Masters of Spinjitzu: Mixed pain

Лучше бы время остановилось. Остановились птицы, поезда, и даже бы вода перестала без остановки обмывать землю. Люди бы перестали дышать, животные ходить. Хотя, сейчас они не дышат и без остановки времени. Сам процесс дыхания говорит о том, что ты жив, но разве мертвецы дышат? Точно так же вдыхают кислород, и их легкие, кровь насыщаются им? Чувствуют ли они наслаждение, когда расслабляются после вдоха? Нет, точно нет. — Рон! Это похоже на бред. Крик сам вылетает из горла, а мозг вовсе перестал функционировать из-за недостатка кислорода. Нет, в этот миг она не жива. Мертва. По телу вмиг прошелся холодок, оставляя за собой след из вставших дыбом волосков. Рукоять меча треснула под давлением ладони. Мелкие щепки сразу же выпали на крышу, и тот звук при столкновении эхом раздался в ушах. Самые же мельчайшие, которые сгодятся только для заноз, впились в бледную кожу беспощадно, входя глубоко под ткани. Боли нет, она будет позже. Когда осознание еще более беспощадно упадет на голову. А пока что… Ноги подкашиваются. Может это был груз забот, что медленно наваливался с годами на женские плечи. Или это простая усталость с безысходностью? Определенно, все два. Весь мир расплывается перед глазами. Дома стали черными пятнами с редкими желтыми — свет в окнах был еще большей кляксой на черной картине. Машины и дорога вовсе смешались воедино, упрямо не желая отличаться — сплошной серый цвет. Стук собственного сердца был совсем не слышен. Может оно уже остановилось? Ведь если сердце бьется — значит, ты еще жив. Это второй признак жизни. Сложно сказать о его наличии у ниндзя. Был еще третий признак жизни в теле — мозг безотказно работает, все извилины и отделы задействованы в этой работе. Но даже этого нет. Мозг вообще не соображает, что нужно делать… От этого дрожащие руки сейчас самовольно тянуться к нему, к последней надежде, к тому кто всегда понимает или же старается понять, разобраться. Меч летит к щепкам. Звук бьющегося металла действует отрезвляюще. Ее словно резко выдернули из глыбы льда, покрытую лавой. Невзирая ни на что, ноги, подкашиваясь, движутся вперед. Тяжесть тянет вниз, но Мелисса упрямо идет, ползет. — Рон! — отдаленно слышат все крик Зейна. А дальше только один вдох. Они с силой ударяет Рона головой о крышу и Мелисса отчетливо замечает красную лужицу, что так быстро расплывается по ней. Ублюдки. Глаза Рона быстро закрываются и первое, что он замечает — это слеза, которая так медленно скатывается по щеке Мелиссы. А дальше — тьма и странная тишина. Но ведь еще секунду назад было так шумно…

