Пути и дороги

      Гондор

      Гэндальф лично вызвался варить особый медовый напиток.       — Его необходимо давать испить новобрачным каждый раз перед тем, как те возлягут на совместное ложе, — разглагольствовал маг, насыпая многочисленные травы в своё варево в огромном котелке.       — Зачем так много? — удивлялся стоящий рядом с ним Фарамир.       — Чтобы весь первый месяц совместной жизни был страстным, сладким и со вкусом мёда, — подмигнул Гэндальф. Фарамир ещё никогда не видел мага таким довольным.       — Тогда надо варить больше, — рассмеялся Фарамир. — Если эту штуку нужно давать каждый раз, как они соберутся возлечь на ложе, то твоего котелка им хватит на неделю. Я с этими двумя живу под одной крышей и знаю, о чём говорю.       Гэндальф подхватил смех Фарамира и подумал, что да, возможно, действительно стоит наварить больше.       Леголас в это время недоумевал, к чему такая суета. Будто от того, что он носит теперь кольцо от Арагорна, случилось какое-то эпохальное событие! Они как спали вместе, так и будут спать. Трон у него уже есть. И у него ещё ни разу не было проблем с тем, чтобы жители Гондора не прислушивались к его словам и не исполняли его просьбы, которые (Леголас знал себя) всегда звучали как приказы. Он был эльфом их Короля. И пусть это делало его эдаким придатком к Арагорну, но сейчас было столько дел и забот, что страдать о своём статусе у Леголаса просто не было времени. Разве что теперь народ мог бы начать роптать, что род королей прервётся. Вот об этом бы стоило беспокоиться в первую очередь, а не о том, готово ли всё к свадьбе.       — И, конечно, у тебя нет ни единого вышитого полотна для обряда? — строго спросила Эовин.       Леголас фыркнул и отмахнулся.       — Разумеется, есть. Ты не знала? Я известен своим вышиванием даже больше, чем владением луком! У меня этих полотнищ хоть жопой жуй!       — Ладно, отдам тебе одно из своих. У меня-то их как раз… хоть жопой жуй. Засиделась я в своё время в девках, — Эовин, несмотря на уже наметившийся живот, двигалась всё так же стремительно. Сейчас она раскладывала одно за другим вышитые полотна на их с Фарамиром кровать и придирчиво выбирала то самое.       — А всё это так уж обязательно? — Леголас устало присел на один из сундуков, в которых хранилось добро Эовин.       — Конечно. Ты теперь королева Гондора, — иногда она бывала совершенно несносной. — Так что всё это обязательно.       — О Валар, — Леголас прикрыл глаза.       Вскоре сосредоточенная возня прекратилась, и рядом присела Эовин.       — Все традиции и обряды нужно соблюсти, все твои права прописать и закрепить печатями. Нужно, чтобы белый маг скрепил ваши узы и как можно больше людей засвидетельствовали ваш брак. Потому что, возможно, ты не знаешь, но Арагорн завален письмами с предложениями о политическом браке. А когда дальние земли поймут, что наши дороги вновь безопасны и Война Кольца действительно окончена, то сюда потянется нескончаемый поток сватов. И, чтобы никому даже в голову не пришло оспорить твоё положение, нам нужно пройти через всё это. Но мы справимся, — Эовин погладила Леголаса по волосам. — Мы с тобой прошли войну с Мордором. Что нам какая-то свадьба, да? Выше нос.       Леголас не удержался от улыбки.       — Ладно. Выше нос.       — Вот и славно, — Эовин снова вскочила и вернулась к бурной деятельности.       У Арагорна были совершенно другие заботы. Он просматривал списки новобранцев, сверял их с высчитанной им совместно с Фарамиром потребностью в воинах и приходил к неутешительному выводу, что если они хотят хорошо укреплённые и охраняемые границы, снова выставить посты на Клыках Мордора, а в будущем и заиметь флот, то нужно дать жизнь предложению Эовин. Хотя бы в качестве эксперимента… Что они теряют?       В тот раз Эовин подловила Арагорна, когда тот искал куда-то запропастившегося Леголаса.       — Они с Фарамиром в библиотеке. Мой муж заполучил копию редкого свитка, и Леголас имел неосторожность поинтересоваться, что же в нём такого особенного. Так что…       — Можно считать, они потеряны для мира до самого ужина, — усмехнулся Арагорн и развернулся, чтобы вернуться к плановым тренировкам со своими воинами.       Арагорн и Эовин интересовались письменной мудростью, исключительно когда того требовало практическое её применение. Но что касалось Фарамира и Леголаса, то эти двое могли погружаться в чтение фолиантов и свитков с головой, забывая про сон и еду. Особенно Фарамир. Леголас в основном выступал в роли его благодарного слушателя.       — Мой Король? Как плохо у нас обстоят дела с новобранцами? — спросила Эовин, нагнав Арагорна.       — Неутешительно, — пожал плечами тот. — Но надеюсь, это временное явление.       — У меня предложение.       — Я весь внимание.       Эовин предложила набрать добровольцев и среди девушек. Арагорн тогда подумал, что этих добровольцев не будет вовсе. Оказалось, он очень ошибался. Скорее всего, дело было как раз-таки в самой Эовин: кто ещё в Средиземье не услышал о том, что роханская дева сразила Короля-чародея из Ангмара? И девушек, желавших носить оружие и доспехи и охранять родные земли, вдохновившись этой историей, оказалось предостаточно.       Когда он озвучил предложение Эовин и свои связанные с этим опасения Леголасу, тот просто пожал плечами.       — Я не понимаю людской озабоченности этим вопросом. Если эльфийка хочет служить и защищать, то просто идёт и делает это. Она получает оружие и доспехи, проходит обучение и заступает на службу. Всё. Кстати, капитаном королевской стражи была… женщина.       Арагорн увидел, как тень набежала на лицо Леголаса. Тауриэль. Каждый раз, как разговор так или иначе касался её, у Леголаса появлялось это затравленное выражение лица. Арагорн поспешил отвлечь Леголаса беседой, а позже и поцелуями.       И теперь он снова вернулся к этому вопросу. Что ж… Почему бы и нет? Для начала в качестве эксперимента.       Как ни странно, предстоящая свадьба не вызывала у Арагорна никакого волнения. Он не испытывал угрызений совести перед предками и королями Гондора, которые взирали на него с развешанных тут и там гобеленов. Это была их с Леголасом жизнь. Им предстояло прожить её со всеми горестями, трудностями, радостями и победами. Не их предкам, не их народам, никому другому вообще. Их жизнь — их решения. Так что его больше заботили вопросы о том, как организовать предстоящий отбор новобранцев.

Рохан

      — Ну так ведь выходит, нужно будет им доспехи особые ковать? — и Эомер приложил руки к своей груди, усмехнулся. — Чтобы выпирало, где надо, а где не надо — не выпирало.       — Да это, — отмахнулся Арагорн, — меньшее из бед. Сами пробуем пока. Если не выйдет, Эребор-то уж точно справится. А мы с ними мёдом рассчитаемся.       — Ты и пасеки завёл? — удивился Эомер. — Прям фермер! И поля-то твои, и огороды, и сады. Теперь вон пасеки.       — И как ты думаешь, с чьей подачи у Гондора такое богатство? — с усмешкой спросил Арагорн. Они с Эомером переглянулись и синхронно улыбнулись. — Зверьё возвращается. И рыба. Вот это да, радует. Осенью поехали на охоту? Как смотришь?       Эомер энергично закивал, соглашаясь.       Они некоторое время посидели в уютном молчании, потягивая пиво из кружек и глядя с балкона дворца на то, как занимается рассвет над Эдорасом, ещё только отходящим от большого праздника в честь приезда молодожёнов Арагорна и Леголаса.       — А Фарамир мне уже рассказал, как ты отдубасил его жену мечом, — нарушил благостную тишину Эомер.       — Не её, а доспех.       — В котором она была. Она моя сестра, Арагорн. И она беременна, — серьёзно произнёс правитель Рохана.       — Ага. Только вот она сама всё настаивала, что с Фарамиром испытания вообще не те. Он едва её касается, а кто на поле боя будет так щадить воинов? И всем будет плевать, что женщина в доспехах. Эти доспехи мы куём для защиты. Чтобы наши дочери и жёны возвращались с полей сражений и патрулей. Раз уж мы решили и их сделать воинами, то должны позаботиться о надлежащей защите. Обмундирование сделали облегчённое, и да — выпирает где надо и всё такое. Опытные образцы Эовин тестирует на себе. А ты знаешь её… Она… как вобьёт себе что-то в голову, то всё, баста. Не сдвинется. Упрямая, как тысяча мулов. Да даже больше, наверное. И она собирается проскакать пол-Средиземья верхом. Беременной. Безумие какое-то. — Арагорн потёр лицо. — Может, ты её уговоришь остаться? У нас с Фарамиром ничего не вышло. Даже Леголас пробовал. И Гэндальф. Нет, поеду, и всё.       — Я, конечно, попробую, но не обещаю ничего. Ты её тоже знаешь.       — Как только Фарамир с ней уживается?       — Фарамир… он такой… со всеми уживётся. Хороший мужик. Прям золото. Повезло нам с ним.       — Это точно.       Тут раздался звук шагов за ними, плеск, лязг и тихая ругань.       — А я ещё выпить принёс! — Фарамира явно штормило от уже выпитого, но он упрямо нёс несколько бутылей пива и свою кружку, в которой плескалась пенная шапка.       — Вот говорю же! Золотой ты человек, Фарамир, — провозгласил Эомер и поспешил на подмогу.       Арагорн, посмеиваясь, принялся набивать трубку.       Солнце уже поднялось, тёплый ветер приносил запахи полевых цветов, где-то вдали раздавалось ржание лошадей. В Рохане наступило очередное летнее утро, а трое мужчин неспешно потягивали прохладное пиво и переговаривались ни о чём и обо всём.

