Пути и дороги

      Арагорн больше не мог откладывать переговоры с вождями бывшего Арнора в долгий ящик. И раз уж он так непочтительно оставил их в прошлый раз, то теперь должен был выехать сам лично, и сделать это следовало как можно скорее.       Он с тяжёлым сердцем разыскал Леголаса, который закрылся ото всех в библиотеке и занимался там одному ему ведомыми делами.       — Леголас? Я вынужден покинуть Минас Тирит. Арнор готовится воссоединиться и стать частью Альянса. Мне нужно там быть, как бы сильно я не хотел остаться здесь, с тобой. Зашёл попрощаться.       Выслушавший всё в полном молчании эльф кивнул и отвернулся к окну, некоторое время смотрел на уходящие в даль поля, прислушивался к звукам оживлённого базара, долетающим даже сюда, и болтовне стражников, что стояли на ближайших постах под окнами библиотеки.       — До свидания, свет мой, — негромко произнёс Арагорн и развернулся, чтобы выйти, когда его догнал голос Леголаса.       — А может… может, нам не стоит расставаться? — эльф встал со своего места и пошёл к Королю. — Ты позволишь мне поехать с тобой?       — Позволю ли я? — удивился Арагорн. — Да я буду не описать как счастлив, если ты отправишься со мной!       — Ну вот и славно. Значит, решили?       — Да.       Впрочем уже через несколько часов, когда приготовления были закончены и делегация уже отбыла из Минас Тирита, Арагорн запоздало подумал о том, что Леголасу, вероятно, рановато ещё для таких дальних походов. Езда верхом вымотает его. Постоянное присутствие людей рядом заставит без передышки держать иллюзию на лице и всех открытых участках тела. Он устанет и изведётся, и как следствие, расстроится и захворает с новой силой. Арагорн клял себя последними словами, но на его торопливые заверения, что они немедленно разворачиваются и возвращаются, а он последний глупец и чудовищный эгоист, Леголас велел заткнуться.       — Всё со мной будет в порядке. Я скорее изведусь и захвораю вдали от тебя, чем в пути рядом с тобой. Мы продвигаемся настолько неспешно, что гляди, только к осени и доберёмся! Можно было бы и прибавить, ничего со мной не случится. Пойми же ты уже наконец, рядом со мной сейчас не только твой народ. Он и мой тоже! И они не доставляют мне неудобств или страданий! И ты со мной, — негромко добавил Леголас, накрыв руку Арагорна своей. — Ты со мной. Это важнее всего. Разве ж для тебя это совсем не важно?       — Конечно важно! — оскорбился Арагорн. — Но я не хочу, чтобы тебе было плохо. Мне постоянно кажется, что из-за меня ты уже столько вынес, столько потерял, от столького отказался, настрадался на жизни вперёд, а я даже не могу…       — Это совершенно не так, — отмахнулся Леголас. — Когда ты так говоришь, наоборот звучит так, словно я какая-то безвольная жертва. Хотя на деле всё совсем иначе! Это мой выбор. Не в смысле, что страдать за тебя и ради тебя, нет! Это мой выбор быть счастливым с тобой. Ты делаешь меня счастливым, радостным, довольным собой и миром, способным положительно влиять на этот самый мир, смотреть на него шире, глубже, стремиться познать его и поделиться своими знаниями, окружать себя друзьями в этом мире и быть готовым встретить их в самых неожиданных местах. А теперь прибавим шагу, нас уже ждут!       С этими словами Леголас поехал вперёд, Арагорн растерянно осмотрелся и обнаружил, что сопровождающие терпеливо ждут их, стоя немного в стороне, чтобы не мешать разговору государей.       — Мне жаль, что я… — Леголас помялся подбирая слова, когда Король нагнал его и процессия вновь двинулась в путь. — Что после освобождения из плена вёл себя неадекватно. Это всё был мой страх. Я так боялся тебя потерять!       — С чего бы? Разве ж я дал повод так думать?       — Нет. Конечно, нет. Но что-то случилось с моими мозгами, и телом, и мыслями, и душой, и сердцем, и вообще всем мной целиком, что я чувствовал только страх тебя потерять, а из-за него стыд, омерзение к себе, злость на себя же. И было так отвратительно, тошно, мерзко, что мне казалось, мрак заполонил наши земли.       — Гэндальф приезжал в то время. Можно сказать, он приехал вправить мне мозги.       — И как?       — Да никак! Только ещё больше запутал!       Леголас весело рассмеялся, сам удивился своему смеху, но позволил себе некоторое время не думать ни о чём и просто порадоваться.       — Но знаешь, что случилось потом? — с улыбкой спросил эльф, глядя на совершенно не разделяющего его веселья человека.       — И что же?       — Свет вернулся. Вернее, он никуда не девался, — доверительно понизив голос, продолжил Леголас. — Просто я в какой-то момент едва не отвернулся от него сам.       — Не знал, что Гэндальф к тебе заходил.       — Не заходил.       — Тогда как же ты…       — Ко мне заходил наш Хранитель. И нет, он зашёл не для того, чтобы вправить мне мозги или наставить на путь истинный, — улыбнулся Леголас. — Но он смог мне кое о чём напомнить. О чём я совсем забыл.       — И о чём же?       — О свете.       — Ты меня извини, конечно, но я ничего не понял.       Леголас снова рассмеялся и, прищурившись от яркого полуденного солнца, наблюдал за тем, как играют на доспехах и волосах Короля солнечные лучи.       «Вот он мой свет. Мой истинный свет», — подумал про себя Леголас, но вслух ничего не сказал.

***

      Дорога в целом проходила мирно, неспешно и приятно. Она была таковой ровно до того момента, пока не пришла пора разбить лагерь для ночлега. Арагорн снова поразился напавшей на него недальновидности! Вот уж и правда голову вскружило! Обо всём забыл и на всё наплевал.       А тот, по чьей вине мозги у Короля напрочь отключались, в это время спокойно напевал какие-то ему одному ведомые песни и помогал обустраивать лошадей на ночь.       — Нам нужно кое-что обсудить, — Арагорн взял Леголаса за локоть и потянул к себе, но тут же убрал руки за спину и виновато потупился, когда в теле эльфа появилось напряжение.       — Да? — Леголас сам взял его за руку и увёл подальше ото всех.       — Нам придётся спать в одном шатре, — и взволнованно зачастил. — Я соблюдал всю возможную осторожность, чтобы в крепости никто не прознал, что мы давно не спим вместе. Надеюсь, Гимли тоже был достаточно осмотрителен.       — Даже если кто и догадался, это не имеет никакого значения, — пожал плечами Леголас. — Тебя так беспокоят сплетни?       — Ты сам когда-то мне говорил, что королевская постель — это общественное дело.       — Я могу с тобой спать. Даже можно сказать, жажду этого. Но я никак не могу избавиться от… не знаю, что это. Наваждение, возможно.       — Я не требую от тебя ничего, что бы ты не хотел дать мне сам. Но ты боишься любого моего прикосновения, ты вздрагиваешь и весь словно натянутая тетива становишься. Уповаю на то, что просто время не пришло. И не представляю, как же нам быть теперь.       Леголас молча обнял его, прижался лбом к его щеке и замер так. Арагорн обнял эльфа в ответ и прикрыл глаза. Он сильно сомневался, что люди способны говорить душами, но прямо сейчас ему казалось, в каждом стуке его сердца, в каждом его вдохе слышится только одно «люблю-люблю-люблю».       Арагорн пришёл много позже. Специально он так сделал, или само получилось, Леголас не брался гадать. Он сел на постели и всмотрелся в силуэт, видный в темноте. За шатром лагерь уже давно замолк, только трещали костры, вопили ночные птицы, да едва слышно шумели доспехи тех, кто встал на первую вахту. Арагорн не раздевался весь, только снял верх и сапоги, снял ножны, но положил их возле постели и лёг на свою половину.       — Неприятно, да? — шёпотом спросил он.       — Нет, — прислушавшись к себе, ответил Леголас.       — Тогда спим?       — Наверное, в прошлый раз ты просто оказался в моём слепом поле. Там, где я тебя толком не видел. Потому и испугался.       — Мне очень жаль, — Арагорн неуверенно протянул руку, но Леголас подался вперёд и прижался щекой к раскрытой ладони супруга.       — В целом я довольно сносно научился рассчитывать погрешность при стрельбе, так что… привыкаю. При езде, кстати, совсем не доставляет проблем. Хотя тут, скорее, дело в том, что моя лошадь необычайно умна, — задумчиво протянул эльф.       И Арагорн в душе порадовался, что Леголас говорил так спокойно о том, что навсегда разделило его жизнь на «до» и «после». Это была их новая реальность. То, что они при всём желании изменить не могли. С этим нужно было теперь жить.       — Можно я тебя поцелую?       — Раньше тебе моё позволение не требовалось.       — А теперь, думаю, стоит спрашивать?       — Поздновато спохватился, мой Король, — улыбнулся Леголас, наклонился к мужчине и потёрся носом о его нос. — Ты ведь меня уже целовал.       — И не планирую прекращать, — сообщил Арагорн.       Их приняли в самом крупном княжестве и в самом богатом доме этого княжества, устроили в честь приезда гондорцев большой праздник и объявили три дня игр, пиров и танцев.       Леголас чувствовал себя странно, не то чтобы неуютно, но… Были времена, когда он бы ни за что подобного неудобства не стерпел, но оказывается, любовь способна ломать любой норов и крушить даже самый несгибаемый характер. Вот чего так и не понял Аджит. Любовь проросла в нём без ведома, пустила свои корни, пробралась неслышно и невидимо во все самые потаённые уголки души эльфа, и нынче всё в нём было наполнено ею. Она превратила его в того, кто он нынче есть. Хорошо это или плохо, вероятно, покажет только время.       А сейчас все эти люди приходили в такое неуместное и смущающее возбуждение при виде него. В них не было ни капли сдержанной любви и принятия, к которым привык Леголас в Гондоре и вообще во всём Альянсе. Люди кочевых племен этих земель его явно побаивались и в то же время готовы были почти благоговейно почитать. Они смотрели на него во все глаза, и Леголас страшился, как бы не выдать неловким жестом, движением или словом то, что у него на самом деле не хватает нескольких пальцев и что он всё еще учится фокусировать взгляд и правильно определять положение вещей в пространстве.       В конце дня, когда вино и хмель текли рекой, а еды было столько, что все пирующие наелись до отвала, Леголас поймал на себе взгляд Арагорна. Тот потягивал вино из богато украшенного кубка и не отрывал от эльфа глаз. Леголас почувствовал, как кровь прилила к щекам. От вина ли, или от взгляда Короля. Ему пришлось сосредоточиться, чтобы кубок в руках не дрожал и случайно тем самым не разогнал иллюзию крепкой хватки всеми пальцами. Леголас посмотрел на Арагорна поверх края кубка, отпил, отставил и медленно облизнулся. Ему вроде как даже душно стало.       Арагорн понял, что он совершенно, абсолютно, без всяких прикрас и полутонов пьян. Он был достаточно уверен в том, что сможет скрыть сей факт от окружающих и не будет буянить или ещё как-то портить людям праздник, но это не отменяло того факта, что он пьян. И у него буквально руки чесались схватить Леголаса и утащить его куда-нибудь в укромное место подальше от посторонних глаз. К сожалению, этого он сделать не мог, зато мог…       Леголас вздрогнул и едва не расплескал вино, когда почувствовал наглую руку, принявшуюся гладить его по колену. Эльф проглотил вино, прислушался к себе и решил, что он не против. Он выпрямился, улыбнулся молодой княжне, что смотрела на него во все глаза, и развёл ноги шире.       Арагорн хмыкнул и убрал руку, сел удобнее и ближе, снова коснулся колена супруга, повёл рукой вверх по бедру и скользнул пальцами тому между ног. И замер.       