***

Уже не кажется это бредом, это и есть полный бред, посыпанный тем же бредом. Эта бредовая реальность настолько нереальна, что хочется просто рассмеяться. Но это будет далеко не радужный смех — истерический. Смеяться до того момента, пока глотка не разорвется от этого, пока рот не порвется. Смеяться так громко и глупо, чтобы уши у всех повзрывались. Пока психбольница не приедет за тобой и не заберет с собой, но даже там будешь смеяться, что есть сил, под действиями препаратов. А позже поймешь, что это вполне понятная и настоящая реальность. Настолько понятная, что желание вырвать ее из себя с каждой долей секунды возрастает в тысячи раз. Настолько настоящая, что лучше бы это было ночным кошмаром. Зейн с ужасом понимает, что не может пошевелиться. Только биться в этом желании, но его тело ему неподвластно. Он с трудом поворачивает голову на несколько градусов и понимает — остальные в таком же состоянии. Охуительно, блять. А затем слышит бормотание. Сбитое, тихое и жалобное. Мелисса. Она просит остановиться, сидя на коленях, ибо ноги совсем уже не держат. — Хватит… Они заносит ногу для удара. Если бы Рон был в сознании, то наверняка почувствовал бы боль в области живота. И даже не понятно, хорошо или плохо то, что он сейчас без сознания. Хотя лучше ощущать боль, нежели пустоту. — Хватит… Наверно, это жалко. Стоять на одном месте не в силах спасти друга и просто смотреть на это. А ведь он столько сделал для Мелиссы… Не счесть, сколько раз помогал ей, буквально вырывал ее из рук самой смерти. А она? Просто смотрит на него, смотрит на то, как кровь покрывает его тело, спускается по спине, впитывается в ткань. Нет, это точно жалко. К черту все. — Достаточно, — ее холодный голос звучит неожиданно для всех. Как будто ледяной водой облили. Мелисса вмиг поднимается на ноги, словно еще секунду назад это не она не могла ими передвигать, и сразу чувствует головокружение. Взгляд фиолетовых глаз направлен прямо на демона, в чьих руках находится Рон. Ллойд всматривается в ее глаза. Может, это освещение, или же Ллойд уже сходит с ума, но… Они темнеют. Темнеют под властью сил и эмоций. Приобретают в каких-то местах синий и черные цвета, что так неестественно выделяются у Мелиссы. Вдруг! Демон медленно, даже нежно, опускает Рона на крышу. В это время остальные демоны, которые уже успели окружить ниндзя, опустили свои головы. А затем около двух десятков демонов растворились в своей же темноте, а знать куда они полетели — вовсе не хотелось. Они ушли. Ушли просто так, оставив все тут. Стоп, что это было только что? — Рон, — Мелисса не узнает свой голос. Она даже не понимает, в какой момент оказалась рядом с другом и начала держать его окровавленную голову в своих руках. Слева Ллойд что-то говорит ей, но она уже не слушает его.

***

Тася доставила Рика в больницу быстро. Так быстро, как только можно. В последний раз она взглянула на окровавленное сиденье, и даже если кровь было плохо видно — она отчетливо видела ее. А затем она уже сидела в зале ожидания больницы. Над двойными коричневыми дверями висел экран, где отображаются данные операций. Операционная номер шесть. К ней подходила медсестра. Спрашивала, не хочет ли она воды или кофе. Нет, не хочет. Как вообще можно есть и пить?! Тася зарывается пальцами в свои волосы, массирует кожу головы. И плевать, что пальцы и ладони все в крови, а значит, и волосы тоже будут в ней. Плевать. Циферблат электронных часов на экране показывает, что прошло всего семь минут. Обычно удобное сиденье сейчас казалось булыжником. Подлокотники были ужасны. Руки положить и не так, и не так тоже. А сама мягкая сидушка была вовсе не мягкой. А еще были эти чертовы белые стены… Давление больницы никогда еще не ощущалось так сильно. Так вот, как себя чувствуют близкие тех людей, которые побывали в операционной. Паршиво. — Сколько прошло времени? — садится рядом Скайлор. Женщина выглядит уставшей — черные круги под глазами, взъерошенные волосы (она наверняка мчалась сюда быстрей всех) и еще порвавшаяся в некоторых местах одежда. Тоже еноты? Нет, скорей всего, где-то зацепилась. Хотя Они могли напасть и на них тоже. Нужно подумать об этом потом. — Двадцать минут, — глухо отвечает Тася, не смея смотреть на нее. Женщина устало вздыхает и откидывается на спинку сиденья. Вдали слышны шаги.

***

Этот мир действительно удивителен. Столько раздражающих красок, разных людей, чей образ можно принять, и звуков. Это удивляет и больше раздражает. Впрочем, среди всего этого есть много полезных артефактов, о существовании многих люди просто не додумываются. А вот это уже смешит. И среди всех этих артефактов есть несколько, о которых знают. Например, местикамень. Местикамень способен блокировать силу мастеров стихий, а еще он достаточно прочный. Но это не все его способности. Меллоу черной тучей пролетает над городом в поисках завода. Местикамень можно купить на различных заводах, однако для этого нужны деньги и официальные документы. А можно обойти этот долгий путь одним легким и веселым решением — выкрасть его. Это более приятный процесс. Значит, Мелисса действительно раскрыла часть своих сил. Но ведь сделала она это случайно, просто не контролируя свои эмоции. Но ведь сделала. Занятно. Крыши небоскребов и огни домов остались далеко позади. Природа этого острова удивляет. С одной стороны пустыня, а с другой густой лес с рекой, а потом и горы. Даже смешно становится от этой непостоянности. Да и реки тут никогда не было. А впереди песок. Песок и песок. Вдали виднеется часть гор. Местикамень добывают в пещерах под горами. Значит, он уже близко. Значит, скоро все случится…

