Глава 5
18 ноября 2022 г., 07:31
Аджит был крайне удивлён решением Арагорна в отношении пленных и раненых противников.
— Ты не боишься, что среди них будут шпионы?
— А чего бояться? О том, что у Гондора есть флот, они уже знают. О том, сколько клинков я могу призвать в бой, знают все и каждый. О том, что за нами Рохан, люди Дэйла и Эсгарота, гномы Кхазад-Дума, Эребора и Железных Холмов, также давно известно всем. Что же такого невероятного они могут выведать и донести в Умбар?
— И всё же предлагать желающим остаться в Гондоре и жить среди твоих людей немного нетривиальное предложение. Как к этому отнесутся гондорцы?
— Нам всегда нужны толковые мастера своего дела. Нам всегда нужны старательные и исполнительные помощники. И, к слову, желающие могут остаться исключительно в Минас Тирите, им запрещено перемещаться по всему Гондору. По крайней мере в первое время. Чем ближе они будут ко мне, тем меньше у них будет желания вредить моим людям, — Арагорн пожал плечами. — Я считаю, чтобы люди вели себя по-человечески, им для начала нужно создать условия для жизни по-человечески. Обеспечить им безопасность и уверенность в том, что они не погибнут от голода и холода и не останутся в несчастье без помощи. Если при всех этих условиях, наши новые соотечественники не смогут мирно жить и трудиться для всеобщего блага, то… им придётся познакомиться с крайне неприятной стороной Гондора.
Уж о «неприятной стороне» Гондора и, в частности, самого Арагорна Аджит знал не понаслышке. На краткий миг владыка Кханда вдруг подумал: а что сделает Арагорн с ним и с его народом, когда все маски будут сброшены? Лучше гнать от себя прочь подобные мысли.
До самого отъезда из Минас Тирита Аджит неустанно благодарил своих павших воинов за то, что они отдали свои жизни в таком количестве и с таким рвением, тем самым смягчив сердце эльфа. Он стал гораздо терпимее к обществу Аджита.
— Простите великодушно моё назойливое любопытство, но в наших краях никогда не бывало никого из вашего племени. И вы для меня просто чудо какое-то.
— Да ну бросьте, — отмахнулся Леголас в очередной раз. Сейчас он бы с превеликим удовольствием сосредоточился на ремонте судов, но их неожиданный союзник и гость также вызвался помочь с работами в верфи, так что оставалось только набраться терпения. Рано или поздно они уедут из Гондора, и жизнь снова вернётся в своё размеренное русло. — Две руки. Две ноги. Глаза, уши, рот. Мы так же, как и вы, спим, едим, пьём, дышим и ходим. Может, живём чуть дольше, но это тоже не весть какое отличие. Все смертны. Так или иначе.
— Но ваш народ ведь бессмертен!
— Ну… условно, конечно, да, — пожал плечами Леголас, откинул лезущие на глаза волосы за спину и принялся споро переплетать распустившиеся пряди. — Но вражий клинок может сразить нас так же, как и людей. А ещё голод. Жажда. Говорят, мы можем умереть от тоски.
— Что? — удивился Аджит.
— Именно так. Но, слава Эру, меня сия участь миновала. И среди моего окружения тоже не было тех, кто бы умер от такого специфичного недуга. Хотя… — Леголас нахмурился, вспомнив отца и Тауриель. — Эльфов, снедаемых тоской по несбыточному и потерей истинно любимых, я знал.
— Удивительный вы народ.
— Я могу то же самое сказать о людях, — Леголас вернулся к своему занятию, всем своим видом показывая, что разговор его утомил.
Эта и множество других кратких бесед состоялись до отъезда Аджита. На тот момент ни сам Аджит, ни тем более Леголас не знали, к чему приведут их разговоры.
