Глава 3
30 декабря 2022 г., 16:20
Леголас едва помнил, как высидел этот долгий-долгий приём, когда он каждое мгновение боялся, что вся его иллюзия начнёт облезать с него прямо на глазах сотен человек и десятка орков. Леголас переживал, что в какой-то момент не сможет выговорить уместное слово или поддержать реплики Короля. Однако всё прошло гладко. По крайней мере настолько гладко, насколько это возможно в той ситуации, в которую они все попали.
Арагорн отпускал Леголаса со смирением и робкой надеждой.
— А где ты спишь? — внезапно полюбопытствовал эльф, молчавший всю дорогу от тронного зала до королевских покоев.
— Где придётся, — просто ответил Арагорн.
— Вот оно как… Что ж… Доброй ночи.
— Доброй, — Арагорн удержал руку Леголаса, которую тот уже потянул к себе, чтобы скрыться за дверью спальни. — Ты ведь меня не оставишь?
— Я в твоём доме. В твоей стране. Фактически в твоей постели. Да, Арагорн, я тебя не оставлю, — пожал плечами эльф. Впрочем тон его был ласковым и спокойным. — В свете всех последних событий я затрудняюсь даже представить, что должно произойти, чтобы я тебя оставил. Или… чтобы ты покинул меня.
С этими словами он всё же вытянул свою кисть из пальцев Короля и вошёл в спальню, притворил с тихим стуком дверь за собой. Арагорн на краткий миг замер, затем развернулся и пошёл в сторону кабинета.
— Он постарел, — невпопад сообщил Леголас, всматриваясь в силуэт Гимли, который уже лежал в постели.
— Ещё бы, — проворчал гном. — Хорошо, что не помер. Я… Иногда я боялся, что он умрёт.
— Неужели?
— Да.
— Так сильна была его тоска?
— Так сильна. Она пропитала собой весь Белый Город. Весь Гондор. Всё Средиземье.
— Я тоже тосковал, — вздохнул Леголас. — Так странно. В подземельях Аджита я не желал умирать, не желал сдаваться, только потому что мне казалось… мне казалось, что моя смерть расстроит Арагорна. А Аджит всё время повторял…
Леголас осёкся, встряхнул головой, отгоняя мысли и убирая иллюзию, прошёл к столику, снял корону и поставил её на место.
— Что он повторял? — грозно спросил Гимли, сев в постели и вперившись взглядом в напряжённую спину друга.
— Что Арагорн не может меня найти, не потому что меня хорошо спрятали, а потому что он и не ищет совсем. Что после всего сотворённого со мной, я Королю не нужен более.
— И неужели ты поверил?! — вскричал Гимли, вскакивая. — Да если бы ты знал, что тут творилось!!!
— Я не хочу знать, что тут творилось! — резко обрубил Леголас, развернувшись к другу. — Мне достаточно знать, что творилось там!
Гимли пристыженно потупился и тяжело вздохнул.
— И Арагорну не нужно этого знать, — уже спокойнее произнёс Леголас, снова отвернулся и принялся раздеваться. — Нам нужно успокоить Гондор и Альянс, разобраться с ворохом дел и проблем, что накопились за время поисков по всему Средиземью и боевых действий в Кханде, решить вопросы с Арнором.
— А между собой вы ничего решить не хотите? — пробурчал Гимли, не желая сдаваться.
— А что там решать? — искренне удивился Леголас.
— Если тоска Короля была велика, то ярость его не знала границ, Леголас, — шёпотом произнёс Гимли, страшась чего-то и не решаясь потому говорить в полный голос. — Я был там. Я видел это.
— Охотно верю, — просто ответил Леголас и подошёл к кровати, присел рядом с Гимли и легко потрепал его по голове. — Давай-ка спать, дружище.
— И ты… ну ты не боишься…
— Арагорна? — удивлённо воскликнул эльф.
Гимли не ответил.
— Нет, не боюсь. И тебе не нужно. И никому вообще. Это же Арагорн!
— Ладно, давай спать.
Леголас некоторое время внимательно смотрел на демонстративно укладывающегося спать гнома, наконец, положил руку ему на плечо и слегка сжал.
— Гимли, я люблю его. А он любит меня. Мы оба это знаем. И знали всегда. Но иногда любви мало.