***

— Как ты себя чувствуешь? — это первое, что спрашивает Тася, когда оказывается в палате. В отличие от белых коридоров эта палата имеет светло-бирюзовый цвет, который располагает к себе и успокаивает, не надоедает. — Все лучше с каждым днем, — отвечает Рик. На бледном лице появляется слабая улыбка. Это не ухмылка, он не скривил губы при издевательстве. Он просто улыбался, по-настоящему. И эта улыбка ему действительно была к лицу. Рик откладывает нетолстую книжку на тумбу и приподнимается на локтях, при этом непроизвольно шипя от боли. — Почти. Тася молча проходит вперед и садится на мягкое кресло. Мятный цвет. На глаза попадается та самая книга, которую она дня три назад подарила Рику, чтобы он не скучал, лежа в больнице. — Я прочитал почти всю, осталось несколько глав, — заметил ее взгляд Рик. — Не думал, что читать — это интересное занятие, а все оказалось наоборот, — он перевел взгляд на окно, пытаясь высмотреть кого-то среди редких людей. — Этому засранцу повезло — отделался только сотрясением мозга, — хмыкнул Рик, скрещивая руки на груди. — Да, Рону повезло… — Тася слушала его в пол уха, задумываясь о своем. Рик говорил что-то про то, как ему надоело сидеть в одной палате с редкими прогулками по парку и постоянно видеть этих врачей. Рик висел на волоске от смерти, но успевшая Тася и профессиональные врачи вырвали его из лап смерти. Оказалось, что копье действительно было покрыто ядом, тот он не успел распространиться по крови, да и опасным не был. А вот крови Рик потерял знатно. Но при этом восстановление проходило быстро. За эти две недели глубокая рана полностью зажила, лишь оставила за собой шрам и редкие боли. Рик мог спокойно пользоваться левой рукой. Но врачи все оставляли его в больнице. Нужно следить за его состоянием. А еще к Рику предоставят психотерапевта. Он будет наблюдать за его моральным состоянием и наставлять на правильные пути. Звучит так, как будто к нему священника приставили. А еще херова туча таблеток и каких-то антидепрессантов. — Рик, — неуверенно перебила его монолог Тася. — М? — он непривычно спокоен. Это действует успокоительное. Или антидепрессанты. В глазах не горит тот огонек, он давно не говорил колкостей и даже не матерился. Спокойно относился к Мелиссе, которая приходила к нему. Только вот к новостям о том, что Рон ранен и что ниндзя продолжат патрулировать город, отнесся… привычно. Так, как отнесся бы к этому только он. В обоих случаях он хотел прибить. В первом — Рона, за то, что попался демонам, а во втором за то, что они прямо-таки шли в руки демонам. — Зачем ты спас меня? Вопрос повисает в воздухе. Разъедает до мозга костей, поглощается бурлящей кровью. — Потому что ты пострадала в тот раз из-за меня, — тихо отвечает он. Он не хотел отвечать, но пришлось. Настолько сильно не хочет, что готов на… что-то. — Я же джентльмен, должен спасать дам в беде, — пытается шутить. Вот на что он готов. Но из его уст это то же самое, что и инстинкты у людей. Но Тася не дама. — Я ведь могла защитить себя, — не соглашается она, вскакивая с места. И хочет продолжить дальше, но с изумлением замечает этот взгляд. Пропитанный болью жизни, сломанный и открытый. Его можно читать как ту книгу, которую подарил ей Рик — эту книгу поймет не каждый. Эту книгу полюбит не каждый. В этом взгляде нет сожаления, только уверенность в своем поступке. Тася падает обратно в кресло, стыдливо закрывая глаза, и чувствует, что щеки начинают краснеть. Однако ее щеки приобретают бледный оттенок, меняясь на глазах в секунду. Короткие волосы падают на глаза, закрывая ее. Тася до крови кусает внутреннюю сторону щеки и чувствует металлический привкус. — Знаешь… думаю, я начинаю не выдерживать, — это могло быть постоянно шевеление губами, но слова бы слышны. И это больше всего настораживает. — Просто, аргх, я не знаю! — Тася махнула двумя руками в разные стороны, а затем же закрылась пальцам в волосы, крепко сжимая их. Словно хочет их выдернуть с корнями. Мгновенно стихла. — Каждый день кто-то умирает, хоть скидку у гробовщика требовать за постоянный поток клиентов! Я думаю это не мое, то есть совсем не мое, и я думаю о… — Таисия, — она впервые слышит полное имя из его уст, и от этого почему-то желание бушевать сразу пропадает, — люди умирают каждый день и это действительно так. Для нас важно кем был тот человек… — Ты чуть не умер! — Но не умер же, — он привычно усмехается.