***
Арагорн рассматривал свои руки. Не то чтобы он специально выделил время для этого занятия, просто как-то так вышло. Он перебирал волосы лежащего рядом Леголаса и лениво размышлял о том, что наконец-то Аджит и его люди вернулись к себе, затем в какой-то момент его взгляд зацепился за собственные руки, и больше уже Арагорн не смог ни на что отвлечься. Пальцы прекрасно гнулись, не утратили своей подвижности, но вены под кожей были более заметны, чем год назад. И уж тем более они были заметнее, чем до Войны Кольца. Великий Король старел. Арагорн провёл по гладким и блестящим, мягким и светлым волосам дражайшего супруга и вздохнул. — Что? — тут же спросил Леголас, который пригрелся у него под боком и лежал, прикрыв глаза в блаженстве, наслаждаясь прикосновениями к своей голове. — Ты можешь мне кое-что пообещать? — Смотря что, — эльф пожал плечами. — Обещай, что, когда меня не станет, ты будешь с тем, кто позаботится о тебе. — Во-первых, я прекрасно могу сам о себе позаботиться, — проворчал Леголас, но тут же сменил тон на более ласковый. — И во-вторых, когда не станет тебя, не станет и меня. Арагорн прекратил своё занятие и склонился к самому лицу Леголаса, прижался лбом к его лбу и замер так. Эльф вскинул руки и обнял супруга за шею. — Почему ты решил заговорить об этом? — шёпотом спросил Леголас. — Потому что седины в моих волосах всё больше день ото дня. Потому что я вдруг понял, что да, конечно, ещё не год и не два, а много больше мои руки будут способны держать Андурил и сражаться им, но сколько это продлится? Я старею. Время неумолимо. Однажды… — Однажды ты умрёшь. Я знаю об этом, — прервал его нетерпеливо Леголас. — Ты умрёшь. Это правда. Умрёт Эовин. Умрёт Фарамир. Умрут Эльборон и Идриль. И вообще все, кого я знаю. Так и что с того? Разве факт того, что в итоге все умрут, делает жизнь неважной? Или какой-то никчёмной? Почему мы должны думать о смерти и готовиться к ней беспрестанно? Давай просто… жить. А от смерти никто не сбежит и так, и так. — Но я-то умру раньше тебя. — Нет, — отрезал Леголас. — Не глупи. Да, у тебя больше нет бессмертия, но твой путь всё равно будет долгим и счастливым. И я хочу, чтобы ты не был на нём одинок. — В Мории, когда тебя ранили, я думал о том, что буду делать, если мне придётся принять Андурил и остаться единственным полноправным правителем Гондора. — Леголас замолк, и, так и не дождавшись продолжения, Арагорн отодвинулся от него. — И что же надумал? — Я бы незамедлительно передал всё Фарамиру и отправился за тобой. — Почему ты всегда так говоришь, будто можешь это контролировать? — недоумевающе спросил Арагорн. — Потому что так и есть. Я могу это контролировать. Если я решу больше не жить, я не буду жить. И моему телу придётся с этим смириться. А без тебя я жить не собираюсь, — и тут же спохватился. — Но это не значит, что ты теперь обязан жить привязанным ко мне! Конечно, нет. Если однажды ты встретишь ту или того, кто станет для тебя особенным… — Что ты будешь делать тогда? — нетерпеливо спросил Арагорн. — Уйду, — пожал плечами Леголас. — В смысле физически. Покину Гондор. Построю себе ферму где-нибудь в глуши и заведу хозяйство. — Серьёзно? — Ну да. — То есть расставание ты переживёшь, а мою смерть — нет. — Потому что расставание будет твоим выбором, а возможно, что и нашим общим, и кто знает… вдруг всё сложится, что это будет моим собственным решением, но твоя смерть — это совсем другое дело. Не хочу жить в мире, в котором нет тебя. — Как и я, — шёпотом сообщил Арагорн и лёг рядом, взяв Леголаса за руку. Они некоторое время молчали, затем Король вдруг спросил: — А сможем ли мы построить корабль, способный доставить тебя в Валинор по Прямому Пути через Море? Леголас тихо рассмеялся и погладил Арагорна по щеке, провёл кончиками пальцев по шее, видной в отвороте рубашки. — Построить-то сможем. Но зачем? Я всё равно туда не попаду. Больше никогда. Дело ведь не в корабле, а в самом Пути. Его не осилить смертному, а я нынче смертный. Я сделал свой выбор. Возможно, только