Пути и дороги

      Арагорн напоминал себе, что жить — это переставлять ноги. Шажок за шажком. Сначала один, затем второй, третий и так далее. Иногда это менялось на утверждение, что жить — это держаться в седле, пока твой конь делает шаг за шагом.       Леголас отпустил Арагорна, но продолжал крепко держать его за руку, позволяя опираться о себя хотя бы так. Арагорн сглотнул, вскинул голову и вышел под яркий и слепящий после мрака подземелий солнечный свет. Множество глаз уставилось на него. Не то чтобы кто-то из гондорцев или гномов страшно разочаровался бы в Короле, если бы увидел, что тот прихрамывает или опирается на кого-то, но Арагорну не хотелось давать своим воинам и союзникам поводов беспокоиться о нём. Коня ему подвели, но эти пару шагов, что он сделал навстречу, выкрутили все жилы. Леголас мог бы поклясться, что слышал скрип зубов супруга, когда тот взбирался в седло. Эльф вопросительно посмотрел на Короля, получил кивок в ответ и вскочил на свою лошадь.       — Отныне эти земли и горы принадлежат гномам, — сказал Леголас, обращаясь к вожаку волколаков, что с интересом принюхивался к своим новым соседям. — Будь благоразумен. Не заставляй меня возвращаться сюда по твою душу.       Тот оскорблённо заворчал, подумал было зарычать, но решил всё же воздержаться, согласно кивнул, рыкнул своим, и стая огромными прыжками перемахнула расстояние до ближайшей чащобы, скрывшись в ней.       — Надеюсь, хоть с ними проблем не будет, — произнёс Арагорн, глядя вслед волколакам.       — Ну… думаю, если что, залы Кхазад-Дум украсят их шкуры, — Леголас помахал напоследок остающимся гномам, что направятся позже в Эребор. А к зиме здесь уже будут обитать первые поселенцы. Эльф цокнул лошади, и та поскакала в направлении Гондора.       Радагаст хорошо позаботился о скакунах, и те двигались быстро и легко. Леголас время от времени посматривал на бледного, но уверенно держащегося в седле Арагорна, и не знал, злиться ему или восхищаться. Надо было заставить Короля сесть в повозку. К чему эти дополнительные страдания?! Не приведи Эру, всё лечение насмарку пойдёт!       И всё же Арагорн ехал в седле на своём коне.       Леголас увидел их первым.       — Какого хрена у Осгилиата армия? — воскликнул он и уже было собрался пустить свою лошадь по тракту галопом, как вспомнил, что Арагорн не выдержит быстрой езды.       — Скачи, — произнёс тот, поравнявшись с ним, и приложил руку ко лбу козырьком. — Забери воинов и скачи.       — Нет, — Леголас покачал головой. — Нашим воинам нужен отдых. Поезжайте в Минас Тирит напрямую. Я направлюсь в Осгилиат, узнаю, что там стряслось.       С этими словами Леголас повернул лошадь к развилке и прошептал ей просьбу собрать все силы и домчать его к цитадели как можно скорее. Арагорн вздохнул, поморщился от уже ставшей привычной боли в области груди и поправил Андурил, притороченный к седлу.       — Вперёд! В Минас Тирит! — велел он своим, и основные силы Гондора, вернувшиеся в свои родные земли победителями, потянулись за ним. Арагорн не обернулся, хотя и страстно того желал. Что такого ужасного могло приключиться в их отсутствие, с чем бы не справился Фарамир? Леголас будет в порядке. В порядке будут и Осгилиат, и все приграничные с Мордором земли.       Леголас вошёл в цитадель и обнаружил, что сюда стянули все свободные силы Гондора, и здесь множество воинов-рохиррим.       — Где командующий? — спросил он, протягивая поводья спешно подошедшему к нему гондорцу.       — На Клыках Мордора, господин, у нас здесь…       Тут раздался приглушённый из-за расстояния рёв животного и глухой грохот камнепада.       — Харадрим пожаловали, — договорил воин. — К сожалению, не отведать нашей наливки и поболтать.       — И давно? — Леголас уже спешил к конюшням, кивая по пути приветствующим его воинам.       — Да как вы ушли, господин. Как ушёл Король — так и попёрли. Паршивцы засели плотно. Но и наши стоят намертво. Повелитель Эомер здесь с воинами. Мы стянули силы к Осгилиату, подвезли провизии, все окрестные фермеры укрылись здесь, приграничные земли зачищены, охотников и землепашцев вернули по их деревням. Клыки в осаде, но прорывов не было ни разу. Раненых свозят сюда. В последние дни их всё больше.       — Коня мне, — Леголас кивнул, приняв краткий доклад.       — Вам бы отдохнуть с дороги.       — Нет. Коня.       — Отряд с провизией для заставы скоро отъедет. Поесть успеете.       Леголас помялся, но всё же кивнул, соглашаясь ехать с ними и немного обождать. Подкрепиться действительно будет не лишним.