Эребор

      Странно было снова находиться здесь, прямо у подножия горы, и знать, что эта земля не что иное, как братская могила. Огромная братская могила. Леголас не представлял, как живут все эти люди и гномы на этой земле. Как они могут жить здесь?       А потом он увидел крошечных гномов, выбежавших из недр Эребора навстречу их процессии. Леголас впервые видел гномьих детей. И женщин, признаться, тоже. Они принялись осыпать их с Арагорном какими-то зёрнами, и это вызвало в Леголасе лёгкую панику, которая с каждой минутой становилась совсем не лёгкой. Он поспешно нашарил руку теперь уже законного супруга и вцепился в неё. Арагорн бросил удивлённый взгляд на эльфа, но ничего не сказал. А дети всё громче кричали и сновали туда-сюда, путаясь под ногами лошадей и людей. Гномы в платьях пугали Леголаса пуще всего. Оказывается, он никогда не представлял себе гномов иначе, чем бородатых и мохнатых, плохо пахнущих воинов в полных боевых доспехах. Хотя это ведь очевидно, что у них и дети есть, и женщины. И свои полные великолепия и историй города, дворцы, дома.       Даин встретил их у врат лично.       — Я уж думал, брешут всё, ан нет! Глядите-ка! Окольцевал-таки! Ну Арагорн! Ну шельмец! Да тише вы, угомонитесь уже, — попытался урезонить расшумевшихся подданных Даин, но дети были слишком возбуждены приездом гостей, так что совершенно не собирались утихомириваться.       Гондорцы, в том числе и Фарамир с Эовин, а также хоббиты смотрели на всё вокруг, распахнув глаза и в полном благоговении перед мастерством гномов, что смогли в недрах горы отстроить целый город. Арагорн был более сдержан, а вот Леголас вообще не смотрел по сторонам. Он едва мог идти. Стены давили на него так, словно вся гора навалилась разом и грозилась раздавить. Неужели никто не чувствует, какой здесь спёртый воздух?! Воздух, в котором всё ещё можно ощутить привкус гари и учуять запах дыма?       — Если хочешь, мы можем выйти наружу, — шёпотом спросил Арагорн, погладив Леголаса по руке.       — Нет, не нужно, я просто… — и обомлел, увидев скульптурную композицию, стоящую в центре первого от входа большого зала.       — А, это, — Даин внезапно будто бы смутился. — Подумал, так будет правильно. Ну и велел… сделать.       — Тут и хоббит есть! — воскликнул Пиппин и потянул Мерри за собой, чтобы подойти ближе. — Гляди!       — Да, в той битве ведь и хоббит был. И мы сегодня рады вдвойне, что племянник мастера Бэггинса почтил нас своим приездом, — Даин поклонился обомлевшему Фродо. — Эребор всегда будет рад хоббитам.       Монолитные фигуры гнома, человека, эльфа и хоббита стояли плечом к плечу и встречали всех входящих через основные врата Эребора.       Так вот как они могут здесь жить! На смену смерти неизменно приходит новая жизнь. И снующие здесь шумные дети, украдкой трогающие Леголаса за одежду и волосы, — продолжение тех павших воинов, отдавших свои жизни за новый день и за свой дом. Они помнят и чтут, но не боятся двигаться вперёд и надеяться на будущее, творить это самое будущее, чтобы однажды, когда придёт время, уступить своё место новому.       Леголас глубоко вдохнул, медленно выдохнул и подошёл к статуям ближе.       — Хреново нам тогда пришлось, это уж точно, — рядом с ним встал Даин, пока остальные с охами и ахами осматривали монумент. — И потом тоже туговато было. Но ведь выстояли же! — и абсолютно не почтительно хлопнул Леголаса по плечу. — Мы здесь! Остались! Живёхонькие! А они где? Что Саурон, что Азог. Да даже Смауг, будь он трижды неладен. А? Ну где они? Будто и не бывало их вовсе. А мы здесь. Гномы. Люди. Хоббиты. Эльфы.       — Мы здесь, — негромко повторил Леголас. Он положил руку на плечо Даина и слегка сжал. — Мы здесь.       — Эльфам мы, к слову, тоже рады. По крайней мере одному конкретному эльфу уж точно, — Даин подмигнул и оглушительно рассмеялся, затем хлопнул в ладони и велел ускориться. — Еда стынет. Поспешайте, давайте-давайте!       Леголас плохо знал кхуздул. Вот отец да — в совершенстве им владел. Правда, почему-то скрывал этот факт, но тем не менее. Теперь Леголасу приходилось то и дело просить Гимли перевести, о чём же тараторят эти дети, что буквально облепили его.       — Почему они так же не пристают к другим? — жаловался Леголас сидящему рядом Арагорну.       — Людей они уже видели много раз и самых разных. Хоббиты похожи на них самих. А вот ты — нет. Думаю, им очень скоро надоест. Потерпи немного.       — Тебе легко говорить, — пробормотал Леголас.       Дороги нынче были безопасны, а разрушенные города и поселения Рохана и Гондора практически полностью отстроены вновь, патрули восстановлены, так что настало время вспомнить не только о военных союзах, но и о торговых. Несмотря на то что Леголас и Арагорн отправились в это путешествие в первую очередь, чтобы погостить у друзей, стоило заодно и перезаключить торговые соглашения, а также проверить состояние дорог. Не исключено, что совместными усилиями им предстоит отстраивать их заново. И пока Арагорн и Даин обсуждали всё это, Леголас утянул Гимли с собой подальше от чужих глаз и ушей и озвучил свою просьбу.       — На обратном пути заберу. Управится твой отец?       — Обижаешь! Конечно, управится, — воскликнул друг, затем сменил тему. — Сэм тебе ничего не говорил?       — О чём?       — Пиппин проболтался. Сэм с некой красоткой Рози поженятся, как только мы прибудем в Шир.       — Какая чудная новость, — Леголас тут же лукаво посмотрел на гнома. — А ты когда?       — А мне-то куда спешить? — равнодушно пожал плечами Гимли.       — Вон уже малыши твои женятся, а ты всё нет.       Гимли рассмеялся. Конечно, хоббиты не беспомощные дети и никогда ими не были. На момент их знакомства и образования Братства Кольца они уже были взрослыми, но Гимли всегда относился к Фродо, Сэму, Пиппину и Мерри как к детям, и те, как ни странно, ему это позволяли.       К слову о Пиппине и Мерри. Те снова куда-то запропастились, однако прямо сейчас неслись с возбуждённым криками прямо к Леголасу и Гимли.       — Пошли скорей!       Оказалось, они попали в главный Зал Королей и там облазали всё вдоль и поперёк.       — Это же Торин? Тот самый, да? — возбуждённый Пиппин даже немного подпрыгивал, указывая на высеченный прямо в скале профиль. — Торин Дубощит! У Фродо всё ещё хранится бумага с его подписью, когда они наняли Бильбо в качестве взломщика. А это…       — Это Фили, а это Кили. Племянники Торина Дубощита, — сказал Гимли. — Пали в Битве Пяти Воинств.       Мастерство гномов было таково, что Леголас узнал его сразу. Кили. Так вот как звали того, кто… отнял. Того, кто принёс столько боли. Из-за кого Тауриэль… Руки сами по себе сжались в кулаки, а дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Леголас ощутил странное неудобство в сжатой руке и переключил своё внимание на пальцы. Некоторое время рассматривал кольцо, подаренное Арагорном. А может быть… Кили — тот, кто подарил несоизмеримо больше, чем отнял? И отнимал ли он вообще что-либо у Леголаса?       — Никогда не знаешь, как в итоге обернётся жизнь, верно?       — Верно, — недоумевающе ответил эльфу Гимли.       — Что ещё вы двое тут нашли интересного? — и Пиппин с Мерри принялись рассказывать и расспрашивать обо всём увиденном.       Прежде чем покинуть Зал Королей, Леголас обернулся, посмотрел ещё раз напоследок на высеченный в скале профиль Кили, затем отвернулся и вышел вслед за друзьями.

