам. Леголас тихо рассмеялся и встряхнул волосами, затем скрутил их в жгут и собрал гулькой на голове. — И что же ты ответил? — Ответил, что ты волен делать всё, что пожелаешь. Хочешь выпить? — внезапно спросил Арагорн. — В глазах уже рябит от этого. Я вот всё думаю, сокращать пайки на всякий случай, ведь самые суровые месяцы зимы ещё впереди, или всё-таки оставить всё как есть? Мы с Фарамиром нашли в кладовых залежи тканей. Буквально горы тканей. Зачем столько? Непонятно. И я вот думаю, надо бы их продать. Да только кому в нынешние времена ты их продашь? На мясо бы обменять. Но опять же где и у кого? — Потанцуй со мной, — внезапно попросил Леголас и подошёл к нему. — Мы не будем будить придворных музыкантов. — А у нас есть придворные музыканты? — удивился эльф. — Оказывается, есть. Я тоже был крайне удивлён. Но перепись не врёт. Правда, нынче здесь все до единого строители в первую очередь. Арагорн протянул руку, в молчании наблюдая за тем, как Леголас вкладывает в его ладонь свою удивительно красивую кисть, обнял эльфа и крепче прижал к себе, поддерживая за поясницу. И сделал первый шаг, ведя в танце за собой. — Мы, оказывается, с тобой никогда ещё не танцевали. — Досадный промах, — пробормотал Леголас, уткнувшись ему в плечо и прикрыв глаза. — Знаешь что? — Что? — Эовин сделала предложение Фарамиру. — Серьёзно? — Ага. Она сама мне об этом сказала. Не знаю почему… Видимо, она пока не обзавелась близкими подругами при дворе, чтобы было с кем делиться такими новостями. — Может, она считает тебя своим близким «подругом»? — со смешком уточнил Арагорн. — Может и считает, — удивительно мирно согласился Леголас. — Фарамир тебе потом сам скажет, что они там между собой решили. — А он что? Взял время на подумать? — Нет. Но это же так смущающе для воина и гондорского мужа, когда его возлюбленная сама делает предложение. Так что он тебе всё расскажет, а ты сделай вид, что не знаешь, как дело обстояло на самом деле. И все вместе вы выберете дату для свадьбы. — При чём тут я? Когда скажут сделать — тогда и сделаем. — Ты в их парочке очень даже при чём. Смирись уже. И не мешай счастью детей. — И правда уж. Совсем как дети. Они ещё некоторое время танцевали и, что удивительно, не испытывали никаких проблем с тем, что музыки не было вовсе. Леголас отстранённо отметил, что когда он рядом с Арагорном, то у него будто сердце поёт. Смолк грохот бесконечных, казалось бы, битв, и он смог расслышать в самом себе эту музыку. — Выпьем и вернёмся к делам или потратим оставшееся до рассвета время на другие танцы? — шёпотом спросил Арагорн, прижимаясь губами к виску Леголаса. — А эти ваши танцы, позвольте уточнить, уж не в кровати ли, мой Король? — Именно в ней. Так как? Леголас притянул его к себе и поцеловал. — Веди. Леголас выгнулся, запрокинул голову, и его волосы очень театрально, будто в постановочном кадре взметнулись вверх, затем рассыпались по плечам, покрытым бисеринками пота. Он двигался плавно и так, чтобы было слаще всего. Где-то только раза с пятого он распробовал всю сладость и прелесть того, как его заполнял член Арагорна, какое это ни с чем не сравнимое ощущение, когда его Король любит его так. Зато теперь каждый их секс был похож на феерию. — Может, стоит двигаться немного быстрее, — прохрипел изнывающий от нетерпения и этих с ума сводящих покачиваний Арагорн. Леголас отрицательно покачал головой. — Сучка ты, — с досадой протянул Арагорн, за что тут же получил шлепок по губам. — Ауч! — Следи за языком, — произнёс Леголас и тут же охнул от того, как поддал бёдрами лежащий под ним любовник. Арагорн перестал гладить его тело, жёстко вцепился в бёдра, удерживая на месте, и увеличил темп в одностороннем порядке, так что Леголасу пришлось только смириться и, опершись руками о его грудь, принять всё. — Детей мы иметь не можем, но, видит Эру Илуватар, мы очень стараемся, — произнёс Арагорн, когда после их обоюдного восхитительного финала Леголас обессиленно сполз с него и повалился рядом. — Дурак, — рассмеялся эльф и ткнул в бок, потом прижался губами к его плечу и замер. — Не хочу вставать. И не хочу, чтобы ты вставал и уходил. — Боюсь, мне придётся, — Арагорн перевернулся к нему лицом. — Ай-ай… волосы… волосы, аккуратней! — Леголас болезненно сморщился, и человек поспешно отодвинулся, извинившись. — Может, я их обрежу? — Даже думать не смей! Ещё раз так скажешь, и я выпишу запретительное постановление с гербовой печатью на специальном свитке. Леголас улыбнулся и потянулся за поцелуем, который незамедлительно получил.***
