Masters of Spinjitzu: Mixed pain

Ветер с силой гнал серые облака по небу. Белые пушинки кружились в воздухе. Под порывом ветра они поднимались вверх, и под ним же ложились слоем на землю, перекрывая предыдущий. Ветер со свистом пролетал между тонкими ветвями деревьев, срывая последние листики. Слова Священника еле долетали до слуха, оставаясь где-то в нескольких метрах. Слова матери эхом отражались в подсознании на фоне звона колокола. — Они были теми, кого благословили с рождения... — вот что расслышал Сэм сквозь воду, и вновь ушел в себя. По спине прошла дрожь, вызванная то ли холодом, то ли мрачным звоном колокола. Как давно они стояли и мерзли? Они не помнят. Как много слов сказал этот священник? Они не следили. Они вообще не были способны на это. Как вообще можно думать?! Думать, думать, думать... Борг любил думать... он, блять, был гением, конечно, он любил думать и создавать. Он буквально воссоздал город после разрухи, но что в итоге? Он был убит. Убит во время этой чертовой игры. Холодный ветер дует в лицо. Освежает. Пальцы нервно сжимаются в кулаки, ногти беспощадно впиваются в нежную кожу, оставляя за собой белый след. Костяшки побелели, воздуха охренически не хватает. Лиса разжимает кулак и замечает красные подтеки. Шикарно. Стук сердца эхом раздается в ушах, и все звуки отходят на второй план. Главное дышать. Дышать. Это ведь так просто? Наверно, нет. Она тонет. Беспощадно идет на дно вместе со всем. Ву учил ее не бояться воды, но как ее не бояться, когда ты уже достиг дна? Когда воздух в легких закончился, и ты, не понятно почему, все еще жив? Почему ее сердце еще бьется? А вот сердце Ву нет. Оно остановилось. И никто, блять, не знает почему. Резко. Он был — и его нет. Только порох и посох. Тепло. Прямо со дна ее несет теплая рука, вытаскивает на поверхность... Вот он — глоток кислорода. Легкие в мгновение насыщаются, дышат. Мягкая рука сжимает ее холодную ладонь, делится своим теплом. Лисе холодно. Ния слабо улыбается дочери, поддерживает. Конечно, им нужна поддержка, они ведь еще дети. Но кожа Рика раскалена до предела. Он сгорает изнутри. Все чувства, органы, мысли... они сгорели. Сгорели в этом адском пламени, который порождает злость. Злость. Видимо, это единственная эмоция. Он зол, но Рик сам не знает, почему зол. Зол на то, что за черной аркой и лестницей вниз находятся журналисты? Зол на то, что погода была как раз под стать трауру? Или на саму мысль о трауре? Да, он блядски зол. Кажется, Рик был единственным, кто изнутри горел, но был пуст. Просто посмотри, ты в окружении семьи, смотришь на то, как гребаный священник читает свою «речь» по погребению трех из семьи. Это было не правильно. Воспоминания мелькают перед глазами, словно картинки в альбоме. Их так много... Вот Джек впервые видит Гармадона так близко, что каждая частица кожи чувствует его холод. Вот он смотрит на расписанную стену монастыря, прямо в черные глаза. А вот... в этом воспоминании он держит в руках ледяное тело Гармадона и смотрит в его пустые глаза. Пустые и не холодные. Впервые он не видел холода, лишь непонятная эмоция сохранилась в его глазах, словно он долго шел к желанной цели и вот ее достиг. Псих. Все закончилось именно так? Джек оглядывается, чувствуя на себе чужой взгляд, но сзади никого нет. Кажется, что-то темное мелькает вдали. И... это птица. Паранойя. Это гребаная паранойя. Коул кидает на сына взгляд, в котором так и читается вопрос, но на него ответа не будет. Проигнорированный. Аврора мягко сжимает ладонь Рона, находя в его холоде поддержку. И наверно, согревая его своей привычной температурой. Да, на улице холоднее, чем вчера. Так должно быть. Холод освежает мысли. Так было всегда. — ...давайте же почтим их память минутой молчания, — говорит Священник, и не то чтобы до этого на кладбище было шумно, но сейчас просто пиздецки тихо. Даже последние листья словно перестали шелестеть. Мир словно остановился. Хотя нет, он остановился давно. Гораздо раньше, чем они заметили. Кажется, сейчас бы по небу прошлась молния, но вместо этого подул ветер. Деревья вновь закачались из стороны в сторону, листья тихо шелестели. Мир вновь двигался, жил. Звуки стали реальными, когда каждый подходил к надгробьям и клал к ним по черной розе. Людей было не так много: лишь самые близкие знакомые и друзья умерших. Снег хрустел под их шагами. Ветер свистел в небе. Деревья издавали непонятный звук. Люди тихо перешептывались. Так шумно. Сэм готов сбежать в самый лес и закрыть уши руками, лишь бы не слышать всего этого. Лишь бы не видеть лиц людей.