потому что знал тебя и совсем не знал бескрайних долин Валинора, даже представить себе не мог свежести его ветров и красоты его звёзд. Ну и что с того? Выбор уже сделан. — Не жалеешь? И не жалел ли когда-либо? — Нет. Я много разных чувств испытывал и испытываю рядом с тобой, но о своём выборе не жалел никогда. Ты стоил тогда и стоишь сейчас моего бессмертия. Даже если бы у меня их были тысячи, я бы отдал все за тебя. Возможно, ты не стоишь бессмертия любого другого эльфа, но моего стоишь точно. Я отдал за тебя Великий Дар, но думается мне, что получил гораздо больше. Несравнимо больше. — Любовь? — Жизнь, Арагорн. Я не говорю, что остальные эльфы не знают, что это такое, но я-то начал ощущать себя живым и ценить это только после встречи с тобой. Арагорн повернулся на бок, прижался лбом к плечу Леголаса и подумал о том, что у него нет ни единого слова ни на одном известном ему языке, чтобы передать свою привязанность, доверие, нежность, чтобы донести, как сильно он нуждается в том, кого держит за руку сейчас. — В тот день, когда ты покинешь этот мир, завянут все эланоры, что растут на этих берегах. Они сгинут от невыносимой скорби, чтобы больше никогда не зацвести вновь. Леголас обнял его и прижался губами к виску, шёпотом спросил: — Когда мы отплываем к Умбару? — Завтра. — Ну тогда я предлагаю отложить все разговоры о чём бы то ни было и провести время более приятно. Арагорн фыркнул, перевернулся на спину, потянул Леголаса на себя и поцеловал. Очень скоро им действительно стало не до разговоров и вообще до иных мыслей, кроме озабоченности чужим и своим удовольствием. В какой-то момент Арагорн настойчиво развернул супруга к себе спиной и потянул так, чтобы тот встал на колени. Сам Арагорн прижался к эльфу со спины, взял за подбородок одной рукой, другой перехватил его за запястье. — Ты позволишь мне сделать так? — от близости слова Арагорна прошлись будто по самой коже. Леголас длинно выдохнул и не задумываясь кивнул. Его руку мягко, но неуклонно заставили согнуть и завели назад, заламывая. Арагорн навалился сильнее и вынудил Леголаса прогнуться и упасть вперёд грудью на сбитые простыни. Колени у эльфа разъехались, из-за заломленной руки было не шевельнуться толком, он повернул голову и усмехнулся. — У тебя какая-то нездоровая страсть к доминированию, знаешь? — Учитывая, что я король, считаю, как раз-таки очень здоровая, — шепнул Арагорн с низким смешком в самое ухо Леголасу и прикусил заострённый кончик, затем скользнул языком в раковину, щекотно и игриво лизнув. Удобнее пристроившись, Арагорн толкнулся вперёд, Леголас вздрогнул, и ощущение дрожи, пробежавшей по всему его телу, вызвало в теле самого Арагорна схожий отклик. Он навалился всем весом, сжал заломленную руку почти на грани настоящей боли, другой рукой надавил на плечи Леголаса, впечатав того в постель сильнее. Плавно качнул бёдрами на пробу, примериваясь и прислушиваясь к дыханию и телу Леголаса. Удостоверившись, что всё в порядке, принялся вколачиваться в обездвиженное тело под собой. Леголас зажмурился и заскулил, но не сделал ни единой попытки высвободиться или прекратить происходящее. — Придётся перестилать простыни, — задумчиво протянул он, разглядывая влажные пятна под собой спустя какое-то время. Арагорн чмокнул его в плечо и скатился, укладываясь рядом и проследив за взглядом супруга. — Хрен с ними. Так поспим. — Да их можно выжимать, — воспротивился Леголас и надул губы, став похожим на капризного юношу. Удовольствие и любовь стащили все приличные выражения с его лица, оставив только такие: искренние, но довольно непривычные для всех, кроме Арагорна. — Я не буду на них спать. — А кто виноват? — поддразнил его Арагорн. Леголас завёл руку назад и коснулся себя между ягодиц, цокнул языком. — Да уж, а кто виноват? Я сейчас перевернусь и станет ещё хуже. — Давай меняться. Я буду там спать. Принцесска. Фу ты, ну ты, — рассмеялся Арагорн и, схватив Леголаса поперёк талии, перетащил через себя и принялся дурачась заваливать его