Гэндальф смотрел на новобрачных и думал: как же славно, что у Эовин и Арагорна ничего не вышло. В огне двух страстных, пылающих, сильных сердец Средиземье бы сгорело дотла. Гондор добился бы небывалого величия под их управлением. Скорее всего, очень скоро большая часть Средиземья была бы завоёвана Гондором, только вот Средиземье нужно было не завоёвывать, а оберегать и объединять иными, не силовыми методами. Теперь же госпожа Эовин в надёжных руках: Фарамир сможет сделать так, что сердце роханской красавицы всегда будет объято ровным теплом и источать будет такое же мирное и светлое тепло. Так что это была идеальная партия. Небольшие сомнения терзали Гэндальфа по поводу выбора Арагорна. Будь рядом с ним Арвен из Ривенделла, можно было бы с уверенностью сказать, что впереди действительно целая эпоха процветания и мира, но рядом с Великим Королём сидел Леголас, принц Лихолесья. Любовь — конечно, великая сила, но она, увы, не синоним счастья. И любовь совершенно точно не всё, что нужно для жизни. Для жизни Короля тем более. А ещё Гэндальф боялся, что Леголас всё-таки отплывёт за Море вместе с отцом. Тогда от Арагорна останется лишь тень. И что же будет тогда с их миром? — С кобылами носимся, как с сокровищами невиданными. Надеемся на приплод, — Эомер сделал знак виночерпию, чтобы тот подошёл и наполнил его кубок по новой. — Уповаю на то, что весной жеребят будет довольно. И да, я могу отправить тебе, скажем, штук пятьдесят свежих скакунов, но на большее рассчитывать не приходится. — Пока не нужно, — кивнул ему Арагорн. — Благодарю за щедрое предложение. — Ага. Ладно, скажешь, если надо будет. Кстати, говорили, ты делал объезд. — Да. Мы с Фарамиром объехали поселения Гондора. Пайки урезать не выйдет, — Арагорн вздохнул. — У нас были залежи тканей, мы их раздали народу. Не придумал я, куда их приткнуть с большей пользой. Хлеба довольно, вроде как, но все ждали, что я найду где раздобыть мяса, и ждали этого мяса, а я приехал к ним с тканями. — Ты делаешь, что можешь. И все это знают. Они некоторое время помолчали, потягивая вино из кубков. — Стало быть, пока вы там разъезжали, ваши дражайшие половинки готовили всё это празднество? — спросил с улыбкой Эомер, поглядывая в основном на Леголаса. — Ты бы видел, какой тут дым коромыслом стоял, — откликнулся Гимли. — Мне пришлось их разнимать никак не меньше раз десяти. Этот за лук хватается, та за меч. — Да ну? — Истинно так. — Не было такого, — чинно ответил Леголас. — Я ведь просил бросить привычку всюду ходить вооружённой, — негромко прошептал Фарамир, склонившись к теперь уже законной супруге. — Ты хватался за лук? — строго спросил Арагорн. — Не слушай этого гнома. Я постоянно хватаюсь за лук. И что? Вот если бы я пускал его в дело при этом, у тебя бы тут от населения треть только осталась. В лучшем случае. Гэндальф наблюдал за всем этим и прятал улыбку в бороде. Эти четверо определённо совершенно разные, многим пожертвовавшие ради общего блага, и, возможно, именно в их различиях, но общих устремлениях и есть секрет будущего процветания мира? Пусть Великий Король один единственный во всём Средиземье, однако Гэндальф видел перед собой четырёх правителей Гондора. Буквально через неделю Халдир и остальные эльфы Ривенделла и Лотлориэна отправятся к Серым Гаваням в сопровождении Леголаса и Арагорна и пары десятков воинов, которые на обратном пути привезут провизию из оставленных эльфами кладовых. Таким образом, Фарамир остаётся в Гондоре за «старшего». Ему предстоит руководить восстановлением Осгилиата и провести ряд завершающих работ в Минас Тирите. Увидев, что её супруг внезапно стал молчалив и хмур, Эовин легко сжала его руку и улыбнулась. Она догадывалась, что беспокоит Фарамира, но совершенно была уверена в том, что тот справится с возложенной на него миссией. Они вместе справятся. — Даже если что-то пойдёт не так и мы напортачим, он не будет злиться. — Но он будет разочарован. — Нет. Не будет. Наш король мудр и терпелив. И он любит тебя. Арагорн всё никак не привыкнет к подобным разговорам, когда всех так сильно волнует его мнение и каждое его слово столь значимо. Он сделал вид, что не слышал, о чём перешёптывались Фарамир и Эовин. Леголас тоже очевидно всё слышал, потому что взял Арагорна за руку, прижался к его плечу и шепнул на синдарине: — У них всё будет хорошо. — Я бы предпочёл, чтобы ты остался с ними. — Им нянька ни к чему. И в столь дальний путь даже не рассчитывай отправиться без меня. А вдруг тебя Халдир уведёт? А, Халдир? — перекрикивая гул голосов, спросил Леголас. — Увёз бы Арагорна с собой? — Да легко! — пьяно ответил тот с другого конца стола. — Одно твоё слово, Арагорн, и мы свалим отсюда в Валинор! Эомер и Гимли расхохотались. — Ты