Дэйл

      Бранд не то чтобы суетился, но он явно был чрезмерно возбуждён, а Леголас, если уж начистоту, побаивался, что встреча с Тильдой, дочерью Барда Лучника, пройдёт как-то не так и в итоге расстроит их всех.       Тильда узнала его сразу.       — Господин! — она всплеснула руками и как могла поспешно пошла навстречу Арагорну и эльфу. Ловко обошла идущего чуть впереди Короля и повисла на шее Леголаса. Тот растерянно посмотрел на супруга, но Арагорн только пожал плечами и улыбнулся.       — Вы совершенно не изменились! Всё так же прекрасны! Всё так же молоды! Увы… Ничего из этого не сказать обо мне, — так по-женски смутилась Тильда, продолжая крепко обнимать эльфа.       — Отпечатки, что оставили на вас прожитые лета, стоит носить с достоинством и благодарностью. И я вижу, что именно так вы и поступаете.       — Вы выглядите младше моих сыновей и дочерей, — со смехом произнесла Тильда и потянула Леголаса за собой. — Я сейчас вас со всеми познакомлю. К величайшей нашей скорби, мои сестра и брат не дожили до этого светлого дня, но их дети и внуки будут счастливы видеть вас.       Род Барда Лучника — Убийцы Дракона и Первого короля возрождённого Дэйла — оказался обширен и многолюден. И, общаясь с ними, Леголас и Арагорн собственно и узнали, что для Бранда битва при Пеленнорских полях была первым опытом вооружённого конфликта с противником. Не только настолько масштабным, а вообще первым! Он был совсем юным правителем, и только сейчас это бросилось в глаза. Он был младше их всех, жил и правил в спокойном мире в окружении союзников: Эребора и Эсгарота. Однако не побоялся выступить на подмогу Гондору и не скрывался ни за чьими спинами, сражался достойно и умело управлял своими воинами.       — Когда-то помощь пришла к нам. Настал наш черёд помочь, — просто ответил он на вопрос Арагорна о том, что собственно сподвигло его выйти в поход.       При посещении гробницы, где нашёл упокоение Бард, потомок Гириона, Тот, Кто Сразил Дракона Смауга Устрашающего, Леголаса обуревали смешанные чувства. Он всегда подозревал, что отцом тогда двигало далеко не бескорыстное желание помочь соседу и давнему торговому партнёру, попавшему в затруднительное положение. И эта заваруха с гномами была полным провалом политики лесного короля. Неужели было непонятно, что Азог и его приспешники готовятся к сражению? Что толку было… Но что было, то было. Леголас преклонил колено и прижался лбом к краю холодной гранитной плиты.       — Приветствую тебя, Бард, потомок Гириона. Пусть дух твой до скончания веков вселяет силу и мудрость в тех, кто стоит на страже этих земель.       Дэйл процветал. Торговля и всесторонняя поддержка со стороны Эребора и Эсгарота позволяли королю и его народу жить в мире и смотреть с уверенностью в завтрашний день.       — С уходом нашего доброго друга Трандуила и лесных эльфов здесь, конечно, ожидаются перемены, — произнёс Бранд. — Но мы смеем надеяться, что приобрели союзника и друга в лице Короля Гондора.       Арагорн заверил, что всё именно так.       Они подписали соглашения и проложили на картах маршруты будущих широких и охраняемых дорог для беспрепятственного сообщения между своими государствами, пожали друг другу руки, поклялись в верности и дружбе, затем приехавшим гостям настала пора отправиться в Эсгарот, куда их настойчиво зазывал избранный народом бургомистр Осберт.

Эсгарот

      Заново отстроенный Эсгарот был куда меньше своего предшественника. Зато и чище был во сто крат, и богаче. Леголас отметил это сразу. Не то чтобы он раньше часто наведывался в Озёрный град, но пару раз его сюда заносило — и не только перед Битвой Пяти Воинств, так что сравнить он мог. Голодной, грязной ребятни на улицах не было вовсе, как и бродяжек. А вот что не изменилось, так это запах: вонь рыбы и дух гниющего дерева будто перешли по наследству вместе с наименованием города.       Дом бургомистра был такой же, как и все остальные. Выделяла его только позолоченная табличка над входом, гласящая, что это и есть дом бургомистра, да грифельная доска с расписанием приёмных дней и часов, в которые надлежало приходить с обращениями.       Эльфов здесь всегда любили и привечали, так что снова Арагорн оказался будто бы на вторых ролях, как ни старался Осберт сгладить это ощущение.       — Отстраивать старый город не стали. Слишком тяжко было как физически, так и морально. Сколько народу там полегло в огне, — бургомистр поспешно приложился к кубку с вином. Видно было, что сколько бы не прошло лет, а жители Озёрного града будут помнить тот чёрный день, когда явился Смауг Погибельный. — Сейчас никто туда не суётся. Мы тихо, мирно живём тут. Места хватает. Дэйл и Эребор без работы и без гроша не оставляют, и на том ладушки. С Лихолесьем всегда бойко шла торговля. Нынче, конечно, всё переменится, но мы рады, что Гондор отныне с нами. О! — спохватился Осберт. — А хотите на Смауга посмотреть? Он так и лежит там, на дне морском, где ему и самое место.       — Нет, — тут же отрезал Леголас, но одновременно с ним Арагон оживлённо закивал в согласии, точно так же, как и сидящие рядом с ним хоббиты.       — Конечно хотим!       — Арагорн! — недовольно воскликнул Леголас.       — А что? Интересно же. Я никогда великих змеев не видал!       — И хорошо, что не видал, — выдохнул Леголас.       Осберт ругал себя последними словами, что своим недальновидным и глупым предложением, кажется, расстроил гостей и внёс разлад в их отношения.       — Он же дохлый! Что будет-то? — удивился Пиппин. — А посмотреть страсть как охота! Ну пожа-а-алуйста!       Все сидящие за столом, и даже Гэндальф, что весьма озадачило Леголаса, просительно уставились на него.       — Мы только одним глазком. Даже близко подплывать не будем, — негромко произнесла Эовин.       Леголас раздраж ённо отмахнулся.       — Делайте, что хотите.       Итак, они взяли с собой самых опытных и ловких лодочников и на нескольких самых надёжных и быстроходных лодках, что были в городе, направились к месту, где затонул Смауг.       — Видите? Будто вчера затонул, паршивец эдакий, — Осберт ткнул пальцем в водную гладь, где отчётливо виднелся огромный дракон, раскинувший крылья. Казалось, и сквозь толщу воды можно рассмотреть хищный блеск его смертоносных когтей. — Даже морские гады им брезгуют. Так и лежит тут. Целёхонький. Да вы не бойтесь! Помер он. Мертвее всех мёртвых. Бард Лучник уж об этом позаботился. А вон те блестяшки видите? Это всё самоцветы, что выпали из его чешуи. Но никто за ними не ныряет. Слава Королю-Под-Горой и Владыке Дэйла, нет у нас такой нужды заплывать туда, чтобы прокормиться. Да даже если бы и была нужда…       Осберт передёрнул плечами.       Леголас смотрел на воду и думал о том, что все эти люди, хоббиты, маг и даже гном, что едва не вываливались с лодок, чтобы рассмотреть труп Смауга, даже не догадывались, что этот мёртвый дракон крошечный в сравнении с собратьями. Какое счастье, что Смауг для них самый огромный, свирепый и устрашающий великий змей. Пусть так и останется во веки вечные.

