Мне плевать, раздевайся

Сколько я ни пытался возбудиться — не получалось, так как горло совсем не возбуждающе сдавливала тошнота. Я вернул блузку Юленьки в нормальное положение и сел на диван напротив неё, чувствуя невероятное опустошение. Вот передо мной — спящая красавица. Молчаливая, податливая, сексуальная. Я могу раздеть её догола, связать и трахнуть прямо на её рабочем столе, и она не пикнет. Могу делать с ней всё, что захочу, пока она не проснётся. И я реально сейчас сижу и упускаю этот шанс? В голове всплывало лицо сестры, которая умерла, когда я был в седьмом классе. Родители нашли её в ванной со вскрытыми венами. После похорон последовало разбирательство, из которого я узнал, что сестра моя в принципе часто грешила селфхармом, и родители знали, но не хотели отправлять её к психологу и «выносить сор из избы». — Твою-то мать, — взвыл я, закрыв лицо руками. — Твою, сука, нахуй, мать. Ну ты ведь… — из моего рта вырвался неразличимый стон досады, разочарования и боли. Столько противоречивых чувств смешалось во мне, что я просто не знал, как поступить. Спустя примерно минут десять сидения в неподвижной позе, я наконец пришёл к нескольким умозаключениям. Во-первых, при всём желании, теперь даже просто прикоснуться к Юленьке, не испытывая отторжения, дастся мне с трудом. Так что сделать с ней я, к сожалению, ничего не смогу. Все мои наполеоновские приготовления теперь летят ко всем чертям, сколько ни сокрушайся. Во-вторых… Исходя из всего, что было «во-первых», всё, что мне сейчас остаётся — это вернуть всё, как было и поспешно ретироваться из офиса. И надеяться, что у меня вообще хоть когда-нибудь встанет на Юленьку хотя бы в моих фантазиях, где все шрамы моё воображение элегантно заблюрит. — Какого, блин, хрена? — со вздохом обратился я к спящей красавице, протянув руку и грубо схватив её за правую грудь. — Что с тобой не так, идиотка? Никакого эффекта, я как будто теребил рукой небольшую упругую подушку. Как вообще такая трансформация могла произойти столь стремительно, гадал я, беря Юленьку под мышки и возвращая на её место. Может, раздеть её?.. Сфоткать, и потом анонимно шантажировать? Но ничего из этого меня уже не прельщало — хотелось просто забыть всё это побыстрее, да пускай она катится к чёрту. Вернув всё (в том числе Юленьку) на свои места, я поспешно покинул офис.