Но ещё долгое время, даже когда Гимли уже вовсю храпел, Леголас вспоминал о шаркающей походке Короля, его убелённых сединой волосах, морщинах на лбу и скорбной складке у губ. Когда мир и покой придут в сердце и душу его Короля, успокоится и Гондор. А следом, Леголас надеялся, весь Альянс. С Арнором им ещё предстоит разбираться. Но это было меньшее из поводов для беспокойства эльфа. Леголас очень сильно сомневался, что сможет унять тоску и остановить угасание Короля. И рассказанное Гимли также тревожило эльфа. Он сам беспрестанно сражался с мраком отчаяния и ненависти к себе в собственной душе и не был уверен, что у него достанет сил помочь Арагорну обуздать его чёрную ярость.
Но попробовать он был обязан. В конце концов, он нисколько не слукавил, сказав ранее Гимли, что любит Арагорна и что тот любит его в ответ.
***
Леголас увидел её сразу, как покинул на следующее утро спальню. Маленькая птичка, сложенная из ярко-зелёной бумаги, поджидала его у порога. Леголас улыбнулся, подобрал фигурку и пошёл дальше, оставляя позади уже привычные и оттого будто безопасные тишину и замкнутое пространство спальни. За завтраком он пережил радостные и волнительные первые минуты встречи с Эльбороном и Идриль после столь долгой разлуки. При мысли о том, как же они выросли, сердце Леголаса сжалось: дети росли, а значит, их родители старели. И его столь дорогие сердцу друзья Фарамир и Эовин однажды покинут этот мир. Разумеется, это ещё не скоро случится, но всё же… случится ведь однажды. Леголас в неуместной панике огляделся вокруг, выискивая Арагорна, с замиранием в сердце понимая, что не видит его рядом с собой. Эовин, уловив его настроение, мягко сообщила, что Арагорн в Минас Тирите, но видимо с самого утра занят. Арагорн нашёл его в саду во внутреннем дворике наблюдающим за вознёй Эльборона и Идриль, играющих рядом. Мужчине пришлось напомнить себе, что, если Леголас не захочет с ним говорить, он всё равно не будет гневаться. Он должен позволить всему этому просто случиться между ними, чтобы потом перешагнуть и оставить всё в прошлом. С этими мыслями Арагорн вышел к беседке, где расположились эльф и дети. Под пристальным взглядом супруга он положил на скамью сложенную из бумаги птичку, на этот раз жёлтую. И развернулся, чтобы уйти, но Леголас окликнул его. Эльф протянул руку к человеку и замер в ожидании. Леголас подумал, что несмотря ни на что, всегда будет тянуть руки к Арагорну. Будет тянуться весь целиком и полностью. Потому что это не просто его Король. Это его человек. Его Арагорн. — Не знал, что ты так умеешь, — негромко произнёс Леголас, когда Арагорн обхватил его руку своими и присел рядом. — Уже и не вспомню, кто научил, — пожал плечами Арагорн и посмотрел на всё ещё лежащую между ними бумажную птицу. — Мне нравится, — доверительно сообщил Леголас и улыбнулся, заглядывая в глаза Арагорну. — Мне нравятся эти птицы и понравились все твои стихи. — Я подумал, раз ты не хочешь меня ни видеть, ни слышать, то может хоть так мне будет позволено говорить с тобой. — Я не могу уйти, — вздохнул Леголас и покачал головой. — И отпускать не желаю. Но я очень надеюсь, что однажды всё же приду к тебе снова. — Если бы я знал, как… — Этот путь мне предстоит преодолеть в одиночку. Ты только дождись меня, ладно? — Конечно! Ты мой свет! Моя душа! Как бы я жил, если… Леголас прижал пальцы к его рту, веля замолчать. Арагорн подался вперёд, но эльф быстро убрал руку, однако тут же притянул его к себе и обнял, зарылся пальцами в волосы и глубоко умиротворённо вздохнул. — Я хочу, чтобы ты знал, — зашептал он торопливо. — Ради тебя стоило расстаться с бессмертием, ради тебя стоило вернуться из подземелий Аджита, ради тебя стоит не отворачиваться от света. Арагорн уткнулся ему в плечо и заплакал. В это время Мириам украдкой наблюдала за Королём и его эльфом, сидящими в беседке. Женщина прислушивалась к восторженным визгам и радостным воплям расшалившихся детей, затем с удивлением обнаружила, что где-то в глубине сада чирикают птицы. Оказывается, птицы не пели уже очень давно, но в треволнениях, охвативших весь Минас Тирит, и рутинных делах Мириам не замечала этого. Совсем не обращала внимания на тишину в саду и отсутствие запаха