Шир

      Достопочтенные жители Шира неодобрительно поглядывали на гостей, прибывших в компании известных смутьянов Перегрина Тука и Мериадока Брендибака. От Фродо Бэггинса тоже чего-то подобного всегда ожидали: в конце концов, именно его взбалмошный дядюшка однажды исчез, а потом имел такое непочтение, что явился прямо посреди распродажи своего добра, когда уже все уважаемые жители этих мест провозгласили его безвременно почившим.       Но Сэмуайз Гэмджи был тем самым, от кого выходки ожидали меньше всего! И вот на-те гляньте! Скачет верхом на настоящем пони! А за ним топочет целая армия (для хоббитов двадцатка вооружённой стражи Гондора уже казалась армией)! Дети высыпали с визгами, что Гэндальф приехал, а это значит только одно: веселье, шум, грохот и много чудес. Однако, увидев, что пожаловали вооружённые гиганты на гигантских животных, они бросились врассыпную, но затаились неподалёку, как раз так, чтобы всё видеть. Пиппин и Мерри важно восседали на своих пони, полностью облачённые в доспехи Рохана и Гондора, с настоящими кинжалами за поясами, и учтивыми кивками приветствовали всех встречных. Фродо и Сэм наоборот старались, чтобы как можно меньше хоббитов смотрело на них, но это было, увы, невозможно, ведь рядом с ними на настоящих лошадях в полном обмундировании и вооружении ехали командующий армиями Гондора Фарамир, его жена Эовин Роханская, Король Гондора Арагорн, самый что ни на есть всамделишный эльфийский принц Леголас и вызвавший самый большой интерес у хоббитят гном Гимли.       Леголасу сразу понравился Шир, где жил такой трудолюбивый маленький народец, и пусть они смотрели на него с подозрением и старались не поворачиваться к нему спиной. Их аккуратные норы, огороды и сады, которые содержались в полном порядке, ровные чистенькие дорожки, леса, густо пахнущие зеленью и сырой жирной землёй, поля, похожие на зелёные моря, — всё это было поразительно красиво.       Арагорн же обратил внимание, что здесь никто не вооружён. А на них с их вооружением и доспехами смотрят с искренним неодобрением и тщательно скрываемым изумлением, будто хоббиты никогда не бывали в заварухах, где, кроме силового метода решения вопроса, нет иного выхода. Это было… любопытно. Допустим, да, Шир далёк от основных торговых путей и общеизвестных врагов, типа Саурона или того же Азога-Осквернителя, они живут в мире и гармонии по своему устоявшемуся порядку, но в хоббитах самих явно есть что-то такое, что сдерживает их от вооружённых конфликтов. Арагорн лично убедился, что они отважны, способны отстаивать свою правоту, преданы друзьям, легко обучаемы и могут сражаться наравне с воинами вечно воюющих государств, таких как Гондор. Мерри и Пиппин тому доказательство. И они же доказательство того, что стоит опасности отступить, как хоббиты снова хоббиты: неспешные, озабоченные едой и прочими мелкими радостями жизни, ценящие уют и комфорт. И это было любопытно. Об этом нужно было расспросить. Узнать больше об устройстве их общества.       — Здесь всегда так тухло, не обращайте внимания, — отмахнулся Пиппин, когда все столпились у входа в дом Фродо.       — Они ненавидят, когда что-то выбивается из общего графика и не вписывается в их упорядоченную картину мира, — Мерри поддержал брата.       — Лошадей не стоит отпускать, — озабоченно пробормотал Сэм. — Потопчут тут всё и пожрут чью-нибудь капусту, потом разборки такие начнутся, что лучше уж обратно в Мордор пойти, чем со сварливыми соседями выяснять отношения.       — Все слышали? — Арагорн обернулся к своим людям. — Лошадям корм задать и привязать. На ночь придумаем, как обустроить.       — Может, надо было нам остаться в Бри на постоялом дворе? — подал голос Фарамир, оглядываясь вокруг.       — Ну уж нет, — обиделся Фродо. — Места хватит всем и покушать что найдётся и выпить. Никаких постоялых дворов до тех пор, пока тут живу я, Фродо Бэггинс! Только, наверное, вам придётся ходить пригнувшись, — засуетился он и юркнул к себе в нору, оставив дверь открытой.       Люди и Леголас разбрелись по всему дому Фродо и принялись всё хватать, трогать, рассматривать, расспрашивать обо всём, и, если бы не помощь Гэндальфа, Гимли и остальных хоббитов, Фродо бы к концу дня и сам пожалел, что не оставил своих гостей в Бри.       