***

Несколько следующих дней я провёл в раздумьях. Юленька после того случая никак не намекала в разговорах, что что-то помнит или подозревает, и никому не рассказывала, что заснула в офисе вечером (все свои улики я предусмотрительно удалил с места происшествия). Так что о том, что произошло, не знал никто, кроме меня. Но вот что не выходило у меня из головы: что заставило такую, с виду тихую и спокойную, Юленьку заниматься селфхармом? А муж её знает? А что, если у него такой сексуальный фетиш? Слишком много вопросов, и я никому не мог их задать. Другое дело, думал я, обрабатывая базы данных, и поглядывая на ровную Юленькину спину в десятке метров от меня, что я мог бы как-нибудь свою информацию использовать. И план, как именно это сделать, я разработал уже через неделю, когда похоть, забывшая про неприятные шрамы, нахлынула на меня с новой силой. Ведь, если Юленька не хочет никому показывать свои странные пристрастия — то я могу потребовать от неё чего угодно под предлогом того, что раскрою её тайну. Я создал в ВК пустую страницу под именем Aa Bb (не особенно запаривался), и одним вечером, заперевшись в ванне, написал Юленьке: «Здравствуй, милая. Видел странные шрамы на твоём животике. Расскажешь, как их резала? Или это сделать мне?» Дальше следовало грамотно подбирать слова: я знал, что с испугу Юленька могла просто швырнуть меня в чёрный список, и плакало тогда моё несчастное альтер-эго «Aa Bb». «Если заблокируешь эту страничку, я напишу твоему мужу, что видел тебя голой. Подумай хорошо, правда ли ты этого хочешь?» Дальше я скрестил пальцы, призвав удачу себе на помощь. Не факт, что её муж не знал про эти шрамы (а может, он их ей когда-то и нанёс? кто знает), но даже если и знал — как Юленька сможет оправдаться перед ним, что перед кем-то обнажалась? Я слушал шум наполняющейся ванны и чувствовал, как у меня замирает в предвкушении сердце: я как будто метафорически связал Юленьку по рукам и ногам, и ждал, пока она начнёт дёргаться и вырываться, а затем примет поражение… Некоторые позы из шибари я, в конце концов, тоже любил. Сообщение пришло через минуту после того, как было прочитано: «Это ты, Денис?» «Денис, значит, — подумал я, — вот тот, кто точно знает про них. Бывший? Или кто похуже? Стоит ли мне им притворяться?» «Нет, Юля, это не Денис. Но я тоже в курсе. ;))» «Кто ты? Откуда знаешь?» «Секрет. И я обещаю, что сохраню его. Я не хочу, чтобы ты снова себя трогала ножиком. Но тебе придётся заплатить за моё молчание.» «Сколько ты хочешь?» Мои брови поползли вверх. Юленька серьёзно считала, что откупится от меня деньгами! Наивная душа. Но хоть деньги были бы для меня явно не лишними, но сами понимаете — были для меня и более высокие материи. «Меня не интересуют деньги.» «Тогда чего ты хочешь?» «Выполни четыре моих желания, и тогда я навсегда исчезну из твоей жизни, эта страница будет удалена, и о моём существовании ты никогда не вспомнишь.» Я медленно сглотнул, стягивая с себя одежду и залезая в ванную, телефон держа при этом на вытянутой руке. Юленька ответила, когда я был полностью в воде. «Первое: в течение десяти следующих дней вечерами скидывай свои фото без одежды. Мои требования к каждой фотографии должны быть соблюдены, иначе сама понимаешь — твой муж узнает обо всём. И про Дениса я ему тоже расскажу.» «Пошёл на хуй» «Это твой твёрдый отказ?» Я ждал с решительностью хищника, вцепившегося глазами в добычу. Юленька была онлайн, но не блокировала меня, не писала больше гневных сообщений… Что происходило по ту сторону экрана? Плакала ли она? Нервничала? А вдруг, её наоборот это заводило? В дверь постучала Аня. — Же-е-е-ня, — жеманно пропела она. — А можно к тебе… — Нельзя, — грубо ответил я, раздражённый, что она вмешивается НАСТОЛЬКО не вовремя. — Ты хочешь, чтобы я начала трогать себя прямо здесь?.. — по голосу Ани, она явно сильно хотела трахаться, либо хотела, чтобы я что-то сделал, но пока что просила по-хорошему. Чёрт, что же делать… Отложив телефон на стиральную машину экраном вниз, я вылез из ванны, завернувшись в полотенце, и открыл дверь. Аня, стоящая у ванны в одном белье, игриво закусывала указательный палец, глядя на меня щенячьими глазами. В её намерениях сомнений не оставалось, но… чёрт, она срывала мне переговоры! — Ну чего ты застеснялся, милый? — прошептала она, входя в ванную и закрывая дверь, полностью проигнорировав мою неготовность принимать гостей. Прильнув ко мне, она кончиком языка облизала мою шею. — Воду нужно экономить… давай помоемся вместе?.. Зажмурившись, я понял, что проиграл уже в тот момент, когда в дверь постучали. И когда Аня стянула с меня полотенце и схватила за набухший член, я уже не помнил, что происходило. Но в момент, когда я сидел в ванне, сидящая у меня между ног Анечка с усердием у меня отсасывала, на телефон пришла фотография обнажённой Юленьки, фотографирующейся в зеркало. Свободной рукой я держал телефон с этой фотографией, приближая её в наиболее интересующие меня места, а другую руку положил на голову Анечки, направляя её действия. И именно в этот момент я понял, что появление в моей жизни «Aa Bb» обещает сделать её просто изумительной.