раскусил мой план, — негромко произнёс Арагорн, отпивая из кубка. — Я специально подгадывал момент, чтобы свалить с Халдиром за Море. — Почему только ты постоянно должен твердить, что я от тебя не сбегу? Ты тоже от меня, дорогой, не сбежишь. «Однажды мы всё же поженимся, — подумал про себя Арагорн, глядя на смеющегося Леголаса. — Однажды этот день придёт, и мир провозгласит тебя королём Гондора». А пока уже сейчас в главном тронном зале в Минас Тирите стоят четыре трона: два на возвышенности и два четырьмя ступенями ниже, где раньше размещался трон наместника. Арагорн поймал пристальный взгляд Гэндальфа, и маг показался ему слегка недовольным. Что ж… очень жаль. Гэндальфу придётся смириться с выбором Арагорна. Им всем придётся смириться.***
Глядя на то, как Леголас водил рукой по борту корабля и оглаживал шероховатость выделанного дерева, Арагорн утвердился в своей идее, что уже некоторое время бродила в его голове. — Когда-то у Гондора был флот, — негромко произнёс он, подойдя к Леголасу ближе. — В следующем году займёмся его восстановлением. Вдали вскрикнула одна чайка, затем её крик подхватила другая, третья, и их крики продолжали разноситься, вплетаясь в шум волн у причала. — Звучит превосходно, — согласно кивнул Леголас на слова мужчины и отошёл от корабля. Переговорив и попрощавшись с Арагорном, Халдир подошёл к нему и коснулся плеча, отвёл от лица волосы, что разметал ветер, и с улыбкой произнёс: — Я буду скучать. Надеюсь, в своё время увидимся. Леголас грустно улыбнулся, и это не укрылось от эльфа. — Из-за него? — кивнул Халдир себе за спину, имея в виду Арагорна. — За него, — решительно произнёс Леголас и прямо посмотрел на своего собеседника. Тот нахмурился в непонимании, затем приоткрыл рот от удивления, и, что уж говорить, это был откровенный шок. — Он знает? Леголас помотал головой и никак не прокомментировал свой жест. — Ты должен ему сказать, — настаивал Халдир. — Пусть возьмёт на себя ответственность! — Нет. У него этой ответственности и так хватает. И что значат твои слова? Это моё решение и моя ответственность. Я давно не ребёнок, Халдир. Тот посмотрел на Леголаса со смесью жалости и укора, но ему хватило такта и мудрости не спорить. Так что Халдир кивнул на прощание и, более ни слова ни говоря, поднялся на борт последним. — Скоро придёт и моё время отплыть, — произнёс Гэндальф, встав рядом с Леголасом. Он ободряюще похлопал его по плечу, и эльф благодарно улыбнулся. — Надеюсь, ты не спешишь и будешь ещё много лет исправно навещать Гондор. — Конечно. У меня здесь незаконченные дела. А тебя какие дела держат на этом берегу? — внезапно спросил он. — Мне казалось, всем известно какие, — усмехнулся Леголас, наблюдая за тем, как корабли отплывают всё дальше и как мощно ветер раздувает их паруса. — Я не уплыву за Море, Митрандир, — спокойно, без сожаления, но с лёгким страхом ответил эльф на все незаданные вопросы мага. — Не покину берегов на иных кораблях, кроме тех, что ходят под стягами Гондора. Гэндальф тяжко вздохнул и обречённо кивнул. Этого он и страшился. — Я умру здесь, на этом берегу, — пожал плечами Леголас. — В своё время. Интересно, на что это будет похоже? — задумчиво протянул эльф. — На что похожа смерть, Митрандир? — Никто этого не знает. — Я увижу расцвет нового мира. Я буду вкушать плоды трудов своих и строить новую эпоху процветания Средиземья. Я передам этот мир в руки следующих поколений в надежде, что они не разрушат с таким трудом построенное и сберегут то, что ценой крови сберегли мы. Считаю, звучит неплохо и весьма многообещающе. А теперь идём, нам пора, — эльф развернулся спиной к кораблям, что уже превратились практически в точки на линии горизонта. Далее Гэндальф наблюдал за тем, как Леголас утешает Арагорна, который всё смотрел на воды. — Я с ними даже толком не простился. Всё-таки Элронд и его семья были единственной семьёй, которую я знал. Они меня вырастили, и, несмотря на все наши различия, они были родными мне. Гэндальф сел на Серогрива и терпеливо ждал, пока Арагорн и Леголас тоже вскочат в седла. Маг наблюдал за тем, как с одинаковой тоской эльф и человек смотрели на причал, волны, что разбивались о него, на птиц, что с криками срывались в полёт и скрывались вдали. Арагорн развернулся, коснулся руки Леголаса, будто приглашая за собой, тот кивнул, и они пустили лошадей неторопливой рысью. Гэндальф наблюдал за тем, как разворачивается группа сопровождения за своим Королём и его эльфом. Как ветер с Моря раздувает стяги Гондора. Маг прислушивался к звукам, с которыми бряцало оружие всадников, и думал, что вот Гондор и воспрял, а за ним и весь род людской.