***

      Фарамир испытал постыдное облегчение, когда на территорию заставы прискакал Леголас вместе с небольшим отрядом свежих сил и провизии. Будь здесь сам Король, было бы ещё более неловко признаваться в своей неспособности решить проблему с харадрим.       — Грузите раненых, — распорядился Фарамир и поспешил к Леголасу. — Здравствуй! Рад видеть тебя в добром здравии!       Леголас тепло ответил на приветствие и обнял Фарамира.       — Разбили гоблинов?       — А то! Но Арагорн ранен, — сразу сообщил Леголас и поспешно отметил, что ранение более не угрожает жизни их государя. — Однако я прибыл сюда один. После этих поганых подземелий меньше всего хочется снова браться за меч.       — Понимаю. Воинам нужно отдохнуть. Многих потеряли?       — Ты знаешь… для меня и один падший воин — это уже невосполнимая потеря, — покачал головой Леголас. Фарамир не удержался от того, чтобы потрепать его по и так растрепавшимся от ветра и быстрой скачки волосам, затем сменил тему на более актуальную.       — Думаю, им очень скоро надоест тут торчать. Камни так и сыпятся, но скалы и стены стоят твёрдо. Вот только мумаки их всё никак до конца не передохнут. Они всё тащат и тащат их. Время от времени вражьи отряды предпринимают попытки перелезть через гору или стены, но тут уж мы стоим твёрдо. Они могут, конечно, попробовать обойти и напасть с воды, тогда туго нам придётся, но пока такого не было.       — Не привели своих дружков из Умбар, стало быть? — нахмурился Леголас.       — И надеюсь, не приведут.       — Эй! Кого я вижу? — воскликнул Эомер издали.       Леголас обернулся к нему и улыбнулся.       — Приветствую тебя, Эомер, Владыка Рохана. Спасибо, что прибыл на помощь.       Эомер отмахнулся.       — Король где?       — Ранен он. Опасность миновала, но от боёв мне хотелось бы уберечь его хотя бы первое время.       Эомер понятливо кивнул на слова Леголаса, и все втроём они пошли к участку в стене, где сосредоточили свои удары харадрим.       — Последние несколько дней таранят именно тут. А нападают с лестницами на другие стены, чтобы нас отвлечь. Пытаются пробиться, сконцентрировав удар.       — Если прорвутся, отступим в Осгилиат и встанем там, — пробормотал Леголас, хмурясь. — Цитадель уже готовится к осаде и боям.       — Не прорвутся, — упрямо ответил Фарамир и поджал губы. — Не войдут они в Гондор. Никогда больше.       — Мы не сдадим им Гондор, — примирительно произнёс Леголас, похлопав его по плечу. — Ни в коем случае.       — И переговоров не хотят. Вернее, не то чтобы мы их спрашивали, тут когда лезут на стены или мумаки их долбят день-деньской, не особо-то поговоришь, но ни разу не попытались пойти на контакт. Вылазки не делали. Не хочу понапрасну рисковать людьми. И собой, раз на то пошло, — Фарамир потёр шею и устало прикрыл глаза.       Общими усилиями Эомер и Леголас уговорили командующего отправиться вниз и немного отдохнуть. Когда они остались вдвоём, Эомер проворчал, указывая на пространство перед Клыками Мордора.       — Эти паршивцы уже знают, куда наши стрелы ни за что со стен не долетят. Вон как вольготно расхаживают.       Леголас подошёл к Эомеру, прищурил глаз, примериваясь, затем вытащил свой лук и вложил в него стрелу. Эх, сейчас сюда бы Халдира. На пару бы они славно подпортили настроение этим харадрим.       — Попадёшь? — улыбнулся Эомер. — Серьёзно попадёшь или так… балуешься?       Леголас прицелился и спустил тетиву. Галадрим издал мелодичный, едва слышный звук и отпустил стрелу в полёт. Та устремилась вперёд, пролетела расстояние до вражьего лагеря и впилась в глаз незадачливому воину, что так неосмотрительно решил снять шлем. Древко и оперение всё ещё мелко подрагивали, когда сидящий рядом поднял голову, озадаченный пошатнувшимся соратником. И только потом увидел стрелу у того в глазу и завопил:       — В укрытие!       В ответ раненый булькнул кровью и наконец-то свалился, испустив дух.       Лагерь неприятеля заволновался, а Эомер смеялся, и его смех долетал до беснующихся внизу харадрим.       