***

Кто бы мог подумать, что они поменяются местами. Вот так просто, по щелчку пальцев переметнулись с одной стороны на другую. Оказывается, бывает и такое. Просто фантастика! Мелисса не могла даже предположить, что будет таскать бананы Рону, пока тот лежит в больнице со своим сотрясением. В любом случае, Рон либо везунчик, либо же просто крепкий орешек. У человека явно были бы осложнения, но сила стихий в его венах помогает выздоровлению. Так что уже через пять дней похождения Мелиссы в больницу прекратились. Примерно три года назад Рон тщательно следил за ней, и в больницу таскал ей зеленые яблоки. Они были менее калорийны, и достаточно калорийны для нее в тот период жизни. Стены палат и больницы давят на плечи, и воспоминания четырехлетней давности сразу всплывают в памяти, как поплавок. И каждый раз, выходя из этого здания, Мелисса вновь могла дышать полной грудью и расправить свои плечи. Сейчас она шла по пустой улице именно так. Гордо подняв голову, расправив плечи и смотря ровно вперед. Она словно всем своим видом говорила о самоуверенности. Маска. Все люди носят удобные для них маски, чтобы жить в этом мире, и вовремя меняют их, обычно склоняя ситуацию в свою сторону. У кого-то это беззаботность, у кого-то строгость… История повторяется, и это нельзя отрицать. И именно сейчас все надевают свои парадные маски. Мелисса должна быть сильной, чтобы отомстить, чтобы защитить свою семью и друзей. Иронично. Она даже не может свои силы контролировать, что уж там защитить кого-то! Не защитила отца, Мишель, кто на очереди дальше? — Почему я вообще родилась… Она не боялась мыслить вслух, людей просто не было на улице. Так непривычно тихо, что просто хочешь поскорее уничтожить Они, дабы люди вновь въехали в свои квартиры и обязательно начинали шуметь раньше будильника. Были и свои плюсы. Например, разговаривать сама с собой — звучит как вариант. Снег начинает реально надоедать. Постоянно летит прямо в лицо, после него вся одежда мокрая, и волосы тоже! Но среди всего мелкого снегопада можно разглядеть почти единственный свет из окон квартир (помимо этого было еще пять). Мелисса мягко улыбается и обнимает себя за плечи. Она обязательно поежится от холода и войдет в подъезд. В коридоре был выключен свет. И… было тихо. Все мышцы напряглись в один момент, и Мелисса медленно подняла голову. Пусто. Она даже не сняла обувь. Ее шаги не раздаются эхом даже при замершей подошве. — Мам? Я дома! — кричит она на всю квартиру. Стены впервые давили на нее, наверно, даже сильней, чем в больнице. Дверь в комнату Харуми беззвучно открывается. Пусто. Идеальная чистота и пустота. Может, хоть кошку завести? Будет не так скучно. — Неужели задержалась на работе? — мыслит вслух Мелисса, опираясь о стену спиной. Усталость накрывает с головой. Сегодня была утомительная тренировка с ниндзя, а до этого учебный день. Вообще интересно, почему учебные заведения все еще очно работают, в современном-то мире. Впрочем, это никак не мешает. Мелисса снимает пальто и по пути на кухню кидает то на диван. Глаза сами уже закрываются, и дойти хотя бы до кровати, но жажда выше этого. Насыщение приходит с каждым жадным глотком. Теперь можно идти спать. Стоп. Эта бумажка явно тут не лежала, да и вряд ли Харуми могла ее оставить… Мелисса с раздражением поднимает неизвестную бумажку со стола и… Усталость пропадает так же, как и желание спать. Вжух! И не было. Собственное сердцебиение эхом раздается в ушах, с каждым разом становясь все громче и громче. Мелисса быстро пробегает взглядом по надписи, с каждым словом падая в самую грязь. Зачем она вообще существует в этом мире? Опять, опять и опять… падает и утопает все глубже и глубже. Уходит на дно, даже не пытаясь спастись. Разве она имеет право на спасение? Нет. От давления воды мозг распирает, он растягивается и со шлепком вновь принимает свою форму. Потом сжимается и разжимается, обязательно теряя при этом свои частицы. Ноги подкашиваются. Вот оно, снова это чувство. Боль приходится на позвоночник и отходит прямо в мозг, прямо как дополнение. Крик выходит резко, как буря, сметая на своем пути все живое. Неуправляемый ураган, который назревал всю жизнь, сейчас свободен. Горло рвет от напряжения, голова болит от шума. Кровь бурлит внутри тела, как кипяток, намереваясь вырваться на свободу, подобно крику. Воздух спирается вокруг девушки, и сгустки его окрашиваются в опасный зеленый. Различные предметы под действием магии взмывают вверх, окружаясь зеленой атмосферой. Сила так и норовит вырваться прямо из груди, разрушая все на своем пути. Все проходит так же быстро, как и началось. В один момент. Миг. — Мама…