***

Конечности окоченели. Кажется, если пошевелиться, то посыплется лед. При новом выдохе появляется облачко пара. Если догадки верны, то губы сейчас синие. И это действительно так. Осталась стоять лишь пара человек, остальные же ушли. Атмосфера кладбища не давила на плечи, она успокаивала. Хотелось стоять и стоять, пока ты окончательно не станешь куском льда. Пока все силы не покинут тебя. Тася ощутила на своем плече легкое прикосновение и тут же повернулась. Рик. Это был Рик. Он смотрел в глаза подруге, отчего та невольно покрылась румянцем. Он без слов оказывал поддержку и тепло. Нет, жар. Он чертовски горячий. — Не спрашивай, — качает головой Рик, не давая возможности Тасе спросить, что с ним. Вопрос так и застревает где-то в глотке. И она не спросит. Лишь молча кивает и переводит взгляд на остальных. Они подавлены. Сломлены. Убиты. — Я очень соболезную вашей утрате, — доносится до Сэма, и он смотрит на предмет звука. Это была незнакомая ему девушка с легким акцентом. Легким. Его Сэм сразу заметил. — Что тебе от нас надо? — прошипел Джек, сжимая кулаки до побеления. Что эта девка тут вообще забыла? — Вход для посторонних закрыт, — он повернулся к ней всем корпусом и подался вперед, навис. Незнакомке пришлось вздернуть подбородок, но даже так глаз Джека видеть она не могла. — Джек, — прозвучал отрешенный голос Мелиссы, — не сходи с ума, — Джек едва успел подавить смешок. Если он сходит с ума, то она просто... просто... Не подобрав подходящего слова, Джек отвернулся, и звук отдаляющихся шагов раздался позади. — Этим обычно Рик занимается... — тихо добавила Мелисса. — Джек! — воскликнула Лиса, и хруст снега под действием стремительного движения возобновился, только с ее стороны. — Тупица, — устало вздохнул Сэм и покачал головой. Он лениво разворачивается на пятках и идет прямо по следам сестры, бормоча себе под нос не ясные людскому мозгу слова. Позади послышались слова, которые терялись в пространстве, не долетая до ушей ниндзя. Так и образовалась тишина. — Итак, начнем сначала? — фальшиво улыбнулась Аврора, привлекая внимание девушки. Кажется, она чувствует себя виноватой. О да, определенно так. Пусть она сожрет себя изнутри. Пусть это чувство захлестнет ее с головой. — Я много слышала о вас, — спустя пару секунд отозвалась незнакомка, — но никогда не думала что встречу вас так, — девушка отвела взгляд на деревья и тут же подскочила на месте, словно вспомнила что-то. — Меня зовут Линнея. Очень приятно познакомиться. Так называемая Линнея протянула руку Рику, который долго смотрел на нее. Кажется, он не рад. Кто вообще рад?! Кто вообще заводит знакомства на похоронах?! Это настолько... личное, что как вообще можно до этого додуматься? Джек был просто в ярости. Однако Рик убрал руку с плеча Таси, отчего та невольно дрогнула, и протянул ее девушке, сжимая в рукопожатии. — Рики Смит? — он кивает. — А ты Тася? — Линнея все еще сжимает руку Рика, однако больше смотрит на него. — Да, Таисия, — кажется, не один Джек так думает. Она делает акцент на своем имени и приветственно улыбается. — Мне так приятно познакомиться с вами вживую, — Линнея оглядывает младших и останавливает долгий взгляд на Мелиссе. Кажется, Мельжмен даже не заметила прихода девушки. — В этот траурный день меня осенил лучик солнца в виде вас. Я приношу все свои искренние соболезнования. Мир потерял героев, но вы потеряли семью. Я когда-то потеряла важного для меня человека, так что понимаю каково вам. Ее соболезнования не искренни. И Мелисса это чувствует. Кажется эта... как ее? Лена? Лина? Линнея! Кажется, эта Линнея о чем-то говорит с Риком, явно пытаясь нарушить неловкость. Но атмосфера пропитана ею. Однако Мелисса и не думает уделять этому время. — Прости нас за нашего друга, — вяло произносит Рон, сжимая ладонь Авроры сильней. — Он сегодня не особо настроен на знакомства. — О, я понимаю.