Буддика с отвращением смотрела на стоящего перед ней орка, которого привели к ней в шатёр.       — Знакома стрела? — произнесла она и швырнула под ноги орку окровавленную стрелу, которую пустил ранее Леголас.       — Стрела из Мории, — пробурчал орк.       Он был крупнее женщины раза в два, а то и все три, но боязливо вжимал голову в плечи и не решался смотреть на неё. Он склонился к полу, осматривая стрелу и трогая её оперение, но в руки так и не взял.       — Так за них воюют ещё и гоблины? — взъярилась Буддика.       — Нет, — поспешно помотал головой орк. — Гоблины не могут так стрелять, но стрела точно морийская. Клянусь, моя госпожа, она из Мории.       — Проваливай! — крикнула Буддика в ярости, и орк суетливо покинул шатёр.       Король. Их поганый Король вернулся! Кто, как не он, может убить с такого расстояния стрелой? Да ещё стрелой прямиком из Мории! Арагорн в Гондоре, более того, он в Клыках Мордора. Буддика ощущала, что её затапливает отчаяние, но она была слишком горда и безрассудна, чтобы позволить себе отступить. Нет! Они продолжат осаду. Стена в одном месте уже поддаётся, а силы гондорцев не бесконечны, в вылазках и стычках проливается всё больше их крови.       Вождь Бомани слышал, как ругается и стонет Буддика в своём шатре, как она крушит там всё и насылает проклятия на голову Короля. Мужчина откинул полог и вошёл внутрь.       — Я увожу своих. И тебе советую сворачиваться. Король в Гондоре, а значит, тебе ни за что не прорваться к ним.       — Ну и проваливай! Катись отсюда! Мы дожмём их! С Королём или без, это всего лишь кучка земледельцев, размахивающих мечом!       Бомани криво улыбнулся, фыркнул и покинул шатёр. Он уводит своих, пока есть кого уводить.       Но увы, харадрим не надоело торчать под Клыками Мордора и Чёрными Вратами. Леголас смотрел на измученных воинов. Смены сократили на сколько могли без потери общей боеспособности заставы. Свежие силы истощались. А раненых и убитых всё прибывало. Глупо и наивно надеяться только на стены. Они рухнут однажды. И что тогда? Фарамир выглядел так, что становилось ясно: он за ценой не постоит, лишь бы не пустить врагов на родные земли. Арагорн только отходит от ран. Эомер вообще здесь находиться не должен. Леголасу нужно было думать и о судьбе беременной Эовин и маленьком Эльбороне.       Эльф подошёл к стене и посмотрел вдаль, туда, где простиралась мёртвая земля Мордора, туда, где сейчас стояло алое солнце, откуда шли новые силы харадрим. Тела тех, на смену которым двигались новые воины, гнили под палящим солнцем под стенами Клыков Мордора, будто огромные челюсти этой заставы пережёвывали и отрыгивали мёртвую плоть. Со всем этим нужно было что-то делать.       И у Леголаса была идея. Страшная, чудовищная идея, но она сохранит множеству гондорцев и рохиррим жизнь. Но какой ценой?       Эльф развернулся и поспешил вниз, на поиски Фарамира и Эомера.       — На что вы двое готовы пойти, чтобы это прекратить немедленно? — спросил он, когда нашёл своих друзей.       — У тебя есть стоящая идея? — встрепенулся Эомер.       — Да, но цена её высока.       — У нас мало сил, — засомневался Фарамир. — Но я бы тебя послушал. Если оно того стоит…       — Мы не потеряем воинов. Не в том дело, — покачал головой Леголас и поманил Эомера и Фарамира за собой. — Вы когда-нибудь слышали о драконьем огне?       — Конечно! От тебя и слышали! — воскликнул Эомер.       — Нет, не о пламени из их пастей, а о… рукотворном драконьем огне.       — И такой бывает? — искренне удивился Фарамир.       Леголас завёл Эомера и Фарамира в самый дальний угол заставы, где было меньше всего народу, и торопливо зашептал:       — Я могу изготовить драконье пламя. То, чем мой отец сражался против Великих Змеев. Этот огонь не загасить водой. Он способен пожрать не только траву и деревья, иссушить землю, но и сокрушить камень и доспехи. Он уничтожал драконью чешую и добирался до их нутра. Представьте, что он сделает с человеческой плотью. Они отступят. Если останется кому отступать, — со вздохом обронил Леголас и замолк.       Фарамир пожевал нижнюю губу и вопросительно посмотрел на Эомера, который точно так же смотрел на него.       — Если ты можешь такое изготовить и можешь сделать так, что мы сами не пострадаем, то да, я согласен, — гондорец кивнул. — Согласен. Сделаем это.       — Если мы пойдём на это, мне нужно и твоё согласие тоже, — Леголас посмотрел на Эомера, который молчал, нахмурившись.       — Чем-то подобным подорвали стены в Хорнбурге? — наконец произнёс он после продолжительного молчания, которым извёл и Фарамира, и Леголаса.       — Нет. То, что я изготовлю и нашлю на них, будет страшнее. Намного страшнее.       — Тогда ладно, — кивнул Эомер. — Я согласен. Поджарим их!       Леголас вздохнул. Мужчины перед ним воспряли духом и выглядели даже в какой-то степени предвкушающими предстоящее. Они просто устали воевать, — напомнил себе Леголас. — Хотят домой к жёнам и детям. И они ничего подобного никогда не видели. И не знают, чего ждать. Знают только, что совсем скоро вернутся домой.       Чего не скажешь о самом Леголасе. Он тоже никогда не видел драконье пламя в действии и вообще надеялся, что так и проживёт жизнь не увидев. Однако что же в итоге будет страшнее: пустить драконье пламя на людей и смотреть, что оно сотворит с ними, или смолчать об обладании подобной силой и позволить войне разгореться, утянуть ещё больше жизней? Это был страшный выбор, чудовищный. И Леголас казался себе маленьким и глупым, не способным на ответственные, взвешенные решения.       Впрочем, можно считать, решение он уже принял. Он рассказал людям. И уже одно это было решением и действием. Теперь оставалось лишь принять на себя последствия.       — Помощь нужна? — спросил Фарамир, вопросительно глядя на эльфа, но тот отрицательно мотнул головой. Фарамир всё понял правильно, он улыбнулся Леголасу, взял за руку и слегка сжал, прежде чем уйти обратно к стенам.       — Не доверяешь? — нахмурился Эомер.       — Конечно нет, — Леголас вздохнул и посмотрел на роханца. — Я лишь хочу оградить вас от боли и ужаса, от самобичевания и ненависти, что допустили подобное.       — Мы одержим победу над врагом, — весомо произнёс Эомер, хмурясь всё больше. — Мы защитим наши земли и наших людей. Почему это должно вызывать ненависть и самобичевание? И раз это умел делать твой отец, и раз научил тебя, то ведь выходит, это пламя не творение зла, оно несёт в себе ваш свет и ваши знания?       — С чего ты взял? — внезапно для Эомера спросил Леголас.       — Но ты ведь эльф! — воскликнул тот. — Вы же вроде как вообще от всего тёмного сразу гибнете! Или нет…       — Или нет, — Леголас смотрел на человека, не мигая. И от этого было даже как-то жутковато. — Мы прошли с тобой Войну Кольца бок о бок, и скажи мне, Эомер, сын Эомунда, неужели в течение всего этого времени я всегда казался тебе оплотом чистоты и света?       — Ну вообще-то да! — горячо воскликнул Эомер, чем вызвал улыбку у эльфа. — Блядь! Леголас! О чём ты тут толкуешь?! Мы покончили с Сауроном и его приспешниками! И теперь не злая воля Тёмного Властелина, а собственная жадность, глупость, недальновидность и нежелание вести переговоры привели харадрим сюда! На каждое действие есть противодействие! Или ты считаешь, мы должны открыть врата и позволить разрушить всё, что с таким трудом восстановили?! Только чтобы чистенькими остаться и совесть не мучила. Меня лично совесть будет мучить, если я позволю этим ублюдкам снова разорять наши земли!       — Пламя не имеет ничего общего с воинской доблестью и честью, с мужеством защитников и…       — Знаешь, что? Сдаётся мне, любая война имеет мало общего с этими понятиями, — вздохнул Эомер, выдохшись, и продолжил едва слышно. — Я знаю, что они тоже люди. Не думай, что я или Фарамир об этом забываем или там… не придаём этому значения. По ту сторону такие же люди, как и мы. Но мне роднее моя сторона, понимаешь? И если есть способы прекратить эту бессмысленную по сути резню, то давай сделаем это. Раз уж нам навязали такие условия, то давай ответим им.       