Мне плевать, раздевайся

Нашего юриста Юленьку почти постигла участь Анны (то есть, полное игнорирование с моей стороны). Пускай и фигурка у неё была, вроде бы, заглядение, но, изучив страницу Юленьки ВК, я понял, что она замужем, и скорее всего, её муж — худой хлыщ с по-гейски зачёсанными волосами — вообще единственный, кто когда-либо её трахал. Такие девушки всегда были мимо моей кассы. Так что я не обращал на неё внимание… до определённого момента. В то утро я сидел за столом, сканируя базу адресов, которые требовалось обзвонить в течение дня, и услышал знакомый медленный стук каблуков из коридора. Повесив куртку на крючок, Юленька показалась из-за угла, одетая в узкие джинсы и розовую блузку, которая слегка соскользнула с одного плеча. Именно эта крохотная деталь, — её плечо, — привлекла моё внимание. Не знаю, что такого было в этом её плече, но именно в момент, когда я его увидел, Юленька вмиг превратилась для меня из неинтересной замужней дурочки в желанную добычу. Каждый изгиб её тела стал для меня в разы соблазнительней, походка — грациозней, и даже лицо перестало быть таким заурядным. Провожая взглядом её качающиеся бёдра, обтянутые узкими джинсами, я думал о том, что хочу оказаться между ними. Срочно. И не важно, хочет ли этого сама Юленька. Когда меня охватывала похоть, моральный компас улетал куда-то далеко и надолго, и туда ему и дорога, если эта бесполезная железка захочет помешать мне нормально потрахаться. Я тут же приступил к разработке плана, и первым пунктом в нём значилось втереться к Юленьке в доверие. Мой мозг, одержимый её фимиамом, начал работать, как мотор, и продумывать все аспекты операции настолько глубоко, что никаким шахматистом и во сне не могло присниться. Главное, сказал я себе, сделать глубокий вдох и не дать похоти одержать верх. «Да, я хочу её трахнуть, — думал я, стуча ручкой по столу. — И одного шлепка по её сочной заднице мне явно не хватит. Тем более, что этот шлепок может быть последним, что произойдёт между нами. Выебать её где-нибудь тоже не вариант: она, сука, юрист, и после этого может засадить меня хоть на пожизненное. Значит, всё должно быть по обоюдному согласию… или хотя бы так, чтобы ко мне нельзя было прикопаться». И когда я думал о втором варианте, он мне нравился куда больше. Незаконно и, наверное, аморально, но это больше всего и возбуждало. Поэтому я приступил к изучению юленькиных привычек, чтобы знать, с какой стороны подобраться. — Как выходные прошли? — спросил я между делом, оперевшись плечом на стойку и держа в руках кружку. Юленька заваривала крепкий кофе, и наливала из фильтра кипяток. — Хорошо, — кротко улыбнулась она. — Дома сидела? — Нет, мы с мужем ездили к родителям. — Здорово вам. К моим вот ездить сущий ад. На это Юленька никак не ответила: вежливо улыбнулась и уступила место у фильтра мне. Украдкой проводив её взглядом, я сделал мысленную засечку: неразговорчивая и замкнутая. Хоть и вежливая. Спустя несколько дней попробовал написать ей в обед: «У тебя сегодня с собой еда?» Юленька ответила: «Нет» «Я знаю отличное место в ТЦ через дорогу, где готовят гиросы. Пообедаем вместе? :)» «Извини, нет. Я иду в другое место.» Я поморщился, закрывая диалог. Вторая попытка тоже оказалась неудачной, но в этом случае опускать руки — значит, признавать поражение и идти домой трахать Анечку. Приятно, но уже поднадоело. Через несколько дней я как бы невзначай остался в офисе подольше, чтобы уйти в одно время вместе с ней. У Юленьки были ключи от офиса, так что она иногда его закрывала. Засидевшись за таблицами Excel на сорок минут дольше положенного, я наконец услышал, как она спросила: — Жень, ты уходишь? — Да, — с готовностью поднялся я, закрывая программу. — Иду. Мы вышли из офиса вместе. Юленька закрыла офис, развернулась, на мгновение натолкнулась на меня, но потом ловко обрулила и зашагала к выходу. — Устала? — спросил я, пока мы ехали в лифте. — Пожалуй, да, — признала Юленька равнодушно. — Работы очень много. — А кроме работы ты чем занимаешься? — Ужин готовлю… Книги читаю. Я добавил ещё несколько заметок к мысленному досье. — Может быть, прогуляемся до метро? — Мне в другую сторону. — Ну, погода хорошая, и немного размяться после офиса не повредит, а? Юленька посмотрела на меня. — Я сказала, что не хочу. — Именно так ты не говорила. — Женя, не усложняй, пожалуйста. — Я просто предложил прогуляться. — Я не люблю, когда настаивают. — Я и не настаивал. Глаза у неё были большие, глубокие, но совершенно не выразительные, иногда будто бы стеклянные. На кого-угодно она могла бы произвести впечатление замкнутой тихони: книжки вечерами, верность мужу, «никакого секса до свадьбы» и так далее, но я по своему опыту знал, что девушки, кто так считал, были абсолютно пустоголовыми. Юленька же явно умом обделена не была… Так что она тогда прятала под своими тонкими блузками и платьями ниже колен? Я был намерен это выяснить. — Ты просто мне понравилась, — я решил быть прямолинейным, — и я хотел немного с тобой поболтать, узнать тебя ближе. Переведя на меня быстрый взгляд, Юленька тут же его отвела, зардевшись. — Жень, я замужем… — Твой муж меня мало интересует, но если ты захочешь, он может к нам присоединиться… — до меня не сразу дошло, как это будет звучать, но стоило словам оказаться произнесёнными, как двери лифта раскрылись и Юленька поспешила оставить меня одного. — Юля, стой!.. Догонять её было бесполезно. Но в своих намерениях её робость и нерешительность меня только укрепили: та, что не даёт с первого раза, всегда более ценный трофей. Только вот для неё, кажется, трёх бутылок будет явно недостаточно.