зелени. И вот теперь запахи и звуки вернулись в сад. И Мириам была уверена, что это же касается и всего Гондора. Возможно, что и всё Средиземье прямо сейчас наполнялось жизнью и светом. Они все думали, что это осень и зима, но на самом деле это были тоска и печаль, гнев и страх Короля. Какое счастье, что всё позади! С этой мыслью Мириам пошла дальше, туда, где её уже заждались ежедневные дела. Идриль была ещё очень мала, и всё равно она тоже затихла и отложила от себя так приглянувшийся ей ком земли. Она не могла пока никак выразить своё волнение и сопереживание, кроме как плачем, а вот её брат уже добрался до Арагорна, вцепился в его одежды маленькими ручками и требовательно дёргал, привлекая к себе внимание. Леголасу пришлось отвлечься от Короля и взять на руки плачущую Идриль, в то время как сам Арагорн успокаивал взволнованного Эльборона, который очень по-взрослому и серьёзно хмурился, пытаясь понять, почему в такой чудесный день Король плачет. Вороны уже давно носились туда-сюда, и Арагорн полагал, что это Гимли делится новостями из Минас Тирита со всеми своими родичами и всеми королевствами гномов, что есть в Средиземье. Так что следовало со дня на день ждать их послов. Удивительно также, что Эомер ещё не пожаловал! Скорее всего, Эовин велела ему не соваться в Минас Тирит до поры. В любом случае скоро приедут гости и из Рохана. Кто ещё решит к ним нагрянуть? Вероятно, их друзья из Шира и Гэндальф. Арагорн всё ещё не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы вести приёмы. Пусть даже исключительно дружеские. Но всё равно это нужно было сделать. Нужно было всех принять, всех выслушать, со всеми поговорить. Успокоить Гондор и Альянс. Когда накатывала злость, что Леголас мог так просто отгородиться от всех и скрываться в комнате от всего мира, а вот ему даже минуты покоя не дают, чтобы собраться, выдохнуть, погоревать или наоборот порадоваться, Арагорн напоминал себе, что его супруг всё же вышел к ним в решающий момент, не оставил его одного разбираться с союзом с орками, с растерянными подданными и соратниками. Арагорну никогда не понять, насколько сложно было Леголасу сделать это, но он был искренне благодарен за помощь и поддержку. И ему самому не следовало забывать о помощи и поддержке для своего супруга. Иногда эта поддержка заключалась в безусловном принятии и доверии. — Хороший был день, — негромко произнёс Арагорн, прощаясь с Леголасом у королевских покоев, которые теперь тот занимал в одиночестве. Эльф кивнул и открыл дверь, чтобы зайти. В приоткрытом пространстве показался Гимли, деловито готовящийся ко сну. — Привет, Гимли, — сухо поздоровался Арагорн. Он прекрасно знал, что ревновать сейчас — это самое глупое, что он может делать, но справиться с собой не мог. — Здорово, — ответил гном. — Можно? — спросил Арагорн, кивнув на дверь, но Леголас отрицательно покачал головой. — Позволь мне ещё немного соскучиться по тебе, — сказал он и скрылся за дверью. Улыбнулся удивлённому гному и прислушался к отдаляющимся шагам Арагорна. Гимли же в это время думал, что совершенно не одобряет подобного поведения друга. Будто эльф не понимает, что стоит на кону! Будто не ощущает это! Будто не осознаёт, что, если они с Арагорном не помирятся и не наладят снова свои отношения, Аджит, будь он трижды неладен, победит! Даже будучи дохлым! Этот мерзкий тип всё-таки победит! Сломает Арагорна! И тем самым сломает этот мир! Но также Гимли ещё и очень любил своих друзей и всецело доверял эльфу. Так что он помалкивал. Пусть и до поры до времени, но помалкивал.***
Вероятно, Леголас не хотел никого пугать и тревожить, но Арагорн не смог усидеть на месте, когда донельзя взволнованный Фарамир не пришёл к нему с сообщением, что гном и эльф покинули Минас Тирит верхом на лошади и направились в сторону Западных Лесов. Так что он поспешил за ними, оставил коня на опушке, выследил эльфа и гнома в лесу и затаился с подветренной стороны в густых зарослях и буреломе. Ничего такого не происходило. Гимли просто сидел на пеньке и курил, время от времени прикладывался к объёмистой фляге явно не с колодезной водой и порой отвлекался на то, чтобы угостить лошадь яблоком и сахарком. Леголас стоял в стороне