***

Холодный ветер действует освежающе. На лицо падают белые снежинки. Этот снегопад идет уже как несколько дней, и это порядком надоело. Снег мешает патрулировать город, вечно летая перед глазами, да так, что дальше носа не видно ничего. А эти твари не вылезали больше. То ли это связано с новой силой Мелиссы, то ли они поменяли тактику. В любом случае, снег бесит. Ночного неба все так же не видно из-за одной огромной тучи, которая, кажется, покрывает весь остров. Тася поздно ушла. Наручные часы показывают семь, хотя стоит отметить, что на этот раз она ушла раньше. Причина такова — Линнея. Эта девушка была у Рика почти три часа. Тася грустно вздохнула. И как можно было так попасться? Если бы она только оттолкнула его, то сейчас бы он был здоровым. А она была бы на его месте. Но здесь часто фигурирует «бы». Ну вот, из-за нее как обычно страдают люди. Хочется выть от самой себя. Просто выть на луну, которая даже не показывается, и кричать. Трусиха. Тася не может смотреть на свои руки, ведь каждый раз видит на них кровь. Вот что чувствовал Джек. Только вот в его случае тот погиб. А что чувствует Мелисса, убившая около тринадцати преступников? Впрочем, зачем об этом вообще думать? Это уж точно ее не касается. — Привет, — оу. Они снова встретились. Смотрят прямо в глаза друг другу — не отрываясь. А Тася же снова не может и слова сказать, сраженная то ли ее красотой, то ли вообще ее наличием. Значит, она не уехала из Ниндзяго. Вот же упрямая! Неужели так сложно уехать на пару дней? А Рейчел все улыбается своей этой улыбочкой, от которой впадаешь то в жар, то в холод. От которой сердце бьется быстрей, а мозг соображает медленней. Улыбка — это явно ее. А глаза, ох, ее глаза. В них весь мир. В них хочется утонуть и без оглядки тонуть все глубже и глубже. — Я долго буду стоять? Осознание приходит быстро. Тася шла от больницы и дошла до дома. Значит ли это то, что… Чертики! Да Рейчел же пришла к ее дому и ждала Тасю у двери в подъезд! Щеки вмиг краснеют, а тело все так же отказывается подчиняться. — Давай помогу тебе, нужно спросить: «Не хочешь чаю?», — улыбка медленно перерастает в насмешку. Да она издевается! — Не хочешь чаю? — следует ее примеру Тася, наконец делая первые шаги к двери. — Хочу. Дрожащие руки цепляются за ключи и вынимают их из рюкзака. Главное не смотреть, главное не смотреть, главное не смотреть. Они стоят на лестничной клетке, прямо напротив двери в квартиру. Это, должно быть, безумство? Вот Тася прикладывает электронный ключ и открывает дверь. Жестом просит гостью войти, а затем заходит и сама. Дома никого. Мама снова задержалась на работе под кипой бумаг, а отец наверняка помогает ей. Тася даже привыкла быть дома одной. Впрочем, она