***

Анна, наш менеджер, имела привычку во время перерыва спать на одном из чёрных диванчиков, зарывшись под тонкий плед и заткнув уши эйрподсами, капсулу из-под которых она на время сна оставляла рядом с собой. Она дремала весь час, после чего по будильнику просыпалась и снова принималась обзванивать клиентов. Как-то раз вышло так, что все из офиса во время перерыва ушли, а мы с Анной остались наедине. Когда она уснула, я сел напротив неё, всмотревшись в её умиротворённое спящее лицо. Взгляд мой скользил по её телу, не представляющему для меня никакого интереса, и упорно искал в Анне хоть что-нибудь, что этот интерес могло возбудить. Но нет — тщетно. Грудь маленькая, попа плоская, лицо некрасивое, талия чуть с жирком. Так что я представил на её месте Юленьку, и пожалел, что та не обладает такой привычкой. Наверняка, когда она лежит на боку, её сиськи выглядят аппетитно… Может, попробовать убедить её, что спать в перерыв отличная идея? «Нет, — я покачал головой. — После того разговора в лифте она едва ли захочет со мной оставаться наедине в комнате меньше, чем десять квадратных метров…» Именно тогда мне и в голову пришла мысль: а что, если заставить Юленьку заснуть в офисе, когда все уйдут? Это не вызовет ни у кого подозрений: мол, бывает, уснула. А если я на тот момент сделаю вид, что уйду, а сам запрусь в туалете в конце коридора, и дождусь действия эффекта снотворного, которое подмешаю ей в стакан, то… Чёрт, а это может сработать! Несколько вечеров я провёл в Интернете, ища на форумах необходимую информацию по сильнодействующим растворяемым в жидкости снотворным, и отыскал нужный мне препарат. Вернее, несколько подходящих препаратов: среди них отсеялись ещё те, что отпускались без рецепта. Вооружившись списком, я составил план действий…