Но стоило всем наконец-то угомониться и устроиться за столом, как тут же всё наладилось и лёгкое раздражение Фродо как рукой сняло. Мерри и Пиппин требовали пиво пинтами и сообщали, что отныне никаких полумер в выпивке. Гимли горячо поддерживал их в этом. Гэндальф и Сэм обсуждали, какой фейерверк устроят завтра на свадебном торжестве. Фродо наслаждался пирогом с молодым луком и беседой с Арагорном, который буквально фонтанировал вопросами. Леголас, Фарамир и Эовин разгадывали ингредиенты в том или ином блюде. Случайный свидетель этой трапезы никогда бы и не догадался, что здесь собрались величайшие воины и герои Средиземья.       Сидя за праздничным столом, Сэм никак не мог взять в толк, как же так вышло, что за его здравие пьёт самый настоящий король. Что он, скромный садовник, не имеющий никаких выдающихся талантов, может назвать своими друзьями прекрасного эльфа и воинственного гнома. Что он, никогда не покидавший Шира далее кукурузных полей, добрался до Мордора, дважды был в Гондоре, посетил настоящее королевство гномов прямо под горой, был почётным гостем в городе, построенном на воде, воочию видел тело Смауга Ужасного. И да, он прямо сейчас женился на самой прекрасной девушке во всём Средиземье, а он всё-таки кое-чего повидал и мог поручиться, что прекраснее девушки не найти. Рози очаровательно улыбалась, выглядела взволнованной и смущённой таким вниманием со стороны удивительных друзей её супруга. Она совершенно очевидно гордилась им, и это… именно это стоило того, чтобы отправиться в самое сердце зла и не побояться нанести ему удар. Сэм не считал себя героем. Отнюдь. На его месте мог оказаться любой, и любой бы сделал то же самое. Он смотрел на улыбающегося Фродо, порой неосознанно прижимающего руку к груди, будто что-то отчаянно ищет там, на обожжённое лицо Фарамира, на скрытую широким рукавом правую руку Эовин, на отчётливо виднеющуюся седину в волосах Арагорна, белые одеяния Гэндальфа, Мерри, иногда потирающего левый бок, где скрывалась зажившая уродливым рубцом рана, на смеющихся Пиппина, Леголаса и Гимли, которые не имели видимых отпечатков войны, но явно носили её шрамы в душах. Это были герои. Настоящие герои. А он просто Сэмуайз Гэмджи.       — За Сэма! — воскликнул Мерри и поднял кубок. — Отныне можно считать, что ты тоже в клубе неправильных хоббитов!       — За Сэма! — воскликнули его гости и друзья. Остальные приглашённые подняли кубки, но вслух такой сомнительный тост не поддержали.       Сэм поймал взгляд Фродо, и они улыбнулись друг другу.       Арагорн смотрел на то, как Леголас танцует в кругу с хоббитами, а рядом топчется Гимли, которому Фродо снова и снова втолковывает порядок движений, и размышлял о будущем. О том, где ему предстоит защищать не только Гондор, но и Рохан, Эребор, Эсгарот, Дэйл, Шир и все земли, что раскинулись между ними. Он обещал, что войн не будет больше. Леголас отвлёкся от танца и обернулся, поймал взгляд Арагорна и вскинул вопросительно бровь. Король покачал головой, и его супруг вернулся к танцам и песням. Где-то там мрачный Умбар продолжал служить оплотом пиратов и разбойников. Далёкий Харад до сих пор был угрозой. Увы, Арагорну всё ещё есть от кого защищать Гондор, Рохан, Эребор, Эсгарот, Дэйл, Шир и все земли, что раскинулись между ними.       Леголас продолжал что-то мурлыкать себе под нос и выпутывал из своих волос цветы, которыми его щедро одарили все окрестные ребятишки. Арагорн любовался им и с сожалением вынужден был признать, что кровать, выделенная для них Фродо, не выдержит их страсти, так что с этим придётся обождать до лучших времён.       — Что тебя тревожит? — внезапно спросил Леголас, пристально всматриваясь в Арагорна.       — Ничего.       — Неправда. Что-то тебя беспокоит. И я никак не пойму что. Всё ведь так славно идёт…       — Знаю. Да, всё так славно идёт, что я думаю… — Арагорн устало откинулся на подушку и, глядя в потолок, договорил, — думаю, так и должно идти. Всегда. Все, кто так радостно и щедро нас приняли в гости, должны и дальше благоденствовать. Я не допущу новых войн. Не позволю новым опасностям и ужасам вторгнуться на эти земли. А потом думаю: вдруг не справлюсь? Что там в Умбаре нынче? Что по ту сторону Мордора? Кто я такой, чтобы обещать процветание всем этим землям, что верят в нас и нашу защиту?       — Вернёмся в Минас Тирит и будем думать об этом вместе, — спокойно ответил Леголас и забрался под одеяло, устроился удобнее под боком Арагорна и погладил его по щеке. — Ты тот самый. Тот единственный, кто может обещать защиту и даровать её.       Арагорн поймал пальцы Леголаса и прижал к своим губам. Некоторое время они так и лежали, потом эльф приподнялся, вытянул руку из пальцев Арагорна и перевёл разговор на прошедшее торжество.       — Рози просто чудо. Они с Сэмом отличная пара.       — Пиппин рассказывал, что Сэм ужасно стеснялся подойти к Рози. Даже просто поговорить с ней! Не то что на свидание позвать. И так бы и ходил в страхе, пока она не выскочила бы замуж за другого, но вот случилась Война Кольца, и наш Сэм как вернулся с похода, так и пошёл к Рози и сделал ей предложение.       — Прям так сразу?       — Да, прям так сразу.       — И она согласилась?       — Конечно. Это же Сэм. Кто угодно бы согласился. Наверное, это правильно…       — При условии, что вы какое-то время уже общались до этого, — скептично протянул Леголас. — Ты вот первому встречному бы предложение сделал? Глупости же! Они с Рози явно были хорошо знакомы до этого, просто Сэм стеснялся перенести их отношения из добрососедских в любовные.       — Знаешь, я так долго тянул с предложением Арвен, что в итоге всё у нас развалилось. Я всё ждал, когда буду достоин её, когда буду королём Гондора, а не Странником без угла, когда денег будет не на пожрать раз, а на свадьбу, подарки и красивую жизнь для такой красивой женщины, всё чего-то ждал, всё, казалось, не так и не дорос ещё до неё. А потом мы с ней встретились после долгой разлуки, и я вдруг увидел, что, пока я решался и ждал подходящего момента, всё, что нас связывало, отмерло, что разрушились все мосты между нами. Её жизнь шла, как и моя. Другие стали ей близки, как и мне. Я не узнал её, а она меня. И счастье, что поняли это сразу. И данный факт понял и принял Элронд. А ведь я отправился в странствия, чтобы найти себя и своё место в жизни, чтобы затем позвать Арвен разделить со мной эту жизнь.       — Она должна была отправиться с тобой, — негромко прошептал Леголас, всматриваясь в Арагорна.       — Нет. Зачем? Она любила меня и потому отпустила. Я любил её и потому ушёл. Чтобы вернуться, конечно. Вернуться героем и уважаемым человеком. Но вернулся…       — Со мной, — договорил Леголас и вздохнул. — И всё как-то перепуталось, смешалось, вывернулось совсем иначе.       — Да. Но так бывает. Я ни о чём не жалею. И Арвен тоже.       — Откуда знаешь?       — Просто знаю.       Леголас фыркнул, посмотрел на своё кольцо и принялся крутить его на пальце.       — Помнишь, ты как-то спросил, что я подарил Арвен на прощание?       — Угу.       — Кольцо Барахира. Арвен подарила мне Вечернюю Звезду, а я ей кольцо. Тогда мне казалось, что я покидаю ту единственную, которую хотел бы видеть своей женой.       — Ну… Технически так и осталось, — пожал плечами Леголас. — Я ведь тебе не жена.       — Ты моя душа. Моя лесная фея. И королева Гондора.       — Эовин подговорила? — Леголас забавно наморщил нос.       — Возможно.       — Она первая так сказала, и теперь только и слышно, что я королева Гондора. Хоть бы младшим королём, что ли, называли… Или принцем-консортом.       Арагорн улыбнулся, притянул Леголаса к себе, поцеловал, прижал крепче, затем вернулся к разговору о свадьбе их друга и Рози.       — Так что я поддерживаю Сэма, что он не стал тянуть резину дольше. И с тобой я тоже не откладывал дело в долгий ящик.       — Да уж, — Леголас улёгся ему на грудь. — Все мозги мне проел своим предложением. Достал до невозможности. А потом ещё и напугал всех своим маниакальным желанием меня окольцевать.       Арагорн тихо рассмеялся, подумал, что, кто бы там что ни говорил, краше его королевы нет ни у кого и не будет.