одеялами и подушками. — Я вообще-то королева Гондора, — отплёвываясь от волос, произнёс Леголас строгим тоном. — И требую относиться к себе с должным почтением. — Ты моё счастье, вот ты кто, — душевно прошептал Арагорн и поцеловал эльфа, пытающегося выбраться из вороха одеял и подушек. Счастье улыбнулось в поцелуй и прикрыло глаза. Некоторое время они лежали в обнимку в уютной тишине, затем Леголас приподнялся и внимательно посмотрел на супруга. — Думаешь, пираты склонят головы так просто? — Не думаю. Но мы попытаемся договориться. — Да, мы попытаемся, — кивнул Леголас и улёгся обратно. Скорее всего, им придётся сначала как следует порычать и пощёлкать зубами, прежде чем им дадут говорить и внемлют сказанному ими. Но это не значит, что они не попытаются решить всё миром.***
Эовин прижала к себе Эльборона и Идриль, глядя вслед отплывающим кораблям, что уносили от неё её мужчин. Она надеялась, что ей никогда не придётся провожать в сражение сына и дочь. Она надеялась, что Арагорн, Фарамир и Леголас сделают за свою жизнь достаточно, чтобы больше никогда ни единой матери не пришлось бы отправлять своих детей на войну. Ради этой надежды сейчас она вынуждена отпускать мужа, Короля и друга на битвы. Во имя Древа и Звёзд. Во имя Альянса Свободных народов Средиземья. Когда налетевший ветер сначала ласково потрепал её и детей по волосам, затем ускользнул, чтобы наполнить паруса кораблей Гондора, Эовин глубоко вздохнула, развернулась спиной к пристани и направилась к цитадели, унося с собой детей. «Они вернутся», — сказала она себе. Фарамир огладил выбитые Древо и Звёзды на своём нагруднике, затем сжал пальцами рукоять меча, покоящегося до поры в ножнах. Ветер гнал их вперёд, волны ласково подталкивали суда, воины в нетерпении прохаживались по кораблю, рассматривали стремительно отдаляющиеся родные берега, стяги Гондора развевались, где-то там впереди, на носу корабля, стоял их Король. А впереди их ждала ещё одна победа во имя Древа и Звёзд и во имя Альянса Свободных народов Средиземья. Когда они отплывали, народ ликовал, провожая их в путь. Это была, на взгляд Фарамира, удивительная перемена в отношении к подобным походам. Больше не было преждевременных скорби и страха. Никто не смотрел на воинов, как на идущих на смерть. Их провожали, переполняемые гордостью и надеждой. — О чём задумался? — подошедший Леголас толкнул Фарамира плечом. — Да так… ни о чём. Мы ведь нынче стоим на страже всех Свободных народов Средиземья. Кто бы мог подумать, а? Леголас пожал плечами. — На самом деле много кто думал, что так в итоге и будет. Вернее, надеялся и верил. Фарамир невольно посмотрел на стоящую поодаль фигуру Короля, затем сменил тему. — А все эльфы так умеют? — Как? — Повелевать ветром и волнами. Наделять землю плодородием. Разгонять тучи или, наоборот, призывать дожди и облака. Общаться со всеми живыми тварями, что ходят под солнцем и луной. — Полагаю, очень немногие, — медленно, тщательно подбирая слова, произнёс Леголас. — А теперь ты можешь всё это. — Я могу попросить. Всегда мог. Но никогда Отец Небо и Мать Земля не откликались на мои просьбы с таким рвением. Как правило, они меня даже не слышали, ибо я… ну… не то чтобы особенно важен для мироздания и его равновесия. А теперь… Скорее, это связано с тем, что в Средиземье я нынче единственный из Перворождённых. И Единый Отец Всего так помогает Арде, стремящейся восстановиться после пагубного влияния Саурона. По крайней мере, той её части, где нахожусь я. Скорее всего, что-то подобное ощущают Гэндальф, Радагаст и остальные маги, что ещё не покинули этих берегов. Но как ты мог заметить, я не исцеляю от слова совсем. — Ну с этим справляется твой муж, так что полный порядок, — с улыбкой пожал плечами Фарамир. — Иногда я думаю, — Леголас решил поделиться сокровенным, — что это всё во мне проснулось из-за Арагорна. Он меня выбрал, сделал частью своей Великой Судьбы, и это обратило на меня внимание настолько высших сил, что мы даже не в состоянии осознать их в полной мере. — Люди