Леголас поёрзал, чтобы прикосновение было сильнее, затем свёл ноги, захватив пальцы Арагорна между бёдер.       Арагорн шевельнул пальцами, обернулся к соседу, который настойчиво требовал его внимания к себе, включился в беседу с ним, при этом принялся гладить Леголаса самым непристойным образом.       «Твою мать! Вот же сукин сын!» — с каким-то восторгом подумал Леголас. Попытался припомнить, какой по счёту пьёт кубок вина, по всему выходило, что не мог он захмелеть, но чувствовал он себя пьяным до безобразия. До непристойности. До неприличия. До каких-то совершенно невообразимых непотребств. И у него стояло. Отчаянно и откровенно стояло. А ведь если их соседи присмотрятся, то прекрасно поймут, где это скрыта рука Короля и что же она там делает. Леголас опустил руку вниз, перехватил пальцы Арагорна и попытался отпихнуть от себя.       Арагорн же был не согласен с таким поворотом дел, так что, не отвлекаясь от беседы, перехватил руку супруга.       — Прошу меня извинить, — любезно сказал он и крепко прижался губами к тыльной стороне ладони эльфа, после чего сплёл их пальцы вместе и опустил вниз. — Полагаю, за этим дело не станет, и мы уже к следующей весне разберёмся с этим вопросом.       При этом он положил руку Леголаса себе на пах и крепко прижал.       Леголас забыл, как дышать. Он не удержался и повернулся к Арагорну, но тот продолжал увлечённую беседу. Эльф не стал вырывать руку и послушно погладил ощутимую под пальцами выпуклость. Арагорн его отпустил и вытащил наконец обе руки на стол. Леголас вздохнул, прикрыл глаза, и внезапно ему пришла в голову сумасшедшая мысль, что он мог бы притвориться, что что-то обронил, и полезть под стол. И там отсосать Арагорну. Вот так просто. На глазах у всех. На таком важном приёме. Пока рядом снуют слуги, стража, дети и княжеские охотничьи псы. Леголас облизнулся, но сдержался. Зато он склонил голову к плечу Арагорна, удобно умостился на нём, прижался крепче и принялся двигать рукой сильнее, а второй даже полез развязывать шнуровку, но тут уже всё-таки Король вмешался и остановил его.       — Умаялся ваш супруг, — с искренним сочувствием произнёс собеседник Арагорна.       — Хочешь, уйдём? Только надо хозяину сказать, — Король переключил всё своё внимание на эльфа.       — Хочу, — томно протянул тот, зарылся носом в волосы Арагорна и зашептал на ухо. — Но позже. А сейчас… Пошли танцевать?       Кажется, всё-таки это выглядело не очень прилично, во всяком случае их соседи поспешно отвернулись.       — Я пьян, — шепнул Арагорн и поцеловал прохладные пальцы эльфа.       — Я тоже, — хихикнул тот в ответ. — Я буквально в шаге от того, чтобы сползти прямо тут на пол… и знаешь что?       — Что?       — Взять у тебя в рот.       Арагорн закашлялся.       — Я бы отсосал тебе прямо под этим столом. Но мы не можем так поступить со всеми этими людьми, так что во имя Древа и Звёзд будем вести себя прилично. Мы же лицо Гондора. Так что идём танцевать.       — Боюсь, если мы начнём танцевать, после всего тобой сказанного, я не дойду не то что до спален, но даже до ближайшего тёмного угла.       — Правда?       — Правда.       — Тогда тем более пошли танцевать, — Леголас встал и потянул Короля за собой.       Танцующих было много, и среди них не было ни одного абсолютно трезвого, так что они налетали на Короля, толкали его, тут же спешно извинялись, но на смену одним приходили другие, и Арагорну нужно было крепче сжимать пальцы своего супруга, который целеустремлённо тянул его за собой в самый центр этой вакханалии. В конце концов они остановились. Леголас шагнул к нему и вжался всем телом, замер от остроты ощущений даже через слои одежды.       — Я будто был создан для тебя одного. Весь целиком. Представляешь? Будто всё моё с самого начала моей жизни твоё и для тебя.       — Как и я для тебя, — Арагорн вдохнул запах волос эльфа, зарылся носом в них, коснулся кончиком носа горячей кожи и почувствовал, как его обнимают и вынуждают начать покачиваться в такт музыке.       Леголас никогда не был большим любителем танцев, тем более в таком хаосе, что творился вокруг, но сейчас ему так нравилось ощущать на себе руки Арагорна, нравилось следовать за ним в танце, и всё остальное не имело значения. Время от времени их всё так же толкали проносящиеся мимо пары танцоров. Кто-то им свистел и улюлюкал, видимо набравшись настолько, что забыл обо всём, в том числе о чувстве самосохранения. Арагорн был безбожно пьян и поражался внезапному терпению Леголаса, который не обращал внимания на то, как Король отдавливал ему ноги. Мужчине было жарко и хотелось уже утащить своего супруга куда-то в укромное место, но ещё ему безмерно нравилось то, как вжималось в него тело ловкого и сильного воина, ласкового и покорного любовника, тело, казалось, созданное самим Эру Илуватаром для него одного, для Арагорна.       — Если ты ещё раз так сделаешь, я за себя не отвечаю, — шепнул Король, удержав Леголаса, который восхитительно плавным и так сладко верно рассчитанным движением скользнул руками по его телу.       Эльф вскинул бровь и повторил движение.       Арагорн дёрнул его на себя, схватил и закинул себе на плечо, Леголас совершенно не достойным для эльфийского воина образом вскрикнул и захохотал, безвольно повиснув.       Через некоторое время его швырнули на кровать, и Арагорн навис сверху.       — Завтра нам придётся извиняться за своё непотребное поведение, — отметил Леголас.       — Да и хрен с ними. То будет завтра.       — Хочу вспомнить, каково это, — зашептал эльф, приподнявшись к самому лицу Короля. — Пусть только твои прикосновения будут в моей памяти. Пожалуйста.       — Так и будет, — пообещал Арагорн.       Было ли дело в выпивке, или и правда время пришло, но Леголас не испугался, а совсем наоборот: в одно мгновение превратился в сплошную жажду, требовавшую немедленного утоления.       Где-то далеко-далеко от земель Арнора, в самом сердце Гондора, в Минас Тирите, Фарамир привлёк к себе жену и уткнулся в её волосы, не в силах сдержать улыбки. Эовин в это время смотрела на то, как прямо на её глазах распускались цветы на Белом Древе. Первые в этом году.

Эпилог

      Идриль вцепилась своими пальчиками в тетиву и вся раскраснелась от усилий, но не отступала, продолжая упрямо тянуть её, как учил Леголас. Эовин вместе с Эльбороном точили мечи рядом. Гэндальф курил, наблюдая за всем этим. Когда рядом с ним встал Леголас, маг ткнул трубкой в сторону тренирующейся Идриль и перевёл взгляд на подошедшего.       — Не думаю, что это подходящее занятие для принцессы.       — Это самое подходящее занятие для будущей правительницы всех окрестных земель. Это ведь Гондор. Здесь каждый — воин.       Гэндальф скрыл усмешку в бороде и никак не прокомментировал слова эльфа, в которых сквозила гордость за свою подопечную, за свои земли и свой народ.       — Они здесь, — улыбнулся между тем Леголас и поспешил к вратам. Практически тут же затрубили на сторожевых башнях, возвещая, что Король и командующий прибыли в Белый Город. Эовин с детьми побросали свои занятия и пошли за Леголасом.       Ветер запутался во вновь отросших волосах эльфа, коснулся лаской его губ и скул и понёсся вперёд, туда, где спешили Арагорн и Фарамир.       Король на краткий миг прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением ветра, что принёс столь родные запахи.       Гэндальф смотрел на скачущих всадников в доспехах с Древом и Звёздами и на встречающих их у врат и думал, что никто не знает, как в итоге всё сложится у этого мира, но одно он мог сказать точно: наравне с историей Кольца Всевластия останется в памяти людей история о человеке и эльфе, что однажды встретились на запутанных путях и дорогах Средиземья.