***

В назначенный день я упорно старался не подавать вида, что волнуюсь. В чашке на моём столе с самого утра настаивалась вода вперемешку тремя таблетками снотворного — доза должна быть убойной, и я надеялся, что физическое состояние Юленьки не допустит передоза от такого небольшого количества. Сами понимаете, вряд ли у меня получилось бы выспросить у неё, что из лекарств ей можно, а что нельзя… Ну, ради интереса, мы же коллеги всё-таки. За несколько дней до этого я взял на себя привычку время от времени мыть за всех коллег в офисе их чашки (благо, коллег было немного). К моей просьбе отнеслись странно, но никто ничего не заподозрил, и спрашивать не стал. Стоя над раковиной в туалете, я кое-как удержался от того, чтобы не подрочить в чашку Юленьки… но сдержался. Я же не извращенец какой-нибудь. Весь этот спектакль я затеял для того, чтобы в назначенный день, когда я забирал кружку со стола Юленьки, никто не стал бы задавать мне вопросов, зачем я это делаю. К счастью, всё складывалось, как нельзя лучше: в этот вечер никто особо не обратил внимание, какие кружки я беру, а какие нет. Оказавшись в туалете, я незаметно перелил в кружку Юленьки воду со снотворным, вернулся в офис, вернув её на место, снова вернулся в туалет, и принялся ждать. До конца рабочего дня оставалось минут двадцать, вряд ли кружки могли срочно понадобиться кому-нибудь из менеджеров. Риск, конечно, был, но я волновался об одном: что Юленька не станет пить из кружки, заметит подвох или плохой вкус воды, спросит кого-то, мыл ли я чашки… В общем, следующие полчаса прошли в мучительном ожидании. Вернувшись в офис, я вернул немытые кружки на места, собрал свои вещи (Юленька всё ещё сидела за работой), сказал коллегам: — Я домой. До завтра! Со мной попрощались. Захлопнув тяжёлую дверь, я снова вернулся в туалет, и вновь принялся ждать. Из коридора время от времени доносились звуки моих уходящих коллег, и вскоре, по моим вычислениям, в офисе должна была остаться только спящая Юленька. Сделав глубокий вдох носом, я вышел из туалета, прокручивая в голове свою легенду, что оставил в офисе пропуск, и решил за ним вернуться. Сердце замирало, а ноги от предвкушения становились ватными. Взявшись чуть вспотевшей рукой за ручку двери, я вступил в опустевший офис, прошёл мимо шкафа-стенда, завернул за угол… Я даже не сразу поверил своим глазам: у меня получилось. Юленька мирно дремала перед открытыми таблицами, положив голову на руки. Тихо закрыв за собой дверь, я, стараясь ступать как можно осторожнее, подошёл к девушке, рассмотрев место своего преступления. Из чашки было немного отпито, это я понял точно (она стояла в другом месте). Но неужели, такой небольшой дозы хватило, чтобы свалить Юленьку в крепкий сон? Я аккуратно тронул её за плечо. Потормошил: если бы она проснулась, я бы был раздосадован, но притворился участливым и сказал бы ей, что она переработала. И чем дольше она не просыпалась, тем больше зрела в моей груди гордость и радость за удачно осуществлённый план. Я взял Юленьку за правое запястье, вытащил его из-под её головы (она глухо бумкнула о стол, но девушке было абсолютно всё равно), и поднял вверх. Тело Юленьки подтянулось за ней, а голова бессильно повисла. Свободной рукой прикоснувшись к её щеке, я с усилием запрокинул её голову назад, потрогал пухлые холодные губы большим пальцем, запустил его ей в рот, нащупал язык, и какое-то время молча игрался с ним с равнодушием патологоанатома, проверяющего жизнеспособность трупа. Странно, наверное, я выглядел за этим занятием посреди офиса, но некому было меня упрекнуть. Пора было приступать к самому вкусному: в тот момент я уже завёлся, и в штанах стало тесно. Развернув спящую Юленьку на крутящемся стуле, я кое-как удержал её от падения, взял на руки и перетащил на диванчики для посетителей. Положив девушку на спину, я сел ей на живот и запустил руки под блузку. Приподнял её, узрев аппетитную грудь под чёрным кружевным бюстгальтером. Я почти был готов запустить руку в штаны и вытащить затвердевший член, жаждущий мести, когда глаз мой зацепился за что-то на Юленькином животе. Присмотревшись, я скользнул рукой по изрубцованной коже, которую сперва не заметил. — Ох ёбтвою мать, — вырвалось у меня, и я почувствовал, как всё возбуждение сходит на нет слишком стремительно, чем мне бы того хотелось. Шрамы были свежими.