Леголас кивнул, и Эомер покинул его, улыбнувшись напоследок. Теперь эльфу нужно найти какой-нибудь укромный уголок подальше от людей, чтобы, не приведи Эру, никто не подсмотрел. Не нужно людям подобное знание. Леголас думал, что подобное знание никому вообще не нужно, но увы, оно появилось задолго до его рождения. И всегда находился повод его применить.       Фарамир не очень представлял, как можно управлять огнём, любым огнём в принципе, но Леголасу доверял всецело. И раз тот говорил, что его пламя не опалит никого из защитников заставы, значит, так и будет.       Даже сражения становятся рутиной, когда идут нескончаемо, так что сотрясаемые мумаками и таранами стены и осыпающиеся скалы не помешали Фарамиру обедать, сидя прямо на утоптанной земле.       Леголас подошёл к нему и отвлёк от ароматного и горячего, но довольного жидкого супа одним словом:       — Готово.       Втроём вместе с Эомером они вышли к участку на стенах, что был ближе всех к расположению противника, и замерли там. Леголас некоторое время рассматривал и примеривался к расстоянию.       — Я подожгу вон ту повозку, — указал он. — Пламя разгорится и пойдёт стеной, прогоняя их вглубь страны, прочь от врат.       — От одной повозки? — удивился Фарамир.       — Да. Ближе не могу — рискованно. Хоть и целей много, — Леголас кивнул на трупы мумаков, густо валяющиеся на пустоши перед Клыками Мордора. — Так что подожгу повозку. Она в стороне от основного расположения. Успеют сбежать. Кто-то должен успеть выбраться, чтобы рассказать другим. Чтобы не пришлось когда-либо снова подобное применять.       — Ты сомневаешься, что кто-то выберется? — Эомер облизал губы и шумно сглотнул.       — Да, сомневаюсь.       Леголас попробовал привлечь внимание противника, но добился не переговоров, а копья, что чиркнуло по кладке, лишь малость не долетев до его головы.       — Их ответ очевиден, — пробормотал Фарамир.       — А вот и наш ответ в таком случае, — Леголас вскинул лук, натянул тетиву, отклонился назад, чтобы пустить стрелу по дуге, выдохнул через рот и отпустил. — Скажите своим, чтобы не смотрели. И сами отвернитесь.       Необычного вида стрела, обмотанная будто бы промасленной тряпкой и с крошечной склянкой из тончайшего стекла (Эомер только диву давался, откуда здесь Леголас такое раздобыл, не таскал же всё время с собой?!) на самом кончике острия улетела вдаль.       Поначалу ничего такого не произошло, ну подумаешь, повозка с припасами запылала. Несмотря на раздающийся там и тут приказ отвернуться, большинство с интересом продолжали наблюдать со стен за тем, что происходило на стороне противника.       — Да разгорится пламя. Таково моё слово, — произнёс Леголас на синдарине.       Стоило ему договорить, как раздался оглушительный взрыв, и повозка взлетела в воздух, и тогда многие гондорцы и рохиррим поспешно отвернулись и скрылись за стенами. Фарамир и Эомер продолжали смотреть, точно так же, как и Леголас. Вот повозка разлетелась на крошечные частички, что осыпались подобно огненному дождю на лагерь, и сразу из каждой упавшей искры разгорелось настоящее ревущее пламя. Оно в мгновение ока поднялось, казалось, до самых небес и пошло стеной на неприятеля. Налетевший ветер раздувал и раздувал пламя, не оставляя ни единой прорехи, и в рёве стихии слышались вопли людей и животных, горящих заживо.       Фарамир перевёл взгляд на Леголаса и подумал о том, что ведь это тот же эльф, что поёт колыбельные его сыну и высаживает томаты с его женой в огороде. Фарамир прекрасно знал, что Леголас мог не только возиться в саду и воспевать красоту звёзд в их вечерних играх на стихотворную импровизацию. Но такое… Фарамир не ожидал ничего подобного. Леголас ведь, выходит, мог победить Саурона и без Кольца! Что может противостоять подобному огню, который сейчас ревел, как дикий зверь, и, подобно тому же дикому зверю, жрал плоть?! При этом воля эльфа держала огонь строго направленным, и ни единая искорка не подлетала даже близко к Клыкам Мордора.       