***

Ночной город. Две тени упали на асфальт, отражаясь от уличного фонаря. Холодный ветер дул в лицо. Он не охлаждал. И это бесило. Чертовски бесило, ведь сейчас Рик сгорит в собственном же огне. Блядски нехорошо. — Спасибо, что провожаешь, — слышит он голос Рейчел по левую руку от него. Смотрит на нее и улыбается. Да, провожаю. — Знаешь, у тебя от меня много секретов, но это уже не так важно, — она резко замолкает и останавливается. Рик вопросительно смотрит на нее. Что с ней? Ее густые волосы не позволяют видеть ее глаз, полностью скрыв их. А Рейчел слегка наклоняет голову, как будто вовсе избегает зрительного контакта. Она думает о чем-то. — Я долго думала о нас, — тихо начала Рейчел, возобновляя шаги. — Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что эти отношения с самого начала провальны. Они просто не могли быть. Но они стали, — она запнулась. Интересно, она сама поняла, что сказала? Рик смотрел на нее, не сводя глаз, пока Рейчел не подошла близко. Можно сказать, что критически близко, но это ведь обыденность. Такая привычная, что спустя даже десять лет будет машинальной. — Я сам думал об этом недавно. Рейчел поднимает глаза и сталкивается с ним взглядом. Такой привычный формат общения. До зуда на коже. — Нам нужно расстаться, — на одном дыхание произносят оба. Мир остановился. Неужели он тоже об этом думал? Неужели она это понимает? Если так, то... просто то. Дополнить это нечем. Может, свобода? Нет, они свободны и до этого. Облегчение. Определенно, это облегчение. — Ты хотела знать, что нас связывает с Мелиссой, — вздыхает Рик, делая шаг в сторону. — Я и сейчас хочу, — кивает Рейчел, тут же направляясь вперед. — Это будет как прощальный секс. Только тайна, — Рик усмехается и неловко чешет затылок, наверно, подбирает слова. Рейчел выучила этот жест. Стоп, он что, сравнил секс с тайной? Дурак. Какой же ты дурак, Смит. Но это однозначно в его репертуаре. — У нее не... не простые родственники. Ты же знаешь о Нефритовой Принцессе? — Ну да, что с этого? — закатила глаза Рейчел. Об этом кто-то не знает? По крайней мере, в Ниндзяго об этом знают почти все жители поверхности. — Кхм, так вот, суть в том, что Мелисса — ее родная дочь, — наступает тишина, перебиваемая хрустом снега. Так вот оно что. — Это не все. Она теперь еще и Мастер Энергии. Обрывы рушатся. Мост строится. Пазл складывается. Именно по этой причине Мелисса ни разу не упоминала свою мать. Именно поэтому не говорила на эту тему. Но... как? Разве Харуми не погибла? Если она и выжила, то наверняка не могла бы сбежать, например, в Северную Америку не замеченной никем. — Мы не знаем, как она выжила, — Рик словно прочел мысли. — В общих чертах так. Я знаю, что ты сейчас проводишь махинации в своей башке, но думай быстрее. Дважды отвечать не буду, — грозит он. — Для начала: что вообще происходит? Тут твориться дерьмо, а ты так спокойно провожаешь меня домой. Блять, я даже не могу нормально связать вопрос, и не смотри на меня так, — тараторила девушка, застывая на месте. — Что происходит? Знаешь, я сам бы хотел знать, что происходит, — нервный смешок вырвался из его уст. — Однозначно это дерьмо в дерьме, умноженное на дерьмо. Из этого города нужно валить к чертям собачим. Мы уже стольких потеряли, если потеряем еще хоть кого-то близкого, то не все смогут это стерпеть и окончательно поломаются. Честно, я вообще не ебу, почему ты до сих пор тут... — Я не собираюсь сбегать как трусиха! — воскликнула Рейчел. — Я знаю, — грустно выдыхает Рик. — Поэтому просто попрошу — будь осторожней. Мы не знаем, когда Они решат действовать, и не знаем, какие планы в их гейских мозгах, — он берет ее ладонь и переплетает пальцы. — У тебя идет время, — ленивое напоминание тут же заставляет думать. Что она хочет знать? Все. — Тася, — она что, действительно произнесла это вслух? Идиотка. — У нее появился шрам на щеке. Что с ней? — уверенно продолжает Рейчел, игнорируя свою тупость. — Она... да и вообще все не в порядке. Никто уже не в порядке.

***

Шел снег. Юные ниндзя уже давно разошлись кто куда, но самое главное — подальше от кладбища. А это значит, что самое время выйти и попрощаться со своими старыми друзьями. Хруст снега прекратился у каменной таблички Ву, и послышалась не громкая, явно спланированная заранее речь. — Сколько же лет прошло с нашего последнего разговора и встречи, — мужчина снял перчатки и, убрав их в карман, взглянул на небо. — Не думал, что наш разговор будет таким, — смешок. — Сколько раз я планировал и думал от тебя избавиться, все не решался. А сейчас все сложилось само, даже свою руку прикладывать не пришлось, — обойдя сзади табличку и усевшись на нее, мужчина в сером пальто продолжил говорить. — В какой-то степени мне жаль, что не я убил тебя, хотя старых знакомых убивать явно будет куда сложней, но все же я рад случившемуся. Скоро грядет война, вы стали самыми первыми и ценными потерями в ней, что не может не радовать. Скоро власть перейдет в другие руки или же нет, не могу ясно видеть, что нас ожидает. Семена сомнения и сломленности посеяны, остается ждать урожай. Тяжелые шаги по снегу отдалялись все дальше и дальше от каменных мемориалов. Небо стало сильнее затягивать, а снегопад усилился. Вот он — первый признак начала, пусть он и не значительный, но о много говорит...