говорят, что будет благоденствие и мир во всём Средиземье, покуда правят Король и Его королева. Леголас фыркнул и притворно возмутился: — А что же все остальные? Должны лежать себе спокойненько и в потолок плевать?! Дальнейший разговор прервал возглас вперёдсмотрящего. Вдали уже была видна гавань и некогда захваченный пиратами порт-крепость. — Если они не захотят с нами говорить, мы будем вынуждены встать тут на осаду, — Фарамир посерьёзнел, отвлекаясь от досужей болтовни на по-настоящему важные сейчас вопросы. — И уморить их. Леголас нахмурился, всматриваясь в видные вдали белые стены крепости. — Думаешь, Харад не придёт к ним на помощь? — Сильно сомневаюсь, — испещрённая мелкими шрамами щека Фарамира дёрнулась в злой усмешке, придав ему вид угрожающий и суровый. — Пираты за столько лет жизни здесь так и не нажили себе друзей. — Арагорн говорит, есть у этой крепости одно слабое место. — Да ну. Это крепость, построенная нуменорцами. А они такие ребята… херню всякую, знаешь ли, не строили. — И тем не менее. — И что? Он хочет штурмовать? — Он хочет поговорить. Но прежде чем нас услышат, вероятно, да, нам придётся как следует их пугнуть, — пробормотал Леголас и обвёл взглядом ряды кораблей, везущих тяжеловооружённых воинов Гондора. Да, они идут договариваться в сопровождении почти двух тысяч мечей и щитов. Оставалось только надеяться, что такие меры и времена, требующие таких мер, в конце концов канут в небытие. Они высадились, не встретив сопротивления на воде. — Стянулись все внутрь крепости. Или разбежались, — пожал плечами Арагорн и велел прочесать и проверить сверху донизу все пиратские корабли, что стояли на причале. — Ладно, быстрее начнём — скорее закончим. Выступаем! Леголас передал Арагорну штандарт с Древом и Звёздами с повязанным на самой верхушке белым полотном. Фарамир сподручнее перехватил щит, и в сопровождении небольшой группы воинов они направились к главным вратам крепости. Капитан Сангах наблюдал за тем, как к стенам крепости движется строй пеших воинов. Штандарт нёс не кто иной, как сам Арагорн, правитель Гондора. Сангах поджал губы, от чего они превратились в узкую полоску, словно прорезь, имитирующая человеческий рот у деревянной куклы. — Нашпигуйте их стрелами, — глухо пробормотал он. — Щиты! — скомандовал Леголас, первым увидев лучников, которые высунулись с луками со стен крепости. Фарамир поднял свой щит так, чтобы прикрыться самому и укрыть Короля. Рядом лязгнули щиты остальных воинов, которые тут же сомкнули строй. Леголас ругнулся сквозь зубы и посмотрел на Арагорна, тот кивнул, веля идти вперёд. Обсыпаемые стрелами они продолжили свой путь. — Это они очень зря, — раздражённо процедил Фарамир, прислушиваясь к звукам стрел, отскакивающих от щитов и доспехов. — Где их слабое место, говоришь? — Северо-западный угол построен под прямым углом. — А как так вышло? Новодел? — Плохо продуманная и на скорую руку сделанная заплатка. — И откуда ты про неё узнал? — Внимательно слушал и смотрел. Фарамир многозначительно посмотрел на Короля, но дальнейшую беседу пришлось прервать, потому что они подошли достаточно близко, чтобы можно было попробовать докричаться до капитана. Капитан Сангах тем временем недовольно цокнул языком, обнаружив, что ни одного воина Гондор не потерял, и вся их группа благополучно добралась под самые стены, правда, благоразумно не подходила к ним вплотную. Он слушал вполуха что-то про добровольную сдачу Умбара и слово Короля, что тот позволит уйти тем, кто решит покинуть гавань без боя, и что готов принять присягу верности от тех, кто изъявит желание стать его верноподданными. Немного удивился, уловив, что Король готов выслушать встречные предложения. Однако слова Арагорна о том, что он сотворит с ними, если они не сдадут Умбар добровольно, капитан услышал очень отчётливо. — Я разберу ваши корабли все до единого и из составных частей сделаю осадные орудия. Так или иначе, но я войду в крепость. Гондор вернёт себе Умбар. И только вам самим решать, какой ценой