Эомер тоже думал про Леголаса. Он любил его. Правда любил. Со всей искренностью. Любил за булочки с ореховой пастой внутри, за стрелы, бьющие без промаха, за спасение Рохана и обещание в будущем выучить маленького сына Эомера стрельбе, за спокойную уверенность в своих силах. Надо сказать, за многое любил. Но никогда, оказывается, и не задумывался о том, насколько же сильно на самом деле эльф отличался от людей. Эомер всегда про себя смеялся, когда краем уха слышал про досужие россказни о мощи эльфов. А теперь воочию стал свидетелем. Как он мог забыть, что этот же эльф вернул из мёртвых Арагорна? Такое ведь походя не сделаешь. Это было очевидно, но как-то забылось, потерялось в ежедневных беседах, частых совместных прогулках, походах и трапезах.       — Ты же мог сжечь хоть всю армию, — начал было Фарамир, но Леголас покачал головой.       — Не мог. Это пламя сожрёт всё без остатка и не пощадит ни травинки, ни кустика. Здесь ещё долго не будет ни зверья, ни даже самой крохотной ящерки. Разве ж ты бы позволил такое сотворить с Гондором? Или с Роханом? С любой землёй такого нельзя творить, но… — Леголас со вздохом посмотрел на пламя, развернувшееся впереди, — я только что это сделал.       — Ничего. Когда сюда придут более сознательные племена, сам же потом пойдёшь и вырастишь для них леса и поляны, — легко отозвался Эомер. — А Гэндальф, интересно, так может?       — Так — нет. И надеюсь, никогда не будет даже пытаться, — нахмурился Леголас. — Но полагаю, он может… и кое-что пострашнее.       — С кем же сражался твой народ, что вынужден был такое придумать? — воскликнул Фарамир, не сводя глаз с огня, что уходил всё дальше от стен заставы.       — Очевидно, что с драконами. Оттуда и название, — пожал плечами Леголас. — На их землях. На наших бы отец ни за что подобного не допустил.       — Так вы, выходит, могли выкурить Смауга из Эребора? — задумчиво протянул Эомер.       — Нет. Он бы ответил неконтролируемым пламенем. Мы бы в итоге выжгли всю гору, выпарили Долгое Озеро, а толку? Смауг мог умереть, а мог и оказаться проворнее. Это вам сейчас кажется, что моё пламя — сильнейшее оружие Средиземья, но на самом деле на него всегда могли и могут ответить огнём сильнее и страшнее. Думаю, и у Мордора бы нашлось оружие, рискни я провернуть подобное в годы Войны Кольца. Боюсь, как бы в следующем году Харад не привёл армию умельцев, что пустят пал на нас.       — Пусть попробуют, — мрачно ответил Фарамир. — Мы найдём чем ответить.       Втроём они смотрели на удаляющийся огонь, который был всё так же силён и беспощаден и гнал харадрим прочь от Гондора.       С рассветом осада была окончена. Некому было больше осаждать заставу. Воины Гондора и Рохана вышли на выжженную пустошь, где местами песок расплавился в стекло, а камни превратились в уродливые кляксы. Здесь до сих пор от земли исходил жар, а от лагеря неприятеля остался только вонючий пепел. В этом хаосе было даже не разобрать, где остовы шатров и повозок, а где останки людей. Всадники сплавились вместе со своими мумаками и выгорели единой кучей. Ничего не осталось.       — Думаешь, кто-нибудь выжил? — шёпотом спросил Фарамир у Леголаса. Говорить в полный голос было как-то боязно.       Вместо ответа эльф пожал плечами.       — Во всяком случае теперь-то точно можно собирать свои манатки и свалить уже отсюда. Надоело, сил моих нет, — вздохнул Эомер, поравнявшись с ними.       Фарамир с энтузиазмом кивнул, Леголас же тяжело вздохнул: ему предстояло сообщить Арагорну, что он, конечно, прекратил кровопролитную осаду, но, кажется, вместо того, чтобы предотвратить войну, только развязал её ещё пуще.       Арагорн, как увидел лицо Леголаса, вошедшего к нему, так сразу понял: их дело дрянь.       — Ничего, — сказал он, садясь прямее на кушетке (будь он неладен — постельный режим) и протягивая к эльфу руки. — Ничего. Иди ко мне. Чтобы там ни случилось — мы разберёмся с этим.       — Тебе придётся прекращать и войны, развязанные мной, — пробормотал Леголас и не смог найти в себе сил отказаться от объятий и утешений.       Арагорн прижался губами к макушке понурившегося эльфа и прикрыл глаза. За окнами вовсю ревел люд, встречая воинов, и трубили во все трубы, оповещая все окрестные земли, что защитники вернулись домой с победой.