и, казалось, ничего вообще не делал, но на самом деле он примеривался к луку. Арагорн затаил дыхание. Галадрим будто вибрировал в его руках, и Леголас решил, что в начале нужно успокоить лук, познакомиться с ним снова. Он неловко держал его кулаком и оглаживал тетиву кончиками пальцев, с тоской думая о том, что, может, это всё бессмысленно? И зря он пытается снова… — Ты всё тот же. Ни капли не изменился, — крякнув, сообщил сзади Гимли. — Так что всё получится. Не дрейфь! — Увы, Гимли… Я изменился. С этим ничего не поделать. Но я надеюсь, что эти перемены всё же в итоге гармонично соединятся со мной прежним. И ничего ужасного не произойдёт. Что ты полюбишь меня так же, как и раньше. Что я смогу принять себя полностью. Что Арагорн уживётся со мной в итоге. — Я и не переставал тебя любить и уважать, — пробурчал гном, выпустив тугую струю дыма вверх. — Как и каждый во всём Гондоре и Альянсе. А Арагорн молиться на тебя готов! Так было, так есть и так будет. Леголас вскинул лук, примерился к хвату, выдохнул и потянул тетиву на себя. Та поддалась, и пусть удерживать её было в разы сложнее, чем раньше, но сам факт того, что Галадрим дался в руки, утешал. Леголас опустил лук, задумчиво посмотрел на импровизированную мишень впереди, затем вытянул из колчана стрелу, наложил её на тетиву и снова вскинул Галадрим, прицеливаясь. Эльф пустил стрелу в полёт и с чувством ругнулся, увидев, что попал значительно ниже того места, куда целился изначально. Арагорн перестал скрываться и подошёл к друзьям, но выглядел при этом крайне недовольным. — Вам следовало сказать мне или Фарамиру о том, куда и зачем вы двое отправились за пределы крепости. — Не думал, что я пленник, — фыркнул Леголас и отвернулся, — и мне надлежит уведомлять обо всём Короля. — Это вопросы твоей безопасности, — вскипел Арагорн. — Он же со мной, — попытался вмешаться гном, но на него никто не обратил внимания. — Раз уж ты здесь, то помоги мне, — внезапно сказал Леголас и протянул Арагорну лук. — Что? — удивился тот, не ожидавший ничего подобного. — Помоги мне, — терпеливо повторил Леголас. Арагорн подошёл, взял протянутый лук, вытащил одну из стрел эльфа из его колчана и, вложив её в тетиву, примерился, готовясь к стрельбе. Прицелился. Отпустил стрелу в полёт. И та, пройдя сквозь древко стрелы Леголаса, разделила ей пополам и вошла в мёртвый ствол, избранный играть роль мишени для стрельбы. — Неплохо, — произнёс Леголас. — Вот метали бы мы топоры, я бы вам задал жару, — сообщил Гимли. Эльф под растерянным взглядом Арагорна нырнул ему под руку и встал перед ним, вжался спиной в грудь и посмотрел через плечо. — Помогай, чего ждёшь? Арагорну ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он помог Леголасу зафиксировать хват, натянуть тетиву и удержать стрелу. При этом эльф отпустил себя, позволяя иллюзии сползти с него. И вот обнажились уродливые рубцы и шрамы на открытых участках тела, истаяли роскошные волосы, исчезли навеянные магией пальцы. Он почувствовал, как тело мужчины за ним напряглось, впрочем тот не отодвинулся и рук не отнял. Когда стрела вырвалась в полёт и впилась в центр мишени, Леголас прикрыл глаза и замер от ощущения того, как губы Арагорна захватили его мочку уха, а дыхание опалило кожу. Эльф откинул голову, подставляясь под ласку. Они отпустили лук, позволив дару великой эльфийки свалиться им под ноги. Арагорн обхватил руками лицо Леголаса, развернув его к себе, и крепко поцеловал. Оторвавшись от его губ, прошёлся взглядом по неровно зажившей коже, по чудовищно изуродованной половине лица с незрячим глазом, и вздохнул. — Знаешь, я иногда думаю, что стоит вернуться в Кханд и вырезать их всех до единого. Спалить всё дотла от края до края. Чтобы не было больше никогда вариагов и Кханда. Да даже памяти о них чтоб не было. — И всё же не стоит, — просто ответил Леголас и потянулся за новым поцелуем. Слышавший всё это Гимли только сильнее затянулся из трубки и обменялся взглядами с лошадью, флегматично жующей яблоко. Ярость и гнев Арагорна сходили на нет по мере того, как оттаивал его эльф. Страх и стыд Леголаса истончались и исчезали по мере того, как успокаивался его Король. — Любовь, чтоб её, — только и смог пробормотать Гимли.