это случится. В ответ на делегацию Гондора обрушился град камней. — Арбалеты к бою! — Леголас любил свой Галадрим особой трепетной любовью, но с некоторых пор арбалеты, ныне состоявшие на вооружении гондорских воинов, прочно запали ему в душу. Колонна из щитов сделала шаг назад и перестроилась, ни мгновения не оставляя Короля без прикрытия, при этом образовав щель для арбалетов, и пустила болты на лучников, стоявших на стенах. Сангах с отстранённым любопытством наблюдал за тем, как эти болты пробивали его воинов насквозь, а некоторых, не отличавшихся большим весом и мощной комплекцией, и вовсе отбросили назад, пришпилив к противоположным оградам, а то и свалив по ту сторону стен. Гондор построил суда, способные проламывать их корабли в щепки. Гондор поставил себе на вооружение то, что способно бить дальше любых луков и не считать помехой броню и щиты. Гондор выпестовал дисциплинированных и выносливых воинов, умеющих вести бой и на воде, и на суше, способных как оборонять, так и брать крепости. — Кажется, мы здесь застряли, — вздохнул Фарамир, когда, так и не добившись переговоров, они вернулись к лагерю, в котором уже вовсю кипела работа: воины натягивали походные шатры, заготавливали топливо для костров, натачивали оружие и начищали доспехи. — Может быть такое, что они тянут время? И того и гляди из-за угла прискачет подмога? — спросил Леголас у Арагорна, жующего на ходу кусок хлеба, пока они делали обход лагеря. — Это сильно навряд ли, — Арагорн то и дело бросал взгляд на пришвартованные корабли, брошенные пиратами на произвол судьбы. — Вели Фарамиру, чтобы ободрали все борта и стащили все балки и реи. С завтрашнего дня встаём на осаду и строим орудия. Будем штурмовать, если, конечно, пока мы тут заняты делом, наш противник не одумается. — Пробьём северо-западный угол? — Обрушим. Мы сделаем подкоп. Пробить быстро и без потерь не сможем, но обрушить вполне. Леголас кивнул и ушёл на поиски Фарамира. Арагорн же в это время думал, что подкопать они, разумеется, смогут, да вот только времени это займёт уйму всё равно. И если бы не твердолобость капитана умбарских пиратов, они уже управились бы к ужину. Ну и вот чего им всем неймётся? Всё чаще Арагорн думал, что это никогда не прекратится. И что всю свою жизнь он будет только тем и заниматься, что служить пугалом для всех народов Средиземья. Чтобы они жили в гармонии и дружбе, иначе придёт Король, накостыляет всем так, что мало не покажется, и заставит в итоге уважать сотрудничество и стремиться к мирному сосуществованию. Помнится, что-то подобное ему предлагал Саурон… Какая ирония! Значит, судьба такая. И от неё не сбежать. Он не надежда Средиземья. Он его надсмотрщик. А пока ему предстояла осада крепости, в которой нет проблем с питьевой водой, но, скорее всего, туговато с припасами, а ещё пираты потерпели сокрушительное поражение на землях Рохана. Они малы числом. Деморализованы. Арагорн всё же надеялся, что до штурма не дойдёт. Но, увы, он ошибался.***
Всё случилось, как Король и обещал: они разобрали пиратские корабли до самой последней щепки, построили из них передвижные укрытия, позволившие подойти к стенам вплотную, в итоге взяли штурмом крепость, обрушив весь северо-западный угол, и Король вошёл в Умбар, чтобы здесь снова развернулись стяги с Древом и Звёздами. А капитан Сангах смотрел на сломленный когда-то и вновь перекованный меч, что сиял семью звёздами, полумесяцем и солнцем, перебивая даже яркий дневной свет и пыль от каменного крошева, что кружила вокруг. И когда поверженный капитан рухнул на колени и распластался ниц, над ним раздалось: — Победитель Гондор!!! Сангах поднял взгляд и увидел Арагорна со вскинутым вверх мечом. И меч пел в его руках. Пел порывами ветра, приносящего запахи вод Андуина. Пел переливами солнечного света. Пел шелестом травы и листвы. Пел ликующими голосами гондорцев. Пел на неведомом Сангаху языке, но пел так, что каждое слово было понятно. Имя мне Андурил, Тот, Кто Раньше Именовался Нарсилем. Я есть Пламя Запада.