***

      К празднику урожая в гости пожаловали Даин с сыном и группой поселенцев, что перебирались в Морию, чтобы продолжить восстановление Кхазад-Дума. Ещё они привели с собой небольшую делегацию гномов с Железных Холмов для знакомства с Королём.       Больше всего Арагорна и Леголаса удивил маршрут, которым решили пойти их друзья, ведь всем известно, что Гондор не то чтобы так уж по пути к Мории. Но самым запомнившимся в этой встрече бесспорно был подарок от гномов.       — Арагорн, при всём уважении, но разве твоя королева не достойна всего самого лучшего? — воскликнул Даин, едва переступив порог тронного зала.       Леголас растерянно посмотрел на едва сдерживающего смех Гимли, который стоял рядом с Торином, держащим в руках что-то объёмное и плотно завёрнутое.       — Гномы Эребора и Железных Холмов преподносят дар, призванный украсить голову твоей королевы и по совместительству самого отчаянного воина из племени остроухих, — продолжал Даин.       С этими словами он распаковал то, что нёс Торин, и Леголас подумал: уж лучше бы доспехи какие привезли или меч. Да точильный камень был бы лучшим подарком, чем это. Тем временем замирающий от какого-то неведомого Леголасу чувства Торин подошёл к его трону и выглядел так, что отказать было бы верхом неприличия. Так что эльфу пришлось встать, снять с головы привычную, уже ставшую родной тиару, распустить убранные волосы и склониться перед Торином, чтобы тот надел на него подарок.       Арагорн смотрел на Леголаса, который бормотал благодарности и при этом выглядел готовым сбежать из залы с воплями, и не знал, как так может быть, чтобы такая нелепо громоздкая вещь так красиво и органично смотрелась на его эльфе.       Гномы изготовили корону. И она явно стоила столько, что её можно было бы заложить и выручить такую сумму, что весь Гондор без малого месяц жил бы припеваючи, ни в чём себе не отказывая. Она была украшена самоцветами, которые ловили солнечные лучи и разбрасывали их во все стороны, тонкой выделки бусами из драгоценных камней, издававшими мелодичный звук при каждом движении головы Леголаса. Но самым впечатляющим были рога. Да, самые настоящие рога молодого оленя, которые служили основой для всей сложной конструкции из украшений.       — Оленя добыл мой сын, — с гордостью сообщил Даин, весь раздувшись от распирающей его радости.       Леголас выпрямился, и зал зарукоплескал. Фарамир даже пару раз свистнул.       — Надеюсь, животное не было убито только ради рогов, — тихо произнёс эльф и вздохнул, взял себя в руки, улыбнулся смотрящему на него Торину и постарался, чтобы его слова не звучали как издёвка. — Прямо не знаю, как благодарить за такой щедрый дар.       — Ай брось, пустое, — отмахнулся добродушно Даин и тут же воскликнул. — Вот как надо одаривать своих королев, чтобы всегда быть у них в милости!       Леголас посмотрел на Арагорна с мольбой о помощи, и тот поспешил её оказать, тоже встал рядом и искренне поблагодарил гостей за визит и подарок.       До конца дня Леголасу пришлось носить это. Он столько раз порывался стащить корону с себя, но каждый раз натыкался на взгляд какого-нибудь гнома и только вежливо улыбался, оставляя всё как есть.       Но вот день закончился, а снять корону всё равно не удалось.       — Оставь, — негромко произнёс Арагорн, когда они оказались в спальне и Леголас собрался первым делом избавиться от мешавшей весь день детали.       Эльф хотел было возразить, но посмотрел на Арагорна и кивнул.       — Тяжёлая? — без капли участия спросил тот, подойдя ближе.       — Нет. Делали ведь мастера высочайшего уровня. Не в тяжести дело. Мне в ней непривычно. Неловко. Все так смотрят.       — А раньше разве не смотрели? — Арагорн принялся снимать с супруга одежду. — Мне кажется, на тебя все и всегда смотрят.       — Тебе кажется, — фыркнул Леголас.       — На тебя нельзя не смотреть, — прошептал Арагорн и прижался губами к оголившемуся плечу, покрывшемуся мурашками. — Но ты моя королева. Только моя.       От последовавшего за словами укуса Леголас негромко рассмеялся и подставил шею, прикрыв глаза.       — Этими рогами можно убить, — прошептал он.       — Видишь, сколько положительных сторон. Сможешь обороняться в случае нужды.       — Но не от тебя?       — Но не от меня. От меня тебе ничем не отбиться.       Арагорн подтолкнул его к стене, и Леголас выставил руки, упёрся ими, плотнее прижался к горячему телу позади. Украшения на короне тихо звякнули.       — Я тебя раздевать не буду, — сообщил Леголас супругу.       — А я раздеваться и не думал.       — Дикарь, — слово вырвалось вместе со вздохом. Арагорн с нажимом провёл по груди эльфа, скользнул руками ниже и опустил их на внутреннюю сторону бёдер. Леголас расставил ноги и выгнулся. Он был полностью обнажён и раскрыт, только с этой короной на голове, что от каждого движения издавала негромкий перестук.       — Ноги сведи.       — Что?       — Ноги сведи вместе. Плотнее, — Арагорн принялся гладить и щипать Леголаса, направляя, как именно ему нужно сделать.       — Что ты ещё придумал? — с любопытством спросил Леголас, сделал, как было велено, и посмотрел на творящее внизу, туда, где его беззастенчиво трогали. Отвлечённо отметил про себя, что секс — это тоже способ общения. И как показывает практика, в браке очень важно овладеть искусством подобного диалога. О чём же ему сегодня расскажет Арагорн?       Когда член Арагорна проскользнул между бёдрами Леголаса, тот хмыкнул и притёрся теснее, откинул голову супругу на плечо и отдался во власть рук и губ.       — Гладкий такой. С ума сойти можно, — бормотал Арагорн ему в ухо, ритмично двигаясь и примериваясь к тому, как ухватить оба члена сразу.       — Чего не скажешь о тебе. Ты весь какой-то жёсткий, угловатый и колючий.       — Скажи ещё, что тебе не нравится, — человек куснул Леголаса за ухо, тот повернул голову и поймал его губы своими.       Спустя какое-то время Леголас вздрогнул всем телом, отлепился от Арагорна, согнулся вперёд, поскрёб ногтями по плотному гобелену, что висел на стене, и кончил, сдавленно застонав.       — Хорошо, что ты хоть не в доспехах, — пробормотал он, ожидая, когда закончит Арагорн, но тот отошёл, его член выскользнул между влажных бёдер эльфа.       Леголас развернулся, опёрся спиной о стену и уставился на взмокшего, тяжело дышащего супруга.       — На колени, — прохрипел тот.       Леголас склонил голову к плечу, вздёрнул бровь, но затем послушно опустился на колени, выгнулся как мог грациозно, вскинул голову и прошептал.       — Мой Король.       Арагорн пару раз провёл рукой по собственному члену и громко выдохнул. На лицо Леголаса упали вязкие капли, запачкали скулы, нос и губы. Эльф принял свой самый томный вид и облизнулся. Арагорн хрипло рыкнул и помог тому встать с колен, поцеловал, ощущая на губах собственный вкус, отодвинулся и потянул за собой, чтобы помочь умыться и почиститься.       — Если бы Даин только знал, — лукаво протянул Леголас, — к каким непотребствам склоняет его щедрый дар.       Арагорн посмеялся, но про себя подумал, что нет, никому и никогда он не позволит узнать, каким бывает его эльф. Это знание он оставит только себе единственному.       — Теперь тебе придётся ходить в этом всегда, — серьёзно сообщил он Леголасу. — И даже в собственную постель тебе без короны не лечь больше.       В ответ Леголас набрал воды в пригоршню из таза для умывания и плеснул ею в супруга.