и дома-то почти не бывает. Просто невероятно. Они не разговаривают — Тася молча заваривает чай и достает несколько вкусняшек. Молча предлагает выбор Рейчел между двумя кружками, а выбор ее пал на кружку с яркими кляксами, и наливает чай. — Рик рассказал мне все, — резко выдает Рейчел, а затем делает глоток и с наслаждением закрывает глаза. — Почти все, — тут же добавляет она, заметив расширенные глаза Таси. Забавно. И мило. До забавности мило. Интересно, она всегда такая? — Я знаю, что Мелисса — дочь Харуми и владеет Стихией Энергии. Так же то, что ты участвуешь в миссиях, подвергая свою жизнь опасности, — кажется, пора загибать пальцы. — О, и как я могла забыть о наличии крови Они у Мэл. Я сначала так охренела, что ночь все обдумывала, — Рейчел закидывает ногу на ногу и мирно делает еще один глоток, пока Тася также сидит с глазами по пять рублей. — Но потом сложила все это и пришла к выводу: это просто пиздец, согласна? — Ага, — безвольно отвечает Тася, приходя в себя. Вот так новость. — Как тебе чай? — Знаешь, я не люблю чай, больше кофе, но твой чай мне нравится. У него какой-то вкус особенный что ли, — выдает Рейчел и опускает взгляд. Задумалась. — Значит, — она поднимает свой взгляд спустя несколько минут, — этот шрам, — Тася с удивлением чувствует тепло ее пальцев на своем шраме. Та нежность, с которой Рейчел обводит его, сводит с ума. А затем Тася понимает, что она приблизилась. Близко. Несколько ужасных сантиметров отделяют их. — Ты получила на одной из миссий? — выдыхает она, и Тася чувствует этот жар. — Да… — Прости, — Рейчел покрывает ее щеку своей ладонью, аккуратно поглаживая. Хах, как будто боится сломать. Хотя, наверно, она способна на это. — За что? — За это… Мгновение. О. Мой. Бог. О, Мой Бог*. Мягкие губы накрывают ее…

***

Джек непрерывно смотрит на голое дерево, видимо, находя в этом что-то интересное для себя. Как всегда хмурое лицо — кажется для всех, но на деле же это его расслабленное лицо. Точно такое же лицо и у Мелиссы, Рона и Гарри. Этот факт чем-то забавляет Лису, раз она негромко усмехается. Она сидит рядом с Джеком на скамейке у входа в Монастырь и просто болтает ногами. Только недавно вернулись с патрулирования, а вот сейчас отдыхают на свежем горном воздухе. Лиса вновь издает что-то наподобие смеха и стыдливо прижимает колени к груди, а затем утыкается лицом в них. Так они и сидели в тишине, обдуваемые северным ветром и покрываемые снегом. Пока из-за ворот не показалась блондинистая голова Ллойда. Его лицо мрачнело с каждой секундой молчания, с каждым новым шагом. — Что-то случилось? — взволновано спрашивает Джек, вставая на ноги. — Харуми пропала. Мелисса только что звонила и сообщила о пропаже.